– Ты думаешь, тебе на самом деле стало лучше от запаха роз? – усомнилась я.
– Ну, а от чего же еще? – ответил он. – Появились розы, и я наконец-то почувствовал себя нормальным человеком. Сложить два плюс два проще простого.
Ну, я бы могла сказать, что это мог быть эффект плацебо. Сеня поверил в то, что розы ему помогли, и ему действительно стало лучше. Или это могло быть просто совпадение. Иногда бывает, больному человеку становится лучше просто так, ни от чего. Мне мама рассказывала, она терапевтом в больнице работала. Что иногда человек даже считает, что выздоровел, перед новым, еще более сильным приступом болезни. Но я ничего не сказала. Зачем друга расстраивать.
– А что ты собираешься делать, когда проводишь меня? – спросила я.
– Я всегда мечтал посмотреть на город с высоты, – ответил Сеня. – Хочешь со мной?
Конечно, я хотела. И не только потому, что тоже никогда не видела наш город с высоты, а потому, что хотела быть рядом, если вдруг Сене станет плохо. Кто поможет ему добраться до дома, если он будет один? И я кивнула:
– Хочу.
У крыльца своего дома я взяла у Сени пакеты с продуктами, занесла на кухню, быстренько распихала их по шкафам и холодильнику. И побежала обратно на улицу.
– Катерина, ты куда? – послышался с лестницы голос тёти Ларисы. – А уроки Лерочке?
– Я забыла купить масло! – крикнула я в ответ и выбежала из дома. Потерпит Лерочка, или пусть сама делает свои уроки.
Сеня взял меня за руку, и мы побежали по улице, весело переглядываясь и радостно улыбаясь. Ведь раньше Сеня бегать совсем не мог. А уж подниматься по лестнице на высоту и подавно.
В нашем районе города почти все дома не выше пяти этажей, только несколько девятиэтажек на окраине, и всего один дом в четырнадцать этажей. На его крыше есть смотровая площадка, попасть на нее можно по внешней лестнице, расположенной на лоджиях, выходящих с лестничных площадок. Я сама ни разу туда не поднималась, но ребята в классе рассказывали, что оттуда весь город, как на ладони.
И стояла эта высотка недалеко от наших с Сеней домов. Вообще-то это элитный дом, окруженный забором, с проходной и системой пропусков. По этой причине попасть на его территорию сложно. Но если попал, уже никто не спрашивает, кто ты, и что тут делаешь. Когда мы подходили к дому, я сказала:
– Придется лезть через забор.
– Зачем? – усмехнулся Сеня. – Войдем через проходную.
– Да нас просто не пустят, – возразила я.
– Пустят. Увидишь, – уверенно сказал он.
Когда мы проходили мимо будки охранника, Сеня улыбнулся и помахал ему рукой, тот улыбнулся в ответ и без вопросов открыл нам калитку, даже не потребовав пропуск. Я от удивления долго не могла ничего сказать, а когда пришла в себя, спросила:
– Он что, твой знакомый?
– Нет, я его впервые видел.
– Но почему он нас пустил?
– Ты представляешь, Кать, у меня появилась способность мысленно внушать любому человеку всё, что угодно, – ответил Сеня.
– Правда? – удивилась я.
– Да я сам сначала не поверил, – сказал он. – Я обнаружил это свойство случайно, когда Ксюша пришла из школы и зашла ко мне в комнату, чтобы отдать домашнее задание. И увидела букет роз на тумбочке. Она кинула листок с заданиями мне на кровать, подошла к тумбочке, взяла вазу с розами и сказала, что заберет их себе, потому что парню цветы ни к чему. А без них я скоро снова почувствовал бы себя плохо, и подумал, что она могла бы попросить половину.
– И она забрала розы? – нахмурилась я.
Вечно он потакает всем прихотям сестренки! Ксюша прекрасно знает, что Сеня ничего не сможет ей сделать, кроме как пожаловаться маме, а он никогда на нее не жалуется, даже когда она его сильно обижает или вредничает.
– Ты не дослушала, – ответил Сеня. – В общем, Ксюша взяла букет и пошла к двери. Конечно, я мог встать, и запросто отобрать букет, но я не хотел, чтобы кто-то знал, что я уже здоров. И вот тут началось самое странное. Неожиданно Ксюша остановилась, повернулась, поставила вазу на место, и спросила, можно ли ей взять половину букета себе. Я разрешил, и тут же подумал, что ей хватило бы и трёх цветков. И, представляешь, она сразу же сказала, что возьмет только три цветка!
– Ничего себе! – удивилась я.
– Она начала вытаскивать из букета три цветка, а мне стало стыдно, что я пожалел для сестры половину букета, и я сказал, чтобы она взяла больше, – продолжал рассказывать Сеня. – Она достала еще несколько цветков, и пошла к двери. «Хоть бы спасибо сказала», – подумал я, и Ксюша тут же обернулась и сказала: «Спасибо». Я, конечно, удивился, и сначала решил, что это совпадение, но потом, когда вылез через окно на улицу, увидел, как во дворе мальчик у девочки отбирает плюшевого зайца. «Отдай девочке зайца!» – мысленно приказал я, и мальчик тут же отдал игрушку девочке и отошел. Тут уже я решил, что никакое это не совпадение, и я могу мысленно управлять людьми.
– Вот здорово! – восхитилась я, хотя в ментальные способности поверить не могла. Может, на самом деле совпадения, ну, подумаешь, четыре подряд. То есть пять, но охранник мог просто обознаться и принять Сеню за кого-то знакомого. Ничего удивительного. Некоторые, например, шесть номеров в спортлото угадывают. Но я ни за что не признаюсь, что не верю. – Теперь ты можешь заставить Ксюшу не вредничать и не насмехаться над тобой!
– Нет, не буду, – ответил он. – Я люблю её такой, какая есть, и хочу, чтобы она оставалась собой.
– Но она же тебя терпеть не может, – возразила я.
– Я очень люблю сестру. В детстве Ксюша меня тоже любила, и во дворе всегда защищала, и в начальной школе тоже, – ответил Сеня. – Она много хорошего для меня сделала. Я не могу этого забыть. И уверен, в глубине души она меня всё еще любит.
– Ну, может быть, – пожала я плечами.
– К тому же, вероятнее всего, как только эффект роз закончится, я утрачу эту способность, – добавил Сеня с ноткой сожаления в голосе.
Я согласно кивнула. Мы поднялись на смотровую площадку, и стали смотреть на город. На самом деле вид был прекрасный. Мы, как дети, бегали с одного края площадки на другой, и показывали друг другу:
– Смотри, это наша школа!
– А вон твой дом! Такой красивый!
– Ага, и совсем как игрушечный! А вон там дом культуры, видишь?
– А вот там кинотеатр!
В это время как раз закончился сеанс, и народ стал выходить из зала. Люди с высоты казались такими маленькими, словно муравьи, и я зачарованно смотрела, как людской муравейник расходится в разные стороны. Взглянула на Сеню, хотела поделиться впечатлением, и увидела, что его лицо мрачно, как грозовая туча.
– Сень, что случилось? Тебе плохо? – испугалась я.
Вдруг эффект роз уже закончился? И как я потащу его отсюда? На себе?
– Да нет, пока всё нормально, – хмуро сказал Сеня. – Посмотри туда.
И он указал на площадь перед кинотеатром. Там собирались зрители на вечерний киносеанс. Ничего необычного.
– И что? – спросила я.
– Ты разве не видишь? Вон там, у афиши. Анжела с Мишкой. Они целуются!
Я пригляделась. Действительно, у афишной тумбы целовалась какая-то парочка. Но с такой высоты и с такого расстояния я не могла рассмотреть лиц, хотя зрение у меня хорошее. Правда, розовый плащик с оборками похож на Анжелкин, и темные длинные локоны тоже. Парень был в джинсовой куртке и джинсах, а так одевается половина парней в нашем городе, поэтому его я не узнала. Да и не надо. Всем известно, что Анжелка встречается с Мишкой. Кроме Сени, разумеется. Он считает, что она бросила Мишку ради него. Ага, щас, три раза ха-ха.
– Может, это не они, – всё-таки сказала я, хотя, скорее всего, Сеня прав, это Анжелка и Мишка.
– Это они, – уверенно сказал Сеня.
– Розовый плащ есть не только у Анжелы, – заметила я.
– Ты разве не видишь их лиц? – удивился он.
– Конечно, не вижу, слишком далеко. А ты что, видишь?
– Да уж лучше бы не видел, – горько вздохнул Сеня. – Еще одна моя сверхспособность... Анжела говорила, что стала дружить со мной потому, что все эти дебилы ей надоели, и хочется пообщаться с умным человеком... А я дурак, каких мало, повёлся на сладкие речи.
– Сень, да не переживай ты, – попыталась я его утешить. – Встретишь еще другую... в сто раз красивее.
– Катюша, классная ты девчонка, всегда меня понимаешь, – парень затаённо вздохнул и опустил глаза.
Всё равно ведь переживает... Я готова была убить Анжелку за такое отношение к Сене. А он вдруг взглянул на меня и улыбнулся.
Ах, эта его улыбка! Такая искренняя, обаятельная и подкупающая. Она меня покорила еще в тот день, три года назад, когда он впервые предложил пойти домой вместе. Может, потому я и не обиделась, когда Сеня признался, что ему нравится другая, не я. Потому и сейчас я с ним.
– Ладно, – сказал он. – Пойдем домой.
Мы начали спускаться вниз. Прошли этажей восемь, когда Сеня вдруг остановился, и прислонился к стене. Я услышала, как он задышал часто-часто, будто ему не хватало воздуха.
– Сеня, потерпи, нам надо спуститься до конца. А там я позвоню твоей маме, она приедет и заберет тебя домой, – сказала я, обнимая его.
– Не надо маме, – тихо проговорил Сеня. – Я подстраховался.
Он достал из кармана круглую жестяную банку из-под монпансье, открыл ее, и я увидела цветок красной розы, немного сплющенный, но всё еще свежий. Обрезанный почти под самый бутон стебель был воткнут в пропитанный водой комок ваты. В воздухе разлился божественный розовый аромат. Мой друг поднес розу к лицу, и через пару минут вдохнул полной грудью. Я до сих пор не верила, что ему помог выздороветь запах роз, думала, он так шутит, просто не хочет говорить про новое лекарство, которое помогло. Но теперь поняла, ему действительно помогает розовый аромат! Хотя... может, пока я смотрела на розу, он принял какую-нибудь таблетку. Только не думаю, что он стал бы меня обманывать.
Сеня положил розу обратно в банку, и сказал:
– Пошли. Надеюсь, до дома дойти успею. Никому не говори, где мы были и что делали. Для всех я болею.
– Даже для мамы? – удивилась я.
– Да, – кивнул он. – Мне нелегко скрывать от неё, что я здоров. Но я же понимаю, что это не навсегда. А она обрадуется, потащит меня к врачу, чтобы он убедил её в моем выздоровлении. Обследование растянется на дни, если не на недели, а потом я снова заболею.
– А разве ты не пойдешь завтра в школу? – спросила я.
– Не хочу тратить это время на школу, я ведь не знаю, сколько еще его у меня осталось, – признался он.
– А как же кино с Анжелкой? – напомнила я.
Сеня задумался на мгновение, потом сказал:
– В следующий раз сходим. Ну, так никому не скажешь?
– Конечно, – кивнула я.
Я ж для него всё, что угодно. А он всего лишь: «Катюша, классная ты девчонка»... Ну, совершенно не видит во мне девушку, несмотря на то, что может разглядеть лицо человека за километр. Может быть, я и не так красива, как Анжелка, но не уродина же.
Я проводила Сеню до его дома, хотя он настаивал, чтобы проводить меня, но я не согласилась, и еще взяла с него слово, что он позвонит мне через полчаса. Он благополучно забрался в окно своей комнаты, а я побежала домой.
Лерка меня уже ждала.
– Катька, ну ты где ходишь? Я не могу решить задачу!
– А на ЕГЭ вместо тебя тоже я пойду? – спросила я.
Лерка была бы этому ужасно рада, но, к её сожалению, мы совсем не похожи, хотя и сестры троюродные.
Я помогла ей с задачей, спасибо, конечно, не дождалась, быстренько сделала уроки, и пошла в ванную принять душ перед сном.
Тетя Лариса и дядя Эдик сидели в гостиной и смотрели телевизор. Чтобы попасть в ванную комнату, мне нужно пройти мимо двери гостиной, мимо кухни в конец коридора. Шла я бесшумно, но дядя Эдик меня увидел, так как дверь гостиной была открыта, и проводил похотливым взглядом. А моя опекунша опять ничего не заметила.
Когда я вышла из ванной, навстречу по коридору шел дядя Эдик. Я отошла ближе к стене, чтобы разойтись с ним, но он внезапно остановился рядом, шагнул ко мне, обхватил одной рукой за талию, и притянул к себе, а вторую руку сунул под полу моего халата, а под ним, кроме трусов, ничего не было.
– Ну, иди ко мне, моя сладкая! – зашептал он, щекоча дыханием и усами моё ухо.
Я хотела закричать, но голос пропал, как назло. Попыталась оттолкнуть дядю Эдика, но он держал крепко, а рука продолжала шарить под халатом.
– Пустите, а то закричу! – шепотом возмутилась я. Меня едва не тошнило от омерзения.
– Да брось ломаться, Катюха! – жарко зашептал он мне в ухо. – Я же тебе нравлюсь, правда?
– Вы что, с ума сошли? – ошеломленно спросила я, изо всех сил упираясь руками в его грудь, чтобы быть как можно дальше от него.
– Я же вижу, как ты на меня смотришь! – ответил он.
Ничего себе заявление! Я на него смотрю! Да, смотрю, чтобы лишний раз рядом с ним не оказаться.
– Пустите! – снова сказала я, голос, наконец, прорезался, хотя получилось совсем тихо. – Тетя Лариса выгонит вас из дома, если увидит, что вы делаете!
– А я скажу, что это ты ко мне приставала, – сказал дядя Эдик, но всё же отпустил меня. – Как думаешь, кому она поверит?
Я не ответила, оттолкнула его, убежала в свою комнату, и закрыла замок на два оборота. Легла было спать, но не могла уснуть после этого происшествия. Так далеко дядя Эдик еще никогда не заходил. И что же мне теперь делать? Хоть из собственного дома беги, честное слово!
Я сидела на подоконнике, смотрела на фонарь за окном, а слёзы сами ручьями бежали из глаз. Пожаловаться тете Ларисе я не могла, она действительно поверит не мне, а дяде Эдику. А бежать некуда. И до совершеннолетия еще три с половиной месяца... Может, в опеку пожаловаться? Пусть потом в детдом, три месяца и там можно перекантоваться. Я уже почти решила это сделать, но поняла, что не смогу. Начнут проверять, доискиваться до правды. И на поверку окажется, что никто меня не домогался. Свидетелей-то нету.
Ну вот что делать, а?
Усталость всё-таки взяла своё, я легла и уснула. А утром встала пораньше, пока все еще спали. И ушла в школу за час до начала уроков.
Из школы мы с Ксюшей шли вместе, так как я решила навестить Сеню. Вчера он мне звонил, сказал, что всё хорошо, а сегодня я хотела проверить это сама.
– И чего ты нашла в моем брате? – спросила Ксюша по дороге.
– Он очень красивый и умный, – ответила я.
– Вот только мама с ним всю жизнь мучается, – сказала Ксюша. – Насколько ей было бы легче, если бы его не было. Может, она и замуж бы снова вышла. И у нас была бы полная семья.
– Неужели ты хочешь, чтобы Сени не стало? – нахмурилась я.
– Ну, не то, чтобы хочу, – замялась Ксюша. – Просто лучше бы Сенька совсем не родился. Всем тогда было бы легче. Знаешь, как мне надоела эта гипоаллергенная косметика без всяких ароматов? Я хочу, наконец, пользоваться духами, и мыться нормальным гелем для душа, а не детским мылом, как маленькая!
– А если он выздоровеет? – предположила я.
– Ага, как же, выздоровеет, – усмехнулась Ксюша. – Да врачи даже толком не знают, чем он болен. И вообще маме говорили, что он не доживет и до пятнадцати лет. А нам уже скоро по восемнадцать исполнится. И я уже, честно говоря, устала быть его нянькой, и всё делать за него.
– Но он помогает тебе в учёбе.
– И это единственное, что он может, – с обидой в голосе заявила Ксюша.
– Это немало, – заметила я.
– Может быть, но я как подумаю, что нам с мамой всю жизнь придется возиться с Сенькой, так мне самой плохо становится, – ответила Ксюша.
– Ну, а от чего же еще? – ответил он. – Появились розы, и я наконец-то почувствовал себя нормальным человеком. Сложить два плюс два проще простого.
Ну, я бы могла сказать, что это мог быть эффект плацебо. Сеня поверил в то, что розы ему помогли, и ему действительно стало лучше. Или это могло быть просто совпадение. Иногда бывает, больному человеку становится лучше просто так, ни от чего. Мне мама рассказывала, она терапевтом в больнице работала. Что иногда человек даже считает, что выздоровел, перед новым, еще более сильным приступом болезни. Но я ничего не сказала. Зачем друга расстраивать.
– А что ты собираешься делать, когда проводишь меня? – спросила я.
– Я всегда мечтал посмотреть на город с высоты, – ответил Сеня. – Хочешь со мной?
Конечно, я хотела. И не только потому, что тоже никогда не видела наш город с высоты, а потому, что хотела быть рядом, если вдруг Сене станет плохо. Кто поможет ему добраться до дома, если он будет один? И я кивнула:
– Хочу.
У крыльца своего дома я взяла у Сени пакеты с продуктами, занесла на кухню, быстренько распихала их по шкафам и холодильнику. И побежала обратно на улицу.
– Катерина, ты куда? – послышался с лестницы голос тёти Ларисы. – А уроки Лерочке?
– Я забыла купить масло! – крикнула я в ответ и выбежала из дома. Потерпит Лерочка, или пусть сама делает свои уроки.
Сеня взял меня за руку, и мы побежали по улице, весело переглядываясь и радостно улыбаясь. Ведь раньше Сеня бегать совсем не мог. А уж подниматься по лестнице на высоту и подавно.
В нашем районе города почти все дома не выше пяти этажей, только несколько девятиэтажек на окраине, и всего один дом в четырнадцать этажей. На его крыше есть смотровая площадка, попасть на нее можно по внешней лестнице, расположенной на лоджиях, выходящих с лестничных площадок. Я сама ни разу туда не поднималась, но ребята в классе рассказывали, что оттуда весь город, как на ладони.
И стояла эта высотка недалеко от наших с Сеней домов. Вообще-то это элитный дом, окруженный забором, с проходной и системой пропусков. По этой причине попасть на его территорию сложно. Но если попал, уже никто не спрашивает, кто ты, и что тут делаешь. Когда мы подходили к дому, я сказала:
– Придется лезть через забор.
– Зачем? – усмехнулся Сеня. – Войдем через проходную.
– Да нас просто не пустят, – возразила я.
– Пустят. Увидишь, – уверенно сказал он.
Когда мы проходили мимо будки охранника, Сеня улыбнулся и помахал ему рукой, тот улыбнулся в ответ и без вопросов открыл нам калитку, даже не потребовав пропуск. Я от удивления долго не могла ничего сказать, а когда пришла в себя, спросила:
– Он что, твой знакомый?
– Нет, я его впервые видел.
– Но почему он нас пустил?
– Ты представляешь, Кать, у меня появилась способность мысленно внушать любому человеку всё, что угодно, – ответил Сеня.
– Правда? – удивилась я.
– Да я сам сначала не поверил, – сказал он. – Я обнаружил это свойство случайно, когда Ксюша пришла из школы и зашла ко мне в комнату, чтобы отдать домашнее задание. И увидела букет роз на тумбочке. Она кинула листок с заданиями мне на кровать, подошла к тумбочке, взяла вазу с розами и сказала, что заберет их себе, потому что парню цветы ни к чему. А без них я скоро снова почувствовал бы себя плохо, и подумал, что она могла бы попросить половину.
– И она забрала розы? – нахмурилась я.
Вечно он потакает всем прихотям сестренки! Ксюша прекрасно знает, что Сеня ничего не сможет ей сделать, кроме как пожаловаться маме, а он никогда на нее не жалуется, даже когда она его сильно обижает или вредничает.
– Ты не дослушала, – ответил Сеня. – В общем, Ксюша взяла букет и пошла к двери. Конечно, я мог встать, и запросто отобрать букет, но я не хотел, чтобы кто-то знал, что я уже здоров. И вот тут началось самое странное. Неожиданно Ксюша остановилась, повернулась, поставила вазу на место, и спросила, можно ли ей взять половину букета себе. Я разрешил, и тут же подумал, что ей хватило бы и трёх цветков. И, представляешь, она сразу же сказала, что возьмет только три цветка!
– Ничего себе! – удивилась я.
– Она начала вытаскивать из букета три цветка, а мне стало стыдно, что я пожалел для сестры половину букета, и я сказал, чтобы она взяла больше, – продолжал рассказывать Сеня. – Она достала еще несколько цветков, и пошла к двери. «Хоть бы спасибо сказала», – подумал я, и Ксюша тут же обернулась и сказала: «Спасибо». Я, конечно, удивился, и сначала решил, что это совпадение, но потом, когда вылез через окно на улицу, увидел, как во дворе мальчик у девочки отбирает плюшевого зайца. «Отдай девочке зайца!» – мысленно приказал я, и мальчик тут же отдал игрушку девочке и отошел. Тут уже я решил, что никакое это не совпадение, и я могу мысленно управлять людьми.
– Вот здорово! – восхитилась я, хотя в ментальные способности поверить не могла. Может, на самом деле совпадения, ну, подумаешь, четыре подряд. То есть пять, но охранник мог просто обознаться и принять Сеню за кого-то знакомого. Ничего удивительного. Некоторые, например, шесть номеров в спортлото угадывают. Но я ни за что не признаюсь, что не верю. – Теперь ты можешь заставить Ксюшу не вредничать и не насмехаться над тобой!
– Нет, не буду, – ответил он. – Я люблю её такой, какая есть, и хочу, чтобы она оставалась собой.
– Но она же тебя терпеть не может, – возразила я.
– Я очень люблю сестру. В детстве Ксюша меня тоже любила, и во дворе всегда защищала, и в начальной школе тоже, – ответил Сеня. – Она много хорошего для меня сделала. Я не могу этого забыть. И уверен, в глубине души она меня всё еще любит.
– Ну, может быть, – пожала я плечами.
– К тому же, вероятнее всего, как только эффект роз закончится, я утрачу эту способность, – добавил Сеня с ноткой сожаления в голосе.
Я согласно кивнула. Мы поднялись на смотровую площадку, и стали смотреть на город. На самом деле вид был прекрасный. Мы, как дети, бегали с одного края площадки на другой, и показывали друг другу:
– Смотри, это наша школа!
– А вон твой дом! Такой красивый!
– Ага, и совсем как игрушечный! А вон там дом культуры, видишь?
– А вот там кинотеатр!
В это время как раз закончился сеанс, и народ стал выходить из зала. Люди с высоты казались такими маленькими, словно муравьи, и я зачарованно смотрела, как людской муравейник расходится в разные стороны. Взглянула на Сеню, хотела поделиться впечатлением, и увидела, что его лицо мрачно, как грозовая туча.
– Сень, что случилось? Тебе плохо? – испугалась я.
Вдруг эффект роз уже закончился? И как я потащу его отсюда? На себе?
– Да нет, пока всё нормально, – хмуро сказал Сеня. – Посмотри туда.
И он указал на площадь перед кинотеатром. Там собирались зрители на вечерний киносеанс. Ничего необычного.
– И что? – спросила я.
– Ты разве не видишь? Вон там, у афиши. Анжела с Мишкой. Они целуются!
Я пригляделась. Действительно, у афишной тумбы целовалась какая-то парочка. Но с такой высоты и с такого расстояния я не могла рассмотреть лиц, хотя зрение у меня хорошее. Правда, розовый плащик с оборками похож на Анжелкин, и темные длинные локоны тоже. Парень был в джинсовой куртке и джинсах, а так одевается половина парней в нашем городе, поэтому его я не узнала. Да и не надо. Всем известно, что Анжелка встречается с Мишкой. Кроме Сени, разумеется. Он считает, что она бросила Мишку ради него. Ага, щас, три раза ха-ха.
– Может, это не они, – всё-таки сказала я, хотя, скорее всего, Сеня прав, это Анжелка и Мишка.
– Это они, – уверенно сказал Сеня.
– Розовый плащ есть не только у Анжелы, – заметила я.
– Ты разве не видишь их лиц? – удивился он.
– Конечно, не вижу, слишком далеко. А ты что, видишь?
– Да уж лучше бы не видел, – горько вздохнул Сеня. – Еще одна моя сверхспособность... Анжела говорила, что стала дружить со мной потому, что все эти дебилы ей надоели, и хочется пообщаться с умным человеком... А я дурак, каких мало, повёлся на сладкие речи.
– Сень, да не переживай ты, – попыталась я его утешить. – Встретишь еще другую... в сто раз красивее.
– Катюша, классная ты девчонка, всегда меня понимаешь, – парень затаённо вздохнул и опустил глаза.
Всё равно ведь переживает... Я готова была убить Анжелку за такое отношение к Сене. А он вдруг взглянул на меня и улыбнулся.
Ах, эта его улыбка! Такая искренняя, обаятельная и подкупающая. Она меня покорила еще в тот день, три года назад, когда он впервые предложил пойти домой вместе. Может, потому я и не обиделась, когда Сеня признался, что ему нравится другая, не я. Потому и сейчас я с ним.
– Ладно, – сказал он. – Пойдем домой.
Мы начали спускаться вниз. Прошли этажей восемь, когда Сеня вдруг остановился, и прислонился к стене. Я услышала, как он задышал часто-часто, будто ему не хватало воздуха.
– Сеня, потерпи, нам надо спуститься до конца. А там я позвоню твоей маме, она приедет и заберет тебя домой, – сказала я, обнимая его.
– Не надо маме, – тихо проговорил Сеня. – Я подстраховался.
Он достал из кармана круглую жестяную банку из-под монпансье, открыл ее, и я увидела цветок красной розы, немного сплющенный, но всё еще свежий. Обрезанный почти под самый бутон стебель был воткнут в пропитанный водой комок ваты. В воздухе разлился божественный розовый аромат. Мой друг поднес розу к лицу, и через пару минут вдохнул полной грудью. Я до сих пор не верила, что ему помог выздороветь запах роз, думала, он так шутит, просто не хочет говорить про новое лекарство, которое помогло. Но теперь поняла, ему действительно помогает розовый аромат! Хотя... может, пока я смотрела на розу, он принял какую-нибудь таблетку. Только не думаю, что он стал бы меня обманывать.
Сеня положил розу обратно в банку, и сказал:
– Пошли. Надеюсь, до дома дойти успею. Никому не говори, где мы были и что делали. Для всех я болею.
– Даже для мамы? – удивилась я.
– Да, – кивнул он. – Мне нелегко скрывать от неё, что я здоров. Но я же понимаю, что это не навсегда. А она обрадуется, потащит меня к врачу, чтобы он убедил её в моем выздоровлении. Обследование растянется на дни, если не на недели, а потом я снова заболею.
– А разве ты не пойдешь завтра в школу? – спросила я.
– Не хочу тратить это время на школу, я ведь не знаю, сколько еще его у меня осталось, – признался он.
– А как же кино с Анжелкой? – напомнила я.
Сеня задумался на мгновение, потом сказал:
– В следующий раз сходим. Ну, так никому не скажешь?
– Конечно, – кивнула я.
Я ж для него всё, что угодно. А он всего лишь: «Катюша, классная ты девчонка»... Ну, совершенно не видит во мне девушку, несмотря на то, что может разглядеть лицо человека за километр. Может быть, я и не так красива, как Анжелка, но не уродина же.
Я проводила Сеню до его дома, хотя он настаивал, чтобы проводить меня, но я не согласилась, и еще взяла с него слово, что он позвонит мне через полчаса. Он благополучно забрался в окно своей комнаты, а я побежала домой.
Лерка меня уже ждала.
– Катька, ну ты где ходишь? Я не могу решить задачу!
– А на ЕГЭ вместо тебя тоже я пойду? – спросила я.
Лерка была бы этому ужасно рада, но, к её сожалению, мы совсем не похожи, хотя и сестры троюродные.
Я помогла ей с задачей, спасибо, конечно, не дождалась, быстренько сделала уроки, и пошла в ванную принять душ перед сном.
Тетя Лариса и дядя Эдик сидели в гостиной и смотрели телевизор. Чтобы попасть в ванную комнату, мне нужно пройти мимо двери гостиной, мимо кухни в конец коридора. Шла я бесшумно, но дядя Эдик меня увидел, так как дверь гостиной была открыта, и проводил похотливым взглядом. А моя опекунша опять ничего не заметила.
Когда я вышла из ванной, навстречу по коридору шел дядя Эдик. Я отошла ближе к стене, чтобы разойтись с ним, но он внезапно остановился рядом, шагнул ко мне, обхватил одной рукой за талию, и притянул к себе, а вторую руку сунул под полу моего халата, а под ним, кроме трусов, ничего не было.
– Ну, иди ко мне, моя сладкая! – зашептал он, щекоча дыханием и усами моё ухо.
Я хотела закричать, но голос пропал, как назло. Попыталась оттолкнуть дядю Эдика, но он держал крепко, а рука продолжала шарить под халатом.
– Пустите, а то закричу! – шепотом возмутилась я. Меня едва не тошнило от омерзения.
– Да брось ломаться, Катюха! – жарко зашептал он мне в ухо. – Я же тебе нравлюсь, правда?
– Вы что, с ума сошли? – ошеломленно спросила я, изо всех сил упираясь руками в его грудь, чтобы быть как можно дальше от него.
– Я же вижу, как ты на меня смотришь! – ответил он.
Ничего себе заявление! Я на него смотрю! Да, смотрю, чтобы лишний раз рядом с ним не оказаться.
– Пустите! – снова сказала я, голос, наконец, прорезался, хотя получилось совсем тихо. – Тетя Лариса выгонит вас из дома, если увидит, что вы делаете!
– А я скажу, что это ты ко мне приставала, – сказал дядя Эдик, но всё же отпустил меня. – Как думаешь, кому она поверит?
Я не ответила, оттолкнула его, убежала в свою комнату, и закрыла замок на два оборота. Легла было спать, но не могла уснуть после этого происшествия. Так далеко дядя Эдик еще никогда не заходил. И что же мне теперь делать? Хоть из собственного дома беги, честное слово!
Я сидела на подоконнике, смотрела на фонарь за окном, а слёзы сами ручьями бежали из глаз. Пожаловаться тете Ларисе я не могла, она действительно поверит не мне, а дяде Эдику. А бежать некуда. И до совершеннолетия еще три с половиной месяца... Может, в опеку пожаловаться? Пусть потом в детдом, три месяца и там можно перекантоваться. Я уже почти решила это сделать, но поняла, что не смогу. Начнут проверять, доискиваться до правды. И на поверку окажется, что никто меня не домогался. Свидетелей-то нету.
Ну вот что делать, а?
ГЛАВА 3
Усталость всё-таки взяла своё, я легла и уснула. А утром встала пораньше, пока все еще спали. И ушла в школу за час до начала уроков.
Из школы мы с Ксюшей шли вместе, так как я решила навестить Сеню. Вчера он мне звонил, сказал, что всё хорошо, а сегодня я хотела проверить это сама.
– И чего ты нашла в моем брате? – спросила Ксюша по дороге.
– Он очень красивый и умный, – ответила я.
– Вот только мама с ним всю жизнь мучается, – сказала Ксюша. – Насколько ей было бы легче, если бы его не было. Может, она и замуж бы снова вышла. И у нас была бы полная семья.
– Неужели ты хочешь, чтобы Сени не стало? – нахмурилась я.
– Ну, не то, чтобы хочу, – замялась Ксюша. – Просто лучше бы Сенька совсем не родился. Всем тогда было бы легче. Знаешь, как мне надоела эта гипоаллергенная косметика без всяких ароматов? Я хочу, наконец, пользоваться духами, и мыться нормальным гелем для душа, а не детским мылом, как маленькая!
– А если он выздоровеет? – предположила я.
– Ага, как же, выздоровеет, – усмехнулась Ксюша. – Да врачи даже толком не знают, чем он болен. И вообще маме говорили, что он не доживет и до пятнадцати лет. А нам уже скоро по восемнадцать исполнится. И я уже, честно говоря, устала быть его нянькой, и всё делать за него.
– Но он помогает тебе в учёбе.
– И это единственное, что он может, – с обидой в голосе заявила Ксюша.
– Это немало, – заметила я.
– Может быть, но я как подумаю, что нам с мамой всю жизнь придется возиться с Сенькой, так мне самой плохо становится, – ответила Ксюша.
