Мы летели на разведку на планету, где нет никакой жизни, но по инструкции должны были взять с собой всё. Во время учёбы мы смеялись над этой инструкцией. Теперь-то я поняла, что следовать инструкции иногда очень полезно.
– А может, это оружие для них не более чем украшение или амулет, – сделал предположение Мэт.
– Ты сам-то веришь тому, что говоришь? – усмехнулась я.
Мы шли за процессией по улицам города, скрытые бета-защитой и поэтому никем не замеченные, и разглядывали оружие, которое держали в руках дикари. По внешнему виду оно напоминало лазерные пистолеты-излучатели, но когда две шедшие в конце процессии женщины повздорили между собой и тут же пустили оружие в ход, стало понятно, что у него какое-то парализующее действие, потому что одна из женщина упала на мостовую, а остальные люди преспокойно пошли дальше. Женщина осталась лежать.
– Надо помочь ей, – сказала я.
– Ага, мы поможем, а она нас потом из своего излучателя... – Мэт сделал жест рукой, будто нажимает на курок пистолета. – Да и нельзя нам от них отставать, а то потеряем того парня, которого хотим спасти.
– Давай девчонкам скажем, они подберут её, – предложила я. – Мы еще не очень далеко ушли.
– Хорошо, – кивнул Мэт и сказал в коммуникатор наручи: – Энн, Рин, как у вас дела?
– Никак, – ответил коммуникатор голосом Рин. – Мы же ничего не делаем.
– Тут на улице, через два квартала от вас лежит женщина, – сообщил Мэт. – Подберите её, обезоружьте и окажите помощь. А мы пойдём дальше.
– Хорошо, сейчас, – ответила Рин.
И мы побежали догонять процессию.
Вскоре толпа вооруженных дикарей, и мы вместе с ней, вышли на большую площадь. Незнакомец в голубом в толпе совершенно затерялся.
Площадь окружали такие же дома, что и на окраине, а в центре стояла высокая круглая башня диаметром примерно метров пятнадцать. Окон в ней не было, а дверь была, к ней вели широкие ступени. Толпа окружила башню сплошным кольцом со всех сторон. Мы с Мэтом стояли на краю площади. Народ шумел, смеялся, дрался и плясал. Но взгляды всех или почти всех были устремлены к башне.
Мы увидели, что человека в голубом костюме подвели к двери башни и развязали. Потом его подтолкнули к двери, которая перед ним раскрылась. Люди хотели, чтобы парень вошел туда. Они не стреляли в него, значит, им было нужно, чтобы он вошел в башню живым и невредимым. И он вошёл.
Когда дверь закрылась, на площади постепенно воцарилась тишина. И мы услышали сначала очень низкие, на пределе слышимости, звуки, которые раздавались с вершины башни. Звуки становились выше, отчетливее, но в них не было никакой гармонии, это был просто ритмичный набор меняющихся по высоте звуков, ритм то убыстрялся, то становился медленнее. Тем не менее «музыка» эта привела всех людей, собравшихся на площади, в восторг, доходящий до экстаза.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я Мэта.
– Нет, – отозвался он и, немного подумав, добавил: – Парень вошёл туда, и началась эта псевдомузыка. Ритм у неё такой, словно человек бросается из стороны в сторону, не зная куда идти.
– Похоже, – согласилась я. – Вот побежал... а теперь замедлил шаг... Остановился... Снова пошел... Да это же лабиринт, Мэт!
– Уже понял, – ответил он. – Нам обязательно надо попасть туда! Идём!
– А как? Через толпу мы не сможем пройти.
– Сможем! – уверенно возразил Мэт. – Они сейчас в полной прострации и ничего не заметят. Пошли!
Мы пошли сквозь толпу, отключив бета- и альфа-защиту. Как и сказал Мэт, нас никто не замечал – люди танцевали под «музыку», как-то умудряясь попадать в ритм.
Мы подошли к двери башни. Она открылась, но никто не обратил на это внимания. Мы осторожно вошли, и дверь закрылась. Мы оказались в тускло освещенном помещении, метра три в ширину и три в длину, в котором ничего не было, кроме голых стен, а свет падал с потолка, хотя не было никаких ламп. Незнакомца тоже не было, и «музыки» не было слышно. Я хотела было пройти на середину, чтобы осмотреться, но Мэт остановил:
– На всякий случай, пойдём вдоль стены.
Мы осторожно двинулись в обход комнаты, касаясь рукой стены, она была очень гладкая, словно шелковая. Но вот Мэт остановился, нащупав на стене какую-то неровность, это было как раз напротив той двери, в которую мы вошли. Мэт ощупал рукой стену и сказал:
– Лан, по-моему, тут дверь.
– Дверь? – усомнилась я, потому что ничего не заметила. – Ну так открой её.
Мэт попробовал толкнуть предполагаемую дверь, и в стене неожиданно образовался проём – стена бесшумно разошлась на две стороны, открыв за собой ярко освещенное помещение. Мэт ввалился в проем, упал, встал, отряхнул руки и сказал торжественно:
– Прошу!
Мы вошли и увидели в комнате длинный полукруглый пульт управления, на котором неярко мигали разноцветные огоньки, тускло светились экраны и подрагивали стрелки на шкалах неизвестных приборов. Никаких дверей в другие помещения тут не было.
– А где же парень? – удивилась я. – Он должен быть здесь. А его нет!
– А может, это оружие для них не более чем украшение или амулет, – сделал предположение Мэт.
– Ты сам-то веришь тому, что говоришь? – усмехнулась я.
Мы шли за процессией по улицам города, скрытые бета-защитой и поэтому никем не замеченные, и разглядывали оружие, которое держали в руках дикари. По внешнему виду оно напоминало лазерные пистолеты-излучатели, но когда две шедшие в конце процессии женщины повздорили между собой и тут же пустили оружие в ход, стало понятно, что у него какое-то парализующее действие, потому что одна из женщина упала на мостовую, а остальные люди преспокойно пошли дальше. Женщина осталась лежать.
– Надо помочь ей, – сказала я.
– Ага, мы поможем, а она нас потом из своего излучателя... – Мэт сделал жест рукой, будто нажимает на курок пистолета. – Да и нельзя нам от них отставать, а то потеряем того парня, которого хотим спасти.
– Давай девчонкам скажем, они подберут её, – предложила я. – Мы еще не очень далеко ушли.
– Хорошо, – кивнул Мэт и сказал в коммуникатор наручи: – Энн, Рин, как у вас дела?
– Никак, – ответил коммуникатор голосом Рин. – Мы же ничего не делаем.
– Тут на улице, через два квартала от вас лежит женщина, – сообщил Мэт. – Подберите её, обезоружьте и окажите помощь. А мы пойдём дальше.
– Хорошо, сейчас, – ответила Рин.
И мы побежали догонять процессию.
Вскоре толпа вооруженных дикарей, и мы вместе с ней, вышли на большую площадь. Незнакомец в голубом в толпе совершенно затерялся.
Площадь окружали такие же дома, что и на окраине, а в центре стояла высокая круглая башня диаметром примерно метров пятнадцать. Окон в ней не было, а дверь была, к ней вели широкие ступени. Толпа окружила башню сплошным кольцом со всех сторон. Мы с Мэтом стояли на краю площади. Народ шумел, смеялся, дрался и плясал. Но взгляды всех или почти всех были устремлены к башне.
Мы увидели, что человека в голубом костюме подвели к двери башни и развязали. Потом его подтолкнули к двери, которая перед ним раскрылась. Люди хотели, чтобы парень вошел туда. Они не стреляли в него, значит, им было нужно, чтобы он вошел в башню живым и невредимым. И он вошёл.
Когда дверь закрылась, на площади постепенно воцарилась тишина. И мы услышали сначала очень низкие, на пределе слышимости, звуки, которые раздавались с вершины башни. Звуки становились выше, отчетливее, но в них не было никакой гармонии, это был просто ритмичный набор меняющихся по высоте звуков, ритм то убыстрялся, то становился медленнее. Тем не менее «музыка» эта привела всех людей, собравшихся на площади, в восторг, доходящий до экстаза.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я Мэта.
– Нет, – отозвался он и, немного подумав, добавил: – Парень вошёл туда, и началась эта псевдомузыка. Ритм у неё такой, словно человек бросается из стороны в сторону, не зная куда идти.
– Похоже, – согласилась я. – Вот побежал... а теперь замедлил шаг... Остановился... Снова пошел... Да это же лабиринт, Мэт!
– Уже понял, – ответил он. – Нам обязательно надо попасть туда! Идём!
– А как? Через толпу мы не сможем пройти.
– Сможем! – уверенно возразил Мэт. – Они сейчас в полной прострации и ничего не заметят. Пошли!
Мы пошли сквозь толпу, отключив бета- и альфа-защиту. Как и сказал Мэт, нас никто не замечал – люди танцевали под «музыку», как-то умудряясь попадать в ритм.
Мы подошли к двери башни. Она открылась, но никто не обратил на это внимания. Мы осторожно вошли, и дверь закрылась. Мы оказались в тускло освещенном помещении, метра три в ширину и три в длину, в котором ничего не было, кроме голых стен, а свет падал с потолка, хотя не было никаких ламп. Незнакомца тоже не было, и «музыки» не было слышно. Я хотела было пройти на середину, чтобы осмотреться, но Мэт остановил:
– На всякий случай, пойдём вдоль стены.
Мы осторожно двинулись в обход комнаты, касаясь рукой стены, она была очень гладкая, словно шелковая. Но вот Мэт остановился, нащупав на стене какую-то неровность, это было как раз напротив той двери, в которую мы вошли. Мэт ощупал рукой стену и сказал:
– Лан, по-моему, тут дверь.
– Дверь? – усомнилась я, потому что ничего не заметила. – Ну так открой её.
Мэт попробовал толкнуть предполагаемую дверь, и в стене неожиданно образовался проём – стена бесшумно разошлась на две стороны, открыв за собой ярко освещенное помещение. Мэт ввалился в проем, упал, встал, отряхнул руки и сказал торжественно:
– Прошу!
Мы вошли и увидели в комнате длинный полукруглый пульт управления, на котором неярко мигали разноцветные огоньки, тускло светились экраны и подрагивали стрелки на шкалах неизвестных приборов. Никаких дверей в другие помещения тут не было.
– А где же парень? – удивилась я. – Он должен быть здесь. А его нет!
