Сначала украинский кризис и газово-нефтяное эмбарго России, которое подкосило европейскую экономику. Потом крах транснациональных корпораций, когда в 20 году Китай национализировал все иностранные предприятия и обрушил доллар. Потом по США врезала со всей силы проигранная вторая Китайско-Американская война. А напоследок, в двадцать седьмом, ВКС России, Индии и Ирана перемешали с песком нефтяные монархии Саудовского полуострова.
Так что бедные-несчастные богачи.
Вот.
И о чем это я?
А! О месторождении Хаякава, что в кратере Ханы! Мы все, когда услышали радостные вопли Федора по рации, дружно переглянулась.
- Ничего-себе признание в любви, - прокомментировала Катя.
Мы с Игорем только кивнули. Теперь уже ни у кого из нас не осталось и тени сомнения в том, какие отношения связывают эту парочку.
Впрочем, при нас они стараются вести себя как обычно. В меру безбашенно, то есть. Но сегодня, когда эти двое обормотов отправились на «Ласточку», консервировать оборудование так хорошо послужившего нам маленького кораблика, я прекрасно разглядела озорные и азартные искорки в глазах Ханы.
И, я вовсе не собиралась подглядывать за ними! Просто проверила, идет ли с камер наблюдения «Ласточки» видеопоток.
Не идет. Неисправность. Да еще и хитрым образом заблокирована возможность включить видеосъемку с Земли.
Моя рука сама потянулась к сенсорам пульта, чтобы исправить аварию. Но я остановила себя.
И густо покраснела, представив, какое изображение пойдет тогда в ЦУП.
Эти заразы пробыли в кораблике целый день! На ужине были усталые, но довольные, как мартовские коты, вернувшиеся после многодневного загула.
Потом, когда мы с Ханой остались одни, я тихонько спросила ее:
- И как?
Та остро на меня посмотрела, но ответила честно:
- Суперски! – и похвасталась: - Я буду первой за многие века, кто дополнит камасутру десятком новых позиций!
- Хана, у тебя в голове хоть немного мозгов сохранилось?
- Нет, конечно. Федя все вышиб.
- Вы хоть предохранялись?
- Интересно как? – усмехнулась подруга. Я не видела в номенклатуре наших запасов столь специализированных изделий. Но у меня вроде бы не очень опасный период. Так что надеюсь, пронесет. А ты, дорогая моя Нася, будешь молчать как самый тихий глубоководный кальмар!
Я лишь вздохнула.
А через месяц оказалось, что Хана ошиблась. После очередного медицинского осмотра Катя поморщилась, как от зубной боли и спросила у космолетчицы:
- И что ты теперь будешь делать?
Японка пожала плечами и спокойно ответила:
- Рожать.
- Идиотка, - печально констатировала врач экспедиции. – Во время посадки на Землю у тебя будет уже пять месяцев. При трехкратных перегрузках, жуткой вибрации и прочих прелестях.
- Я все равно попробую, - со стальной невозмутимостью заявила Хана. – Катя, это не обсуждается.
И Екатерина Новкина больше на эту тему с Ханой не заговаривала. Более того, она, так же, как и все мы, встали на сторону японки, когда доктора с Земли попытались уговорить Хаякаву сделать аборт.
Мне было до чертиков страшно потерять свою дорогую подружку, но я понимала, что предай я ее сейчас, и все. Сама не смогу смотреть ей в глаза.
А еще я очень сильно ей завидовала, и запоздало думала, что может быть, все-таки была не права тогда в декабре тридцать шестого.
Бракосочетание отпраздновали 15 апреля.
- Хочу, чтобы вы устроили все те безобразия, что положены на русских свадьбах! – заявила Хана.
- И как, скажи на милость, мы это сделаем? – осведомилась я.
- А это уже ваши проблемы! Ты кандидат наук, или кто?
И пришлось нам с Игорем и Катей проводить военный совет, пытаясь вспомнить и адаптировать к космическим условиям все те глупости, что творят с новобрачными на российской земле.
Нам, правда, помогали с Земли. Там организовали целый штаб по проведению первой космической свадьбы в России и Японии. Французы и Американцы уже успели в этом отметиться, но их обряды проводились на орбите Земли, а не в сотнях миллионах километров от нее.
Сначала руководство экспедицией было в шоке от новостей. Но умные люди в департаменте внешних связей быстро поняли, что все это можно прекрасно раскрутить и пропиарить.
И тогда уже мы встали грудью на защиту наших товарищей от генерируемых земными умниками идей.
В результате получилось вот что.
Прежде всего мы остановили вращение «Циолковского». На Земле решили потратить немного горючего, но обряд провести в невесомости.
Мы соорудили Хане свадебное платье. Из тонкой, легкой, но прочной ткани, в которую были упакованы припасы. Катя, при моем чисто символическим участии, сшила нечто воздушное и полупрозрачное.
Тоненькая маленькая Хана утонула в этом просвечивающем облаке и смотрелась просто невероятно кавайно! Я еле удержалась от желания ее затискать и замимикать! Жалко, что туфелек не из чего было изготовить. Наша модельер скептически скривилась, глядя на Ханины кроссовки и безапелляционно заявила:
- Лучше просто в носках, чем в этих страшилищах! Они весь дизайн испортят.
А вот с Федором было сложнее. Костюмов и фраков мы с собой в полет не захватили. Так что пришлось ему обойтись светло-зеленой майкой и темными штанами. Но, вот ведь удивительно, мужчина умудрялся выглядеть просто сногсшибательно элегантным!
Ровно в полдень по Москве Хана и Федор стартовали из женской и мужской кают.
Они, вытянувшись в струнку, пролетели по трубам переходов. Я и Игорь следовали за ними. У меня перед носом маячили Ханины пытки в розовых носочках. А в переходном отсеке нас поджидала Катя. Ей выпала роль вести сие мероприятие.
- Хана Хаякава, действительно ли вы желаете взять в мужья Федора Мисалова? – строго вопросила Екатерина.
- Без базара! – серьезнейшим тоном ответила девушка.
Катя скрипнула зубами, а я представила вытянувшиеся лица руководства в ЦУПе и ту реакцию, которую видео со свадьбы вызовет у сотен миллионов зрителей. Да, еще несколько десятков миллионов к числу Ханиных поклонников добавится. Без базару!
- Федор Мисалов, действительно ли вы желаете взять в мужья Хану Хаякаву?
Я заметила, как Игорь тихонько показывает жениху кулак.
- Э… Разумеется желаю! Я же не самоубийца!
- Я не могу соединить ваши сердца, - мстительно заявила Катя.
Новобрачные удивленно уставились на нее. А Катя сделала долгую паузу, наслаждаясь их оторопью, и продолжила:
- Эта роль слишком огромна для человека. Пусть вас благословит сама Вселенная, - и, чуть оттолкнувшись от стенки, освободила им проход в научный отсек. – Ваши доспехи ждут!
Хана, первая все поняла и чуть не затанцевала от восторга. С трудом остановила победный писк. Схватила Федора за руку и потянула к люку.
Мы все последовали за ними в шлюзовой модуль и помогли забраться в скафандры. Мы с Катей стянули с Ханы подвенечное платье, устроив наблюдателям в ЦУПе сеанс стриптиза.
Мы задраили люк и приникли к экранам. Две неуклюжие громоздкие фигуры выбрались наружу и, оттолкнувшись, полетели в открытый космос. Потом они, держась за руки, включили двигатели и, медленно набирая скорость, уплыли в черную безбрежность Вселенной.
Камеры продолжали следить за тем, как эта парочка отлетела на добрые полкилометра и сделала широкий круг почета вокруг «Циолковского».
Представляю, как это будут комментировать в фильме! «Их обвенчала сама Вселенная» или что-то в этом роде.
А ведь и вправду грандиозно!
Потом мы вынимали каких-то притихших и посветлевших лицами новобрачных, опять одевали Хану в платье, и сопроводили их в непривычно прибранный научный отсек. С помещениями на «Циолковском» была напряженка, поэтому мы решили пожертвовать этим. Оставшиеся приборы были задрапированы все той же упаковочной тканью. Надеюсь они переживут сегодняшний день.
Немного смущенных Хану и Федора поздравили с Земли. Вернее, Игорь врубил заранее записанные поздравления, потому что ждать, когда с родной планеты прилетит сигнал было бы слишком долго.
Одухотворенного спокойствия новобрачным хватило ненадолго.
Свадьба перешла в стадию празднования.
Нам пришлось вспоминать навыки еды в невесомости, подзабытые за два месяца полета, мы чокались бутылочками, похожими на детские поилки с порошковым соком, озвучивая это возгласами «Дзынь». Большинством голосов – мы с Катей против Ханы, с двумя воздержавшимися мужчинами – решено было спиртное не бодяжить. У Кати, разумеется, был небольшой запас медицинского спирта, и в принципе немножко его можно было бы и употребить, но мы не стали. А Хане Катя вообще пообещала устроить телесные наказания ремнем по попе: «Мало того, что ты решила своего ребенка подвергать опасностям, так еще и спаивать его собралась!»
Но отсутствие алкоголя не помешало нам опьянеть от самой атмосферы происходящего.
Мы мучили новобрачных выкриками «Горько», заставляли их кормить друг друга едой из тюбиков на расстоянии. Пролетать через кольца из проволоки, соревнуясь на время. Причем и гибкий спортивный Федор, и непревзойденный пилот Хана, показали запредельные результаты по скорости и верткости.
Потом были танцы в невесомости, еще всевозможные конкурсы, перемежающиеся вкусняшками и воплями «горько».
В общем, повеселились мы на славу!
А вечером проводили молодоженов до их личных апартаментов – кораблика «Ласточки». Он был законсервирован, но мы с Игорем разбудили его систему жизнеобеспечения и терморегуляции. И напрочь отключили все камеры и микрофоны.
А сами мы, запыхавшиеся и уставшие, разместились в женской каюте и еще часа два втроем неспешно болтали обо всякой ерунде.
Нас ждали долгие четыре месяца полета и очень тревожный спуск на родную планету.
06.08.2040.
Город Хелена – Запад Хелена, округ Филипс,
штат Арканзас, Техасская Конфедерация, Американский Союз.
Гэрри выбрался из дома в начале второго часа ночи.
Тихо-тихо, чтобы никто не проснулся, притворил за собой дверь.
Из кустов сирени рядом с гаражом одиннадцатилетний мальчик извлек большой увесистый рюкзак. Взгромоздил его на плечи и выглянул на Мак-Доно стрит.
Улочка была пуста, но ярко освещена фонарями. Ежась от страха и поминутно оглядываясь, Гэрри направился в сторону реки.
Прошел пару кварталов до тупика и, перейдя небольшой лужок, вышел на Каннингэм-роуд – узкое шоссе, идущее параллельно Миссисипи. С четверть мили мальчик шел по нему, поглядывая направо, где за деревьями виднелся центр города. А, когда Каннингэм-роуд повернула в рощицу возле затона, ступил на проселок и вдоль заброшенной железнодорожной ветки, мимо своей школы, выбрался из Хелены – Запад Хелены.
Когда Гэрри миновал бетонный завод, он вздохнул с облегчением. Родной городок с таким вот странным названием остался позади.
Мальчик скинул рюкзак и, покачавшись из стороны в сторону, дал отдохнуть спине. Садиться он, естественно, не стал. Попа сильно болела после отцовского ремня.
Зато эта боль придавала Гэрри решимости.
«Пусть господин мэр покумекает, стоит ли так воспитывать сына! – злорадно подумал Гэрри. – Пусть поищет, поднимет полицию! А я уже буду далеко!»
Обида на отца темным комом ворочалась в груди.
«Раз отец не хочет, чтобы я дружил с Джоном и Стивеном, я не буду с ними водиться! Ни с кем не буду водиться! Буду жить один как Гекельберри Финн!»
Мальчик опять влез в лямки рюкзака и пошел дальше.
Дорога была дальняя. По тому же проселку, поднимая кроссовками облачка пыли, он подошел к новому мосту. Не доходя пару сотен метров Гэрри свернул в заросшую кустарником рощицу. И по широкой дуге, забирая на запад, обошел пограничный пост и ярко освещенную высокую решетчатую стену с идущей по верху колючей проволокой под напряжением.
Зона вокруг моста хорошо охранялась федеральными пограничниками, и попадаться им на глаза не стоило.
Конечно, негры не такие тупицы, чтобы проникать на территорию Американского Союза рядом с мостом, но порядок есть порядок и важный объект стерегли. К тому же вдруг черномазым придет в голову сделать с этим мостом то же, что его отец сотворил со старым, когда в тридцать первом взорвал его.
Вон огрызок полотна со скрученными ржавыми фермами виднеется футах в ста от нового.
Мальчик прокрался мимо огромного призрака здания элеватора и опять вышел на все тот же проселок.
И вот наконец он возле развалин нефтезавода. Его подорвали во время смуты. Скорей всего, те самые негры, которых его отец депортировал на правый берег, в штат Миссисипи, перед отъездом устроили фейерверк.
Гэрри свернул к реке и пробрался к своему тайнику.
Не давая себе расслабиться, достал скатанную надувную кровать. С помощью ножного насоса надул ее, закрепил поверх заранее собранный из пластиковых трубок и досок каркас плота и разместил на нем все свои припасы.
Оттолкнулся шестом от глинистого берега и выплыл на стрежень.
Узенький серп Луны на востоке бросал на ровную воду жиденькую дорожку. Ярко светили августовские звезды.
Тишину нарушал лишь тихий плеск.
- Вот и все, - вслух произнес Гэрри.
Течение подхватило плот, и он серым призраком заскользил на юг к Мексиканскому Заливу.
Конечно же, мальчик не собирался уплывать так далеко.
Он планировал проплыть миль пятьдесят и поселиться на каком-нибудь островке. Запаса продовольствия у него на пару недель. А, кроме того, старенькая мелкокалиберка и рыболовные снасти. Так что с голоду не пропадет!
Главное найти подходящее место и не спуститься по реке слишком низко.
Через восемьдесят миль начнется территория Луизианы – одного из штатов Черного Пятна, и мальчику совершенно не улыбалось оказаться среди негров. Тем более после того, что он наслушался от Стивена и его друзей из ку-клус-клана.
От воспоминания о них опять сильно заболела задница. Отец пришел в холодную белую ярость, когда узнал, что его сын ходил на сходку клановцев.
- Ты хоть понимаешь, с кем связался?! – шипел он сквозь зубы, охаживая ремнем попу сына. – Эти сволочи охотятся не на нигеров, а на наших чернокожих граждан! В Американском Союзе остались жить лишь те, кто считает наши штаты родиной! А эти подонки устраивают погромы!
- И мало того! – мэр опустил орудие экзекуции. – Куклусы шастают за реку и делают там диверсии! А потом разозленные жители Южноатлантической Конфедерации пробираются к нам и мстят ни в чем не повинным гражданским!
Слово «гражданский» в устах Стива Дункинса звучало как ругательство.
Он уже двадцать три года как в отставке по инвалидности, но все равно считает себя офицером флота. Еще бы. Один из троих выживших с эсминца «Трунстун», утопленного русскими ракетами в 2017. Командир ополчения Хелены – Запад Хелены во время гражданской войны. И даже сейчас уже третий срок возглавляя мэрию этого города он воспринимал себя скорее, как военного коменданта.
«Города», - хмыкнул Гэрри.
Сейчас в Хелене – Запад Хелене живет меньше десяти тысяч человек. До сих пор половина домов заброшена. До гражданской войны или, как ее называли официально - «Большого Переселения», город был на две трети черным.
А теперь в нем негров всего несколько человек. Правда, в городке осело немало белых переселенцев из Черного Пятна и Североатлантической Конфедерации. Тогда, в конце двадцатых – начале тридцатых, десятки миллионов американцев сорвались со своих родных мест, спасаясь от негритянских, белых, мексиканских и азиатских погромов.
Так что бедные-несчастные богачи.
Вот.
И о чем это я?
А! О месторождении Хаякава, что в кратере Ханы! Мы все, когда услышали радостные вопли Федора по рации, дружно переглянулась.
- Ничего-себе признание в любви, - прокомментировала Катя.
Мы с Игорем только кивнули. Теперь уже ни у кого из нас не осталось и тени сомнения в том, какие отношения связывают эту парочку.
Впрочем, при нас они стараются вести себя как обычно. В меру безбашенно, то есть. Но сегодня, когда эти двое обормотов отправились на «Ласточку», консервировать оборудование так хорошо послужившего нам маленького кораблика, я прекрасно разглядела озорные и азартные искорки в глазах Ханы.
И, я вовсе не собиралась подглядывать за ними! Просто проверила, идет ли с камер наблюдения «Ласточки» видеопоток.
Не идет. Неисправность. Да еще и хитрым образом заблокирована возможность включить видеосъемку с Земли.
Моя рука сама потянулась к сенсорам пульта, чтобы исправить аварию. Но я остановила себя.
И густо покраснела, представив, какое изображение пойдет тогда в ЦУП.
Эти заразы пробыли в кораблике целый день! На ужине были усталые, но довольные, как мартовские коты, вернувшиеся после многодневного загула.
Потом, когда мы с Ханой остались одни, я тихонько спросила ее:
- И как?
Та остро на меня посмотрела, но ответила честно:
- Суперски! – и похвасталась: - Я буду первой за многие века, кто дополнит камасутру десятком новых позиций!
- Хана, у тебя в голове хоть немного мозгов сохранилось?
- Нет, конечно. Федя все вышиб.
- Вы хоть предохранялись?
- Интересно как? – усмехнулась подруга. Я не видела в номенклатуре наших запасов столь специализированных изделий. Но у меня вроде бы не очень опасный период. Так что надеюсь, пронесет. А ты, дорогая моя Нася, будешь молчать как самый тихий глубоководный кальмар!
Я лишь вздохнула.
А через месяц оказалось, что Хана ошиблась. После очередного медицинского осмотра Катя поморщилась, как от зубной боли и спросила у космолетчицы:
- И что ты теперь будешь делать?
Японка пожала плечами и спокойно ответила:
- Рожать.
- Идиотка, - печально констатировала врач экспедиции. – Во время посадки на Землю у тебя будет уже пять месяцев. При трехкратных перегрузках, жуткой вибрации и прочих прелестях.
- Я все равно попробую, - со стальной невозмутимостью заявила Хана. – Катя, это не обсуждается.
И Екатерина Новкина больше на эту тему с Ханой не заговаривала. Более того, она, так же, как и все мы, встали на сторону японки, когда доктора с Земли попытались уговорить Хаякаву сделать аборт.
Мне было до чертиков страшно потерять свою дорогую подружку, но я понимала, что предай я ее сейчас, и все. Сама не смогу смотреть ей в глаза.
А еще я очень сильно ей завидовала, и запоздало думала, что может быть, все-таки была не права тогда в декабре тридцать шестого.
Бракосочетание отпраздновали 15 апреля.
- Хочу, чтобы вы устроили все те безобразия, что положены на русских свадьбах! – заявила Хана.
- И как, скажи на милость, мы это сделаем? – осведомилась я.
- А это уже ваши проблемы! Ты кандидат наук, или кто?
И пришлось нам с Игорем и Катей проводить военный совет, пытаясь вспомнить и адаптировать к космическим условиям все те глупости, что творят с новобрачными на российской земле.
Нам, правда, помогали с Земли. Там организовали целый штаб по проведению первой космической свадьбы в России и Японии. Французы и Американцы уже успели в этом отметиться, но их обряды проводились на орбите Земли, а не в сотнях миллионах километров от нее.
Сначала руководство экспедицией было в шоке от новостей. Но умные люди в департаменте внешних связей быстро поняли, что все это можно прекрасно раскрутить и пропиарить.
И тогда уже мы встали грудью на защиту наших товарищей от генерируемых земными умниками идей.
В результате получилось вот что.
Прежде всего мы остановили вращение «Циолковского». На Земле решили потратить немного горючего, но обряд провести в невесомости.
Мы соорудили Хане свадебное платье. Из тонкой, легкой, но прочной ткани, в которую были упакованы припасы. Катя, при моем чисто символическим участии, сшила нечто воздушное и полупрозрачное.
Тоненькая маленькая Хана утонула в этом просвечивающем облаке и смотрелась просто невероятно кавайно! Я еле удержалась от желания ее затискать и замимикать! Жалко, что туфелек не из чего было изготовить. Наша модельер скептически скривилась, глядя на Ханины кроссовки и безапелляционно заявила:
- Лучше просто в носках, чем в этих страшилищах! Они весь дизайн испортят.
А вот с Федором было сложнее. Костюмов и фраков мы с собой в полет не захватили. Так что пришлось ему обойтись светло-зеленой майкой и темными штанами. Но, вот ведь удивительно, мужчина умудрялся выглядеть просто сногсшибательно элегантным!
Ровно в полдень по Москве Хана и Федор стартовали из женской и мужской кают.
Они, вытянувшись в струнку, пролетели по трубам переходов. Я и Игорь следовали за ними. У меня перед носом маячили Ханины пытки в розовых носочках. А в переходном отсеке нас поджидала Катя. Ей выпала роль вести сие мероприятие.
- Хана Хаякава, действительно ли вы желаете взять в мужья Федора Мисалова? – строго вопросила Екатерина.
- Без базара! – серьезнейшим тоном ответила девушка.
Катя скрипнула зубами, а я представила вытянувшиеся лица руководства в ЦУПе и ту реакцию, которую видео со свадьбы вызовет у сотен миллионов зрителей. Да, еще несколько десятков миллионов к числу Ханиных поклонников добавится. Без базару!
- Федор Мисалов, действительно ли вы желаете взять в мужья Хану Хаякаву?
Я заметила, как Игорь тихонько показывает жениху кулак.
- Э… Разумеется желаю! Я же не самоубийца!
- Я не могу соединить ваши сердца, - мстительно заявила Катя.
Новобрачные удивленно уставились на нее. А Катя сделала долгую паузу, наслаждаясь их оторопью, и продолжила:
- Эта роль слишком огромна для человека. Пусть вас благословит сама Вселенная, - и, чуть оттолкнувшись от стенки, освободила им проход в научный отсек. – Ваши доспехи ждут!
Хана, первая все поняла и чуть не затанцевала от восторга. С трудом остановила победный писк. Схватила Федора за руку и потянула к люку.
Мы все последовали за ними в шлюзовой модуль и помогли забраться в скафандры. Мы с Катей стянули с Ханы подвенечное платье, устроив наблюдателям в ЦУПе сеанс стриптиза.
Мы задраили люк и приникли к экранам. Две неуклюжие громоздкие фигуры выбрались наружу и, оттолкнувшись, полетели в открытый космос. Потом они, держась за руки, включили двигатели и, медленно набирая скорость, уплыли в черную безбрежность Вселенной.
Камеры продолжали следить за тем, как эта парочка отлетела на добрые полкилометра и сделала широкий круг почета вокруг «Циолковского».
Представляю, как это будут комментировать в фильме! «Их обвенчала сама Вселенная» или что-то в этом роде.
А ведь и вправду грандиозно!
Потом мы вынимали каких-то притихших и посветлевших лицами новобрачных, опять одевали Хану в платье, и сопроводили их в непривычно прибранный научный отсек. С помещениями на «Циолковском» была напряженка, поэтому мы решили пожертвовать этим. Оставшиеся приборы были задрапированы все той же упаковочной тканью. Надеюсь они переживут сегодняшний день.
Немного смущенных Хану и Федора поздравили с Земли. Вернее, Игорь врубил заранее записанные поздравления, потому что ждать, когда с родной планеты прилетит сигнал было бы слишком долго.
Одухотворенного спокойствия новобрачным хватило ненадолго.
Свадьба перешла в стадию празднования.
Нам пришлось вспоминать навыки еды в невесомости, подзабытые за два месяца полета, мы чокались бутылочками, похожими на детские поилки с порошковым соком, озвучивая это возгласами «Дзынь». Большинством голосов – мы с Катей против Ханы, с двумя воздержавшимися мужчинами – решено было спиртное не бодяжить. У Кати, разумеется, был небольшой запас медицинского спирта, и в принципе немножко его можно было бы и употребить, но мы не стали. А Хане Катя вообще пообещала устроить телесные наказания ремнем по попе: «Мало того, что ты решила своего ребенка подвергать опасностям, так еще и спаивать его собралась!»
Но отсутствие алкоголя не помешало нам опьянеть от самой атмосферы происходящего.
Мы мучили новобрачных выкриками «Горько», заставляли их кормить друг друга едой из тюбиков на расстоянии. Пролетать через кольца из проволоки, соревнуясь на время. Причем и гибкий спортивный Федор, и непревзойденный пилот Хана, показали запредельные результаты по скорости и верткости.
Потом были танцы в невесомости, еще всевозможные конкурсы, перемежающиеся вкусняшками и воплями «горько».
В общем, повеселились мы на славу!
А вечером проводили молодоженов до их личных апартаментов – кораблика «Ласточки». Он был законсервирован, но мы с Игорем разбудили его систему жизнеобеспечения и терморегуляции. И напрочь отключили все камеры и микрофоны.
А сами мы, запыхавшиеся и уставшие, разместились в женской каюте и еще часа два втроем неспешно болтали обо всякой ерунде.
Нас ждали долгие четыре месяца полета и очень тревожный спуск на родную планету.
ЧАСТЬ 3. ТЯЖЕЛЫЕ ШАГИ.
Глава 1. Вслед за Гекельберри Финном.
06.08.2040.
Город Хелена – Запад Хелена, округ Филипс,
штат Арканзас, Техасская Конфедерация, Американский Союз.
Гэрри выбрался из дома в начале второго часа ночи.
Тихо-тихо, чтобы никто не проснулся, притворил за собой дверь.
Из кустов сирени рядом с гаражом одиннадцатилетний мальчик извлек большой увесистый рюкзак. Взгромоздил его на плечи и выглянул на Мак-Доно стрит.
Улочка была пуста, но ярко освещена фонарями. Ежась от страха и поминутно оглядываясь, Гэрри направился в сторону реки.
Прошел пару кварталов до тупика и, перейдя небольшой лужок, вышел на Каннингэм-роуд – узкое шоссе, идущее параллельно Миссисипи. С четверть мили мальчик шел по нему, поглядывая направо, где за деревьями виднелся центр города. А, когда Каннингэм-роуд повернула в рощицу возле затона, ступил на проселок и вдоль заброшенной железнодорожной ветки, мимо своей школы, выбрался из Хелены – Запад Хелены.
Когда Гэрри миновал бетонный завод, он вздохнул с облегчением. Родной городок с таким вот странным названием остался позади.
Мальчик скинул рюкзак и, покачавшись из стороны в сторону, дал отдохнуть спине. Садиться он, естественно, не стал. Попа сильно болела после отцовского ремня.
Зато эта боль придавала Гэрри решимости.
«Пусть господин мэр покумекает, стоит ли так воспитывать сына! – злорадно подумал Гэрри. – Пусть поищет, поднимет полицию! А я уже буду далеко!»
Обида на отца темным комом ворочалась в груди.
«Раз отец не хочет, чтобы я дружил с Джоном и Стивеном, я не буду с ними водиться! Ни с кем не буду водиться! Буду жить один как Гекельберри Финн!»
Мальчик опять влез в лямки рюкзака и пошел дальше.
Дорога была дальняя. По тому же проселку, поднимая кроссовками облачка пыли, он подошел к новому мосту. Не доходя пару сотен метров Гэрри свернул в заросшую кустарником рощицу. И по широкой дуге, забирая на запад, обошел пограничный пост и ярко освещенную высокую решетчатую стену с идущей по верху колючей проволокой под напряжением.
Зона вокруг моста хорошо охранялась федеральными пограничниками, и попадаться им на глаза не стоило.
Конечно, негры не такие тупицы, чтобы проникать на территорию Американского Союза рядом с мостом, но порядок есть порядок и важный объект стерегли. К тому же вдруг черномазым придет в голову сделать с этим мостом то же, что его отец сотворил со старым, когда в тридцать первом взорвал его.
Вон огрызок полотна со скрученными ржавыми фермами виднеется футах в ста от нового.
Мальчик прокрался мимо огромного призрака здания элеватора и опять вышел на все тот же проселок.
И вот наконец он возле развалин нефтезавода. Его подорвали во время смуты. Скорей всего, те самые негры, которых его отец депортировал на правый берег, в штат Миссисипи, перед отъездом устроили фейерверк.
Гэрри свернул к реке и пробрался к своему тайнику.
Не давая себе расслабиться, достал скатанную надувную кровать. С помощью ножного насоса надул ее, закрепил поверх заранее собранный из пластиковых трубок и досок каркас плота и разместил на нем все свои припасы.
Оттолкнулся шестом от глинистого берега и выплыл на стрежень.
Узенький серп Луны на востоке бросал на ровную воду жиденькую дорожку. Ярко светили августовские звезды.
Тишину нарушал лишь тихий плеск.
- Вот и все, - вслух произнес Гэрри.
Течение подхватило плот, и он серым призраком заскользил на юг к Мексиканскому Заливу.
Конечно же, мальчик не собирался уплывать так далеко.
Он планировал проплыть миль пятьдесят и поселиться на каком-нибудь островке. Запаса продовольствия у него на пару недель. А, кроме того, старенькая мелкокалиберка и рыболовные снасти. Так что с голоду не пропадет!
Главное найти подходящее место и не спуститься по реке слишком низко.
Через восемьдесят миль начнется территория Луизианы – одного из штатов Черного Пятна, и мальчику совершенно не улыбалось оказаться среди негров. Тем более после того, что он наслушался от Стивена и его друзей из ку-клус-клана.
От воспоминания о них опять сильно заболела задница. Отец пришел в холодную белую ярость, когда узнал, что его сын ходил на сходку клановцев.
- Ты хоть понимаешь, с кем связался?! – шипел он сквозь зубы, охаживая ремнем попу сына. – Эти сволочи охотятся не на нигеров, а на наших чернокожих граждан! В Американском Союзе остались жить лишь те, кто считает наши штаты родиной! А эти подонки устраивают погромы!
- И мало того! – мэр опустил орудие экзекуции. – Куклусы шастают за реку и делают там диверсии! А потом разозленные жители Южноатлантической Конфедерации пробираются к нам и мстят ни в чем не повинным гражданским!
Слово «гражданский» в устах Стива Дункинса звучало как ругательство.
Он уже двадцать три года как в отставке по инвалидности, но все равно считает себя офицером флота. Еще бы. Один из троих выживших с эсминца «Трунстун», утопленного русскими ракетами в 2017. Командир ополчения Хелены – Запад Хелены во время гражданской войны. И даже сейчас уже третий срок возглавляя мэрию этого города он воспринимал себя скорее, как военного коменданта.
«Города», - хмыкнул Гэрри.
Сейчас в Хелене – Запад Хелене живет меньше десяти тысяч человек. До сих пор половина домов заброшена. До гражданской войны или, как ее называли официально - «Большого Переселения», город был на две трети черным.
А теперь в нем негров всего несколько человек. Правда, в городке осело немало белых переселенцев из Черного Пятна и Североатлантической Конфедерации. Тогда, в конце двадцатых – начале тридцатых, десятки миллионов американцев сорвались со своих родных мест, спасаясь от негритянских, белых, мексиканских и азиатских погромов.
