– Да и я не заплачу, – отвечал дядя. – Я думал, ты меня на самом деле любишь, а тебе просто каштанов из огня захотелось моими руками! Ищи другого дурака, а я на подобные дела не подписывался!
Потом я услышала, как открылась и закрылась входная дверь, и ключ повернулся на два оборота. Шаги тети Ларисы прошуршали мимо двери моей комнаты, и затихли на лестнице.
Больше ничто не нарушало ночной тишины, но я не спала. В голову лезли различные способы убийства, о которых читала в детективах, и которые видела в детективных фильмах. Моя тётушка просто обожает детективы с убийствами. Какой способ из них она применит? Может быть, наймет киллера? Или подстроит несчастный случай? А, может, отравит?
От этих мыслей на меня навалилась апатия и какая-то безнадежная неизбежность. Захотелось пойти на реку и утопиться. Но даже этого я не могла сделать. Страшно ведь!
С таким упадническим настроением я и уснула.
Утром, когда я проснулась, в окно ярко светило солнце, и настроение уже не было таким унылым. Мы еще поборемся! Фигушки, не достанется вам мой дом! Лучше уж жить одной, чем с такой родней. А вот выйду замуж, нарожаю детишек, и будет у меня настоящая семья. И с Анжелкой за Сеню еще потягаюсь.
Я сходила в душ, оделась по-праздничному, хотя и не в школьную форму, но в белую блузку и темно-синюю юбку в складку. Вполне себе ученический образ.
Странно, тётя Лариса встала раньше меня, и что-то делала на кухне. Когда я вошла, чтобы выпить чаю с бутербродом, она повернулась ко мне и неожиданно ласково сказала:
– А, это ты, Катенька. Садись, попей чаю, я Лерочке и тебе уже налила.
Да никогда она мне чай не наливала! Всё, точно сейчас отравит. А отказаться как?.. Я медленно пошла к столу, лихорадочно соображая, что предпринять. Пальцы сразу вспотели и стали противно влажными.
На столе стояли две чашки с чаем. Леркина любимая на одном краю стола, и моя любимая на другом. Посередине стояла тарелка с бутербродами с колбасой.
– Спасибо, тёть Лариса, – сказала я.
– На здоровье, деточка, – ответила она.
Какая она стала вежливая, просто не узнать. Да и вид у нее сегодня, прямо скажем, не очень. Глаза красные, видно, плакала, и выражение лица такое обиженно-несчастное.
Да что это я, в самом деле, накрутила себя? Может, никто никого не собирался убивать. Может, Сенька выдумал всё, про то, что слышал вчера, и это продолжение его дурацкой игры в инопланетянина со сверхслухом. А тётя Лариса с дядей Эдиком просто ссорились. За почти четыре года, кстати, она его не первый раз из дома выгоняла. Когда он сильно напивался, она отправляла его проспаться в студию.
Но вчера дядя Эдик не был пьяным. Может, Сеня и правда что-то слышал. Поэтому я подошла к столу, протянула руку к чашке с чаем, будто бы хотела взять, а сама легонько толкнула её. Чашка опрокинулась, чай разлился по столу.
– Да что ж ты косорукая-то такая, Катерина! – взорвалась тётя Лариса.
О, вот теперь узнаю любимую тетушку.
– Ой, простите, сейчас всё уберу, – сказала я, быстро вытерла стол, тщательно промыла чашку и сама налила себе чай. Осторожность никогда не повредит.
– Это ты прости, что я сорвалась, – ответила тётя. – Нервы ни к черту.
Я чуть челюсть на пол не уронила. Тётушка просит у меня прощения! Что с ней сегодня такое?
Когда в кухню вплыла Лерка, тётя Лариса повосхищалась её формой, поздравила нас обеих с Последним звонком и пожелала весело провести этот день. Потом сказала, что еще пойдет поспит, потому что ночью у нее была бессонница. И ушла.
Лерка села за стол и сказала:
– Катька, ты слышала, сегодня ночью мама выгнала своего Эдичку насовсем.
Мы с Леркой много в чём не сходились во мнениях, но в одном единодушны: дядю Эдика обе терпеть не могли.
– Нет, ничего не слышала, я уже спала, – ответила я. – Да ладно, что-то не верится, что насовсем, вот увидишь, через пару дней обратно припрётся.
– Да нет, теперь точно насовсем, я же еще не спала, и всё слышала, – сказала Лерка. – Я потом к маме зашла, а она плачет. И говорит: «Ах, доченька, я была так несправедлива к Кате. Я думала, она моего Эдика увести хочет, а это он, подлец, соблазнить её пытался». И показала, какую он тебе «форму» подарил. Вот она его и выгнала.
Ну и слава Богу. Может, и правда тётя Лариса злилась на меня из-за дяди Эдика, думала, что я в него влюблена и хочу его у неё отбить. А теперь всё будет по-другому. По крайней мере, я на это надеялась.
– Кстати, теперь ты можешь переехать в комнату дяди Эдика, – добавила Лерка. – Будем рядом жить, как настоящие сестры.
О, вот спасибо-то! Мне уже на первом этаже как-то больше нравится. Вдруг перееду, а тётя решит вернуть дядю Эдика. Или, что еще хуже, приведет нового мужа. И что, снова переезжать?
– Сейчас некогда. Может быть потом, – ответила я и вышла из кухни. Пора было отправляться в школу.
Сегодня у нас было всего четыре урока, писали тесты, подобные тем, что будут на ЕГЭ. Потом торжественная линейка, стихи, песни, напутствия. Лучшим ученикам вручили грамоты за особые успехи в изучении разных предметов, или за спортивные достижения. Мне дали грамоту за успехи в изучении русского языка и литературы, а Сеня получил грамоты почти по всем предметам, и всем выпускникам вручили красные ленты с надписью «Выпускник». А потом самый сильный из одиннадцатиклассников посадил первоклассницу с колокольчиком на плечо и пронес круг почета перед всеми остальными выпускниками.
Многие девочки пришли в коричневых платьях с белыми фартуками, но и таких, что без формы, было немало. А я-то опасалась, что единственная из всех буду без формы. Так что настроение у меня еще повысилось.
После линейки ко мне на минутку подбежал Сеня.
– Ты как, всё в порядке? – спросил он.
– В полном, – ответила я. – А у тебя как дела?
– Всё отлично, – кивнул он.
– Анжелка уже призналась тебе в любви? – полюбопытствовала я.
– Н-нет, еще нет, – замялся Сеня. – Я ведь тоже ей пока ничего не говорил. Вечером скажу.
И он отошел к Анжеле.
День Последнего звонка у нас был расписан до самого вечера. После линейки каждый класс разошелся по разным кафе на праздничный обед. Потом было запланировано гуляние по городу, потом все разойдутся по домам, и вечером снова соберутся в школе на последнюю школьную дискотеку.
Мы всем классом, в красных лентах, гуляли по весенним, залитым солнцем улицам, дурачились, ели мороженое и сладкую вату. Мне всё нравилось, кроме того, что Сеня всё время был рядом с Анжелой, а не со мной.
Зато Мишка ходил один, хмурый, как туча, и отшивал всех девчонок, которые к нему цеплялись. Я заметила, что он следил за Анжелкой и Сеней, так как тоже следила за ними. Анжелка всё время искала Мишку глазами, и, стоило Сене немного отвлечься, махала ему рукой и подавала какие-то знаки. Счастливый Сеня ничего не замечал.
Когда наш класс перед тем, как разойтись по домам, разбрёлся по парку, Анжелка и Мишка куда-то смылись. Ну, я-то видела, куда они пошли. А вот Сеня, бегавший к ларьку за мороженым для своей девушки, стоял на главной аллее, где она должна была его ждать, и растерянно оглядывался. Я решила, что это мой шанс побороться за него, и подошла:
– Сень, ты чего тут стоишь?
– Анжелу жду, – ответил парень. – Наверное, она в туалет пошла.
Тут мы услышали из кармана джинсов Сени короткую мелодию. Он сунул мороженое мне в руки, достал телефон и сказал:
– Смс-ка от Анжелы. Пишет, что у неё сломался каблук, и она ушла домой. Мы встретимся вечером на дискотеке.
– Ну что, пойдем и мы домой? – предложила я.
– Пойдем, – чуть разочарованно сказал Сеня.
Я взяла его под руку, и мы пошли по аллее. Я всё еще держала в руке мороженое, которое Сеня купил для Анжелы.
– Ты ешь эскимо, Кать, а то растает, – сказал он.
Я сегодня съела уже три штуки, и мороженого мне совершенно не хотелось, но не пропадать же добру. Тем более что оно поможет вывести Анжелку на чистую воду.
– Прогуляемся вон по той аллее, пока я ем, – предложила я.
– Хорошо, – покорно согласился Сеня.
Я выбрала ту аллею потому, что Анжелка и Мишка пошли по ней в скрытую в кустах акаций беседку. Она так и называлась «Для влюбленных». Мы с Сеней никогда туда не ходили, так как влюбленных среди нас двоих был только один. Точнее одна.
Мы должны были пройти мимо этой беседки буквально в трех шагах. Я надеялась, что Сеня своим суперзрением сам заметит в ней влюбленную парочку.
Так и вышло. Он увидел и, конечно, узнал Анжелу и Мишку, хотя сквозь листву акаций было не слишком хорошо видно. Но я была уверена, что Сеня разглядит. Поняла, он их увидел, потому что вздрогнул и остановился. И я даже без сверхслуха услышала, как Анжела сказала Мише:
– Мишенька, ну подожди еще немного, ты же знаешь, без Сеньки мне ЕГЭ не сдать.
Голос у нее был просящий и ласковый.
– Да надоело уже, – проворчал Мишка. – Сегодня такой день, Последний звонок, а ты всё время с ним!
– Но теперь-то я с тобой. Я же только тебя люблю, Мишутка мой.
– И я люблю тебя, Анжелочка, – голос Мишки потеплел.
Сеня побледнел, я подумала, ему сейчас станет плохо, или он заплачет, и потянула от беседки. Он послушно пошел за мной. На лице его было такое страдание, мне стало стыдно, что я нарочно привела его к этой беседке. Хотя он в любом случае узнал бы, что Анжела его обманывает. Наверное, всё-таки лучше раньше, чем позже.
Ему не стало плохо, и он не заплакал.
– Ну вот, всё и решилось, – сказал Сеня бесцветным голосом. – Больше меня на Земле ничего не держит.
– А как же мама, сестра? – спросила я. Не верила, что он куда-то улетит, но испугалась, вдруг он решил покончить с жизнью из-за несчастной любви? Никогда не смогу себе этого простить, ведь именно я показала ему Анжелку с Мишкой.
– Мама и Ксюша без меня вздохнут свободно, – ответил он.
– Но ты же теперь здоров, – сказала я.
– Не имеет значения. Мама никогда не поверит, что я волшебным образом избавился от всех болезней разом, и всё равно будет волноваться за меня каждую минуту.
– Ну... ты же можешь мысленно приказать Анжелке любить тебя, а не Мишку.
На что только не пойдешь ради того, чтобы спасти любимого!
– Могу, но не буду. Я хотел, чтобы по-настоящему, а не по принуждению. Теперь я понимаю, на Каори мне будет действительно лучше.
– И что... ты на самом деле улетишь?
Сеня молча кивнул.
– Что... прямо сейчас?.. Можно, я тебя провожу?
Нельзя оставлять его одного в таком настроении. Вдруг пойдет и таблеток наглотается, или с моста прыгнет. А плавать он не умеет.
– Конечно, можно, но я уйду не сейчас, а ночью, после дискотеки. Я же ни разу в жизни не танцевал, хочу попробовать. Кстати, не дашь мне урок? Я совсем не умею...
У меня немного отлегло от сердца. Человек, который хочет покончить с жизнью, не станет перед смертью учиться танцевать. Я хотела ответить, но не успела, Сеня добавил:
– Может быть, у тебя нет времени?.. А, впрочем, какая разница, если ребята будут надо мной смеяться. Я ведь с ними больше не увижусь.
А вот это снова крайне плохое настроение. Я не должна оставлять Сеню одного хотя бы до того момента, когда он скажет, что игра в инопланетян окончена.
– У меня куча времени, – быстро сказала я. – Куда пойдем? К тебе или ко мне?
– Моя комната очень маленькая, – сказал Сеня. – Твоя тоже не слишком большая, но больше моей. Может к тебе?
И мы пошли ко мне. В прошлый раз он был у меня впервые, и даже не входил в дом, а только посидел на подоконнике окна моей комнаты. Интересно, как тётя Лариса отреагирует на то, что я привела домой парня? Она была недовольна, даже когда Лерка приводила друзей или подруг домой. Хорошо, если тётя ушла в салон красоты или по магазинам. Ой, да ладно, пора вспомнить, что это вообще-то мой дом.
Если тётя Лариса и была дома, то она даже не спустилась вниз, чтобы меня встретить. Мы с Сеней беспрепятственно прошли в мою комнату. У меня в комнате не было ни компьютера, ни даже телевизора, но был аудиоплеер, который лет пять назад мне подарил папа. Я включила его, и стала учить Сеню танцевать. В лицее у нас были уроки танцев, поэтому танцевать я умела.
Сеня оказался способным учеником, и быстро всё схватывал. До вечера еще оставалось много времени, и мы просто сидели на подоконнике и разговаривали. Вернее, говорил, в основном, Сеня. Я его не останавливала, только изредка согласно кивала.
– Наверное, я сначала расспрошу Граана о жизни на Каори, – говорил Сеня. – Он же ничего не рассказал, обмолвился только, что его планета очень похожа на Землю. А вдруг мне там не понравится? Еще спрошу, смогу ли я вернуться сюда, если мне совсем не понравится. И как он сделает, чтобы мои мама и сестра обо мне не страдали...
В конце концов, мне надоело слушать фантазии, и, как только в Сенином монологе наметилась пауза, я сказала:
– Ты знаешь, сегодня утром мне показалось, что тётя Лариса хотела меня отравить.
– Как?! – удивился Сеня, сразу забыв о своей Каори.
– Она сама налила мне чай, – ответила я. – А раньше никогда так не делала.
– А в вашем доме есть какие-нибудь яды? – спросил Сеня. – Ну, там от крыс, мышей или тараканов?
– Да вроде нет, – пожала я плечами. – У нас такой живности не водится. Яда в доме мы не держим.
– И ночью твоя тётя нигде не могла его взять, – заключил Сеня. – Поэтому, если у нее заранее не было ничего припрятано, скорее всего, она просто налила тебе чай. Но лучше не рискуй, не пей и не ешь то, что она готовит.
– Да я и так не ем, они сами всё съедают, – усмехнулась я.
Я рассказала, что тётя Лариса выгнала дядю Эдика из дома, за то, что он на что-то там не подписывался. Тогда Сеня сделал вывод, что, возможно, она действительно хотела меня отравить. И посоветовал быть осторожнее.
Потом ему позвонила мама.
– Сенечка, ты где? – услышала я её взволнованный голос из его трубки. – Ксюша уже давно дома. Ты не заболел? Где ты, я за тобой приеду!
– Мам, успокойся, всё со мной в порядке, ехать за мной не нужно, я недалеко, у Кати, она учит меня танцевать. Я сам приду, после дискотеки, – ответил он. – Не тревожься, мам, я хорошо себя чувствую.
А потом позвонила рассерженная Ксюша.
– Сенька, ты урод, мама меня чуть не убила, за то, что я за тобой не уследила! Она так на меня орала, что чуть голос не сорвала! И долго ты собираешься над нами издеваться? Учти, гаденыш, я тебе этого никогда в жизни не прощу! – прокричала она, и, не дав ему ответить ни слова, бросила трубку.
– Ну вот, Ксюша и так не заплачет, если я вдруг исчезну, – грустно усмехнулся Сеня.
– Уверена, что заплачет, еще как, – возразила я.
– А я-то хорош, дорвался до свободы. Попросил маму не звонить, чтобы её звонок не помешал мне проводить время с Анжелой... А сам за весь день ни разу ей не позвонил, – сказал он виновато.
– Не переживай, твой инопланетянин пообещал, что они не будут страдать, – попыталась я оправдать Сеню. Надо отвлечь его от грустных мыслей. – Пойдем лучше чаю попьем.
Мы пошли на кухню. Если тётя Лариса и Лера и были дома, они не спускались из своих комнат. Мы с Сеней спокойно закончили чаепитие, я переоделась в нарядное платье, и мы пошли в школу на дискотеку. Когда мы пришли в актовый зал, весь наш класс уже был там.
Теперь все девчонки были не в формах, и не в белых блузках и темных юбках, а в вечерних платьях одно другого краше. Ну, тут я оказалась не хуже других.
Потом я услышала, как открылась и закрылась входная дверь, и ключ повернулся на два оборота. Шаги тети Ларисы прошуршали мимо двери моей комнаты, и затихли на лестнице.
Больше ничто не нарушало ночной тишины, но я не спала. В голову лезли различные способы убийства, о которых читала в детективах, и которые видела в детективных фильмах. Моя тётушка просто обожает детективы с убийствами. Какой способ из них она применит? Может быть, наймет киллера? Или подстроит несчастный случай? А, может, отравит?
От этих мыслей на меня навалилась апатия и какая-то безнадежная неизбежность. Захотелось пойти на реку и утопиться. Но даже этого я не могла сделать. Страшно ведь!
С таким упадническим настроением я и уснула.
Утром, когда я проснулась, в окно ярко светило солнце, и настроение уже не было таким унылым. Мы еще поборемся! Фигушки, не достанется вам мой дом! Лучше уж жить одной, чем с такой родней. А вот выйду замуж, нарожаю детишек, и будет у меня настоящая семья. И с Анжелкой за Сеню еще потягаюсь.
Я сходила в душ, оделась по-праздничному, хотя и не в школьную форму, но в белую блузку и темно-синюю юбку в складку. Вполне себе ученический образ.
Странно, тётя Лариса встала раньше меня, и что-то делала на кухне. Когда я вошла, чтобы выпить чаю с бутербродом, она повернулась ко мне и неожиданно ласково сказала:
– А, это ты, Катенька. Садись, попей чаю, я Лерочке и тебе уже налила.
Да никогда она мне чай не наливала! Всё, точно сейчас отравит. А отказаться как?.. Я медленно пошла к столу, лихорадочно соображая, что предпринять. Пальцы сразу вспотели и стали противно влажными.
На столе стояли две чашки с чаем. Леркина любимая на одном краю стола, и моя любимая на другом. Посередине стояла тарелка с бутербродами с колбасой.
– Спасибо, тёть Лариса, – сказала я.
– На здоровье, деточка, – ответила она.
Какая она стала вежливая, просто не узнать. Да и вид у нее сегодня, прямо скажем, не очень. Глаза красные, видно, плакала, и выражение лица такое обиженно-несчастное.
Да что это я, в самом деле, накрутила себя? Может, никто никого не собирался убивать. Может, Сенька выдумал всё, про то, что слышал вчера, и это продолжение его дурацкой игры в инопланетянина со сверхслухом. А тётя Лариса с дядей Эдиком просто ссорились. За почти четыре года, кстати, она его не первый раз из дома выгоняла. Когда он сильно напивался, она отправляла его проспаться в студию.
Но вчера дядя Эдик не был пьяным. Может, Сеня и правда что-то слышал. Поэтому я подошла к столу, протянула руку к чашке с чаем, будто бы хотела взять, а сама легонько толкнула её. Чашка опрокинулась, чай разлился по столу.
– Да что ж ты косорукая-то такая, Катерина! – взорвалась тётя Лариса.
О, вот теперь узнаю любимую тетушку.
– Ой, простите, сейчас всё уберу, – сказала я, быстро вытерла стол, тщательно промыла чашку и сама налила себе чай. Осторожность никогда не повредит.
– Это ты прости, что я сорвалась, – ответила тётя. – Нервы ни к черту.
Я чуть челюсть на пол не уронила. Тётушка просит у меня прощения! Что с ней сегодня такое?
Когда в кухню вплыла Лерка, тётя Лариса повосхищалась её формой, поздравила нас обеих с Последним звонком и пожелала весело провести этот день. Потом сказала, что еще пойдет поспит, потому что ночью у нее была бессонница. И ушла.
Лерка села за стол и сказала:
– Катька, ты слышала, сегодня ночью мама выгнала своего Эдичку насовсем.
Мы с Леркой много в чём не сходились во мнениях, но в одном единодушны: дядю Эдика обе терпеть не могли.
– Нет, ничего не слышала, я уже спала, – ответила я. – Да ладно, что-то не верится, что насовсем, вот увидишь, через пару дней обратно припрётся.
– Да нет, теперь точно насовсем, я же еще не спала, и всё слышала, – сказала Лерка. – Я потом к маме зашла, а она плачет. И говорит: «Ах, доченька, я была так несправедлива к Кате. Я думала, она моего Эдика увести хочет, а это он, подлец, соблазнить её пытался». И показала, какую он тебе «форму» подарил. Вот она его и выгнала.
Ну и слава Богу. Может, и правда тётя Лариса злилась на меня из-за дяди Эдика, думала, что я в него влюблена и хочу его у неё отбить. А теперь всё будет по-другому. По крайней мере, я на это надеялась.
– Кстати, теперь ты можешь переехать в комнату дяди Эдика, – добавила Лерка. – Будем рядом жить, как настоящие сестры.
О, вот спасибо-то! Мне уже на первом этаже как-то больше нравится. Вдруг перееду, а тётя решит вернуть дядю Эдика. Или, что еще хуже, приведет нового мужа. И что, снова переезжать?
– Сейчас некогда. Может быть потом, – ответила я и вышла из кухни. Пора было отправляться в школу.
Сегодня у нас было всего четыре урока, писали тесты, подобные тем, что будут на ЕГЭ. Потом торжественная линейка, стихи, песни, напутствия. Лучшим ученикам вручили грамоты за особые успехи в изучении разных предметов, или за спортивные достижения. Мне дали грамоту за успехи в изучении русского языка и литературы, а Сеня получил грамоты почти по всем предметам, и всем выпускникам вручили красные ленты с надписью «Выпускник». А потом самый сильный из одиннадцатиклассников посадил первоклассницу с колокольчиком на плечо и пронес круг почета перед всеми остальными выпускниками.
Многие девочки пришли в коричневых платьях с белыми фартуками, но и таких, что без формы, было немало. А я-то опасалась, что единственная из всех буду без формы. Так что настроение у меня еще повысилось.
После линейки ко мне на минутку подбежал Сеня.
– Ты как, всё в порядке? – спросил он.
– В полном, – ответила я. – А у тебя как дела?
– Всё отлично, – кивнул он.
– Анжелка уже призналась тебе в любви? – полюбопытствовала я.
– Н-нет, еще нет, – замялся Сеня. – Я ведь тоже ей пока ничего не говорил. Вечером скажу.
И он отошел к Анжеле.
День Последнего звонка у нас был расписан до самого вечера. После линейки каждый класс разошелся по разным кафе на праздничный обед. Потом было запланировано гуляние по городу, потом все разойдутся по домам, и вечером снова соберутся в школе на последнюю школьную дискотеку.
Мы всем классом, в красных лентах, гуляли по весенним, залитым солнцем улицам, дурачились, ели мороженое и сладкую вату. Мне всё нравилось, кроме того, что Сеня всё время был рядом с Анжелой, а не со мной.
Зато Мишка ходил один, хмурый, как туча, и отшивал всех девчонок, которые к нему цеплялись. Я заметила, что он следил за Анжелкой и Сеней, так как тоже следила за ними. Анжелка всё время искала Мишку глазами, и, стоило Сене немного отвлечься, махала ему рукой и подавала какие-то знаки. Счастливый Сеня ничего не замечал.
Когда наш класс перед тем, как разойтись по домам, разбрёлся по парку, Анжелка и Мишка куда-то смылись. Ну, я-то видела, куда они пошли. А вот Сеня, бегавший к ларьку за мороженым для своей девушки, стоял на главной аллее, где она должна была его ждать, и растерянно оглядывался. Я решила, что это мой шанс побороться за него, и подошла:
– Сень, ты чего тут стоишь?
– Анжелу жду, – ответил парень. – Наверное, она в туалет пошла.
Тут мы услышали из кармана джинсов Сени короткую мелодию. Он сунул мороженое мне в руки, достал телефон и сказал:
– Смс-ка от Анжелы. Пишет, что у неё сломался каблук, и она ушла домой. Мы встретимся вечером на дискотеке.
– Ну что, пойдем и мы домой? – предложила я.
– Пойдем, – чуть разочарованно сказал Сеня.
Я взяла его под руку, и мы пошли по аллее. Я всё еще держала в руке мороженое, которое Сеня купил для Анжелы.
– Ты ешь эскимо, Кать, а то растает, – сказал он.
Я сегодня съела уже три штуки, и мороженого мне совершенно не хотелось, но не пропадать же добру. Тем более что оно поможет вывести Анжелку на чистую воду.
– Прогуляемся вон по той аллее, пока я ем, – предложила я.
– Хорошо, – покорно согласился Сеня.
Я выбрала ту аллею потому, что Анжелка и Мишка пошли по ней в скрытую в кустах акаций беседку. Она так и называлась «Для влюбленных». Мы с Сеней никогда туда не ходили, так как влюбленных среди нас двоих был только один. Точнее одна.
Мы должны были пройти мимо этой беседки буквально в трех шагах. Я надеялась, что Сеня своим суперзрением сам заметит в ней влюбленную парочку.
Так и вышло. Он увидел и, конечно, узнал Анжелу и Мишку, хотя сквозь листву акаций было не слишком хорошо видно. Но я была уверена, что Сеня разглядит. Поняла, он их увидел, потому что вздрогнул и остановился. И я даже без сверхслуха услышала, как Анжела сказала Мише:
– Мишенька, ну подожди еще немного, ты же знаешь, без Сеньки мне ЕГЭ не сдать.
Голос у нее был просящий и ласковый.
– Да надоело уже, – проворчал Мишка. – Сегодня такой день, Последний звонок, а ты всё время с ним!
– Но теперь-то я с тобой. Я же только тебя люблю, Мишутка мой.
– И я люблю тебя, Анжелочка, – голос Мишки потеплел.
Сеня побледнел, я подумала, ему сейчас станет плохо, или он заплачет, и потянула от беседки. Он послушно пошел за мной. На лице его было такое страдание, мне стало стыдно, что я нарочно привела его к этой беседке. Хотя он в любом случае узнал бы, что Анжела его обманывает. Наверное, всё-таки лучше раньше, чем позже.
Ему не стало плохо, и он не заплакал.
– Ну вот, всё и решилось, – сказал Сеня бесцветным голосом. – Больше меня на Земле ничего не держит.
– А как же мама, сестра? – спросила я. Не верила, что он куда-то улетит, но испугалась, вдруг он решил покончить с жизнью из-за несчастной любви? Никогда не смогу себе этого простить, ведь именно я показала ему Анжелку с Мишкой.
– Мама и Ксюша без меня вздохнут свободно, – ответил он.
– Но ты же теперь здоров, – сказала я.
– Не имеет значения. Мама никогда не поверит, что я волшебным образом избавился от всех болезней разом, и всё равно будет волноваться за меня каждую минуту.
– Ну... ты же можешь мысленно приказать Анжелке любить тебя, а не Мишку.
На что только не пойдешь ради того, чтобы спасти любимого!
– Могу, но не буду. Я хотел, чтобы по-настоящему, а не по принуждению. Теперь я понимаю, на Каори мне будет действительно лучше.
– И что... ты на самом деле улетишь?
Сеня молча кивнул.
– Что... прямо сейчас?.. Можно, я тебя провожу?
Нельзя оставлять его одного в таком настроении. Вдруг пойдет и таблеток наглотается, или с моста прыгнет. А плавать он не умеет.
– Конечно, можно, но я уйду не сейчас, а ночью, после дискотеки. Я же ни разу в жизни не танцевал, хочу попробовать. Кстати, не дашь мне урок? Я совсем не умею...
У меня немного отлегло от сердца. Человек, который хочет покончить с жизнью, не станет перед смертью учиться танцевать. Я хотела ответить, но не успела, Сеня добавил:
– Может быть, у тебя нет времени?.. А, впрочем, какая разница, если ребята будут надо мной смеяться. Я ведь с ними больше не увижусь.
А вот это снова крайне плохое настроение. Я не должна оставлять Сеню одного хотя бы до того момента, когда он скажет, что игра в инопланетян окончена.
– У меня куча времени, – быстро сказала я. – Куда пойдем? К тебе или ко мне?
– Моя комната очень маленькая, – сказал Сеня. – Твоя тоже не слишком большая, но больше моей. Может к тебе?
И мы пошли ко мне. В прошлый раз он был у меня впервые, и даже не входил в дом, а только посидел на подоконнике окна моей комнаты. Интересно, как тётя Лариса отреагирует на то, что я привела домой парня? Она была недовольна, даже когда Лерка приводила друзей или подруг домой. Хорошо, если тётя ушла в салон красоты или по магазинам. Ой, да ладно, пора вспомнить, что это вообще-то мой дом.
Если тётя Лариса и была дома, то она даже не спустилась вниз, чтобы меня встретить. Мы с Сеней беспрепятственно прошли в мою комнату. У меня в комнате не было ни компьютера, ни даже телевизора, но был аудиоплеер, который лет пять назад мне подарил папа. Я включила его, и стала учить Сеню танцевать. В лицее у нас были уроки танцев, поэтому танцевать я умела.
Сеня оказался способным учеником, и быстро всё схватывал. До вечера еще оставалось много времени, и мы просто сидели на подоконнике и разговаривали. Вернее, говорил, в основном, Сеня. Я его не останавливала, только изредка согласно кивала.
– Наверное, я сначала расспрошу Граана о жизни на Каори, – говорил Сеня. – Он же ничего не рассказал, обмолвился только, что его планета очень похожа на Землю. А вдруг мне там не понравится? Еще спрошу, смогу ли я вернуться сюда, если мне совсем не понравится. И как он сделает, чтобы мои мама и сестра обо мне не страдали...
В конце концов, мне надоело слушать фантазии, и, как только в Сенином монологе наметилась пауза, я сказала:
– Ты знаешь, сегодня утром мне показалось, что тётя Лариса хотела меня отравить.
– Как?! – удивился Сеня, сразу забыв о своей Каори.
– Она сама налила мне чай, – ответила я. – А раньше никогда так не делала.
– А в вашем доме есть какие-нибудь яды? – спросил Сеня. – Ну, там от крыс, мышей или тараканов?
– Да вроде нет, – пожала я плечами. – У нас такой живности не водится. Яда в доме мы не держим.
– И ночью твоя тётя нигде не могла его взять, – заключил Сеня. – Поэтому, если у нее заранее не было ничего припрятано, скорее всего, она просто налила тебе чай. Но лучше не рискуй, не пей и не ешь то, что она готовит.
– Да я и так не ем, они сами всё съедают, – усмехнулась я.
Я рассказала, что тётя Лариса выгнала дядю Эдика из дома, за то, что он на что-то там не подписывался. Тогда Сеня сделал вывод, что, возможно, она действительно хотела меня отравить. И посоветовал быть осторожнее.
Потом ему позвонила мама.
– Сенечка, ты где? – услышала я её взволнованный голос из его трубки. – Ксюша уже давно дома. Ты не заболел? Где ты, я за тобой приеду!
– Мам, успокойся, всё со мной в порядке, ехать за мной не нужно, я недалеко, у Кати, она учит меня танцевать. Я сам приду, после дискотеки, – ответил он. – Не тревожься, мам, я хорошо себя чувствую.
А потом позвонила рассерженная Ксюша.
– Сенька, ты урод, мама меня чуть не убила, за то, что я за тобой не уследила! Она так на меня орала, что чуть голос не сорвала! И долго ты собираешься над нами издеваться? Учти, гаденыш, я тебе этого никогда в жизни не прощу! – прокричала она, и, не дав ему ответить ни слова, бросила трубку.
– Ну вот, Ксюша и так не заплачет, если я вдруг исчезну, – грустно усмехнулся Сеня.
– Уверена, что заплачет, еще как, – возразила я.
– А я-то хорош, дорвался до свободы. Попросил маму не звонить, чтобы её звонок не помешал мне проводить время с Анжелой... А сам за весь день ни разу ей не позвонил, – сказал он виновато.
– Не переживай, твой инопланетянин пообещал, что они не будут страдать, – попыталась я оправдать Сеню. Надо отвлечь его от грустных мыслей. – Пойдем лучше чаю попьем.
Мы пошли на кухню. Если тётя Лариса и Лера и были дома, они не спускались из своих комнат. Мы с Сеней спокойно закончили чаепитие, я переоделась в нарядное платье, и мы пошли в школу на дискотеку. Когда мы пришли в актовый зал, весь наш класс уже был там.
Теперь все девчонки были не в формах, и не в белых блузках и темных юбках, а в вечерних платьях одно другого краше. Ну, тут я оказалась не хуже других.
