Слава богу, на платья моей мамы тётушка с Леркой не претендовали, и на её украшения тоже. Они предпочитали сережки и цепочки из золота, а моя мама – из серебра. Да и того у нее было немного – сережки, цепочка с кулоном, и колечко с лунными камнями, которые я сегодня надела, и еще несколько вещей. Тётя Лариса даже усмехнулась, когда увидела шкатулку с украшениями моей мамы, и сказала чуть презрительно:
– Могла бы в золоте с ног до головы ходить с такими-то деньжищами. А у нее только какие-то серебряные побрякушки. Бери, Катерина, это тебе наследство от мамы.
И платье у меня было красивое, из темно-синего шелка в мелкий белый горошек, будто в звездах, мама его себе на тридцать пять лет покупала, и один раз только надела. Ну а фасон – отрезное по талии, с расклешенной юбкой чуть ниже колен – никогда из моды не выходит. У меня к нему и туфли были, тоже мамины, темно-синие, с небольшими украшениями из белого металла. Я так ждала, когда же достаточно вырасту, чтобы размер подошел! И вот они мне, наконец, впору, но я их не надела. Потому что на таких высоких каблуках буду выше Сени. Я с сожалением отложила их и надела белые балетки.
Сеня сегодня удивил всех. Когда Анжелка к нему подошла, он её будто не заметил, увлеченно продолжая о чем-то беседовать с одноклассниками. Анжелка обиделась и отошла. А когда подошла Ксюша, и сказала, что больше не хочет терпеть мамины обвинения, за то, что она не следит за братом, ответил:
– Успокойся, больше этого не будет.
– Ты что, на самом деле выздоровел? – спросила она и добавила насмешливо: – Или всё-таки помирать собрался?
– А чего бы ты больше хотела, сестренка? – ласково спросил Сеня, и это были неподдельные эмоции любящего брата.
Ксюша смутилась, буркнула:
– Дурак! – и убежала.
А мы с Сеней пошли танцевать. Он прекрасно танцевал в кругу, потом пригласил меня на вальс. Так здорово было кружиться с ним по актовому залу, что мне хотелось, чтобы танец никогда не заканчивался. Мы уже танцевали у меня в комнате, но там мало места, и как танцевать вальс, я объяснила теоретически. У Сени прекрасно получилось и на практике. Кода танец закончился, мы сели на стулья у стены, чтобы отдохнуть и поделиться впечатлениями.
– А ты неплохо ведешь, – сказала я.
– Я быстро учусь, ты же знаешь, – ответил он.
Тут к нам, то есть к Сене, подошла Анжела, села с ним рядом, и сказала:
– Я думала, ты не можешь танцевать.
– Теперь могу, – ответил он.
– А со мной потанцуешь?
– А ты меня любишь? – спросил Сеня.
– Конечно, люблю, – ответила Анжела. – Иначе не была бы всё это время с тобой.
– Анжел, я тебя, конечно, тоже люблю. К сожалению, сегодня уезжаю в другой город навсегда, и не смогу больше помогать тебе с экзаменами, – сказал Сеня. – Но с удовольствием с тобой потанцую.
– Идиот! – обиженно воскликнула девушка и вскочила. – Только время с тобой зря теряла!
Она развернулась и быстро ушла.
– Ну что ж, Катя, и мне пора, – сказал Сеня. – Давай провожу тебя до дома, и... ну, ты понимаешь. Забегу только на пять минут домой, повидаться с мамой.
Ага, а потом пойдет и прыгнет с моста. Видала я такое в кино.
– Давай лучше я тебя провожу, – сказала я.
– Нет, что ты, тебе же потом придется возвращаться в город одной, а скоро ночь, – начал отнекиваться Сеня.
– Ерунда, – махнула я рукой. – Я не боюсь темноты, и бегаю быстро. Ну, пожалуйста, можно я пойду с тобой? Я очень хочу увидеть космический корабль, на котором ты улетишь.
– Ладно, – согласился Сеня. – Пойдем. По крайней мере, будет повод уйти, не вызывая подозрений. Скажу маме, что иду провожать тебя.
И мы отправились к нему домой.
– Сенечка, ну наконец-то ты пришел! – воскликнула его мама, едва мы вошли в прихожую. – Как ты себя чувствуешь? Ты никогда так долго не отсутствовал дома, я очень волновалась.
– Мам, всё в порядке, правда, – ответил он. – То новое лекарство на самом деле мне помогает.
– Но сначала оно тоже не помогало, как и все остальные, – сказала мама.
– Ну, может, у него эффект такой, только на третьи сутки действует, – отговорился Сеня. – Мам, мы с Катей немного посидим у меня в комнате, а потом я пойду её до дома провожу, хорошо?
– Сенечка, может, я сама девочку провожу, а ты ляжешь и отдохнешь? – предложила мама.
– Мама, я не устал, и Катя живет недалеко, всё будет в порядке, вот увидишь, – заверил Сеня. – Пошли, Кать.
Он затащил меня в свою комнату и закрыл дверь. Сел на кровать и закрыл лицо руками.
– Что с тобой? – заволновалась я.
– Да ничего, – ответил он. – Я даже попрощаться с мамой, как следует, не могу. Просто не представляю, как сегодня уйду навсегда.
– Так не уходи, – сказала я.
– Нет, я хочу уйти, ради мамы и Ксюши, и ради себя, – возразил Сеня.
Он встал, открыл ящик письменного стола, достал небольшой фотоальбом, выбрал несколько фотографий. Одну, где он был с мамой и сестрой еще маленький, другую, когда они с Ксюшей пошли в первый класс, пару фотографий мамы и Ксюши, и фотку с толпой одноклассников, где и я тоже была, а Анжелы не было, она в тот день болела. – Вот, пожалуй, и всё, что я хочу взять с собой. Ну что, пойдем?
Мы вышли из комнаты.
– Мам, пока, – сказал Сеня из прихожей.
– Не задерживайся, дорогой, – мама выбежала в прихожую, руки в муке, видимо, стряпала что-то на кухне, несмотря на поздний час. – Катенька, до свидания, и спасибо тебе за то, что дружишь с моим сыном. Сенечка, а ты телефон взял?
Телефон он оставил на тумбочке у кровати, он не взял ничего, кроме нескольких фотографий. Но маме сказал:
– Конечно, взял. Пока, мам, – и мы вышли на улицу.
Сеня молчал, и я тоже не знала, что сказать. Мы вышли за город, и зашагали по шоссе, пустынному в это время, к лесу. Фонарей здесь не было, но на небе красовалась полная луна, и дорогу мы хорошо видели. Но я радовалась, что надела балетки, а не туфли на каблуках. Мы шли на запад, и вечерняя заря еще не догорела, край неба впереди был светлым, а луна светила нам в спину.
И шли мы в прямо противоположном от реки направлении. Значит, топиться Сеня не собирается. Я украдкой облегченно вздохнула.
– Нам сюда, – Сеня указал на высокое дерево, темнеющее на фоне неба.
Через пять минут мы подошли к сосне, стоявшей отдельно от других деревьев.
– Ну, и где же корабль? – спросила я, надеясь, что мой друг сейчас засмеется, признается, что всё это просто игра, и мы пойдем домой. Хотя гулять с ним по ночному шоссе мне понравилось.
– Понятия не имею, в лесу, наверное, – ответил Сеня.
Он зашагал к лесу, я за ним. За первыми деревьями опушки мы остановились. Тут было темнее, чем на шоссе. И страшнее.
– Граан Гай Реми, я пришел, – сказал Сеня в темноту леса.
И тут я поняла, он – сумасшедший. Для него это не игра, он действительно думает, что здесь, в лесу, находится космический корабль, прилетевший за ним с планеты Каори. Может, это побочное явление от тех новых таблеток? Мне захотелось сбежать, но ноги словно приросли к земле. Нет, нет, как я оставлю его в лесу одного? Пусть он сумасшедший, я же всё равно люблю его.
– Сень, может, он улетел, ведь уже почти полночь, – осторожно сказала я. – Может, домой пойдем?
Сеня не успел ничего ответить. Впереди за ветками, буквально в пяти шагах от нас, вдруг загорелся красный огонек, похожий на зажженную сигарету. Мне стало страшно. Неужели в лесу еще кто-то есть, кроме нас? Какой-нибудь пьяный, или, что еще хуже, обкуренный тип. От них всего, что угодно, можно ожидать. Мне показалось, Сеня тоже испугался, потому что схватил меня за руку и крепко сжал мою ладонь.
Через мгновение красных огоньков стало больше, они загорелись один за другим, и расположились вытянутым в рост человека овалом.
Мне стало ясно, что Сеня никакой не сумасшедший, это не игра, и перед нами действительно космический корабль. А руку он мне сжал не от страха, а от волнения.
– Можно, я поцелую тебя на прощание? – спросил Сеня.
– Конечно, – ошеломленно разрешила я.
Я думала, он чмокнет меня в щечку, а он обнял и поцеловал в губы. Это было так... чудесно, я почувствовала такую легкость, что казалось, мы сейчас взлетим. Глаза закрылись сами собой, сердце забилось как бешеное, и голова закружилась, наверное, потому, что я забыла дышать.
– Ну, Кать, я пошел, – шепотом сказал Сеня, отпустил меня и сделал шаг к огонькам.
Я поняла, он сейчас войдет в этот светящийся овал, корабль улетит, и я больше никогда не увижу Сеню. Нет, нет, я этого не вынесу, я не хочу с ним расставаться!
– Сень, может, не полетишь? – просящим тоном проговорила я, схватив его за руку. – Ты же обещал не давать меня в обиду, как я тут буду без тебя? А вдруг тётя Лариса с Леркой меня действительно отравят?
– И в самом деле... – сказал Сеня растерянно. – Пообещал тебе то, что не смогу выполнить... А вот что, Катя, летим со мной! – вдруг предложил он.
Нет-нет, я не могу улететь с Земли! У меня тут... дом.
А, вообще-то, почему не могу? Я же недавно думала об этом, и была уверена, что не стала бы колебаться. И вот, пожалуйста, заколебалась, еще как! Я даже отпустила руку Сени, готовая сию же минуту развернуться и убежать. Но как я останусь на Земле без него?
– А вдруг... вдруг твой Граан меня не возьмет? – спросила я. – Я же обычная землянка, без всяких выдающихся способностей.
– Я тоже ничем не выдающийся человек с точки зрения каоритов. Если он тебя не возьмет, я тоже не полечу, – твердо заявил Сеня.
«Ну же, решайся!» – подбодрила я себя.
Остаться здесь, и постоянно ждать, что меня отравят, или толкнут под машину, или с лестницы. Или лететь на чужую планету, на другой край галактики, зато вместе с человеком, которого люблю. Если он останется здесь, никогда не станет полностью здоровым даже с флаэ. А у меня на Земле нет ни одного человека, который пожалеет, если я вдруг исчезну. Скоро двенадцать ночи, между прочим, а ни тётя Лариса, ни Лерка даже не позвонили, не побеспокоились, где я пропадаю в такое позднее время. Они будут только рады, если я исчезну. И я сказала твердо:
– Я согласна.
– Катюша, спасибо! – с благодарностью в голосе проговорил Сеня. – Я боялся, что мне будет одиноко на Каори. Но с тобой – точно нет. Идём!
Он взял меня за руку, и мы вместе шагнули к красным огонькам. Этот момент был очень волнующим, я чувствовала себя такой счастливой, словно я уже на седьмом небе. Ничего, скоро я там буду. Правда, мне тоже хотелось бы взять что-нибудь из дома на память, но возвращаться в город не было времени. Ладно, перебьюсь. В моём клатче лежит телефон, в нем много фотографий мамы и папы. А тётя Лариса и Лерка мне ни к чему.
Мы прошли в овал из красных огоньков, и оказались в небольшом помещении, в котором сразу загорелся неяркий свет. Я оглянулась, чтобы в последний раз увидеть Землю, но овальный проем уже почти закрылся, а в быстро исчезающую щель мы видели лишь темноту.
В помещении не было ничего, кроме белых стен и двух закрытых овальных люков, впереди и позади нас.
– Это шлюз, – шепотом пояснил Сеня.
– Знаю, – ответила я. Что я, фантастики не читала, что ли?
Мы почувствовали, как нас обдувает прохладным ветерком, наполненным ароматом роз. Я поняла, что в шлюзе меняется атмосфера, с земной на каоритскую. На секунду я испугалась, а вдруг не смогу дышать ею? Но вроде всё было нормально, я не задохнулась, и аромат не казался сильно навязчивым. Почти так же пах цветущий шиповник, который рос под моим окном.
Через минуту овальный люк открылся, и мы вошли в другое помещение, побольше шлюза, но тоже маленькое. Напротив двух кресел находился большой экран, или окно, на нем был виден лес, который мы только что покинули. В лесу было темно, и в то же время можно разглядеть каждый листочек на деревьях. Под большим экраном находилось несколько маленьких, а под ними – панель с клавишами, отдаленно напоминающими клавиатуру компьютера.
В одном из кресел сидел, очевидно, Граан Гай Реми, но не в костюме-тройке, а в облегающем серебристом комбинезоне с множеством блестящих деталей, но тоже без швов. Он обернулся и посмотрел на меня. У него были такие же фиолетовые глаза, как у Сени, может быть, лишь чуть светлее.
– Девушка, если вы пришли проводить Арсения, то вам уже пора уходить. Предупреждаю сразу: ничего из того, что вы здесь видели, вы не запомните, – сказал он.
– Эта девушка со мной, – заявил Сеня. – Мы полетим на Каори вместе, или вообще не полетим. Я же смог жить на Земле, значит, и она сможет жить на Каори.
Я думала, инопланетянин будет возражать, и приготовилась объяснять желание лететь с ними. Скажу правду, что у меня нет близких родственников, и что меня хотят убить. Но он спросил только:
– Это ваше окончательное решение?
– Да, – кивнула я.
– Когда мы поднимемся на орбиту, передумывать будет поздно, Екатерина.
– Вы знаете мое имя? – вырвалось у меня.
– Я знаю всё окружение Арсения. Также предупреждаю вас, Екатерина, если вам не понравится на Каори, и вы захотите вернуться на Землю, это может оказаться невыполнимым. Если вы согласны с этим условием, тогда вперед.
Зачем мне планета, на которой не будет Сени? И я сказала твёрдо:
– Согласна.
Кресел в помещении было только два, но Граан выдвинул из стены еще одно, оно оказалось позади второго, пустого кресла.
– Мы что, вот на этом полетим через всю галактику? – недоверчиво спросил Сеня, окинув взглядом помещение.
– Нет, конечно, – ответил Граан. – На орбите нас ждет звездолет, а это лишь небольшая разведывательная капсула.
Мы с Сеней сели в кресла, я думала, в них будут ремни безопасности, как в автомобиле, но не обнаружила их. Просто что-то притянуло мою пятую точку к сиденью, и всё. Меня охватило ощущение нереальности происходящего. Я даже ущипнула себя, чтобы понять, что всё это не снится. Вау, я лечу в космос. Рассказать кому, не поверят. Да и рассказывать-то некому.
Опять же я думала, что при старте начнутся перегрузки, и беспокоилась, как мы с Сеней их перенесем. Но только заметила, что деревья на экране медленно поползли вниз, потом увидела огни города и горизонт, а потом только черное звездное небо.
Летели мы примерно час. Мы с Сеней не разговаривали, ни он, ни я не могли оторвать глаз от экрана. Думала ли я когда-нибудь, что увижу Землю из космоса? Это было незабываемое зрелище. Граан вел переговоры со звездолетом на незнакомом певучем языке. Нам он смысл переговоров не переводил, а мы и не спрашивали.
Звездолета мы не видели, по крайней мере, на большом экране. А что показывали маленькие, мне из-за спинки кресла Сени было не видно. Я увидела только большой светлый ангар, нас чуть-чуть тряхнуло, когда капсула села, а через минуту Граан сказал, что можно выходить. И кресло меня сразу отпустило.
Сеня снова взял меня за руку, и мы вслед за Грааном вышли из капсулы. Никакой невесомости на корабле не было. Правда, сила тяжести, по-моему, здесь немного меньше, чем на Земле.
– Идемте, представлю вас капитану, – сказал наш пилот.
Основной коридор звездолета был белый и длинный. Иногда на пути нам попадались овальные двери, или ответвления, но мы шли всё прямо. Минут через десять мы подошли к открытой двери, за которой оказалось почти такое же помещение, как в капсуле, только больше. На пороге стоял седой человек в такой же одежде, как у Граана, я дала бы ему лет пятьдесят, но его глаза, светло-фиолетовые, лучились молодостью, радостью и добротой. Он сказал на чистом русском языке:
– Могла бы в золоте с ног до головы ходить с такими-то деньжищами. А у нее только какие-то серебряные побрякушки. Бери, Катерина, это тебе наследство от мамы.
И платье у меня было красивое, из темно-синего шелка в мелкий белый горошек, будто в звездах, мама его себе на тридцать пять лет покупала, и один раз только надела. Ну а фасон – отрезное по талии, с расклешенной юбкой чуть ниже колен – никогда из моды не выходит. У меня к нему и туфли были, тоже мамины, темно-синие, с небольшими украшениями из белого металла. Я так ждала, когда же достаточно вырасту, чтобы размер подошел! И вот они мне, наконец, впору, но я их не надела. Потому что на таких высоких каблуках буду выше Сени. Я с сожалением отложила их и надела белые балетки.
Сеня сегодня удивил всех. Когда Анжелка к нему подошла, он её будто не заметил, увлеченно продолжая о чем-то беседовать с одноклассниками. Анжелка обиделась и отошла. А когда подошла Ксюша, и сказала, что больше не хочет терпеть мамины обвинения, за то, что она не следит за братом, ответил:
– Успокойся, больше этого не будет.
– Ты что, на самом деле выздоровел? – спросила она и добавила насмешливо: – Или всё-таки помирать собрался?
– А чего бы ты больше хотела, сестренка? – ласково спросил Сеня, и это были неподдельные эмоции любящего брата.
Ксюша смутилась, буркнула:
– Дурак! – и убежала.
А мы с Сеней пошли танцевать. Он прекрасно танцевал в кругу, потом пригласил меня на вальс. Так здорово было кружиться с ним по актовому залу, что мне хотелось, чтобы танец никогда не заканчивался. Мы уже танцевали у меня в комнате, но там мало места, и как танцевать вальс, я объяснила теоретически. У Сени прекрасно получилось и на практике. Кода танец закончился, мы сели на стулья у стены, чтобы отдохнуть и поделиться впечатлениями.
– А ты неплохо ведешь, – сказала я.
– Я быстро учусь, ты же знаешь, – ответил он.
Тут к нам, то есть к Сене, подошла Анжела, села с ним рядом, и сказала:
– Я думала, ты не можешь танцевать.
– Теперь могу, – ответил он.
– А со мной потанцуешь?
– А ты меня любишь? – спросил Сеня.
– Конечно, люблю, – ответила Анжела. – Иначе не была бы всё это время с тобой.
– Анжел, я тебя, конечно, тоже люблю. К сожалению, сегодня уезжаю в другой город навсегда, и не смогу больше помогать тебе с экзаменами, – сказал Сеня. – Но с удовольствием с тобой потанцую.
– Идиот! – обиженно воскликнула девушка и вскочила. – Только время с тобой зря теряла!
Она развернулась и быстро ушла.
– Ну что ж, Катя, и мне пора, – сказал Сеня. – Давай провожу тебя до дома, и... ну, ты понимаешь. Забегу только на пять минут домой, повидаться с мамой.
Ага, а потом пойдет и прыгнет с моста. Видала я такое в кино.
– Давай лучше я тебя провожу, – сказала я.
– Нет, что ты, тебе же потом придется возвращаться в город одной, а скоро ночь, – начал отнекиваться Сеня.
– Ерунда, – махнула я рукой. – Я не боюсь темноты, и бегаю быстро. Ну, пожалуйста, можно я пойду с тобой? Я очень хочу увидеть космический корабль, на котором ты улетишь.
– Ладно, – согласился Сеня. – Пойдем. По крайней мере, будет повод уйти, не вызывая подозрений. Скажу маме, что иду провожать тебя.
И мы отправились к нему домой.
– Сенечка, ну наконец-то ты пришел! – воскликнула его мама, едва мы вошли в прихожую. – Как ты себя чувствуешь? Ты никогда так долго не отсутствовал дома, я очень волновалась.
– Мам, всё в порядке, правда, – ответил он. – То новое лекарство на самом деле мне помогает.
– Но сначала оно тоже не помогало, как и все остальные, – сказала мама.
– Ну, может, у него эффект такой, только на третьи сутки действует, – отговорился Сеня. – Мам, мы с Катей немного посидим у меня в комнате, а потом я пойду её до дома провожу, хорошо?
– Сенечка, может, я сама девочку провожу, а ты ляжешь и отдохнешь? – предложила мама.
– Мама, я не устал, и Катя живет недалеко, всё будет в порядке, вот увидишь, – заверил Сеня. – Пошли, Кать.
Он затащил меня в свою комнату и закрыл дверь. Сел на кровать и закрыл лицо руками.
– Что с тобой? – заволновалась я.
– Да ничего, – ответил он. – Я даже попрощаться с мамой, как следует, не могу. Просто не представляю, как сегодня уйду навсегда.
– Так не уходи, – сказала я.
– Нет, я хочу уйти, ради мамы и Ксюши, и ради себя, – возразил Сеня.
Он встал, открыл ящик письменного стола, достал небольшой фотоальбом, выбрал несколько фотографий. Одну, где он был с мамой и сестрой еще маленький, другую, когда они с Ксюшей пошли в первый класс, пару фотографий мамы и Ксюши, и фотку с толпой одноклассников, где и я тоже была, а Анжелы не было, она в тот день болела. – Вот, пожалуй, и всё, что я хочу взять с собой. Ну что, пойдем?
Мы вышли из комнаты.
– Мам, пока, – сказал Сеня из прихожей.
– Не задерживайся, дорогой, – мама выбежала в прихожую, руки в муке, видимо, стряпала что-то на кухне, несмотря на поздний час. – Катенька, до свидания, и спасибо тебе за то, что дружишь с моим сыном. Сенечка, а ты телефон взял?
Телефон он оставил на тумбочке у кровати, он не взял ничего, кроме нескольких фотографий. Но маме сказал:
– Конечно, взял. Пока, мам, – и мы вышли на улицу.
Сеня молчал, и я тоже не знала, что сказать. Мы вышли за город, и зашагали по шоссе, пустынному в это время, к лесу. Фонарей здесь не было, но на небе красовалась полная луна, и дорогу мы хорошо видели. Но я радовалась, что надела балетки, а не туфли на каблуках. Мы шли на запад, и вечерняя заря еще не догорела, край неба впереди был светлым, а луна светила нам в спину.
ГЛАВА 5
И шли мы в прямо противоположном от реки направлении. Значит, топиться Сеня не собирается. Я украдкой облегченно вздохнула.
– Нам сюда, – Сеня указал на высокое дерево, темнеющее на фоне неба.
Через пять минут мы подошли к сосне, стоявшей отдельно от других деревьев.
– Ну, и где же корабль? – спросила я, надеясь, что мой друг сейчас засмеется, признается, что всё это просто игра, и мы пойдем домой. Хотя гулять с ним по ночному шоссе мне понравилось.
– Понятия не имею, в лесу, наверное, – ответил Сеня.
Он зашагал к лесу, я за ним. За первыми деревьями опушки мы остановились. Тут было темнее, чем на шоссе. И страшнее.
– Граан Гай Реми, я пришел, – сказал Сеня в темноту леса.
И тут я поняла, он – сумасшедший. Для него это не игра, он действительно думает, что здесь, в лесу, находится космический корабль, прилетевший за ним с планеты Каори. Может, это побочное явление от тех новых таблеток? Мне захотелось сбежать, но ноги словно приросли к земле. Нет, нет, как я оставлю его в лесу одного? Пусть он сумасшедший, я же всё равно люблю его.
– Сень, может, он улетел, ведь уже почти полночь, – осторожно сказала я. – Может, домой пойдем?
Сеня не успел ничего ответить. Впереди за ветками, буквально в пяти шагах от нас, вдруг загорелся красный огонек, похожий на зажженную сигарету. Мне стало страшно. Неужели в лесу еще кто-то есть, кроме нас? Какой-нибудь пьяный, или, что еще хуже, обкуренный тип. От них всего, что угодно, можно ожидать. Мне показалось, Сеня тоже испугался, потому что схватил меня за руку и крепко сжал мою ладонь.
Через мгновение красных огоньков стало больше, они загорелись один за другим, и расположились вытянутым в рост человека овалом.
Мне стало ясно, что Сеня никакой не сумасшедший, это не игра, и перед нами действительно космический корабль. А руку он мне сжал не от страха, а от волнения.
– Можно, я поцелую тебя на прощание? – спросил Сеня.
– Конечно, – ошеломленно разрешила я.
Я думала, он чмокнет меня в щечку, а он обнял и поцеловал в губы. Это было так... чудесно, я почувствовала такую легкость, что казалось, мы сейчас взлетим. Глаза закрылись сами собой, сердце забилось как бешеное, и голова закружилась, наверное, потому, что я забыла дышать.
– Ну, Кать, я пошел, – шепотом сказал Сеня, отпустил меня и сделал шаг к огонькам.
Я поняла, он сейчас войдет в этот светящийся овал, корабль улетит, и я больше никогда не увижу Сеню. Нет, нет, я этого не вынесу, я не хочу с ним расставаться!
– Сень, может, не полетишь? – просящим тоном проговорила я, схватив его за руку. – Ты же обещал не давать меня в обиду, как я тут буду без тебя? А вдруг тётя Лариса с Леркой меня действительно отравят?
– И в самом деле... – сказал Сеня растерянно. – Пообещал тебе то, что не смогу выполнить... А вот что, Катя, летим со мной! – вдруг предложил он.
Нет-нет, я не могу улететь с Земли! У меня тут... дом.
А, вообще-то, почему не могу? Я же недавно думала об этом, и была уверена, что не стала бы колебаться. И вот, пожалуйста, заколебалась, еще как! Я даже отпустила руку Сени, готовая сию же минуту развернуться и убежать. Но как я останусь на Земле без него?
– А вдруг... вдруг твой Граан меня не возьмет? – спросила я. – Я же обычная землянка, без всяких выдающихся способностей.
– Я тоже ничем не выдающийся человек с точки зрения каоритов. Если он тебя не возьмет, я тоже не полечу, – твердо заявил Сеня.
«Ну же, решайся!» – подбодрила я себя.
Остаться здесь, и постоянно ждать, что меня отравят, или толкнут под машину, или с лестницы. Или лететь на чужую планету, на другой край галактики, зато вместе с человеком, которого люблю. Если он останется здесь, никогда не станет полностью здоровым даже с флаэ. А у меня на Земле нет ни одного человека, который пожалеет, если я вдруг исчезну. Скоро двенадцать ночи, между прочим, а ни тётя Лариса, ни Лерка даже не позвонили, не побеспокоились, где я пропадаю в такое позднее время. Они будут только рады, если я исчезну. И я сказала твердо:
– Я согласна.
– Катюша, спасибо! – с благодарностью в голосе проговорил Сеня. – Я боялся, что мне будет одиноко на Каори. Но с тобой – точно нет. Идём!
Он взял меня за руку, и мы вместе шагнули к красным огонькам. Этот момент был очень волнующим, я чувствовала себя такой счастливой, словно я уже на седьмом небе. Ничего, скоро я там буду. Правда, мне тоже хотелось бы взять что-нибудь из дома на память, но возвращаться в город не было времени. Ладно, перебьюсь. В моём клатче лежит телефон, в нем много фотографий мамы и папы. А тётя Лариса и Лерка мне ни к чему.
Мы прошли в овал из красных огоньков, и оказались в небольшом помещении, в котором сразу загорелся неяркий свет. Я оглянулась, чтобы в последний раз увидеть Землю, но овальный проем уже почти закрылся, а в быстро исчезающую щель мы видели лишь темноту.
В помещении не было ничего, кроме белых стен и двух закрытых овальных люков, впереди и позади нас.
– Это шлюз, – шепотом пояснил Сеня.
– Знаю, – ответила я. Что я, фантастики не читала, что ли?
Мы почувствовали, как нас обдувает прохладным ветерком, наполненным ароматом роз. Я поняла, что в шлюзе меняется атмосфера, с земной на каоритскую. На секунду я испугалась, а вдруг не смогу дышать ею? Но вроде всё было нормально, я не задохнулась, и аромат не казался сильно навязчивым. Почти так же пах цветущий шиповник, который рос под моим окном.
Через минуту овальный люк открылся, и мы вошли в другое помещение, побольше шлюза, но тоже маленькое. Напротив двух кресел находился большой экран, или окно, на нем был виден лес, который мы только что покинули. В лесу было темно, и в то же время можно разглядеть каждый листочек на деревьях. Под большим экраном находилось несколько маленьких, а под ними – панель с клавишами, отдаленно напоминающими клавиатуру компьютера.
В одном из кресел сидел, очевидно, Граан Гай Реми, но не в костюме-тройке, а в облегающем серебристом комбинезоне с множеством блестящих деталей, но тоже без швов. Он обернулся и посмотрел на меня. У него были такие же фиолетовые глаза, как у Сени, может быть, лишь чуть светлее.
– Девушка, если вы пришли проводить Арсения, то вам уже пора уходить. Предупреждаю сразу: ничего из того, что вы здесь видели, вы не запомните, – сказал он.
– Эта девушка со мной, – заявил Сеня. – Мы полетим на Каори вместе, или вообще не полетим. Я же смог жить на Земле, значит, и она сможет жить на Каори.
Я думала, инопланетянин будет возражать, и приготовилась объяснять желание лететь с ними. Скажу правду, что у меня нет близких родственников, и что меня хотят убить. Но он спросил только:
– Это ваше окончательное решение?
– Да, – кивнула я.
– Когда мы поднимемся на орбиту, передумывать будет поздно, Екатерина.
– Вы знаете мое имя? – вырвалось у меня.
– Я знаю всё окружение Арсения. Также предупреждаю вас, Екатерина, если вам не понравится на Каори, и вы захотите вернуться на Землю, это может оказаться невыполнимым. Если вы согласны с этим условием, тогда вперед.
Зачем мне планета, на которой не будет Сени? И я сказала твёрдо:
– Согласна.
Кресел в помещении было только два, но Граан выдвинул из стены еще одно, оно оказалось позади второго, пустого кресла.
– Мы что, вот на этом полетим через всю галактику? – недоверчиво спросил Сеня, окинув взглядом помещение.
– Нет, конечно, – ответил Граан. – На орбите нас ждет звездолет, а это лишь небольшая разведывательная капсула.
Мы с Сеней сели в кресла, я думала, в них будут ремни безопасности, как в автомобиле, но не обнаружила их. Просто что-то притянуло мою пятую точку к сиденью, и всё. Меня охватило ощущение нереальности происходящего. Я даже ущипнула себя, чтобы понять, что всё это не снится. Вау, я лечу в космос. Рассказать кому, не поверят. Да и рассказывать-то некому.
Опять же я думала, что при старте начнутся перегрузки, и беспокоилась, как мы с Сеней их перенесем. Но только заметила, что деревья на экране медленно поползли вниз, потом увидела огни города и горизонт, а потом только черное звездное небо.
Летели мы примерно час. Мы с Сеней не разговаривали, ни он, ни я не могли оторвать глаз от экрана. Думала ли я когда-нибудь, что увижу Землю из космоса? Это было незабываемое зрелище. Граан вел переговоры со звездолетом на незнакомом певучем языке. Нам он смысл переговоров не переводил, а мы и не спрашивали.
Звездолета мы не видели, по крайней мере, на большом экране. А что показывали маленькие, мне из-за спинки кресла Сени было не видно. Я увидела только большой светлый ангар, нас чуть-чуть тряхнуло, когда капсула села, а через минуту Граан сказал, что можно выходить. И кресло меня сразу отпустило.
Сеня снова взял меня за руку, и мы вслед за Грааном вышли из капсулы. Никакой невесомости на корабле не было. Правда, сила тяжести, по-моему, здесь немного меньше, чем на Земле.
– Идемте, представлю вас капитану, – сказал наш пилот.
Основной коридор звездолета был белый и длинный. Иногда на пути нам попадались овальные двери, или ответвления, но мы шли всё прямо. Минут через десять мы подошли к открытой двери, за которой оказалось почти такое же помещение, как в капсуле, только больше. На пороге стоял седой человек в такой же одежде, как у Граана, я дала бы ему лет пятьдесят, но его глаза, светло-фиолетовые, лучились молодостью, радостью и добротой. Он сказал на чистом русском языке:
