– Ладно, пойдем, – нехотя согласилась я.
В столовой мне было неуютно. На меня снова все глазели, как на какое-то чудо. «Хорошенькая какая!» – услышала я чей-то шепот, потому что теперь понимала, что говорят каориты. Ко мне снова все хотели прикоснуться, погладить по плечу или по голове, ласково спрашивали, нравится ли мне на корабле. Я отвечала: «ки», что означает «да».
Пищу нам с Сеней стол выдал земную, но сервированную по-каоритски. Все блюда разделены на маленькие кусочки, похожие на роллы, шарики или кубики, и в каждый воткнута тонкая палочка длиной сантиметров двадцать. Бульон налит в чаши, похожие на пиалы, только с двумя ручками, и с небольшим носиком, чтобы через него пить. Для соков и чая на столах стояли высокие прозрачные сосуды с узким горлышком и носиком, как у чайника – каоритские бокалы.
По-моему, каориты были разочарованы сервировкой нашего стола. Наверняка они хотели увидеть, как мы с Сеней будем есть ложками и вилками. Такие столовые приборы на Каори не использовались. Для нас их прихватили с Земли, но я была даже рада, что в общей столовой у нас всё, как у других. Мы же не обезьяны в зоопарке, чтобы на нас пялиться.
Скоро я заметила, что пялятся все на меня, а не на Сеню. Понятно, он же каорит, как все, а я какая-то туземка с отсталой планеты, неспособная даже правильно говорить на каоритском языке. Мне стало очень обидно. Я сказала об этом Сене, когда обед закончился, и мы направились к своим каютам.
– Катюша, потерпи, они привыкнут, – сказал он мне.
Придется, куда ж я денусь с подводной лодки... то есть с космического корабля.
Еще несколько дней мы провели на орбите Земли. Граан дал мне каоритский планшет и как-то перенес в него все фотографии с моего телефона. Размерами он был такой же, как телефон, но виртуальный экран разворачивался, до каких хочешь размеров, хоть метр на метр. И я нафотографировала и наснимала видео Земли не меньше, чем на час просмотра.
Анира и Сеня занимались со мной каорским языком, вскоре я стала произносить все слова правильно, хотя полностью от акцента избавиться не удалось. Многие каориты на звездолете находили мой акцент милым, он им даже нравился.
Узнала я и много нового о планете Каори. Всё это рассказали Граан и Армир. Они были единственными близкими родственниками Сени на корабле, а дальних было много, почти все Реми.
На Каори только один обитаемый материк, и за период развития цивилизации на планете образовалась монокультура, единое государство с одним языком. Вместо разных стран возникли гигантские кланы – закрытые общества, различающиеся по профессиональному признаку. Сначала это были просто семьи, которые передавали свою профессию и мастерство из поколения в поколение. Например, семьи столяров, семьи пекарей, семьи гончаров, и всякие другие. Шло время, семьи одной и той же профессии постепенно соединялись в общины, общины сливались в кланы. Крупные кланы поглощали мелкие, иногда и с помощью силы, и, в конце концов, каждый клан остался в единственном числе. Прогресс двигался вперед, кланы росли и расширялись, превращаясь в отраслевые. У каждого клана на Каори возникла столица, в которой расположены все или основная масса их предприятий. Клан Реми – космической отрасли – был самым молодым, и выделился из других всего каких-нибудь полтысячи лет назад, тогда как остальные кланы существовали уже тысячи две лет. Конечно, существуют люди, не принадлежащие ни к каким кланам, но они немногочисленны, и считаются кем-то вроде отшельников.
Честно говоря, я с трудом могла представить подобное устройство человеческого общества на планете. Мне казалось, это как-то неправильно, а Сеня наоборот, считал, что это гениально. Кланы не соперничали между собой, так как каждый занимался своим делом. Кроме небольших стычек при слиянии кланов, Каори не знала войн, и все лучшие умы планеты работали не на вооружение, а на научный прогресс. Когда каориты открыли ядерный распад, воевать им было не с кем, поэтому они не стали изобретать атомные бомбы, а применили это научное открытие для выхода в космос, а потом нашли и другие источники энергии для космических полётов.
– Вот потому каориты покоряют галактику, а земляне только околопланетное пространство, – сказал он мне.
– Земляне были на Луне, – возразила я.
– А вот это большой вопрос, – ответил Сеня. – Я много читал на эту тему, и многое говорит за то, что это была инсценировка. Хотя прямых доказательств нет.
Я тоже слышала подобное мнение, и не стала спорить.
Также я много узнала о флаэ – газе жизни, так еще его называли каориты.
Флаэ – сложное газообразное соединение, которое образуется в глубинах океанов Каори, поднимается на поверхность в виде пузырьков газа и распространяется в атмосфере. Оно не только поддерживает дыхательную систему и сердечную деятельность каоритов, но и дает им крепкое здоровье, молодость и долголетие.
К сожалению, флаэ – уникальный газ, его не обнаружили ни на одной открытой каоритами планете. Поэтому в колонии, основанные на других планетах, его приходится завозить с Каори, что существенно тормозит их развитие. Попытки создать искусственный аналог ведутся, но пока не увенчались успехом.
Вот почему Граан заинтересовался земными розами.
Я несколько дней чувствовала витающий в атмосфере звездолета аромат роз, а потом перестала его ощущать. Зато почувствовала, что с каждым днем становлюсь энергичнее и меньше устаю. Сеня тоже менялся на глазах. Таким оживленным и деятельным на Земле он не был даже тогда, когда Граан дал ему шарик с флаэ. И спать мне требовалось всё меньше. Для каоритов норма сна в сутки – четыре-пять часов, что в переводе на земные часы пять-шесть часов. Скоро мы с Сеней привыкли спать по четыре каоритских часа.
Когда все дела на Земле были закончены, корабль ушел с орбиты и направился в сторону планеты Каори. Как сообщил нам капитан Армир, звездолет будет разгоняться двадцать каоритских дней, потом совершит гиперпрыжок, и выйдет из него за тысячи световых лет от Земли. Двадцать дней будет длиться торможение, корабль остановится, и некоторое время экипаж будет изучать близлежащие звезды и планеты, а потом совершит еще три таких гиперпрыжка, и только после этого мы окажемся вблизи Каори.
Группа высадки на Земле не только зачистила существование Сени, но еще собрала материалы для изучения земной культуры, общественного строя, истории, животного и растительного мира. Они привезли на корабль много образцов земных растений, в том числе и роз, и несколько десятков животных. Кошечек, собачек, белочек, несколько видов птиц, парочку небольших обезьян. Все животные содержались в специальном отсеке – зоопарке, и я, как самый большой знаток земной флоры и фауны, помогала ухаживать за ними.
Я подружилась с девушкой, которая заведовала зоопарком, хотя она была старше меня на десять каоритских лет. Звали её Лисади Меру Астори. Она мне такие фокусы с животными показывала! Обезьяны становились на задние руки и танцевали, а собаки перепрыгивали друг через друга, как в цирке. И это без всякой дрессировки! Когда я рассказала Лисади о цирке, она сказала:
– На Каори такого нет. Заставить животных что-либо делать может любой каорит.
Надеюсь, всё, чем я занималась в зоопарке, я делала по собственному желанию, а не по ментальным приказам Лисади.
Все в экипаже относились ко мне хорошо, искренне радовались, если встречали меня, расспрашивали о Земле, а если я произносила какое-нибудь слово неправильно, они не смеялись, а вежливо и ненавязчиво поправляли.
Все двадцать пять земных часов или двадцать каоритских я была чем-нибудь занята, если не спала. Казалось, только осмотра всех отсеков корабля нам с Сеней хватит до конца полета.
Но мы не только осматривали корабль, а в меру своих сил и способностей пытались быть полезными. Сеня помогал Граану разбирать образцы, взятые с Земли: различные материалы и вещи. А я помогала историкам разбираться в полученной с Земли от роботов-наблюдателей информацией. Каориты удивлялись, какие разные люди живут на Земле, сколько на ней разных рас и национальностей. Словно галактика в миниатюре, говорили они. Каориты же все одной расы. У всех фиолетовые глаза разных оттенков, волосы от темно-русого до черного, черты лиц похожи европейские. Мне сначала все каориты казались похожими друг на друга, как братья и сестры. Я даже сначала опасалась их перепутать.
Удивляло каоритов и то, что люди на Земле даже одной и той же национальности – хотя бы те же русские – все разные. А цвет глаз – какого только нет – и серые, и голубые, и зеленые, и карие. А вот фиолетовые на Земле редко встречаются.
Привыкнуть к новой продолжительности суток мне не составило труда. Еще на Земле, в какой-то научно-популярной статье в интернете я прочитала, что суточный биологический ритм человека как раз составляет двадцать пять часов, и это было подтверждено экспериментально. Существовала гипотеза, что сутки на Земле в то время, когда формировался человек, были длиннее, и еще одна гипотеза, что родина людей – не Земля. Я склонялась к последней. Может быть, вообще далёкие предки людей и каоритов – с одной и той же планеты, не зря же мы так похожи внешне.
Мне всё нравилось, только иногда я скучала по родной планете. Если Сеня замечал мой грустный взгляд, он принимался рассказывать о Каори, о том, что мы там увидим, когда прилетим, рассказывал о своей семье. Семья Реми – огромна, а ее главой и главой клана является его бабушка, жена Армира Гая Реми, Аллора Гай Реми. Когда они были молодыми, они, так же, как и родители Сени, летали вместе в космос. Так что, если разобраться, не такой уж обыкновенный мой Сеня, а ни много, ни мало, внук главы космического клана, одного из самых влиятельных на Каори.
Я начинала мечтать, как и мы с Сеней тоже будем летать в космос вдвоем, открывать для каоритов новые звездные пути и находить новые обитаемые планеты, и забывала о том, что скучаю по Земле. Так что время летело быстро и незаметно.
Вот только я начала замечать, что каориты на корабле относятся ко мне почти как к тем животным, что были взяты с Земли. То есть любят и лелеют. Но когда я спрашивала что-нибудь о корабле, или о звезде, к которой мы прибудем после первого гиперпрыжка, они отвечали, чтобы я не забивала этой скучной информацией свою хорошенькую головку, потому что мне будет непонятно, а вследствие этого неинтересно. Я поняла, что я для них лишь немного больше, чем обезьянки в зоопарке, разве что чуть более развита, то есть умею говорить, прямо ходить и одеваться. Ну, может, немного утрирую, но в любом случае, они считали меня менее развитой, чем они сами.
Я никому не жаловалась, сказала только Сене. Он ответил:
– Я заметил. Думаю, они так относятся к тебе потому, что у тебя нет ментальных способностей. Дедушка сказал, что каориты не могут воздействовать друг на друга, только на животных и на некоторые инопланетные расы. Воздействовать на людей любой расы запрещено, но что-нибудь безобидное они могут заставить тебя сделать. Для них разумные существа, не способные на ментальное воздействие, являются чем-то средним между животными и людьми.
Теперь стало всё ясно. Наверняка кто-нибудь, может, не все в экипаже, но некоторые испробовали на мне свои ментальные способности. И как от этого защититься, я не знала. Но всё равно не жалела, что полетела. Ведь Сеня не считает меня ниже себя, а это самое главное.
У него на корабле появились друзья, и он стал меньше времени проводить со мной. Меня это не радовало, хотя я не обижалась. У меня тоже появилась пара подруг, но они относились ко мне, скорее, как к младшей сестре. Которой не восемнадцать лет, и даже не четырнадцать, а пять. Хотя уж лучше такие подруги, чем совсем никаких. Каориты не считали меня ровней себе, но, несмотря на это, заботились обо мне, и я была им за это благодарна.
Мы с Сеней волновались перед первым гиперпрыжком. В это время все должны сидеть в специальных креслах, стоявших в каждой каюте. Кресло находилось перед экраном, его можно использовать для видеосвязи с другими членами экипажа, или наблюдением за окружающим пространством. Я настроила экран на наблюдение, хотя пока вокруг не было ничего интересного, только яркие точки звезд, которые почти не двигались. Сеня сказал, это потому, что мы пересекаем огромное беззвездное пространство. А гиперпрыжок поможет его сократить.
– Внимание по кораблю! Звездолет войдет в гиперпрыжок через пять минут, – предупредил пассажиров и членов экипажа один из пилотов. – Просьба всех занять стартовые кресла и не вставать до соответствующего объявления.
Всё, что я знала о гиперпространстве, было почерпнуто из фантастических книг. А какое оно на самом деле?
Я села в кресло. Интересно, как бы я могла с него встать, если оно притянуло меня к сиденью со страшной силой?
Я ни на секунду не закрывала глаза, но момент гиперпрыжка заметить не смогла. Никакого головокружения или потери сознания, ни тряски, ни перегрузки, ни размазанных в яркие полосы звезд, ничего такого не было. Просто будто кто-то в неуловимый момент времени сменил картинку на экране на другую. А еще через пять минут прозвучало объявление, что гиперпрыжок завершен, можно встать и продолжить прерванные занятия.
Я встала с кресла и направилась к двери. Надо было проверить, как в зоопарке мои подопечные перенесли гиперпрыжок, у них-то никаких специальных кресел нет. Выйти из каюты я не успела, в дверь влетел Сеня и воскликнул:
– Ты видела? Это просто фантастика! Мы пролетели одну шестую часть галактики!
– Ну, видела, – сказала я. – Я ничего не заметила, будто ничего и не было. Только звезды на экране теперь другие.
– Вот в этом-то и фантастика, – пояснил Сеня, и добавил: – Граан сказал, что мы здесь ненадолго остановимся. Будем исследовать одну из звезд с планетной системой, похожей на земную, и на систему Каори. Там есть планета с пригодной для дыхания атмосферой. Он обещал, что возьмет меня на одну из планет! Это будет большим плюсом, когда я начну учиться на космолетчика.
А я, значит, не начну? А как же мои мечты летать вместе с Сеней в исследовательские экспедиции?
– Я тоже хочу на планету! – воскликнула я.
– Я спрошу, – согласно кивнул Сеня.
Видимо, он спросил, потому что в тот же день вечером ко мне в каюту зашел помощник капитана Граан, по совместительству начальник группы высадки.
– Терри, – сказал он, глядя на меня с доброй отеческой заботой. – Мне понятно твое желание лететь на планету вместе с Арсеном. Ты волнуешься за него, и хочешь быть всегда рядом.
Я кивнула. Это так, я люблю Сеню, волнуюсь за него и хочу быть рядом. Но не только из-за него я хотела полететь. Граан думает, что я отправилась на Каори только ради Сени, будто, кроме него, у меня нет никаких интересов. Ну, понятно, я же нечто среднее между человеком и животным.
– Вынужден тебя разочаровать. Боюсь, земляне способны летать в космос только в качестве пассажиров, поэтому не могу взять тебя на планету с группой высадки, – добавил Граан.
– Почему? – разочарованно спросила я. – Анира говорила, что я могу летать в космос. Значит, могу летать и на планеты. Вы же сами видели, земляне вовсю летают в космос, и уже были на Луне.
– Да, но я не могу рисковать тобой, Терри, – ответил Граан. – У тебя нет ментальных способностей. А во время высадки могут произойти непредвиденные неприятности.
В столовой мне было неуютно. На меня снова все глазели, как на какое-то чудо. «Хорошенькая какая!» – услышала я чей-то шепот, потому что теперь понимала, что говорят каориты. Ко мне снова все хотели прикоснуться, погладить по плечу или по голове, ласково спрашивали, нравится ли мне на корабле. Я отвечала: «ки», что означает «да».
Пищу нам с Сеней стол выдал земную, но сервированную по-каоритски. Все блюда разделены на маленькие кусочки, похожие на роллы, шарики или кубики, и в каждый воткнута тонкая палочка длиной сантиметров двадцать. Бульон налит в чаши, похожие на пиалы, только с двумя ручками, и с небольшим носиком, чтобы через него пить. Для соков и чая на столах стояли высокие прозрачные сосуды с узким горлышком и носиком, как у чайника – каоритские бокалы.
По-моему, каориты были разочарованы сервировкой нашего стола. Наверняка они хотели увидеть, как мы с Сеней будем есть ложками и вилками. Такие столовые приборы на Каори не использовались. Для нас их прихватили с Земли, но я была даже рада, что в общей столовой у нас всё, как у других. Мы же не обезьяны в зоопарке, чтобы на нас пялиться.
Скоро я заметила, что пялятся все на меня, а не на Сеню. Понятно, он же каорит, как все, а я какая-то туземка с отсталой планеты, неспособная даже правильно говорить на каоритском языке. Мне стало очень обидно. Я сказала об этом Сене, когда обед закончился, и мы направились к своим каютам.
– Катюша, потерпи, они привыкнут, – сказал он мне.
Придется, куда ж я денусь с подводной лодки... то есть с космического корабля.
Еще несколько дней мы провели на орбите Земли. Граан дал мне каоритский планшет и как-то перенес в него все фотографии с моего телефона. Размерами он был такой же, как телефон, но виртуальный экран разворачивался, до каких хочешь размеров, хоть метр на метр. И я нафотографировала и наснимала видео Земли не меньше, чем на час просмотра.
Анира и Сеня занимались со мной каорским языком, вскоре я стала произносить все слова правильно, хотя полностью от акцента избавиться не удалось. Многие каориты на звездолете находили мой акцент милым, он им даже нравился.
Узнала я и много нового о планете Каори. Всё это рассказали Граан и Армир. Они были единственными близкими родственниками Сени на корабле, а дальних было много, почти все Реми.
На Каори только один обитаемый материк, и за период развития цивилизации на планете образовалась монокультура, единое государство с одним языком. Вместо разных стран возникли гигантские кланы – закрытые общества, различающиеся по профессиональному признаку. Сначала это были просто семьи, которые передавали свою профессию и мастерство из поколения в поколение. Например, семьи столяров, семьи пекарей, семьи гончаров, и всякие другие. Шло время, семьи одной и той же профессии постепенно соединялись в общины, общины сливались в кланы. Крупные кланы поглощали мелкие, иногда и с помощью силы, и, в конце концов, каждый клан остался в единственном числе. Прогресс двигался вперед, кланы росли и расширялись, превращаясь в отраслевые. У каждого клана на Каори возникла столица, в которой расположены все или основная масса их предприятий. Клан Реми – космической отрасли – был самым молодым, и выделился из других всего каких-нибудь полтысячи лет назад, тогда как остальные кланы существовали уже тысячи две лет. Конечно, существуют люди, не принадлежащие ни к каким кланам, но они немногочисленны, и считаются кем-то вроде отшельников.
Честно говоря, я с трудом могла представить подобное устройство человеческого общества на планете. Мне казалось, это как-то неправильно, а Сеня наоборот, считал, что это гениально. Кланы не соперничали между собой, так как каждый занимался своим делом. Кроме небольших стычек при слиянии кланов, Каори не знала войн, и все лучшие умы планеты работали не на вооружение, а на научный прогресс. Когда каориты открыли ядерный распад, воевать им было не с кем, поэтому они не стали изобретать атомные бомбы, а применили это научное открытие для выхода в космос, а потом нашли и другие источники энергии для космических полётов.
– Вот потому каориты покоряют галактику, а земляне только околопланетное пространство, – сказал он мне.
– Земляне были на Луне, – возразила я.
– А вот это большой вопрос, – ответил Сеня. – Я много читал на эту тему, и многое говорит за то, что это была инсценировка. Хотя прямых доказательств нет.
Я тоже слышала подобное мнение, и не стала спорить.
Также я много узнала о флаэ – газе жизни, так еще его называли каориты.
Флаэ – сложное газообразное соединение, которое образуется в глубинах океанов Каори, поднимается на поверхность в виде пузырьков газа и распространяется в атмосфере. Оно не только поддерживает дыхательную систему и сердечную деятельность каоритов, но и дает им крепкое здоровье, молодость и долголетие.
К сожалению, флаэ – уникальный газ, его не обнаружили ни на одной открытой каоритами планете. Поэтому в колонии, основанные на других планетах, его приходится завозить с Каори, что существенно тормозит их развитие. Попытки создать искусственный аналог ведутся, но пока не увенчались успехом.
Вот почему Граан заинтересовался земными розами.
Я несколько дней чувствовала витающий в атмосфере звездолета аромат роз, а потом перестала его ощущать. Зато почувствовала, что с каждым днем становлюсь энергичнее и меньше устаю. Сеня тоже менялся на глазах. Таким оживленным и деятельным на Земле он не был даже тогда, когда Граан дал ему шарик с флаэ. И спать мне требовалось всё меньше. Для каоритов норма сна в сутки – четыре-пять часов, что в переводе на земные часы пять-шесть часов. Скоро мы с Сеней привыкли спать по четыре каоритских часа.
Когда все дела на Земле были закончены, корабль ушел с орбиты и направился в сторону планеты Каори. Как сообщил нам капитан Армир, звездолет будет разгоняться двадцать каоритских дней, потом совершит гиперпрыжок, и выйдет из него за тысячи световых лет от Земли. Двадцать дней будет длиться торможение, корабль остановится, и некоторое время экипаж будет изучать близлежащие звезды и планеты, а потом совершит еще три таких гиперпрыжка, и только после этого мы окажемся вблизи Каори.
Группа высадки на Земле не только зачистила существование Сени, но еще собрала материалы для изучения земной культуры, общественного строя, истории, животного и растительного мира. Они привезли на корабль много образцов земных растений, в том числе и роз, и несколько десятков животных. Кошечек, собачек, белочек, несколько видов птиц, парочку небольших обезьян. Все животные содержались в специальном отсеке – зоопарке, и я, как самый большой знаток земной флоры и фауны, помогала ухаживать за ними.
Я подружилась с девушкой, которая заведовала зоопарком, хотя она была старше меня на десять каоритских лет. Звали её Лисади Меру Астори. Она мне такие фокусы с животными показывала! Обезьяны становились на задние руки и танцевали, а собаки перепрыгивали друг через друга, как в цирке. И это без всякой дрессировки! Когда я рассказала Лисади о цирке, она сказала:
– На Каори такого нет. Заставить животных что-либо делать может любой каорит.
Надеюсь, всё, чем я занималась в зоопарке, я делала по собственному желанию, а не по ментальным приказам Лисади.
Все в экипаже относились ко мне хорошо, искренне радовались, если встречали меня, расспрашивали о Земле, а если я произносила какое-нибудь слово неправильно, они не смеялись, а вежливо и ненавязчиво поправляли.
Все двадцать пять земных часов или двадцать каоритских я была чем-нибудь занята, если не спала. Казалось, только осмотра всех отсеков корабля нам с Сеней хватит до конца полета.
Но мы не только осматривали корабль, а в меру своих сил и способностей пытались быть полезными. Сеня помогал Граану разбирать образцы, взятые с Земли: различные материалы и вещи. А я помогала историкам разбираться в полученной с Земли от роботов-наблюдателей информацией. Каориты удивлялись, какие разные люди живут на Земле, сколько на ней разных рас и национальностей. Словно галактика в миниатюре, говорили они. Каориты же все одной расы. У всех фиолетовые глаза разных оттенков, волосы от темно-русого до черного, черты лиц похожи европейские. Мне сначала все каориты казались похожими друг на друга, как братья и сестры. Я даже сначала опасалась их перепутать.
Удивляло каоритов и то, что люди на Земле даже одной и той же национальности – хотя бы те же русские – все разные. А цвет глаз – какого только нет – и серые, и голубые, и зеленые, и карие. А вот фиолетовые на Земле редко встречаются.
Привыкнуть к новой продолжительности суток мне не составило труда. Еще на Земле, в какой-то научно-популярной статье в интернете я прочитала, что суточный биологический ритм человека как раз составляет двадцать пять часов, и это было подтверждено экспериментально. Существовала гипотеза, что сутки на Земле в то время, когда формировался человек, были длиннее, и еще одна гипотеза, что родина людей – не Земля. Я склонялась к последней. Может быть, вообще далёкие предки людей и каоритов – с одной и той же планеты, не зря же мы так похожи внешне.
Мне всё нравилось, только иногда я скучала по родной планете. Если Сеня замечал мой грустный взгляд, он принимался рассказывать о Каори, о том, что мы там увидим, когда прилетим, рассказывал о своей семье. Семья Реми – огромна, а ее главой и главой клана является его бабушка, жена Армира Гая Реми, Аллора Гай Реми. Когда они были молодыми, они, так же, как и родители Сени, летали вместе в космос. Так что, если разобраться, не такой уж обыкновенный мой Сеня, а ни много, ни мало, внук главы космического клана, одного из самых влиятельных на Каори.
Я начинала мечтать, как и мы с Сеней тоже будем летать в космос вдвоем, открывать для каоритов новые звездные пути и находить новые обитаемые планеты, и забывала о том, что скучаю по Земле. Так что время летело быстро и незаметно.
Вот только я начала замечать, что каориты на корабле относятся ко мне почти как к тем животным, что были взяты с Земли. То есть любят и лелеют. Но когда я спрашивала что-нибудь о корабле, или о звезде, к которой мы прибудем после первого гиперпрыжка, они отвечали, чтобы я не забивала этой скучной информацией свою хорошенькую головку, потому что мне будет непонятно, а вследствие этого неинтересно. Я поняла, что я для них лишь немного больше, чем обезьянки в зоопарке, разве что чуть более развита, то есть умею говорить, прямо ходить и одеваться. Ну, может, немного утрирую, но в любом случае, они считали меня менее развитой, чем они сами.
Я никому не жаловалась, сказала только Сене. Он ответил:
– Я заметил. Думаю, они так относятся к тебе потому, что у тебя нет ментальных способностей. Дедушка сказал, что каориты не могут воздействовать друг на друга, только на животных и на некоторые инопланетные расы. Воздействовать на людей любой расы запрещено, но что-нибудь безобидное они могут заставить тебя сделать. Для них разумные существа, не способные на ментальное воздействие, являются чем-то средним между животными и людьми.
Теперь стало всё ясно. Наверняка кто-нибудь, может, не все в экипаже, но некоторые испробовали на мне свои ментальные способности. И как от этого защититься, я не знала. Но всё равно не жалела, что полетела. Ведь Сеня не считает меня ниже себя, а это самое главное.
У него на корабле появились друзья, и он стал меньше времени проводить со мной. Меня это не радовало, хотя я не обижалась. У меня тоже появилась пара подруг, но они относились ко мне, скорее, как к младшей сестре. Которой не восемнадцать лет, и даже не четырнадцать, а пять. Хотя уж лучше такие подруги, чем совсем никаких. Каориты не считали меня ровней себе, но, несмотря на это, заботились обо мне, и я была им за это благодарна.
ГЛАВА 7
Мы с Сеней волновались перед первым гиперпрыжком. В это время все должны сидеть в специальных креслах, стоявших в каждой каюте. Кресло находилось перед экраном, его можно использовать для видеосвязи с другими членами экипажа, или наблюдением за окружающим пространством. Я настроила экран на наблюдение, хотя пока вокруг не было ничего интересного, только яркие точки звезд, которые почти не двигались. Сеня сказал, это потому, что мы пересекаем огромное беззвездное пространство. А гиперпрыжок поможет его сократить.
– Внимание по кораблю! Звездолет войдет в гиперпрыжок через пять минут, – предупредил пассажиров и членов экипажа один из пилотов. – Просьба всех занять стартовые кресла и не вставать до соответствующего объявления.
Всё, что я знала о гиперпространстве, было почерпнуто из фантастических книг. А какое оно на самом деле?
Я села в кресло. Интересно, как бы я могла с него встать, если оно притянуло меня к сиденью со страшной силой?
Я ни на секунду не закрывала глаза, но момент гиперпрыжка заметить не смогла. Никакого головокружения или потери сознания, ни тряски, ни перегрузки, ни размазанных в яркие полосы звезд, ничего такого не было. Просто будто кто-то в неуловимый момент времени сменил картинку на экране на другую. А еще через пять минут прозвучало объявление, что гиперпрыжок завершен, можно встать и продолжить прерванные занятия.
Я встала с кресла и направилась к двери. Надо было проверить, как в зоопарке мои подопечные перенесли гиперпрыжок, у них-то никаких специальных кресел нет. Выйти из каюты я не успела, в дверь влетел Сеня и воскликнул:
– Ты видела? Это просто фантастика! Мы пролетели одну шестую часть галактики!
– Ну, видела, – сказала я. – Я ничего не заметила, будто ничего и не было. Только звезды на экране теперь другие.
– Вот в этом-то и фантастика, – пояснил Сеня, и добавил: – Граан сказал, что мы здесь ненадолго остановимся. Будем исследовать одну из звезд с планетной системой, похожей на земную, и на систему Каори. Там есть планета с пригодной для дыхания атмосферой. Он обещал, что возьмет меня на одну из планет! Это будет большим плюсом, когда я начну учиться на космолетчика.
А я, значит, не начну? А как же мои мечты летать вместе с Сеней в исследовательские экспедиции?
– Я тоже хочу на планету! – воскликнула я.
– Я спрошу, – согласно кивнул Сеня.
Видимо, он спросил, потому что в тот же день вечером ко мне в каюту зашел помощник капитана Граан, по совместительству начальник группы высадки.
– Терри, – сказал он, глядя на меня с доброй отеческой заботой. – Мне понятно твое желание лететь на планету вместе с Арсеном. Ты волнуешься за него, и хочешь быть всегда рядом.
Я кивнула. Это так, я люблю Сеню, волнуюсь за него и хочу быть рядом. Но не только из-за него я хотела полететь. Граан думает, что я отправилась на Каори только ради Сени, будто, кроме него, у меня нет никаких интересов. Ну, понятно, я же нечто среднее между человеком и животным.
– Вынужден тебя разочаровать. Боюсь, земляне способны летать в космос только в качестве пассажиров, поэтому не могу взять тебя на планету с группой высадки, – добавил Граан.
– Почему? – разочарованно спросила я. – Анира говорила, что я могу летать в космос. Значит, могу летать и на планеты. Вы же сами видели, земляне вовсю летают в космос, и уже были на Луне.
– Да, но я не могу рисковать тобой, Терри, – ответил Граан. – У тебя нет ментальных способностей. А во время высадки могут произойти непредвиденные неприятности.
