Правда, ближе к концу дня начала наползать грусть от скорого неизбежного прощания. Она особенно сильно сдавила сердце, когда они стояли рядом на обзорной площадке в парке на вершине холма и молча смотрели на освещенный закатным светом город под ними.
Лайана повернулась к Саарнэлу, заглянула в глаза. И было в ее взгляде столько нежности и понимания, что мужчина задохнулся, а сердце замедлило свои удары. Чтобы неистово взорваться, когда молодая женщина ласково провела ладонью по его щеке и поцеловала в губы.
И нежданным подарком стали вечер и ночь вдвоем.
А утром она ушла. Пообещав вернуться через два или три месяца, но честно предупредив, что остаться с ним навсегда не сможет.
Шагая по просыпающемуся городу к воздушному порту, Лайана грустно улыбалась. Она не жалела о том, что произошло. И вовсе не потому, что теперь капрал Агентства защиты Котелка будет стараться помочь ей и Пантииру, или, во всяком случае, не станет им мешать, как подсказывал холодный наблюдатель в закутке ее души. Молодой мужчина очень сильно ей нравился. Он был умным, честным, решительным и смелым. Качества, которые очень редко сочетаются в одном человеке. Ей хотелось подарить ему хотя бы одно хорошее воспоминание. Тем более, что и сама она получила от этого свидания незабываемо приятные ощущения. Жалко, что мужчины, особенно не центромирцы, так усложняют отношения. Для самой Лайаны в том, что она сделала, не было ничего плохого. Скорее наоборот.
Но мир несовершенен, и она прекрасно понимала, что скоро покинет Котелок. Ее ждал другой мужчина, не менее замечательный. Тот с кем связала ее судьба. А Саарнэл останется в ее памяти как чудесный сказочный сон, в котором переплелись романтическая любовь и волшебный город, о котором она мечтала всю жизнь.
19.06.О.995
Дельта.
Корабль медленно плыл вверх по течению широкой реки. Это был один из основных рукавов Великой, раскинувшей свои щупальца на тысячу лиг в ширину и в глубину континента. Некоторые из рукавов, вроде этого, сами были шириной с огромную реку, и по ним можно без опаски заплывать высоко вверх даже на океанских судах.
Позади, в устье, остался шторм. Он почти нагнал судно. Но благодаря неожиданному ускорению, которое придал кораблю один маленький полупрозрачный брусочек таинственного минерала, мореходы успели войти в реку и подняться достаточно высоко, чтобы спастись от крутых волн и шквалистых порывов ветра.
Здесь ветер тоже ощущался, а река была такой широкой, что на ней поднялись волны, но, благодаря густым джунглям, обрамлявшим берега, стихия потеряла свою разрушительную силу.
Но судно капитана Лидаара оказалось в ловушке. Шторм зарядил надолго. Не меньше чем на полдекады. Оставаться в расположенной у самого океана деревне-мегаполисе Каул-Тарамур не было смысла. Встречные течения превратили низовья реки в хаотический ад из беспорядочно вздымающихся волн, и все суда, капитаны которых не сошли с ума, поднялись вверх по реке.
Капитан Лидаар решил не останавливаться в паре десятков лиг, как это сделали остальные, а пройти выше, в самое сердце Дельты.
И вот теперь корабль, попыхивая паровиком, очень медленно и осторожно двигался по широкой но не очень глубокой протоке. Он пару раз задевал днищем дно, и все с тревогой вслушивались в скрежещущие звуки. И это не смотря на то, что матросы постоянно замеряли глубину.
- Надо причаливать, - проворчал навигатор.
- Да, уже пора, - согласился капитан. - Как только встретим ближайшее поселение.
Данго Ферици стоял, опершись на фальшборт, и разглядывал проплывающий мимо берег. В джунглях что-то или кто-то мелькал, с всплесками нырял или выбирался на берег. Казалось, сами деревья шевелятся. Хотя, конечно, дело в довольно сильном ветре – отголоске того шторма, что загнал их корабль в реку.
Данго еще раз оглядел джунгли и пошел на камбуз, помогать коку. После того, как его объявили матросом, ничего не изменилось. Он все равно был самым младшим членом экипажа. Даже Фабория и то его старше! И ему все так же поручали самую нудную, черновую работу. И Данго никогда не артачился, не отлынивал от труда – ведь это ниже достоинства настоящего пиккури! Но это не мешало ему время от времени огрызаться и отстаивать свои права, если их кто-то пытался ущемить. Поэтому у него сложились очень странные взаимоотношения с остальной командой. У него так и не появилось друзей или приятелей. Так же как и недругов. Юношу старались лишний раз не трогать, и уж тем более не доводить. Пара драк, в которых невысокий пиккуриец не имел никаких шансов победить, но стоял насмерть, заставили его уважать. Да и то, что он был парнем их нового карго, которую все уважали и о которой заботились, сказывалось на отношении к Данго. Но, все равно, положение вечного подручного не устраивало самолюбивого юношу. Он понимал, что каждый матрос на корабле много сезонов потратил на то, чтобы освоить свою специальность, а у него на это всего несколько месяцев. Но он старался изо всех сил, пытаясь научиться морским профессиям.
В Лицее он учился на шкипера. Он, конечно же, уступал Чиируне, но она – гений, как бы грустно не было это констатировать. А вот, если бы в их классе не было этой девушки, то Данго был бы лучшим, обгоняя в учебе Сониорна, да и большинство ребят и девчонок с других специальностей.
Но шкипер воздушных кораблей на морском судне – совершенно бесполезный человек. Тем более, отучившийся всего один сезон и последние полсезона скитавшийся по лесам.
Так что, пока что его основные обязанности - чистить овощи, драить палубу, и таскать тяжести…
Поселения дельтовцев не имеют четких границ. На деревьях появляются отдельные наросты домиков, затем их становится больше, они соединяются мостками и лесенками, а потом как-то незаметно переплетаются в один клубок.
Корабль бросил якорь напротив одной из довольно больших деревень-государств.
Политическое устройство Дельты напоминало Карапатрасию. Тоже отсутствие централизованной власти. Правда, в отличие от пустынников, которые никогда не дрались друг с другом и максимум могли ограбить чужой караван, когда тот выходил из круга гостеприимства, племена Дельты иногда между собой воевали. Но тоже вяло и на уровне небольших стычек, так же как это принято последние несколько сотен периодов между государствами Востока.
Капитан разрешил части команды сойти на берег размяться, но предупредил, чтобы вели себя спокойно и ходили группками. Сам он вдвоем с Фаборией отправился к местным правителям, налаживать торговые дела.
Данго в этот раз с собой не взяли, и парень поплыл на берег вместе с двумя десятками моряков. Но распоряжение капитана пиккуриец нарушил сразу же. Он быстро срулил в сторону от остальных и затерялся между толстенными деревьями-домами. Ему захотелось самому поисследовать новую страну. Конечно, было страшновато, но очень захватывающе и любопытно.
Данго довольно долго бродил под деревьями, разглядывая окружающее, пока не решился подняться наверх. Он взобрался по веревочной лесенке и оказался перед входом в какое-то жилище. Штора из тяжелой грубой ткани, разукрашенной очень красивым ярким рисунком, была наполовину откинута, и любознательный юноша мельком взглянул в глубину полутемного домика. Пол и стены как будто переходили в само дерево, возникало ощущение, что оно, как будто, обросло вокруг пустоты или гигантского дупла, где поселились люди. Древесина была гладкой и даже слегка прозрачной, очень приятной на вид и на ощупь. На полках, покрывающих честь стен жилища, стояли всевозможные предметы, о предназначении которых Данго даже и не пытался догадаться. В центре дома на полу сидела немолодая женщина и что-то растирала в большой каменной ступе. Она вопросительно посмотрела на Данго. И тот поторопился ретироваться.
Он перебрался по шаткому мостику из тонких веток, переплетенных лианами, к соседнему дереву. Поднялся еще на ярус и продолжил путешествие, разглядывая картинки незнакомого быта. Все было очень простым и незамысловатым. Никаких механизмов, очень мало бронзовых вещей, с которыми обходились крайне бережно. И в то же время во всем была какая-то гармония и красота.
А потом он вышел к школе.
Ну, наверное, к школе. Потому что десятка полтора ребятишек, сезонов от восьми до двенадцати, разместились на ветках и переплетенных корнях широченного и приземистого дерева. А перед ними сидел мужчина и что-то рассказывал, размахивая руками. Позади него на стволе дерева был участок без коры, на котором чем-то вроде мела были нанесены какие-то письмена.
Данго остановился, приглядываясь.
Нет, не письмена. Знаки были незнакомыми, но они складывались в слишком уж упорядоченные конструкции.
«Уравнения и формулы!» - поразился молодой пиккуриец и внимательно присмотрелся к жестикуляции учителя.
Вот он двигает рукой, как будто преодолевая сопротивление, и показывает на одну из формул.
Потом делает движение, как будто очерчивая кистью параболу, и показывает на другое уравнение. Что-то спрашивает у детей и те наперебой ему отвечают, а один из малышей подходит и пишет на древесине какую-то формулу. Учитель согласно кивает.
Данго даже рот приоткрыл от удивления. Это явно урок физики, причем такой, какой их начали учить только в лицее. Юноша вспомнил ту головоломную задачу по расчету скорости воздушного корабля с учетом сопротивления воздуха, которую он решал на выпуском экзамене после первого курса. И совершенно по-новому огляделся по сторонам.
«Дикари, живущие на деревьях? Да уж!»
А он-то, пройдясь по этой деревне, подумал, что книжки, которые называют Дельту центром цивилизации Жемчужины, безбожно врут…
Вернувшись на корабль, Данго долго подкарауливал капитана. Тот поднялся на борт в своем всегдашнем меланхоличном настроении, но было видно, что торговлей и вообще тем, что решил сюда добраться, он доволен.
- Капитан Лидаар, можно обратиться? – подошел к нему пиккуриец.
- Валяй.
- Я был на берегу, - сообщил юноша.
- Я, вообще-то, в курсе, - отозвался капитан и прислонился плечом к стенке рубки. – Что-то интересное увидел?
- Да. Набрел на школу. И они там, мне кажется, изучали физику. Законы движения.
- А это плохо?
- Нет, конечно. Но там были совсем мелкие детишки, у нас такие только-только естествознание проходят, безо всяких формул и уравнений.
- А они рисовали сложнейшие уравнения, как тебе показалось?
- Ну да. И мне непонятно, если они такие образованные и умные, то почему живут так?
- А «так» - это как?
- В дикости! – Данго начинала раздражать манера разговора капитана. – Почему у них нет своих воздушных кораблей, паровиков, медных и шоссейных дорог?
- А они им нужны?
- То есть? – не понял Данго Ферици.
- Эти корабли, дороги, каменные города? Они нужны енотам?
- Но…
- Дельтовцы живет так, как им нравится. Тысячи периодов живут. Ваши ФНТшники бегали голышом по лесам, а наши восточники только учились медь выплавлять и хижины строить, а в Дельте смотрели на звезды в телескопы. Изготовленные в Карапатрасии телескопы.
- Но, как такое может быть? Наука обязана служить народу! Обязана повышать уровень жизни!
- Типичный фанат, - хмыкнул капитан, и сменил тему: - Кстати ты их уравнения разобрал.
- Нет, конечно! – возмутился Данго. – Я же их языка не знаю! Но это точно были сложные формулы.
- Данго, ты умный парень. Тебе наверняка известно, что наши науки: физика, химия, даже биология, основываются на математике. Она – их язык. И мы с помощью этой самой математики все рассчитываем: сколько угля требуется, чтобы воздушный корабль преодолел нужный путь, сколько каких веществ надо смешать, сколько зерна нужно на севооборот оставить. И так далее.
- Ну да.
- А дельтовцы не считают. Они ищут связи между явлениями природы, докапываются до причин, размышляют, как достичь результата, а не сколько чего для этого необходимо. Их математика совершенно другая. Те формулы, которые ты видел, вряд ли можно перевести нашим ученым.
- Тогда зачем их учить? Зачем енотам наука?
- А у них нет науки. То, чем они занимаются – искусство и понимание Мира. И оно им необходимо для того, чтобы жить. Им просто нравится понимать окружающее.
Данго не нашел, что ответить. Это было так непривычно и ломало стройную картину Мира, которая сложилась в голове юноши после девяти лет ФНТшного образования.
- А я доволен, что заплыл в эту реку. Хотя бы один человек из моей команды увидел Дельту, как она есть. Кстати, расскажи об этом подружке. Фабории будет интересно.
И капитан заговорщицки подмигнул молодому пиккурийцу.
19.06.О.995
Виловодск.
Виловодск - крупнейший город на Востоке. Он крупнее даже Воронберга или Енотберга. И раза в четыре больше Котелка.
Назвали его так потому, что расположен он на месте слияния трех рек. Двух больших и одной маленькой между ними. Реки делят мегаполис на четыре ломтя разного размера.
Сверху это особенно хорошо видно. Каждый район отличается от остальных. Планировкой, цветом крыш, этажностью домов, благосостоянием.
Самый богатый и престижный район – третий ломтик с запада или второй с востока. Особенно выделяется полуостров между реками. Он застроен высокими многоэтажными домами, не сильно уступающими даже деловому району Лодан-Хора, хотя, конечно, до сорокаэтажной башни федеральных служб местным домам далеко.
Но все равно! Большие массивные здания строгой, немного угловатой архитектуры, впечатляли даже с высоты в пол-лиги.
А еще в центре Виловодска очень широкие проспекты. Но, несмотря на это, они все заполнены транспортом. Паровыми трамваями, вроде котелковских, многочисленными конными повозками и даже локомобилями!
От паровиков поднимаются струйки дыма, расползающиеся в ущельях улиц. Виловодску не повезло с расположением на возвышенности и постоянными ветрами, как Котелку. И вся гарь оседает на улицах. Но ее меньше, чем в наших ФНТшных мегаполисах. Потому, что в Виловодске очень мало промышленности. Немногочисленные фабрики и заводики вынесены на окраины, а сам город зарабатывает на жизнь другим способом.
Он – деловой и финансовый центр всего Востока. Щупальца его банков опутали большинство стран. Правда, не все. Есть ведь еще и Котелок, очень жестко контролирующий свою экономику и постепенно прибирающий к рукам промышленность соседей. Есть Твердыня, стоящая вообще особняком и безжалостно обрубающая те самые «щупальца». И есть Воронберг – вечный конкурент и… сын Виловодска.
Да, местные жители очень гордятся тем, что их город древнее бывшей столицы Восточной Приморской Империи, с основания которой и ведется современный календарь. Именно из Виловодска сбежал легендарный мятежный князь Киран, который основал в устье Изумрудной новый город Воронов. Такие вот дела.
И, кстати о родственниках. Вот кто действительно сын своего отца - так это Светило. Не даром в Центре Мира немало семей имеют корни именно из Виловодска, хотя конечно, большинство там выходцы из Воронберга, это заметно по сдвоенным гласным в именах.
Сдвоенные гласные показывают на происхождение из Воронберга или его основных факторий. Первоначально это был признак касты мореплавателей. Естественно, что жители колоний и торговых приморских городков, которые они основывали по всему побережью, тоже получали имена с двойными гласными посерединке.
Лайана повернулась к Саарнэлу, заглянула в глаза. И было в ее взгляде столько нежности и понимания, что мужчина задохнулся, а сердце замедлило свои удары. Чтобы неистово взорваться, когда молодая женщина ласково провела ладонью по его щеке и поцеловала в губы.
И нежданным подарком стали вечер и ночь вдвоем.
А утром она ушла. Пообещав вернуться через два или три месяца, но честно предупредив, что остаться с ним навсегда не сможет.
Шагая по просыпающемуся городу к воздушному порту, Лайана грустно улыбалась. Она не жалела о том, что произошло. И вовсе не потому, что теперь капрал Агентства защиты Котелка будет стараться помочь ей и Пантииру, или, во всяком случае, не станет им мешать, как подсказывал холодный наблюдатель в закутке ее души. Молодой мужчина очень сильно ей нравился. Он был умным, честным, решительным и смелым. Качества, которые очень редко сочетаются в одном человеке. Ей хотелось подарить ему хотя бы одно хорошее воспоминание. Тем более, что и сама она получила от этого свидания незабываемо приятные ощущения. Жалко, что мужчины, особенно не центромирцы, так усложняют отношения. Для самой Лайаны в том, что она сделала, не было ничего плохого. Скорее наоборот.
Но мир несовершенен, и она прекрасно понимала, что скоро покинет Котелок. Ее ждал другой мужчина, не менее замечательный. Тот с кем связала ее судьба. А Саарнэл останется в ее памяти как чудесный сказочный сон, в котором переплелись романтическая любовь и волшебный город, о котором она мечтала всю жизнь.
Глава 22. Дикари в джунглях.
19.06.О.995
Дельта.
Корабль медленно плыл вверх по течению широкой реки. Это был один из основных рукавов Великой, раскинувшей свои щупальца на тысячу лиг в ширину и в глубину континента. Некоторые из рукавов, вроде этого, сами были шириной с огромную реку, и по ним можно без опаски заплывать высоко вверх даже на океанских судах.
Позади, в устье, остался шторм. Он почти нагнал судно. Но благодаря неожиданному ускорению, которое придал кораблю один маленький полупрозрачный брусочек таинственного минерала, мореходы успели войти в реку и подняться достаточно высоко, чтобы спастись от крутых волн и шквалистых порывов ветра.
Здесь ветер тоже ощущался, а река была такой широкой, что на ней поднялись волны, но, благодаря густым джунглям, обрамлявшим берега, стихия потеряла свою разрушительную силу.
Но судно капитана Лидаара оказалось в ловушке. Шторм зарядил надолго. Не меньше чем на полдекады. Оставаться в расположенной у самого океана деревне-мегаполисе Каул-Тарамур не было смысла. Встречные течения превратили низовья реки в хаотический ад из беспорядочно вздымающихся волн, и все суда, капитаны которых не сошли с ума, поднялись вверх по реке.
Капитан Лидаар решил не останавливаться в паре десятков лиг, как это сделали остальные, а пройти выше, в самое сердце Дельты.
И вот теперь корабль, попыхивая паровиком, очень медленно и осторожно двигался по широкой но не очень глубокой протоке. Он пару раз задевал днищем дно, и все с тревогой вслушивались в скрежещущие звуки. И это не смотря на то, что матросы постоянно замеряли глубину.
- Надо причаливать, - проворчал навигатор.
- Да, уже пора, - согласился капитан. - Как только встретим ближайшее поселение.
Данго Ферици стоял, опершись на фальшборт, и разглядывал проплывающий мимо берег. В джунглях что-то или кто-то мелькал, с всплесками нырял или выбирался на берег. Казалось, сами деревья шевелятся. Хотя, конечно, дело в довольно сильном ветре – отголоске того шторма, что загнал их корабль в реку.
Данго еще раз оглядел джунгли и пошел на камбуз, помогать коку. После того, как его объявили матросом, ничего не изменилось. Он все равно был самым младшим членом экипажа. Даже Фабория и то его старше! И ему все так же поручали самую нудную, черновую работу. И Данго никогда не артачился, не отлынивал от труда – ведь это ниже достоинства настоящего пиккури! Но это не мешало ему время от времени огрызаться и отстаивать свои права, если их кто-то пытался ущемить. Поэтому у него сложились очень странные взаимоотношения с остальной командой. У него так и не появилось друзей или приятелей. Так же как и недругов. Юношу старались лишний раз не трогать, и уж тем более не доводить. Пара драк, в которых невысокий пиккуриец не имел никаких шансов победить, но стоял насмерть, заставили его уважать. Да и то, что он был парнем их нового карго, которую все уважали и о которой заботились, сказывалось на отношении к Данго. Но, все равно, положение вечного подручного не устраивало самолюбивого юношу. Он понимал, что каждый матрос на корабле много сезонов потратил на то, чтобы освоить свою специальность, а у него на это всего несколько месяцев. Но он старался изо всех сил, пытаясь научиться морским профессиям.
В Лицее он учился на шкипера. Он, конечно же, уступал Чиируне, но она – гений, как бы грустно не было это констатировать. А вот, если бы в их классе не было этой девушки, то Данго был бы лучшим, обгоняя в учебе Сониорна, да и большинство ребят и девчонок с других специальностей.
Но шкипер воздушных кораблей на морском судне – совершенно бесполезный человек. Тем более, отучившийся всего один сезон и последние полсезона скитавшийся по лесам.
Так что, пока что его основные обязанности - чистить овощи, драить палубу, и таскать тяжести…
Поселения дельтовцев не имеют четких границ. На деревьях появляются отдельные наросты домиков, затем их становится больше, они соединяются мостками и лесенками, а потом как-то незаметно переплетаются в один клубок.
Корабль бросил якорь напротив одной из довольно больших деревень-государств.
Политическое устройство Дельты напоминало Карапатрасию. Тоже отсутствие централизованной власти. Правда, в отличие от пустынников, которые никогда не дрались друг с другом и максимум могли ограбить чужой караван, когда тот выходил из круга гостеприимства, племена Дельты иногда между собой воевали. Но тоже вяло и на уровне небольших стычек, так же как это принято последние несколько сотен периодов между государствами Востока.
Капитан разрешил части команды сойти на берег размяться, но предупредил, чтобы вели себя спокойно и ходили группками. Сам он вдвоем с Фаборией отправился к местным правителям, налаживать торговые дела.
Данго в этот раз с собой не взяли, и парень поплыл на берег вместе с двумя десятками моряков. Но распоряжение капитана пиккуриец нарушил сразу же. Он быстро срулил в сторону от остальных и затерялся между толстенными деревьями-домами. Ему захотелось самому поисследовать новую страну. Конечно, было страшновато, но очень захватывающе и любопытно.
Данго довольно долго бродил под деревьями, разглядывая окружающее, пока не решился подняться наверх. Он взобрался по веревочной лесенке и оказался перед входом в какое-то жилище. Штора из тяжелой грубой ткани, разукрашенной очень красивым ярким рисунком, была наполовину откинута, и любознательный юноша мельком взглянул в глубину полутемного домика. Пол и стены как будто переходили в само дерево, возникало ощущение, что оно, как будто, обросло вокруг пустоты или гигантского дупла, где поселились люди. Древесина была гладкой и даже слегка прозрачной, очень приятной на вид и на ощупь. На полках, покрывающих честь стен жилища, стояли всевозможные предметы, о предназначении которых Данго даже и не пытался догадаться. В центре дома на полу сидела немолодая женщина и что-то растирала в большой каменной ступе. Она вопросительно посмотрела на Данго. И тот поторопился ретироваться.
Он перебрался по шаткому мостику из тонких веток, переплетенных лианами, к соседнему дереву. Поднялся еще на ярус и продолжил путешествие, разглядывая картинки незнакомого быта. Все было очень простым и незамысловатым. Никаких механизмов, очень мало бронзовых вещей, с которыми обходились крайне бережно. И в то же время во всем была какая-то гармония и красота.
А потом он вышел к школе.
Ну, наверное, к школе. Потому что десятка полтора ребятишек, сезонов от восьми до двенадцати, разместились на ветках и переплетенных корнях широченного и приземистого дерева. А перед ними сидел мужчина и что-то рассказывал, размахивая руками. Позади него на стволе дерева был участок без коры, на котором чем-то вроде мела были нанесены какие-то письмена.
Данго остановился, приглядываясь.
Нет, не письмена. Знаки были незнакомыми, но они складывались в слишком уж упорядоченные конструкции.
«Уравнения и формулы!» - поразился молодой пиккуриец и внимательно присмотрелся к жестикуляции учителя.
Вот он двигает рукой, как будто преодолевая сопротивление, и показывает на одну из формул.
Потом делает движение, как будто очерчивая кистью параболу, и показывает на другое уравнение. Что-то спрашивает у детей и те наперебой ему отвечают, а один из малышей подходит и пишет на древесине какую-то формулу. Учитель согласно кивает.
Данго даже рот приоткрыл от удивления. Это явно урок физики, причем такой, какой их начали учить только в лицее. Юноша вспомнил ту головоломную задачу по расчету скорости воздушного корабля с учетом сопротивления воздуха, которую он решал на выпуском экзамене после первого курса. И совершенно по-новому огляделся по сторонам.
«Дикари, живущие на деревьях? Да уж!»
А он-то, пройдясь по этой деревне, подумал, что книжки, которые называют Дельту центром цивилизации Жемчужины, безбожно врут…
Вернувшись на корабль, Данго долго подкарауливал капитана. Тот поднялся на борт в своем всегдашнем меланхоличном настроении, но было видно, что торговлей и вообще тем, что решил сюда добраться, он доволен.
- Капитан Лидаар, можно обратиться? – подошел к нему пиккуриец.
- Валяй.
- Я был на берегу, - сообщил юноша.
- Я, вообще-то, в курсе, - отозвался капитан и прислонился плечом к стенке рубки. – Что-то интересное увидел?
- Да. Набрел на школу. И они там, мне кажется, изучали физику. Законы движения.
- А это плохо?
- Нет, конечно. Но там были совсем мелкие детишки, у нас такие только-только естествознание проходят, безо всяких формул и уравнений.
- А они рисовали сложнейшие уравнения, как тебе показалось?
- Ну да. И мне непонятно, если они такие образованные и умные, то почему живут так?
- А «так» - это как?
- В дикости! – Данго начинала раздражать манера разговора капитана. – Почему у них нет своих воздушных кораблей, паровиков, медных и шоссейных дорог?
- А они им нужны?
- То есть? – не понял Данго Ферици.
- Эти корабли, дороги, каменные города? Они нужны енотам?
- Но…
- Дельтовцы живет так, как им нравится. Тысячи периодов живут. Ваши ФНТшники бегали голышом по лесам, а наши восточники только учились медь выплавлять и хижины строить, а в Дельте смотрели на звезды в телескопы. Изготовленные в Карапатрасии телескопы.
- Но, как такое может быть? Наука обязана служить народу! Обязана повышать уровень жизни!
- Типичный фанат, - хмыкнул капитан, и сменил тему: - Кстати ты их уравнения разобрал.
- Нет, конечно! – возмутился Данго. – Я же их языка не знаю! Но это точно были сложные формулы.
- Данго, ты умный парень. Тебе наверняка известно, что наши науки: физика, химия, даже биология, основываются на математике. Она – их язык. И мы с помощью этой самой математики все рассчитываем: сколько угля требуется, чтобы воздушный корабль преодолел нужный путь, сколько каких веществ надо смешать, сколько зерна нужно на севооборот оставить. И так далее.
- Ну да.
- А дельтовцы не считают. Они ищут связи между явлениями природы, докапываются до причин, размышляют, как достичь результата, а не сколько чего для этого необходимо. Их математика совершенно другая. Те формулы, которые ты видел, вряд ли можно перевести нашим ученым.
- Тогда зачем их учить? Зачем енотам наука?
- А у них нет науки. То, чем они занимаются – искусство и понимание Мира. И оно им необходимо для того, чтобы жить. Им просто нравится понимать окружающее.
Данго не нашел, что ответить. Это было так непривычно и ломало стройную картину Мира, которая сложилась в голове юноши после девяти лет ФНТшного образования.
- А я доволен, что заплыл в эту реку. Хотя бы один человек из моей команды увидел Дельту, как она есть. Кстати, расскажи об этом подружке. Фабории будет интересно.
И капитан заговорщицки подмигнул молодому пиккурийцу.
Глава 23. Старший брат Светила.
19.06.О.995
Виловодск.
Виловодск - крупнейший город на Востоке. Он крупнее даже Воронберга или Енотберга. И раза в четыре больше Котелка.
Назвали его так потому, что расположен он на месте слияния трех рек. Двух больших и одной маленькой между ними. Реки делят мегаполис на четыре ломтя разного размера.
Сверху это особенно хорошо видно. Каждый район отличается от остальных. Планировкой, цветом крыш, этажностью домов, благосостоянием.
Самый богатый и престижный район – третий ломтик с запада или второй с востока. Особенно выделяется полуостров между реками. Он застроен высокими многоэтажными домами, не сильно уступающими даже деловому району Лодан-Хора, хотя, конечно, до сорокаэтажной башни федеральных служб местным домам далеко.
Но все равно! Большие массивные здания строгой, немного угловатой архитектуры, впечатляли даже с высоты в пол-лиги.
А еще в центре Виловодска очень широкие проспекты. Но, несмотря на это, они все заполнены транспортом. Паровыми трамваями, вроде котелковских, многочисленными конными повозками и даже локомобилями!
От паровиков поднимаются струйки дыма, расползающиеся в ущельях улиц. Виловодску не повезло с расположением на возвышенности и постоянными ветрами, как Котелку. И вся гарь оседает на улицах. Но ее меньше, чем в наших ФНТшных мегаполисах. Потому, что в Виловодске очень мало промышленности. Немногочисленные фабрики и заводики вынесены на окраины, а сам город зарабатывает на жизнь другим способом.
Он – деловой и финансовый центр всего Востока. Щупальца его банков опутали большинство стран. Правда, не все. Есть ведь еще и Котелок, очень жестко контролирующий свою экономику и постепенно прибирающий к рукам промышленность соседей. Есть Твердыня, стоящая вообще особняком и безжалостно обрубающая те самые «щупальца». И есть Воронберг – вечный конкурент и… сын Виловодска.
Да, местные жители очень гордятся тем, что их город древнее бывшей столицы Восточной Приморской Империи, с основания которой и ведется современный календарь. Именно из Виловодска сбежал легендарный мятежный князь Киран, который основал в устье Изумрудной новый город Воронов. Такие вот дела.
И, кстати о родственниках. Вот кто действительно сын своего отца - так это Светило. Не даром в Центре Мира немало семей имеют корни именно из Виловодска, хотя конечно, большинство там выходцы из Воронберга, это заметно по сдвоенным гласным в именах.
Сдвоенные гласные показывают на происхождение из Воронберга или его основных факторий. Первоначально это был признак касты мореплавателей. Естественно, что жители колоний и торговых приморских городков, которые они основывали по всему побережью, тоже получали имена с двойными гласными посерединке.
