– Приветствую вас на научно-исследовательском звездолете «Аллора», – а потом повернулся к Сене и добавил: – Здравствуй, Арсений! Наконец-то мы встретились! Я много лет ждал этой минуты. Давай познакомимся, внук. Меня зовут Армир Гай Реми. А для тебя я просто дедушка.
Сеня сначала не мог сказать ни слова от волнения. А я смотрела на них и понимала, что они на самом деле родственники, потому что очень похожи.
– Здравствуй, дедушка, – наконец, сказал Сеня, и дед обнял его.
– Я счастлив, что мы нашли тебя, мой младший внук, – сказал Армир Гай Реми. – Как тебе жилось на Земле?
– Да, в общем, неплохо, – ответил Сеня. – Если бы только не болезни...
Мне показалось, обо мне вообще забыли, но тут Армир посмотрел на меня.
– А это твоя подруга, Арсений?
Он тоже взглянул на меня, но замешкался с ответом:
– Катя... она... мой самый лучший, можно сказать, даже единственный друг.
– Катя, я рад, что у моего внука есть друг, который решил полететь с ним. Наша планета очень гостеприимна, тебе там понравится, – тепло сказал дедушка Сени. – А сейчас, Граан, проводи детей в медотсек.
– Но мы здоровы, – возразил Сеня. – Мне больницы еще на Земле надоели.
– Мой мальчик, ты долго жил в неподходящих условиях, поэтому должен пройти обследование, – ответил ему дед. – И твоя подруга тоже. Мы должны знать, что землянка успешно адаптируется к нашим условиям, и сможет перенести перелет. А потом мы поговорим. Нам нужно столько сказать друг другу!
– Да, – кивнул Сеня.
И мы отправились в медотсек.
– Граан, у вас на корабле все разговаривают по-русски? – спросил Сеня по дороге.
– Нет, только я, капитан, корабельный врач, и пять человек из группы высадки, – улыбнулся он. – Мы выучили язык твоей страны специально, чтобы общаться с тобой. Скоро и ты выучишь наш язык. Не знаю, как насчет Кати...
– Она тоже выучит, – прервал его Сеня.
– Конечно, – сказала я, хотя без особой уверенности. Этот Граан что, считает, я дурнее паровоза?
Пока мы шли к медотсеку, навстречу попалось несколько человек в таких же серебристых комбинезонах, как у Граана и Армира. Все они с плохо скрываемым любопытством смотрели на Сеню, и особенно на меня. Или мне только так казалось? Все эти люди были молодыми, на вид не больше двадцати лет. Они говорили нам:
– Хаор! – и улыбались, Граан что-то отвечал, а мы с Сеней не понимали. Но я догадалась, что это приветствие.
Я тоже украдкой разглядывала их, и начала замечать знаки различия на рукавах комбинезонов – разноцветные полоски у запястий. У кого-то их больше, у кого-то меньше, и цвета разные, красные, синие, зеленые и желтые.
– Граан, вы родственники с моим дедом? – продолжал задавать вопросы Сеня.
– Почему ты так решил? – спросил Граан.
– Фамилия одна, – пояснил Сеня.
– Ну, это не совсем фамилия, – ответил Граан. – Хотя ты прав, мы родственники. Я прихожусь капитану внуком, как и ты, а тебе – двоюродным братом.
Мне было любопытно узнать, что это, если не фамилия, но мы уже пришли в медотсек. Там нас встретила улыбчивая юная красавица, с яркими фиолетовыми глазами с синим отливом. Я подумала, что это медсестра, но она сказала:
– Привет! Я корабельный медик Анира Тор Реми.
– Арсений.
– Екатерина, – представились мы с Сеней.
– Рада познакомиться, – сказала Анира, с любопытством глядя на меня. – Проходите, садитесь в кресла. Обследование не займет много времени.
Кресла были похожи на те, что бывают в зубных кабинетах. Анира не прицепляла к нам никаких датчиков, не просила раздеться. Мы просто сидели и ждали, а она села за стол, где стоял прибор, напоминающий компьютер. Девушка смотрела на экран и нажимала какие-то клавиши на пульте под экраном. И вообще медотсек не был похож на больницу, я не увидела никаких медицинских аппаратов, шкафов с лекарствами и других больничных вещей. Стены были приятного бежевого цвета, и на них висели картины с видами Каори. И Анира была не в белом халате, а в обычном серебристом комбинезоне, ее принадлежность к медицине определялась только белыми полосками на запястьях.
Я уже хотела спросить, а когда начнется обследование, как девушка подняла голову от монитора, повернулась к нам и сказала:
– Всё, обследование закончено. Я обработаю результаты, и сообщу вам.
– А это долго? – спросил Сеня.
– Нет, не больше пятнадцати минут. Можете подождать здесь, если хотите.
Мы, конечно, хотели. Особенно я. Вдруг не подхожу для космических полетов, и меня отправят обратно на Землю. Пока мы ждали, я думала, что будут делать Лерка и тётя Лариса, когда поймут, что я пропала. Поищут для виду немного, и успокоятся. Жалко, конечно, им оставлять дом моих родителей. Но не могу же я забрать его с собой. А я бы его лучше чужим людям отдала, чем своим так называемым родственничкам. Маше, например, моей подруге из лицея. У ее семьи недавно дом сгорел, и они теперь снимают квартиру. А у них, кроме Маши, еще трое ребятишек. Еле концы с концами сводили после пожара, но дочь из лицея в обычную школу не перевели.
И могилу моих родителей навестить будет некому... За четыре года тётя Лариса и Лерка ни разу там не были. Без меня всё зарастет... Но мама и папа на меня не обидятся.
– Готово! – радостно сообщила Анира. – Арсений... можно, я буду называть тебя Арсен? У тебя, Арсен, все показатели в пределах нормы, но придется пройти деинтоксикацию от лекарств, которыми тебя пытались лечить на Земле. Ты иди сейчас с Грааном, у тебя еще встреча с капитаном, а твоя подружка пока останется со мной.
Ой, неужели у меня что-то не в порядке? Я испуганно взглянула на Сеню. Он уже встал с кресла.
– Ничего не бойся, я ненадолго, – сказал он и вышел из медотсека.
– Ека-тер-ри-на... – медленно, старательно выговаривая слоги, сказала Анира. – Красивое, но такое сложное и длинное имя. А можно называть тебя просто Терри?
Ну, Терри, так Терри, красиво звучит, и Землю напоминает. На итальянском языке Терра – это Земля. А я Терри – землянка. Я кивнула.
– Терри, у тебя тоже всё нормально, ты можешь лететь. Ну, как тебе у нас, нравится?
– Да, – ответила я.
– Капитан поручил мне устроить для тебя каюту. Чего бы тебе хотелось? Ты любишь мягкие игрушки? Или, может быть, кукол?
За кого она меня принимает? За детсадницу?
– Я давно не играю в куклы, – сказала я.
Дома у меня была парочка, но они просто стояли на шкафу, я уже года три как снимала их оттуда только затем, чтобы стереть пыль. И мягкими игрушками тоже не увлекалась. У меня была только кошечка, которую еще мама подарила. Да и не нужны мне эти пылесборники. У Лерки вот вся комната завалена ими. С ума сойти можно, пока их все пылесосом прочистишь. Очень рада, что теперь ей придется чистить их самой.
– Бедная девочка, – тихо проговорила Анира и погладила меня по голове.
– Ничего я не бедная, – возразила я. – И почему вы обращаетесь со мной, как с маленькой?
– Но, Терри, тебе всего четырнадцать лет, – сказала Анира. – Ты еще ребёнок!
– Четырнадцать? – удивилась я. – Мне скоро восемнадцать, я почти взрослая!
– Ох, Терри, прости, я забыла, что год на Земле короче, чем на Каори, на целых двадцать два процента, – виновато проговорила Анира. – Вы на Земле слишком спешите взрослеть. Привыкай, что все будут относиться к тебе, как к подростку еще минимум лет пять. Ну, пойдем, покажу твою каюту, и мы вместе выберем всё, что тебе понадобится.
Я-то думала, Анире лет двадцать – двадцать пять, а она сказала, что ей тридцать девять! И Граану сорок, а выглядит не больше, чем на двадцать пять. А капитану Армиру вообще восемьдесят пять лет. И это не земных, а каоритских. Интересно, если я буду дышать каоритской атмосферой, я тоже буду к сорока годам выглядеть, как Анира? Мне нравится эта планета!
То, что мне четырнадцать, я приняла как-то сразу. Если честно, мне вовсе не хотелось становиться взрослой, хотя я ждала этого с нетерпением. Просто, чтобы избавиться от тёти Ларисиного опекунства. А теперь еще пять лет детства? Меня устраивает.
В каюте мне понравились и цвет стен, и мебель, и домашняя одежда. Стол, диван, кресло были почти такими же, как на Земле, только всё округлое, без острых углов и граней. Всё такое красивое, и цвета подобраны идеально. Каюта находилась не у борта звездолета, а где-то в центре, и отсутствие иллюминатора меня не удивило. А вот кровать была странная. Тоже без острых углов, с чуть приподнятыми спинками в головах и в ногах. Основание было приподнято над полом примерно на сорок сантиметров, никаких простыней, одеял и подушек я не нашла. А вместо матраса был высокий, тоже не меньше сорока сантиметров, стоячий упругий ворс розового цвета. Ворсинки были миллиметра три в диаметре, и каждая заканчивалась маленьким пушистым шариком.
Я так долго и с таким удивлением смотрела на это чудо, что Анира спросила:
– Тебе не нравится цвет? Можно сделать другой.
В комнате вообще всё было в розово-бежевых тонах, и ничего против розового цвета я не имела.
– Нет, нет, цвет хороший, – сказала я. – А... как на этом спать?
– Просто раздеваешься, ложишься, и спишь, – ответила Анира. Я обычно сплю голышом. Если ты так не любишь, я заказала тебе спальный комбинезон.
– А... – начала было я, но Анира прервала меня, видимо, вспомнив, что я землянка, а не каоритка.
– А, поняла, ты хотела бы традиционную земную кровать? Давай так, если тебе эта не понравится, сделаем земную. Хорошо?
– Ладно, – согласилась я. Почему бы не попробовать? Вдруг понравится. – А что это за ворс?
– Это растение, трава.
– Живая?
– К сожалению, нет. Хотя на живой траве спать даже приятнее. Ты потом поймешь.
Еще мне выдали серебристый комбинезон, как у экипажа, только никаких полосок на запястьях не было. Комбинезон, да и вся остальная одежда – домашний халат, белье, спортивный костюм – все было из материала, эластичного и приятного к телу, не похожего ни на ткань, ни на трикотаж, и без единого шва. Белье мне особенно понравилось. Оно состояло из трусов и майки, эластичных, плотно облегающих тело, но не стесняющих движений. Никаких резинок и застежек, а майка поддерживала грудь не хуже самого дорогущего бюстгальтера, и ничуть не делала ее плоской.
Анира объяснила, что все вещи изготовлены из натуральных растений. В древности всю одежду делали вручную: стебли некоторых видов трав размельчали в кашицу, и этой кашицей обмазывали специальные манекены, вырезанные в форме человеческой фигуры. Когда смесь высыхала, ее снимали с манекена – и платье, кофта или штаны готовы. Оставалось лишь подправить края и приладить застежку. Теперь одежду производят на специальных автоматизированных линиях. Точно так же делают разные вещи из шерсти животных и паутины, растирают их в кашу и добавляют растительный эластичный клей.
Анира показала, как заказать еду в каюту, как пользоваться волновым душем. Мы еще поболтали, девушка засыпала меня вопросами о Земле, о моей семье, о школе. В голосе Аниры звучал неподдельный интерес, и я, сама того не замечая, рассказала ей всё, ничего не утаивая. Потом девушка пожелала мне спокойной ночи, и ушла.
Я осталась одна, и сразу заскучала по Земле. Где же Сеня?
Он появился примерно через час. Оказалось, его каюта рядом с моей, он так захотел. Настроение у Сени было прекрасное.
– Катюша, у меня есть два старших брата и сестра, они все намного старше меня, и они все космолетчики, водят различные космические корабли. Я теперь Арсен Гай Реми. Гай – это приставка, а Реми – название клана, к которому принадлежит наша семья, – восторженно рассказал он.
– Это что, типа мафия? – спросила я.
– Нет, это скорее профсоюз. Но не совсем. Это... как бы семья по профессиональному признаку. Все, кто имеет отношение к космосу – Реми. А, например, клан, который занимается добычей и выплавкой металлов – Алмет. Ну, я не знаю, как еще объяснить...
– Да поняла я, не дура же, – сказала я. – А меня как будут звать?
– Не знаю, – растерянно взглянул на меня Сеня. – Завтра же спрошу у деда, ладно?
Короче, имени у меня пока нет. В разговоре возникла неловкая пауза, и я сказала:
– Может, поедим чего-нибудь? Я немного проголодалась.
– А я совсем не хочу есть, – ответил Сеня. – Столько впечатлений, и я так хорошо себя чувствую, что, кажется, и спать никогда не захочу. Но давай поедим, – добавил он, заметив разочарование на моем лице.
Вообще-то я тоже не чувствовала голода, просто хотелось попробовать каоритскую еду. Но, список, который выдал пищевой блок, содержал сплошь земные блюда и напитки. Я удивилась:
– У них еда такая же, как у нас?
– Нет, дедушка сказал, что переходить на каоритскую пищу нужно постепенно, и для нас с тобой пока готовят привычную земную еду... А знаешь, Кать, дедушка сказал, что мои мама и сестра обо мне просто забудут, будто меня никогда не существовало. Однажды, когда из-за меня сорвалось празднование дня рождения, в сердцах Ксюша заявила: «Лучше бы ты вообще не родился!»
Да, да, я сразу вспомнила, Ксюша и мне это говорила. Сеня добавил:
– Так вот, так и будет. Мама и сестра не будут помнить, что у них был сын и брат.
– Они не будут, а остальные? – уточнила я. – Тебя знают много людей. Они тоже тебя забудут?
– Вот потому дедушка попросил вспомнить всех, кого я знаю, даже просто знакомых, – ответил Сеня. – Я вспоминал, а их портреты появлялись на экране. Дед сказал, что все они тоже забудут обо мне.
– А если ты кого-то не вспомнил? – спросила я. – Значит, эти кто-то будут тебя помнить?
– И я задал тот же вопрос, – кивнул Сеня. – Дед ответил, чтобы я не волновался на этот счет. Один-два человека, или даже пять или десять, которые знают меня приблизительно, общего результата не испортят. Если кто-то спросит у моей мамы, например: «У вас, кажется, еще есть сын, как его зовут, Арсений?», мама пожмет плечами и ответит, что у нее никогда не было никакого сына, только дочь. И этот кто-то решит, что он просто ее с кем-то перепутал, вот и всё. Правда, навещать маму и сестру я не смогу, они меня просто не узнают, зато я буду знать, что без меня они счастливы.
– А как же твои вещи?
– Команда уже улетела на Землю, они всё подчистят, кое-что привезут сюда, кое-что уничтожат. Всё будет сделано с максимальной осторожностью, ментальное вмешательство будет бережным, и никак не повлияет на здоровье и психику людей. Как только зачистка закончится, звездолет покинет орбиту Земли.
– А... мои меня тоже забудут? – спросила я, вспомнив, что Анира расспрашивала меня о моих родных и знакомых. Только мы разговаривали в моей каюте, в ней есть экран связи, но он был выключен.
– Ну, наверное, – неуверенно проговорил Сеня.
А я совсем не хотела, чтобы тётя Лариса и Лерка забывали обо мне. Пусть лучше вспоминали бы и мучились от мысли, что я в один не прекрасный для них момент объявлюсь и потребую своё.
– А мы их тоже забудем? – спросила я.
– Мы не забудем, – ответил Сеня. – Да я и не хочу забывать. А ты?
– И я.
Но, если честно, я бы с удовольствием забыла о тёте Ларисе, Лерке и дяде Эдике. Но говорить об этом не стала.
Сеня рассказал мне всё, что узнал от деда.
На орбите Земли мы пробудем ровно столько, сколько понадобится времени для зачистки Сениного существования, по земному времени недели две. Работы немало, нужно найти всех, кого вспомнил Сеня, чуть-чуть подправить их память и все записи во всех учреждениях, где он бывал.
Сеня сначала не мог сказать ни слова от волнения. А я смотрела на них и понимала, что они на самом деле родственники, потому что очень похожи.
– Здравствуй, дедушка, – наконец, сказал Сеня, и дед обнял его.
– Я счастлив, что мы нашли тебя, мой младший внук, – сказал Армир Гай Реми. – Как тебе жилось на Земле?
– Да, в общем, неплохо, – ответил Сеня. – Если бы только не болезни...
Мне показалось, обо мне вообще забыли, но тут Армир посмотрел на меня.
– А это твоя подруга, Арсений?
Он тоже взглянул на меня, но замешкался с ответом:
– Катя... она... мой самый лучший, можно сказать, даже единственный друг.
– Катя, я рад, что у моего внука есть друг, который решил полететь с ним. Наша планета очень гостеприимна, тебе там понравится, – тепло сказал дедушка Сени. – А сейчас, Граан, проводи детей в медотсек.
– Но мы здоровы, – возразил Сеня. – Мне больницы еще на Земле надоели.
– Мой мальчик, ты долго жил в неподходящих условиях, поэтому должен пройти обследование, – ответил ему дед. – И твоя подруга тоже. Мы должны знать, что землянка успешно адаптируется к нашим условиям, и сможет перенести перелет. А потом мы поговорим. Нам нужно столько сказать друг другу!
– Да, – кивнул Сеня.
И мы отправились в медотсек.
– Граан, у вас на корабле все разговаривают по-русски? – спросил Сеня по дороге.
– Нет, только я, капитан, корабельный врач, и пять человек из группы высадки, – улыбнулся он. – Мы выучили язык твоей страны специально, чтобы общаться с тобой. Скоро и ты выучишь наш язык. Не знаю, как насчет Кати...
– Она тоже выучит, – прервал его Сеня.
– Конечно, – сказала я, хотя без особой уверенности. Этот Граан что, считает, я дурнее паровоза?
Пока мы шли к медотсеку, навстречу попалось несколько человек в таких же серебристых комбинезонах, как у Граана и Армира. Все они с плохо скрываемым любопытством смотрели на Сеню, и особенно на меня. Или мне только так казалось? Все эти люди были молодыми, на вид не больше двадцати лет. Они говорили нам:
– Хаор! – и улыбались, Граан что-то отвечал, а мы с Сеней не понимали. Но я догадалась, что это приветствие.
Я тоже украдкой разглядывала их, и начала замечать знаки различия на рукавах комбинезонов – разноцветные полоски у запястий. У кого-то их больше, у кого-то меньше, и цвета разные, красные, синие, зеленые и желтые.
– Граан, вы родственники с моим дедом? – продолжал задавать вопросы Сеня.
– Почему ты так решил? – спросил Граан.
– Фамилия одна, – пояснил Сеня.
– Ну, это не совсем фамилия, – ответил Граан. – Хотя ты прав, мы родственники. Я прихожусь капитану внуком, как и ты, а тебе – двоюродным братом.
Мне было любопытно узнать, что это, если не фамилия, но мы уже пришли в медотсек. Там нас встретила улыбчивая юная красавица, с яркими фиолетовыми глазами с синим отливом. Я подумала, что это медсестра, но она сказала:
– Привет! Я корабельный медик Анира Тор Реми.
– Арсений.
– Екатерина, – представились мы с Сеней.
– Рада познакомиться, – сказала Анира, с любопытством глядя на меня. – Проходите, садитесь в кресла. Обследование не займет много времени.
Кресла были похожи на те, что бывают в зубных кабинетах. Анира не прицепляла к нам никаких датчиков, не просила раздеться. Мы просто сидели и ждали, а она села за стол, где стоял прибор, напоминающий компьютер. Девушка смотрела на экран и нажимала какие-то клавиши на пульте под экраном. И вообще медотсек не был похож на больницу, я не увидела никаких медицинских аппаратов, шкафов с лекарствами и других больничных вещей. Стены были приятного бежевого цвета, и на них висели картины с видами Каори. И Анира была не в белом халате, а в обычном серебристом комбинезоне, ее принадлежность к медицине определялась только белыми полосками на запястьях.
Я уже хотела спросить, а когда начнется обследование, как девушка подняла голову от монитора, повернулась к нам и сказала:
– Всё, обследование закончено. Я обработаю результаты, и сообщу вам.
– А это долго? – спросил Сеня.
– Нет, не больше пятнадцати минут. Можете подождать здесь, если хотите.
Мы, конечно, хотели. Особенно я. Вдруг не подхожу для космических полетов, и меня отправят обратно на Землю. Пока мы ждали, я думала, что будут делать Лерка и тётя Лариса, когда поймут, что я пропала. Поищут для виду немного, и успокоятся. Жалко, конечно, им оставлять дом моих родителей. Но не могу же я забрать его с собой. А я бы его лучше чужим людям отдала, чем своим так называемым родственничкам. Маше, например, моей подруге из лицея. У ее семьи недавно дом сгорел, и они теперь снимают квартиру. А у них, кроме Маши, еще трое ребятишек. Еле концы с концами сводили после пожара, но дочь из лицея в обычную школу не перевели.
И могилу моих родителей навестить будет некому... За четыре года тётя Лариса и Лерка ни разу там не были. Без меня всё зарастет... Но мама и папа на меня не обидятся.
– Готово! – радостно сообщила Анира. – Арсений... можно, я буду называть тебя Арсен? У тебя, Арсен, все показатели в пределах нормы, но придется пройти деинтоксикацию от лекарств, которыми тебя пытались лечить на Земле. Ты иди сейчас с Грааном, у тебя еще встреча с капитаном, а твоя подружка пока останется со мной.
Ой, неужели у меня что-то не в порядке? Я испуганно взглянула на Сеню. Он уже встал с кресла.
– Ничего не бойся, я ненадолго, – сказал он и вышел из медотсека.
– Ека-тер-ри-на... – медленно, старательно выговаривая слоги, сказала Анира. – Красивое, но такое сложное и длинное имя. А можно называть тебя просто Терри?
Ну, Терри, так Терри, красиво звучит, и Землю напоминает. На итальянском языке Терра – это Земля. А я Терри – землянка. Я кивнула.
– Терри, у тебя тоже всё нормально, ты можешь лететь. Ну, как тебе у нас, нравится?
– Да, – ответила я.
– Капитан поручил мне устроить для тебя каюту. Чего бы тебе хотелось? Ты любишь мягкие игрушки? Или, может быть, кукол?
За кого она меня принимает? За детсадницу?
– Я давно не играю в куклы, – сказала я.
Дома у меня была парочка, но они просто стояли на шкафу, я уже года три как снимала их оттуда только затем, чтобы стереть пыль. И мягкими игрушками тоже не увлекалась. У меня была только кошечка, которую еще мама подарила. Да и не нужны мне эти пылесборники. У Лерки вот вся комната завалена ими. С ума сойти можно, пока их все пылесосом прочистишь. Очень рада, что теперь ей придется чистить их самой.
– Бедная девочка, – тихо проговорила Анира и погладила меня по голове.
– Ничего я не бедная, – возразила я. – И почему вы обращаетесь со мной, как с маленькой?
– Но, Терри, тебе всего четырнадцать лет, – сказала Анира. – Ты еще ребёнок!
– Четырнадцать? – удивилась я. – Мне скоро восемнадцать, я почти взрослая!
– Ох, Терри, прости, я забыла, что год на Земле короче, чем на Каори, на целых двадцать два процента, – виновато проговорила Анира. – Вы на Земле слишком спешите взрослеть. Привыкай, что все будут относиться к тебе, как к подростку еще минимум лет пять. Ну, пойдем, покажу твою каюту, и мы вместе выберем всё, что тебе понадобится.
Я-то думала, Анире лет двадцать – двадцать пять, а она сказала, что ей тридцать девять! И Граану сорок, а выглядит не больше, чем на двадцать пять. А капитану Армиру вообще восемьдесят пять лет. И это не земных, а каоритских. Интересно, если я буду дышать каоритской атмосферой, я тоже буду к сорока годам выглядеть, как Анира? Мне нравится эта планета!
То, что мне четырнадцать, я приняла как-то сразу. Если честно, мне вовсе не хотелось становиться взрослой, хотя я ждала этого с нетерпением. Просто, чтобы избавиться от тёти Ларисиного опекунства. А теперь еще пять лет детства? Меня устраивает.
В каюте мне понравились и цвет стен, и мебель, и домашняя одежда. Стол, диван, кресло были почти такими же, как на Земле, только всё округлое, без острых углов и граней. Всё такое красивое, и цвета подобраны идеально. Каюта находилась не у борта звездолета, а где-то в центре, и отсутствие иллюминатора меня не удивило. А вот кровать была странная. Тоже без острых углов, с чуть приподнятыми спинками в головах и в ногах. Основание было приподнято над полом примерно на сорок сантиметров, никаких простыней, одеял и подушек я не нашла. А вместо матраса был высокий, тоже не меньше сорока сантиметров, стоячий упругий ворс розового цвета. Ворсинки были миллиметра три в диаметре, и каждая заканчивалась маленьким пушистым шариком.
Я так долго и с таким удивлением смотрела на это чудо, что Анира спросила:
– Тебе не нравится цвет? Можно сделать другой.
В комнате вообще всё было в розово-бежевых тонах, и ничего против розового цвета я не имела.
– Нет, нет, цвет хороший, – сказала я. – А... как на этом спать?
– Просто раздеваешься, ложишься, и спишь, – ответила Анира. Я обычно сплю голышом. Если ты так не любишь, я заказала тебе спальный комбинезон.
– А... – начала было я, но Анира прервала меня, видимо, вспомнив, что я землянка, а не каоритка.
– А, поняла, ты хотела бы традиционную земную кровать? Давай так, если тебе эта не понравится, сделаем земную. Хорошо?
– Ладно, – согласилась я. Почему бы не попробовать? Вдруг понравится. – А что это за ворс?
– Это растение, трава.
– Живая?
– К сожалению, нет. Хотя на живой траве спать даже приятнее. Ты потом поймешь.
Еще мне выдали серебристый комбинезон, как у экипажа, только никаких полосок на запястьях не было. Комбинезон, да и вся остальная одежда – домашний халат, белье, спортивный костюм – все было из материала, эластичного и приятного к телу, не похожего ни на ткань, ни на трикотаж, и без единого шва. Белье мне особенно понравилось. Оно состояло из трусов и майки, эластичных, плотно облегающих тело, но не стесняющих движений. Никаких резинок и застежек, а майка поддерживала грудь не хуже самого дорогущего бюстгальтера, и ничуть не делала ее плоской.
Анира объяснила, что все вещи изготовлены из натуральных растений. В древности всю одежду делали вручную: стебли некоторых видов трав размельчали в кашицу, и этой кашицей обмазывали специальные манекены, вырезанные в форме человеческой фигуры. Когда смесь высыхала, ее снимали с манекена – и платье, кофта или штаны готовы. Оставалось лишь подправить края и приладить застежку. Теперь одежду производят на специальных автоматизированных линиях. Точно так же делают разные вещи из шерсти животных и паутины, растирают их в кашу и добавляют растительный эластичный клей.
Анира показала, как заказать еду в каюту, как пользоваться волновым душем. Мы еще поболтали, девушка засыпала меня вопросами о Земле, о моей семье, о школе. В голосе Аниры звучал неподдельный интерес, и я, сама того не замечая, рассказала ей всё, ничего не утаивая. Потом девушка пожелала мне спокойной ночи, и ушла.
Я осталась одна, и сразу заскучала по Земле. Где же Сеня?
Он появился примерно через час. Оказалось, его каюта рядом с моей, он так захотел. Настроение у Сени было прекрасное.
– Катюша, у меня есть два старших брата и сестра, они все намного старше меня, и они все космолетчики, водят различные космические корабли. Я теперь Арсен Гай Реми. Гай – это приставка, а Реми – название клана, к которому принадлежит наша семья, – восторженно рассказал он.
– Это что, типа мафия? – спросила я.
– Нет, это скорее профсоюз. Но не совсем. Это... как бы семья по профессиональному признаку. Все, кто имеет отношение к космосу – Реми. А, например, клан, который занимается добычей и выплавкой металлов – Алмет. Ну, я не знаю, как еще объяснить...
– Да поняла я, не дура же, – сказала я. – А меня как будут звать?
– Не знаю, – растерянно взглянул на меня Сеня. – Завтра же спрошу у деда, ладно?
Короче, имени у меня пока нет. В разговоре возникла неловкая пауза, и я сказала:
– Может, поедим чего-нибудь? Я немного проголодалась.
– А я совсем не хочу есть, – ответил Сеня. – Столько впечатлений, и я так хорошо себя чувствую, что, кажется, и спать никогда не захочу. Но давай поедим, – добавил он, заметив разочарование на моем лице.
Вообще-то я тоже не чувствовала голода, просто хотелось попробовать каоритскую еду. Но, список, который выдал пищевой блок, содержал сплошь земные блюда и напитки. Я удивилась:
– У них еда такая же, как у нас?
– Нет, дедушка сказал, что переходить на каоритскую пищу нужно постепенно, и для нас с тобой пока готовят привычную земную еду... А знаешь, Кать, дедушка сказал, что мои мама и сестра обо мне просто забудут, будто меня никогда не существовало. Однажды, когда из-за меня сорвалось празднование дня рождения, в сердцах Ксюша заявила: «Лучше бы ты вообще не родился!»
Да, да, я сразу вспомнила, Ксюша и мне это говорила. Сеня добавил:
– Так вот, так и будет. Мама и сестра не будут помнить, что у них был сын и брат.
– Они не будут, а остальные? – уточнила я. – Тебя знают много людей. Они тоже тебя забудут?
– Вот потому дедушка попросил вспомнить всех, кого я знаю, даже просто знакомых, – ответил Сеня. – Я вспоминал, а их портреты появлялись на экране. Дед сказал, что все они тоже забудут обо мне.
– А если ты кого-то не вспомнил? – спросила я. – Значит, эти кто-то будут тебя помнить?
– И я задал тот же вопрос, – кивнул Сеня. – Дед ответил, чтобы я не волновался на этот счет. Один-два человека, или даже пять или десять, которые знают меня приблизительно, общего результата не испортят. Если кто-то спросит у моей мамы, например: «У вас, кажется, еще есть сын, как его зовут, Арсений?», мама пожмет плечами и ответит, что у нее никогда не было никакого сына, только дочь. И этот кто-то решит, что он просто ее с кем-то перепутал, вот и всё. Правда, навещать маму и сестру я не смогу, они меня просто не узнают, зато я буду знать, что без меня они счастливы.
– А как же твои вещи?
– Команда уже улетела на Землю, они всё подчистят, кое-что привезут сюда, кое-что уничтожат. Всё будет сделано с максимальной осторожностью, ментальное вмешательство будет бережным, и никак не повлияет на здоровье и психику людей. Как только зачистка закончится, звездолет покинет орбиту Земли.
– А... мои меня тоже забудут? – спросила я, вспомнив, что Анира расспрашивала меня о моих родных и знакомых. Только мы разговаривали в моей каюте, в ней есть экран связи, но он был выключен.
– Ну, наверное, – неуверенно проговорил Сеня.
А я совсем не хотела, чтобы тётя Лариса и Лерка забывали обо мне. Пусть лучше вспоминали бы и мучились от мысли, что я в один не прекрасный для них момент объявлюсь и потребую своё.
– А мы их тоже забудем? – спросила я.
– Мы не забудем, – ответил Сеня. – Да я и не хочу забывать. А ты?
– И я.
Но, если честно, я бы с удовольствием забыла о тёте Ларисе, Лерке и дяде Эдике. Но говорить об этом не стала.
Сеня рассказал мне всё, что узнал от деда.
На орбите Земли мы пробудем ровно столько, сколько понадобится времени для зачистки Сениного существования, по земному времени недели две. Работы немало, нужно найти всех, кого вспомнил Сеня, чуть-чуть подправить их память и все записи во всех учреждениях, где он бывал.
