Она не поверила, конечно. Мы поругались, долго не разговаривали. Она считала, что меня прокляли. Я сильно злился на нее, кричал, обвинял в смерти деда и в том, что меня втянула. У нее случился инсульт. Врачи спасли, но она осталась инвалидом. Плохо соображает, все забывает. Иногда и меня не узнает. Я поздно осознал, что ее было не переделать. Любимых надо принимать такими, какие они есть, — Паша чесал Дау загривок. Пес похрюкивал от удовольствия. — Я до сих пор нахожу в карманах сухие ветки, камешки. Так и ношу их с собой, чтобы ей было спокойней.
Внезапно со стороны озера прогремел оглушительный пушечный залп. Земля под ногами содрогнулась.
Дау подскочил как ужаленный, залился лаем и рванул на звук. Сагал не сумел его остановить. Пес выскочил на лед.
Эхо грохота, объемное и звонкое, еще секунды доносилось со стороны озера, постепенно угасая.
— Дау! Ко мне.
Сагал остановился у кромки льда. Мышцы, скованные спазмом, не позволяли сделать шаг. Земля ходила под ним ходуном, ноги проваливались в ледяную воду. Нечем дышать…
Паша вышел на лед, подхватил Дау и вернулся. Сагал взял пса на руки, потряс за загривок.
— Почему не слушаешься, засранец?
Дау рычал на озеро, пытаясь вырваться.
— Испугался, — сказал Паша. — Я, признаться, тоже никак не свыкнусь с этим грохотом.
— Сейсмика здесь мощная. Лед не выдерживает подземных толчков, разламывается.
— Лесничий мне рассказал, — Паша кивнул. — В первый раз мы с Танькой так перепугались. Думали, военные начали палить из орудий.
— Как скоро ты расскажешь ей? — спросил Сагал.
— Что именно?
— Что сохнешь по ней.
Паша засмущался.
— Я? Да, не-е. Что вы… Мы друзья со школы.
— Я вижу, как ты на нее смотришь.
— Она… даже не знаю, как объяснить. Она вся в своей диссертации, а раньше была в учебе. Ей не до этого. Ну там, отношений.
— Сама сказала?
— Вы что, и по отношениям специалист?
— В этом — точно нет. Но хорошо вижу одиноких женщин. И на тебя она смотрит не только как на друга.
— А вам вообще какое дело?
— Абсолютно никакого. Извини за дрон.
Сагал пошел в сторону лагеря.
— Нет, постойте. Извините. Эм, — Паша догнал его и несколько секунд подбирал слова. — Вы правы. Черт… Она мой единственный друг. Наверное, я боюсь, что потеряю ее, если скажу.
— Тогда не говори. Спокойной ночи.
— Да… И вам.
Сагал прошел еще немного по пустынному берегу и остановился. На мгновение ощутил на себе чужой взгляд. Огляделся. И кто на него может смотреть в такой темноте? Деревья? Сопки? Луна?
Опять эти чувства… Интуиция. Ничто иное, как самообман. Плохой инструмент, постоянно лезущий под руку.
Рисунок на льду не отпускал его мысли. Если там и есть что-то… Камень, отскочивший от воды. Именно от воды, и Сагал видел это, но предпочел не заметить.
Он вернулся. Паша разбирал телескоп.
— У тебя есть доступ в интернет? У меня ничего не ловит.
Лицо Паши растянулось в ехидной ухмылке.
— У меня всё есть. С удовольствием помогу. — Ему потребовалась пара минут, чтобы настроить спутник. — Готово. Проще пареной репы.
— Проверь одно изображение, — Сагал показал на телефоне фото с квадракоптера.
— Это вы сняли? Что это такое? — Паша пригляделся.
— Что ты видишь?
— Не знаю… Хм, геометрические фигуры. Что-то знакомое.
— И мне. Только не пойму что.
— Эти линии параллельные, а здесь вот ровные углы, тут полукруг. Это они сделали? Как?
— Забей картинку в поиск. Найдем источник, приблизимся к фокуснику.
Поисковик не нашел совпадений.
— Значит бессмысленная пурга, как и рисунки на полях, — Сагал расстроился.
— Вы показывали капитану?
— У него и так хватает фактов для генерации дурацкий теорий.
— Наверное, стоило бы ему сказать.
— Как хочешь. Можешь показать, — Сагал обратился к Дау. — Ну что, мальчик, пошли спать?
— А что, если это не рисунок? То есть смотрите. Сначала мне показалось, что это геометрические фигуры, и не более, но, если присмотреться, видна зависимость. Не знаю, как объяснить. Если убрать хоть одну линию, вся композиция развалится, — Паша и Сагал встретились взглядами. Затем Паша объяснил: — Я компьютерный дизайн изучал. Это какое-то послание, записанное языком геометрии. Как если написать цифру «3» словом «три». Смысл при этом останется тот же. Понимаете?
— Возможно, это и так.
Паша хлопнул в ладоши от радости.
— Я разберусь, обещаю. Дайте мне день, нет, полдня. Начну прямо здесь, все равно не спится.
Паша утрамбовал телескоп в коробку, сел на стул. Он был возбужден, глаза горели лунным светом.
— Не верится, что я вам помогаю. Как Робин прям. Ну, напарник Бэтмена.
— А водить снегоход умеешь?
Он кивнул.
— Завтра поедешь со мной к реке. Хочу кое-что проверить.
— А капитан в курсе?
— Ему знать не надо.
Паша сдулся на глазах.
— Он сказал, без его приказа ни шагу.
— Робину негоже выполнять приказы мистера Фриза.
Сагал поднялся по ступенькам, высеченным в пологой части склона. Замерзший грунт хрустел под ногами как картофельные чипсы. Прошлогодняя трава, нагретая на дневном солнце, иголками торчала из земли.
Лагерь освещался двумя прожекторами: один над главным шатром, другой на столбе рядом со снегоходами. Провода от обоих спускались к берегу, где в овраге тарахтел дизельный генератор. Сагал заметил часового, напарника лейтенанта. Тот стоял между палаток лицом к озеру. Неясно — спит на ходу или действительно блюдет, следя за ночным небом. Ловля НЛО — та еще скукотища. Сагалу ли не знать.
Когда теплый свет прожекторов коснулся Сагала, часовой оживился. Присмотрелся, стягивая с плеча автомат. Узнал, приветственно махнул рукой.
Дау неожиданно взбесился на руках, будто в него кто-то вселился. Сагал опустил его на землю. Пес сиганул к ближайшей сосне — справить нужду.
Не хотелось возвращаться в общую палатку. Сагалу требовалось пространство, пусть крохотное, но изолированное. Нобель-комната. Он согласился бы провести ночь и на улице, если бы не мороз. На миг он почему-то представил себя лежащим на походных носилках, накрытым брезентом. Посиневшие ноги, глаза навыкат, ссохшийся кадык…
Он отогнал дурные мысли и попытался отыскать взглядом Дау. Там, где только что был пес, дымилось утопленное в снегу пятно.
— Дау?
В ответ Сагал услышал протяжное рычание. Звук исходил не из лагеря, а со стороны прибрежной равнины, раскинувшейся на несколько сотен метров до самого леса.
Сагал различал вариации рычания Дау. Задиристо-игривое с высокими всплесками — значит пес желал внимания; восклицательное с нотками властности — требовал аудиенции в туалет, и наконец яростно-оборонительное. Именно последнее слышал Сагал прямо сейчас, то же, что он слышал вчера у дома лесничего. И это насторожило. Хотя Дау и не вышел размерами, в его крови доминировали гены хищника. Сейчас он был зол.
И напуган.
Сагал пошел на звук, постепенно ускоряя шаг. Луч его фонаря мотался из стороны в сторону как светлячок.
Нога наступила на нечто мягкое, запуталась. Сагал чуть не упал. Это был брезент, которым накрывали тело охотника. Носилки валялись тут же.
В голове Сагала возникла пугающая и одновременно абсурдная мысль. Труп самостоятельно встал и пошел разгуливать по округе. Его замерзшие конечности при каждом движении хрустят и разрушаются, застывшие мышцы и сухожилия рвутся, тело рассыпается подобно жидкому Терминатору.
То, что Сагал увидел после, заставило его отбросить в сторону фантазии. По снегу тянулась неровная глубокая борозда. Что-то крупное волокли здесь. Или кого-то…
Дау стоял в низкой стойке, широко раскинув лапы, и рычал в темноту. Спереди доносился еще один рык — низкий, тяжелый тембр. Источником был некто массивный и очень опасный.
По спине Сагала пробежал холодок.
В рассеянном свете фонаря появился здоровенный лохматый силуэт — сгорбленная спина, огромная голова и пасть, способная заглотить человеческую голову.
Медведь, заметив Сагала, опустил морду к земле, защищая свою добычу — труп охотника.
— Дау…
Пес рычал и не слушал.
Из медвежьего рта валил пар. Зверь похудел от зимней спячки, но все еще был силен. Внезапное пробуждение сделало его озлобленным и голодным.
Сагала отделяло от собаки такое же расстояние, что отделяло Дау от медведя.
Образовавшийся треугольник требовалось разрушить.
Сагал сделал шаг вперед. Медведь в ответ пошел на него.
Дау залаял и бросился на соперника, превосходящего его по массе в десятки раз. Медведь остановился, потупил взгляд на собаку. Несколько секунд оценивал угрозу, и затем нехотя вернулся назад.
Дау также отошел на исходную, все еще рыча и держа соперника «на мушке».
Медведь защищал свои полсотни килограмм пищи, несвежей, но перебиться с голодухи — сойдет. Дау хоть и глупый мелкий задира, но достаточно громкий и непредсказуемый. Но и медведь неглуп. Второй раз им может и не повезти. Медведь пришибет Дау один взмахом тяжеленой лапы, ну а Сагал станет отличным десертом.
Нужно срочно забирать Дау, возвращаться в лагерь и звать на помощь. Неужели напарник лейтенанта не слышал ничего? Сагал бы и рад заорать сейчас, но крик может стать последним.
Как бы то ни было, собаку он не бросит.
— Дау…
— Тс, — сзади послышался шепот. — Не двигайся.
Сагал повернул голову, не пошевелив при этом ни единой мышцей ниже шеи. Позади полусогнувшись стоял капитан Погребной. В одной руке держал пистолет, в другой нож.
— Стреляй, — прошептал Сагал.
— Я возьму его сам.
— Убей его! — Сагал зубами выскоблил эти слова.
Медведь зарычал и встал на задние лапы. Дау опять залился лаем, на этот раз совершенно потеряв страх.
Дальше тянуть было нельзя.
— На три падаешь в снег. Раз…
Сагал рванул к собаке. На ходу схватил Дау за холку, как кошка хватает котенка. Медведь бросился им навстречу. Из-под его лап летели фонтаны снега.
Прогремели выстрелы.
Сагал упал на снег, прижав Дау к себе. Так и лежал, пока все не стихло.
Когда открыл глаза, осознал, что живой.
Капитан Погребной стоял рядом с телом охотника. Точнее, оставшейся от него верхней половиной.
Но стрелял не он.
Сагал увидел Мандарханова. Из дула его винтовки дымило. Глаза лесничего округлились, он тяжело дышал. Еще бы, ведь ему пришлось стрелять в медведя, бывшего когда-то родным, а теперь ставшего живым воспоминанием о почившей жене.
Из лагеря прибежали остальные. Голоса перекрикивали друг друга.
— Медведь! Это был медведь?
— Кошмар!
— Кого-то убили?
— Где он?
— В лес ушел, — ответил Мандарханов, старясь унять дрожь в голосе. — Промазал я.
— Боже, — Танька закрыла ладонью лицо от отвращения, увидев останки охотника.
Брадинкин с важным видом осмотрел труп, будто собирался проверить, жив ли он. Артист, вскинув автомат с фонарем, пошел по следам медведя. Через полсотни метров остановился и крикнул:
— Следы в лес уходят.
— Тань, пошли обратно, тут нечего смотреть, — предложил Паша.
Танька согласилась и они вместе направились обратно к лагерю. Подошел Мотор.
— Ты как? — спросил он Сагала.
— Нормально.
Дау покосился на хозяина, виновато облизнувшись. В некоторые моменты Сагал просто ненавидел его. Но не сейчас.
— Почему не валил его? — спросил Мотор у Мандарханова.
— Обзор плохой был. Боялся людей задеть, — неубедительно оправдался лесничий.
— Угу. Ну, пусть будет так, — Мотор обратился к Сагалу: — Твой пес — наш спаситель. Медведь мог и в жилую палатку залезть.
— Он пришел на трупный запах, — Мандарханов посмотрел в сторону леса. — Знает, что забрал не всё. Вернется. Худой сильно, очень голодный.
— Закопать останки надо, только так запах собьем, — сказал Мотор.
Погребной подошел к ним и не говоря ни слова наставил пистолет на Мандарханова. Дуло коснулось лба лесничего.
Все застыли от ужаса. Повисла мучительная тишина.
— Товарищ капитан… — осторожно обратился Мотор.
Погребной не реагировал. Его глаза сузились до размера зрачков.
Мандарханов поднял руки сдаваясь. Ружье упало в снег.
Артист и Брадинкин застыли неподвижными тенями в нескольких метрах позади.
Мотор медленно потянул руку к пистолету Погребного.
— Товарищ капитан, не делайте этого.
Дау зарычал. Сагал закрыл ему пасть рукой.
— Еще раз встанешь на моем пути, бурят… Прикончу.
Капитан убрал пистолет в кобуру. Обернулся к Артисту и Брадинкину.
— Похоронить.
Со стороны лагеря раздался душераздирающий крик.
— Сюда! Помогите!
Ночью Артём, Комаров и Дениска наблюдали НЛО.
Зарево появилось далеко от них над озером. Корабль пришельцев перемещался не спеша, вальяжно, нежась в чужом для себя воздухе. Создалось впечатление, что он искал что-то. Или кого-то.
Артём вел непрерывную съемку. Работа отвлекала от монотонной боли, сковавшей руку от ладони до предплечья. Управляться одной рукой со штативом и камерой было неудобно, поэтому он временно взял Дениску в подмастерья. Пацан справлялся на отлично.
В какой-то момент НЛО завис где-то над вершинами Байкальского хребта. Несмотря на расстояние, казалось, он смотрит на Артёма и видит каждое его движение, слышит каждую мысль.
Внезапно Комарову стало дурно. Он схватился за голову, потерял ориентир в пространстве. Дениска с Артёмом помогли ему сесть на походный стул. Уфолог погрузился в нечто похожее на транс. Глаза его были открыты, однако в них зияла пустота, словно душа покинула тело.
— Теперь они знают, что я здесь, — заговорил он. — Им не нравится, что я могу слышать… Они… Как трудно различить слова. Так много голосов. Отовсюду, из всей вселенной. Им любопытно. Они скрывают от меня цель, но я ее вижу. Они охраняют здесь… прячут…
Комаров перешел с русского на неведомый язык. Даже не язык — набор звуков, совсем непривычных уху. Уфолог то огрызался подобно бешеной собаке, то шептал себе под нос или вовсе вскрикивал от обуявшего его ужаса. Со стороны это выглядело жутко, словно сцена из фильма про демонов и экзорцистов.
Вадим Комаров видел и слышал пришельцев из иного мира. Невозможно представить, каково это для психики. Его похитили ребенком, пытали, вживили чип. После такого не стать сумасшедшим — уже безумие.
Уфолог вдруг начал задыхаться. Дениска бросился к нему.
— Пап? Ты в порядке? Ему плохо. Они его мучают.
Комаров держался за шею и кряхтел, будто ее сжимала невидимая рука.
Артём оттолкнул Дениску.
— Мы не можем ему помочь.
— Нет, можем.
Дениска вытащил из сумки отца нож. Прицелился, чтобы резать шею.
— Ты что делаешь?
— Я помогу ему.
Гул от НЛО эхом расползался по воздуху. Словно стая бизонов в один голос заявляла о своем праве на территорию. Но самым жутким было то, что в ответ озеро, земля, весь мир — молчали.
Артём встал между Дениской и Комаровым.
— А вдруг ты его убьешь?
— Он и так сейчас умрет.
Комаров упал со стула, забился в конвульсиях.
Рука Дениски, сжимающая нож, дрожала. Мальчик выглядел растерянным, совсем не так выглядят люди, готовые вспороть горло живому человеку.
Артём повидал немало отчаянных людей. Как правило у них горят глаза, они сосредоточены и напряжены. Стас был таким, но не Дениска. Пацан напоминал подростка, пугающего родителей самоубийством ради привлечения внимания.
— Пусти меня, я это сделаю.
Артём отошел в сторону. Все это время съемка велась с двух камер. Одна направлена на НЛО, вторая на них.
Дениска сел на колени перед лежавшим на спине отцом. Прицелился, занес над головой нож. Комаров схватил его руку и резко раскрыл глаза. Дениска испуганно отпрыгнул. Отец поднял упавший нож, вложил себе в карман.
Внезапно со стороны озера прогремел оглушительный пушечный залп. Земля под ногами содрогнулась.
Дау подскочил как ужаленный, залился лаем и рванул на звук. Сагал не сумел его остановить. Пес выскочил на лед.
Эхо грохота, объемное и звонкое, еще секунды доносилось со стороны озера, постепенно угасая.
— Дау! Ко мне.
Сагал остановился у кромки льда. Мышцы, скованные спазмом, не позволяли сделать шаг. Земля ходила под ним ходуном, ноги проваливались в ледяную воду. Нечем дышать…
Паша вышел на лед, подхватил Дау и вернулся. Сагал взял пса на руки, потряс за загривок.
— Почему не слушаешься, засранец?
Дау рычал на озеро, пытаясь вырваться.
— Испугался, — сказал Паша. — Я, признаться, тоже никак не свыкнусь с этим грохотом.
— Сейсмика здесь мощная. Лед не выдерживает подземных толчков, разламывается.
— Лесничий мне рассказал, — Паша кивнул. — В первый раз мы с Танькой так перепугались. Думали, военные начали палить из орудий.
— Как скоро ты расскажешь ей? — спросил Сагал.
— Что именно?
— Что сохнешь по ней.
Паша засмущался.
— Я? Да, не-е. Что вы… Мы друзья со школы.
— Я вижу, как ты на нее смотришь.
— Она… даже не знаю, как объяснить. Она вся в своей диссертации, а раньше была в учебе. Ей не до этого. Ну там, отношений.
— Сама сказала?
— Вы что, и по отношениям специалист?
— В этом — точно нет. Но хорошо вижу одиноких женщин. И на тебя она смотрит не только как на друга.
— А вам вообще какое дело?
— Абсолютно никакого. Извини за дрон.
Сагал пошел в сторону лагеря.
— Нет, постойте. Извините. Эм, — Паша догнал его и несколько секунд подбирал слова. — Вы правы. Черт… Она мой единственный друг. Наверное, я боюсь, что потеряю ее, если скажу.
— Тогда не говори. Спокойной ночи.
— Да… И вам.
Сагал прошел еще немного по пустынному берегу и остановился. На мгновение ощутил на себе чужой взгляд. Огляделся. И кто на него может смотреть в такой темноте? Деревья? Сопки? Луна?
Опять эти чувства… Интуиция. Ничто иное, как самообман. Плохой инструмент, постоянно лезущий под руку.
Рисунок на льду не отпускал его мысли. Если там и есть что-то… Камень, отскочивший от воды. Именно от воды, и Сагал видел это, но предпочел не заметить.
Он вернулся. Паша разбирал телескоп.
— У тебя есть доступ в интернет? У меня ничего не ловит.
Лицо Паши растянулось в ехидной ухмылке.
— У меня всё есть. С удовольствием помогу. — Ему потребовалась пара минут, чтобы настроить спутник. — Готово. Проще пареной репы.
— Проверь одно изображение, — Сагал показал на телефоне фото с квадракоптера.
— Это вы сняли? Что это такое? — Паша пригляделся.
— Что ты видишь?
— Не знаю… Хм, геометрические фигуры. Что-то знакомое.
— И мне. Только не пойму что.
— Эти линии параллельные, а здесь вот ровные углы, тут полукруг. Это они сделали? Как?
— Забей картинку в поиск. Найдем источник, приблизимся к фокуснику.
Поисковик не нашел совпадений.
— Значит бессмысленная пурга, как и рисунки на полях, — Сагал расстроился.
— Вы показывали капитану?
— У него и так хватает фактов для генерации дурацкий теорий.
— Наверное, стоило бы ему сказать.
— Как хочешь. Можешь показать, — Сагал обратился к Дау. — Ну что, мальчик, пошли спать?
— А что, если это не рисунок? То есть смотрите. Сначала мне показалось, что это геометрические фигуры, и не более, но, если присмотреться, видна зависимость. Не знаю, как объяснить. Если убрать хоть одну линию, вся композиция развалится, — Паша и Сагал встретились взглядами. Затем Паша объяснил: — Я компьютерный дизайн изучал. Это какое-то послание, записанное языком геометрии. Как если написать цифру «3» словом «три». Смысл при этом останется тот же. Понимаете?
— Возможно, это и так.
Паша хлопнул в ладоши от радости.
— Я разберусь, обещаю. Дайте мне день, нет, полдня. Начну прямо здесь, все равно не спится.
Паша утрамбовал телескоп в коробку, сел на стул. Он был возбужден, глаза горели лунным светом.
— Не верится, что я вам помогаю. Как Робин прям. Ну, напарник Бэтмена.
— А водить снегоход умеешь?
Он кивнул.
— Завтра поедешь со мной к реке. Хочу кое-что проверить.
— А капитан в курсе?
— Ему знать не надо.
Паша сдулся на глазах.
— Он сказал, без его приказа ни шагу.
— Робину негоже выполнять приказы мистера Фриза.
***
Сагал поднялся по ступенькам, высеченным в пологой части склона. Замерзший грунт хрустел под ногами как картофельные чипсы. Прошлогодняя трава, нагретая на дневном солнце, иголками торчала из земли.
Лагерь освещался двумя прожекторами: один над главным шатром, другой на столбе рядом со снегоходами. Провода от обоих спускались к берегу, где в овраге тарахтел дизельный генератор. Сагал заметил часового, напарника лейтенанта. Тот стоял между палаток лицом к озеру. Неясно — спит на ходу или действительно блюдет, следя за ночным небом. Ловля НЛО — та еще скукотища. Сагалу ли не знать.
Когда теплый свет прожекторов коснулся Сагала, часовой оживился. Присмотрелся, стягивая с плеча автомат. Узнал, приветственно махнул рукой.
Дау неожиданно взбесился на руках, будто в него кто-то вселился. Сагал опустил его на землю. Пес сиганул к ближайшей сосне — справить нужду.
Не хотелось возвращаться в общую палатку. Сагалу требовалось пространство, пусть крохотное, но изолированное. Нобель-комната. Он согласился бы провести ночь и на улице, если бы не мороз. На миг он почему-то представил себя лежащим на походных носилках, накрытым брезентом. Посиневшие ноги, глаза навыкат, ссохшийся кадык…
Он отогнал дурные мысли и попытался отыскать взглядом Дау. Там, где только что был пес, дымилось утопленное в снегу пятно.
— Дау?
В ответ Сагал услышал протяжное рычание. Звук исходил не из лагеря, а со стороны прибрежной равнины, раскинувшейся на несколько сотен метров до самого леса.
Сагал различал вариации рычания Дау. Задиристо-игривое с высокими всплесками — значит пес желал внимания; восклицательное с нотками властности — требовал аудиенции в туалет, и наконец яростно-оборонительное. Именно последнее слышал Сагал прямо сейчас, то же, что он слышал вчера у дома лесничего. И это насторожило. Хотя Дау и не вышел размерами, в его крови доминировали гены хищника. Сейчас он был зол.
И напуган.
Сагал пошел на звук, постепенно ускоряя шаг. Луч его фонаря мотался из стороны в сторону как светлячок.
Нога наступила на нечто мягкое, запуталась. Сагал чуть не упал. Это был брезент, которым накрывали тело охотника. Носилки валялись тут же.
В голове Сагала возникла пугающая и одновременно абсурдная мысль. Труп самостоятельно встал и пошел разгуливать по округе. Его замерзшие конечности при каждом движении хрустят и разрушаются, застывшие мышцы и сухожилия рвутся, тело рассыпается подобно жидкому Терминатору.
То, что Сагал увидел после, заставило его отбросить в сторону фантазии. По снегу тянулась неровная глубокая борозда. Что-то крупное волокли здесь. Или кого-то…
Дау стоял в низкой стойке, широко раскинув лапы, и рычал в темноту. Спереди доносился еще один рык — низкий, тяжелый тембр. Источником был некто массивный и очень опасный.
По спине Сагала пробежал холодок.
В рассеянном свете фонаря появился здоровенный лохматый силуэт — сгорбленная спина, огромная голова и пасть, способная заглотить человеческую голову.
Медведь, заметив Сагала, опустил морду к земле, защищая свою добычу — труп охотника.
— Дау…
Пес рычал и не слушал.
Из медвежьего рта валил пар. Зверь похудел от зимней спячки, но все еще был силен. Внезапное пробуждение сделало его озлобленным и голодным.
Сагала отделяло от собаки такое же расстояние, что отделяло Дау от медведя.
Образовавшийся треугольник требовалось разрушить.
Сагал сделал шаг вперед. Медведь в ответ пошел на него.
Дау залаял и бросился на соперника, превосходящего его по массе в десятки раз. Медведь остановился, потупил взгляд на собаку. Несколько секунд оценивал угрозу, и затем нехотя вернулся назад.
Дау также отошел на исходную, все еще рыча и держа соперника «на мушке».
Медведь защищал свои полсотни килограмм пищи, несвежей, но перебиться с голодухи — сойдет. Дау хоть и глупый мелкий задира, но достаточно громкий и непредсказуемый. Но и медведь неглуп. Второй раз им может и не повезти. Медведь пришибет Дау один взмахом тяжеленой лапы, ну а Сагал станет отличным десертом.
Нужно срочно забирать Дау, возвращаться в лагерь и звать на помощь. Неужели напарник лейтенанта не слышал ничего? Сагал бы и рад заорать сейчас, но крик может стать последним.
Как бы то ни было, собаку он не бросит.
— Дау…
— Тс, — сзади послышался шепот. — Не двигайся.
Сагал повернул голову, не пошевелив при этом ни единой мышцей ниже шеи. Позади полусогнувшись стоял капитан Погребной. В одной руке держал пистолет, в другой нож.
— Стреляй, — прошептал Сагал.
— Я возьму его сам.
— Убей его! — Сагал зубами выскоблил эти слова.
Медведь зарычал и встал на задние лапы. Дау опять залился лаем, на этот раз совершенно потеряв страх.
Дальше тянуть было нельзя.
— На три падаешь в снег. Раз…
Сагал рванул к собаке. На ходу схватил Дау за холку, как кошка хватает котенка. Медведь бросился им навстречу. Из-под его лап летели фонтаны снега.
Прогремели выстрелы.
Сагал упал на снег, прижав Дау к себе. Так и лежал, пока все не стихло.
Когда открыл глаза, осознал, что живой.
Капитан Погребной стоял рядом с телом охотника. Точнее, оставшейся от него верхней половиной.
Но стрелял не он.
Сагал увидел Мандарханова. Из дула его винтовки дымило. Глаза лесничего округлились, он тяжело дышал. Еще бы, ведь ему пришлось стрелять в медведя, бывшего когда-то родным, а теперь ставшего живым воспоминанием о почившей жене.
Из лагеря прибежали остальные. Голоса перекрикивали друг друга.
— Медведь! Это был медведь?
— Кошмар!
— Кого-то убили?
— Где он?
— В лес ушел, — ответил Мандарханов, старясь унять дрожь в голосе. — Промазал я.
— Боже, — Танька закрыла ладонью лицо от отвращения, увидев останки охотника.
Брадинкин с важным видом осмотрел труп, будто собирался проверить, жив ли он. Артист, вскинув автомат с фонарем, пошел по следам медведя. Через полсотни метров остановился и крикнул:
— Следы в лес уходят.
— Тань, пошли обратно, тут нечего смотреть, — предложил Паша.
Танька согласилась и они вместе направились обратно к лагерю. Подошел Мотор.
— Ты как? — спросил он Сагала.
— Нормально.
Дау покосился на хозяина, виновато облизнувшись. В некоторые моменты Сагал просто ненавидел его. Но не сейчас.
— Почему не валил его? — спросил Мотор у Мандарханова.
— Обзор плохой был. Боялся людей задеть, — неубедительно оправдался лесничий.
— Угу. Ну, пусть будет так, — Мотор обратился к Сагалу: — Твой пес — наш спаситель. Медведь мог и в жилую палатку залезть.
— Он пришел на трупный запах, — Мандарханов посмотрел в сторону леса. — Знает, что забрал не всё. Вернется. Худой сильно, очень голодный.
— Закопать останки надо, только так запах собьем, — сказал Мотор.
Погребной подошел к ним и не говоря ни слова наставил пистолет на Мандарханова. Дуло коснулось лба лесничего.
Все застыли от ужаса. Повисла мучительная тишина.
— Товарищ капитан… — осторожно обратился Мотор.
Погребной не реагировал. Его глаза сузились до размера зрачков.
Мандарханов поднял руки сдаваясь. Ружье упало в снег.
Артист и Брадинкин застыли неподвижными тенями в нескольких метрах позади.
Мотор медленно потянул руку к пистолету Погребного.
— Товарищ капитан, не делайте этого.
Дау зарычал. Сагал закрыл ему пасть рукой.
— Еще раз встанешь на моем пути, бурят… Прикончу.
Капитан убрал пистолет в кобуру. Обернулся к Артисту и Брадинкину.
— Похоронить.
***
Со стороны лагеря раздался душераздирающий крик.
— Сюда! Помогите!
ГЛАВА 8
Ночью Артём, Комаров и Дениска наблюдали НЛО.
Зарево появилось далеко от них над озером. Корабль пришельцев перемещался не спеша, вальяжно, нежась в чужом для себя воздухе. Создалось впечатление, что он искал что-то. Или кого-то.
Артём вел непрерывную съемку. Работа отвлекала от монотонной боли, сковавшей руку от ладони до предплечья. Управляться одной рукой со штативом и камерой было неудобно, поэтому он временно взял Дениску в подмастерья. Пацан справлялся на отлично.
В какой-то момент НЛО завис где-то над вершинами Байкальского хребта. Несмотря на расстояние, казалось, он смотрит на Артёма и видит каждое его движение, слышит каждую мысль.
Внезапно Комарову стало дурно. Он схватился за голову, потерял ориентир в пространстве. Дениска с Артёмом помогли ему сесть на походный стул. Уфолог погрузился в нечто похожее на транс. Глаза его были открыты, однако в них зияла пустота, словно душа покинула тело.
— Теперь они знают, что я здесь, — заговорил он. — Им не нравится, что я могу слышать… Они… Как трудно различить слова. Так много голосов. Отовсюду, из всей вселенной. Им любопытно. Они скрывают от меня цель, но я ее вижу. Они охраняют здесь… прячут…
Комаров перешел с русского на неведомый язык. Даже не язык — набор звуков, совсем непривычных уху. Уфолог то огрызался подобно бешеной собаке, то шептал себе под нос или вовсе вскрикивал от обуявшего его ужаса. Со стороны это выглядело жутко, словно сцена из фильма про демонов и экзорцистов.
Вадим Комаров видел и слышал пришельцев из иного мира. Невозможно представить, каково это для психики. Его похитили ребенком, пытали, вживили чип. После такого не стать сумасшедшим — уже безумие.
Уфолог вдруг начал задыхаться. Дениска бросился к нему.
— Пап? Ты в порядке? Ему плохо. Они его мучают.
Комаров держался за шею и кряхтел, будто ее сжимала невидимая рука.
Артём оттолкнул Дениску.
— Мы не можем ему помочь.
— Нет, можем.
Дениска вытащил из сумки отца нож. Прицелился, чтобы резать шею.
— Ты что делаешь?
— Я помогу ему.
Гул от НЛО эхом расползался по воздуху. Словно стая бизонов в один голос заявляла о своем праве на территорию. Но самым жутким было то, что в ответ озеро, земля, весь мир — молчали.
Артём встал между Дениской и Комаровым.
— А вдруг ты его убьешь?
— Он и так сейчас умрет.
Комаров упал со стула, забился в конвульсиях.
Рука Дениски, сжимающая нож, дрожала. Мальчик выглядел растерянным, совсем не так выглядят люди, готовые вспороть горло живому человеку.
Артём повидал немало отчаянных людей. Как правило у них горят глаза, они сосредоточены и напряжены. Стас был таким, но не Дениска. Пацан напоминал подростка, пугающего родителей самоубийством ради привлечения внимания.
— Пусти меня, я это сделаю.
Артём отошел в сторону. Все это время съемка велась с двух камер. Одна направлена на НЛО, вторая на них.
Дениска сел на колени перед лежавшим на спине отцом. Прицелился, занес над головой нож. Комаров схватил его руку и резко раскрыл глаза. Дениска испуганно отпрыгнул. Отец поднял упавший нож, вложил себе в карман.
