Я понимаю, что если об этом письме станет известно Службе безопасности ФНТ, моей семье будет угрожать смертельная опасность. Поэтому я очень прошу тебя показать его только Лайане, и попросить ее сделать вид, что она от меня ничего не узнала. Да, это слишком большая просьба, и я не заслуживаю снисхождения, но умоляю тебя и госпожу Лайану не вредить из мести моим близким.
Хотя, если быть честным, то я совершенно не могу на это рассчитывать. Потому, что виноват не только перед пиратами, но и перед тобой, и твоими друзьями.
Помнишь, когда разоблачили Тиотерна, я расспрашивал обо всем, что было с этим связано? Это был не пустой интерес. Тогда ты сказала, что Лайана думает, что Тиотерн был специально подставлен разведкой ФНТ, чтобы в его тени скрылся настоящий шпион. Наверное, я и есть тот самый шпик. И именно от меня Тиотерн Лайану отвлекал. Так что все, что произошло с тобой, Чиируной и другими было сделано для моего прикрытия. Мне очень горько думать об этом, и понимать, сколько зла я причинил тебе.
Я не могу надеяться на прощение, и, вероятно, до конца жизни буду ждать заслуженной кары. Но гораздо страшнее для меня то, что будешь обо мне думать ты.
Мне остается только желать тебе удачи, и надеяться, что то, что я натворил, еще можно как-то исправить.
Прощай, Талиса.
Все еще продолжающий тебя любить, Паалант».
Паалант сбежал вчера утром. Именно тогда его видели в последний раз. Вылет был назначен на вечер, в двадцать часов, и беспокоиться о его отсутствии начали уже часов в восемнадцать. Его искали по всем окрестностям часа три, и, наконец, Лайана отправила нас спать, отложив старт на день. А я, забираясь в свой гамак, вернее в теплый кокон, подвешенный за края, наткнулась рукой на письмо.
Пока читала, меня буквально трясло от озноба. И такой жуткий страх накатил, аж живот холодом свело.
Было очень тяжело заставить себя подойти к Лайане. И, пока она медленно и внимательно читала письмо, я места себе не могла найти. Я ведь сразу поняла, какую непоправимую ошибку совершила. Романтическая дура! Из-за моих глупых переживаний и смущения согласилась с Паалантом и не рассказала тогда об отправленном им послании! А теперь из-за этого сотни людей могут погибнуть. Или уже погибли. И адмирал Далкин, и Рурард, и множество других знакомых и незнакомых пиратов, может быть лежат окоченевшими трупами на разоренной пиратской базе. И все из-за меня!
Если бы сейчас Лайана меня избила, вышвырнула с корабля, или даже приказала повесить, я бы безропотно это приняла. Потому что нет такого наказания, чтобы искупить то зло, что я принесла всем.
Я не шучу. Тогда я действительно готова была к этому.
Но Лайана, дочитав письмо, задумалась на несколько бесконечно долгих секунд и взглянула на меня с сочувствием:
- Бедная девочка. Ты только не сделай какой-нибудь непоправимой глупости, ладно? Ты не виновата. Не настолько виновата. Если кто и должен за все отвечать, так это я. Я ведь все поняла из того, что ты мне недоговорила. Почувствовала, что скорей всего было что-то еще кроме неуместного предложения. Но решила, что это не так важно, и лишь добавила вам с Паалантом очков подозрительности. А ведь чувствовала, что стоит потянуть за ниточку. Но тогда я была слишком увлечена поиском несуществующего агента среди вас – лицеистов. Так что вина лежит главным образом на мне. Ну и на Пааланте, естественно.
Я замотала головой, разбрызгивая слезы. Нет, мне нужно было какое-нибудь наказание, иначе я просто свихнусь и правда сама с собой что-нибудь сделаю!
Лайана видимо поняла это. Внезапно подшагнула и отвесила мне две очень сильные и хлесткие пощечины. Так, что у меня голова мотнулась из стороны в сторону и щеки запылали болью.
- Так лучше? – в голосе пиратки металл. – Некогда сопли распускать. Надо действовать так быстро и эффективно, как только возможно. Мы очень и очень торопимся, чтобы попытаться успеть вернуться. Далкин гораздо умнее, чем кажется, и победить его совсем не просто. А у нас скоро будет сила. Ты должна приложить все свои умения, выложиться на полную, чтобы сэкономить нам каждый час пути.
Я пристыжено кивнула.
- А сейчас – бегом в рубку! Стартуем немедленно. И тебе придется всю ночь вести корабль без помощника. Завтра я подумаю, кого из матросов посмышленее к тебе направить. Или возьму кого-нибудь из местных пиратов. Но пока только от тебя зависит, как скоро мы долетим! Вперед!
Тот ночной перелет был очень трудным. Меня давил груз тяжелой вины. Хорошо, что было много работы. А еще рядом была Чиируна. Она наотрез отказалась идти спать и предоставить управлять кораблем капитану Бираану. Всю ночь я слышала ее резкие отрывистые команда. Чувствовала, что она рядом, и постоянно думает обо мне, хотя и не проявляет этого.
Мы подлетели к Серодолу в полдень. Следом за «Беспечным странником» шли еще два корабля – зафрактованные нами небольшие пассажирские лайнеры, которые используются здесь на не очень напряженных маршрутах. В них разместились почти четыре сотни пиратов – новые команды для фрегатов.
А вот и сами корабли. Двумя длинными рядами стоят на обширном поле. Поодаль от них еще три корабля – большой десантный и два новеньких фрегата – на них вернутся домой в Эвринбир те, кто перегонял сюда корабли. Сейчас они расположились лагерем. Народу было тоже немало, наверное не намного меньше чем пиратов, и, когда мы приземлились, стало видно, что все они вооружены и настороже. Естественно, а вдруг мы решим не выкупать корабли, а попытаемся их отобрать силой?
Так что, чтобы не накалять обстановку, мы приземлились на расстоянии в лигу от эвринбирцев. Вернее, пассажирские корабли там приземлились и выгрузили толпу тоже до зубов вооруженных пиратов.
А наш корабль опустился рядом с продавцами. Лайана взяла с собой пятерку Уберда, несколько летевших с нами пиратских капитанов и пожилого плотненького господина, который, по-видимому, и осуществлял сделку. Они встретились с такой же делегацией эвринбирцев и направились осматривать корабли. Это длилось до самого вечера. Я за это время успела поесть и поспать. Ночью опять придется лететь, так что надо было хоть капельку сил накопить.
Уже начинало смеркаться, когда Лайана и ее сопровождающие вернулись. Они были вполне удовлетворены увиденным. Корабли действительно в хорошем состоянии, полностью загружены углем и водой и готовы к перелету в Котавку.
Осталось только расплатиться и разместить на них экипажи.
Пожилой господин передал дюжим эвринбирским солдатам двадцать один мешок с золотыми воронберскими «чудищами» - монетами, на которых были изображены всякие кракены, киты и прочие морские звери.
- Вот и все, сделка совершена, - устало, но довольно обратился он к Лайане.
- Да, Пантиир. Ты все-таки настоящий гений и я горжусь быть твоей ученицей.
- А я горжусь тобой, - улыбнулся тот. – И хватит себя грызть. В нашей профессии невозможно предусмотреть все. Обязательно что-то упустишь. Главное постараться исправить ошибки.
- Да, и поэтому надо торопиться.
- Да, Лайана. Ну что, давай прощаться. Не знаю, удастся ли с тобой еще повидаться. Но буду на это надеяться.
- Я тоже. Береги себя.
Они крепко обнялись, постояли так какое-то время, и старый шпион пошел по полю к дожидающемуся его пассажирскому кораблю.
До поздней ночи на свежеприобретенных фрегатах царила суета. Пираты осваивали корабли. По прежним планам мы должны были остаться здесь на несколько дней, обкатать фрегаты, привыкнуть к ним, и лишь потом лететь в Котавку. Но времени нет. Лайана потребовала осваиваться на ходу. И в три часа ночи мы вылетели на северо-восток. Очень не хотелось делать этот ненужный крюк, но надо было завершить тайную операцию Лайаниного учителя. Поставить на ней троеточие, запутать следы.
Путь предстоял очень долгий, поэтому мы с Чиируной, Бирааном и старшим механиком Айдорином очень долго и тщательно рассчитывали маршрут. Нашей задачей было лететь так быстро, как только возможно, чтобы при этом хватило топлива и воды. Поэтому мы шли довольно неторопливо, далеко не на максимальной скорости. Это выматывало. У меня было навязчивое желание выйти и подтолкнуть корабль.
Медленно проплывающие под нами пейзажи вызывали неприятное чувство - слишком неспешно они менялись! Только на следующее утро равнинные пустоши Великой Седловины, покрытые пожухлой травой, сменились лесистыми предгорьями Котавки. Мы летели над ней до вечера, намеренно проплыв над парой городков, но, как только стемнело, резко изменили курс на северо-западный и незаметно перевалили через горную гряду, отделяющую страны востока от Святой Белой Империи.
Именно белой. Потому, что сразу же за горами, в ярком свете почти полной Сини распростерлась бескрайняя снежная равнина.
21.08.О.995
Город Никфуаль, Святая Белая Империя.
Идет снег.
Тяжелые крупные хлопья очень медленно опускаются вниз. Кажется, что весь мир замер, превратившись в дагерротипный снимок из белого и оттенков серого цветов, смазанный и нечеткий.
А еще изменились звуки, они стали приглушенными и очень трудно определить направление, с которого они идут. Белый полог как будто отделил Чиируну от суеты военной базы, спрятал и увел в сказочный снежный мир таинственной Белой Империи, в которой она так страстно желала побывать.
Как жалко, что у них нет времени на путешествие. Чиируна с раннего детства мечтала оказаться здесь, пожить в одной из деревень, занесенной многометровым слоем снега, в котором жители проделывают туннели от дома к дому. Послушать знаменитые сказы – бесконечные истории, которые рассказывают по очереди аборигены, которая время за кропотливой зимней работой. Побывать в городах, где каждый дом представляет собой остров теплой жизни в стране студеной зимней ночи. Где открываются зимние двери, потому что летние давно уже погребены под слежавшимся снегом.
Чиируне всегда было удивительно, как можно жить в этой стране. У них в ФНТ северные Территории почти безлюдны, а в Империи проживает почти сорок миллионов человек, стоят города с сотнями тысяч жителей, и даже с миллионом, как в Никфуале. И, не смотря на зиму длинной в два с половиной сезона, Империя процветает и уступает по силе только Федерации.
Не очень умные люди говорят, что это благодаря жесткой теократии. Но Чиируна знает, что на самом деле триединая религия очень мягкая и человечная. Когда девушка читала о ней, то думала, что, наверное, если бы ей было нужно верить в высшие силы, она бы предпочла именно ее.
Добрая Светлая – богиня лета, жизни и трудолюбия, ей поклоняются с радостью и весельем. Ее брат Темный. Бог ночи, холода и знаний. Это и понятно, ведь дети здесь учатся только зимой. Летом не до того - надо работать не покладая рук, чтобы сделать огромные запасы на зиму. А вот долгой полярной ночью, в укрытых слоем нетающего снега деревеньках и жарко отапливаемых городах, дети и взрослые принимаются за учебу, превращаясь в один из самых образованных народов Мира. А еще Чиируне очень нравилось поверье, что Темный рисует письмена на небе северным сияньем. И, если удастся прочитать их, то станут известны все тайны мироздания.
А на далеком севере, на полярной шапке, стоит дом Белого Бога. Брата Светлой и Темного. Он воплощение справедливости, дружбы и равновесия. А еще гостеприимства. В его доме летом живет Темный, а зимой гостит Светлая.
Все трое очень любят друг друга и жалеют, что могут встречаться все вместе только весной и осенью.
Такая вот религия. И то, что ее иерархи являются одновременно и аристократией, очеловечивает власть. Имперские аристократы отличаются от своих южных соседей. Они гораздо больше заботятся о простых гражданах, помогают, направляют и защищают их, а не высокомерно взирают сверху вниз, как это часто бывает в странах Востока.
В детстве Чиируна мечтала о каком-нибудь принце-епископе из Империи. В белых меховых одеждах, c неизменным стальным наплечником и со стальным мечом на поясе.
И вот сейчас она стоит на земле Империи. Вернее по щиколотки в пушистом снегу. И вокруг нее медленно кружат снежинки. За которыми смутно вырисовываются бока воздушных кораблей и расплывчатые фигурки в одинаковой сине-белой форме Имперских воздушных сил. Они таскают вязанки тяжелых стрел для баллист и связанные по пять штук ежи. Дополнительный боезапас. Чиируна поежилась не от холода, а от мысли о том, что очень скоро ей, вероятно, придется участвовать в бою.
Но, сначала, им предстояло перелететь через Дышащее море и бескрайние равнины Зеленого Каганата.
Кстати о Каганате. Трорвль очень просил Лайану сделать остановку для дозаправки водой возле стоянки его родного племени. Лайана отнеслась к этому отрицательно, опасаясь, как бы появление там юноши не вызвало конфликта. Но тот обещал, что не покажется за пределами корабля. Лайана удивилась: «Тогда зачем тебе это?», на что Трорвль что-то очень тихо ей ответил. И пиратка, подумав несколько секунд, согласилась.
Чиируна запрокинула лицо вверх, закрыв глаза и ловя кожей мягкие и холодные прикосновения снежинок. Постояла так немного и, вздохнув, пошла к «Беспечному страннику». Она пообещала себе, что когда-нибудь обязательно прилетит в Империю, и попутешествует по ней. Мечты ведь обязаны исполняться. Их путешествие по Востоку это подтвердило.
21.08.О.995
На подходе к городу Дунгулору, Вольный Край.
Они приближались к конечной точке плаванья. Кораблю оставалось проплыть считанные десятки лиг до родного порта. Но это совершенно не чувствовалось.
Фабория ожидала, что на судне воцарится оживленное ожидание. Матросы будут радостно рассказывать о том, что они сделают, когда вернутся, о встречах с родными, получении финальной премии и прочих приятных вещах.
Но все было наоборот. У девушки даже возникло подозрение, что экипаж вовсе не рад добраться до Родины. Все были непривычно тихими и неразговорчивыми. На осторожные вопросы карго отвечали неохотно и односложно.
И девушка решила, что необходимо прояснить ситуацию. Если надо чего-то бояться, то самое время узнать, чего именно.
Она пошла к капитану. Лидаар был в своей каюте. Он сидел за небольшим столиком и что-то писал на плотной бумаге.
Поднял взгляд на Фаборию, кивнул на кровать.
Девушка бесцеремонно уселась на край койки, дожидаясь, когда капитан допишет и сможет уделить ей внимание.
- Сейчас, еще пару строк, - пробормотал он, и вскорости завершил свой труд, откинулся на спинку заскрипевшего стула, полуобернулся к Фабории. Вопросительно поднял бровь.
- Капитан, я хочу вас кое о чем спросить, - начала та. – У меня такое ощущение, что команда опасается возвращаться домой. Почему?
- А, ты об этом, - капитан зевнул. – Не обращай внимания. Моряки самые суеверные люди на свете. Особенно у нас в Вольном Краю. Считается, что если радоваться возвращению из плавания, а хуже того, делиться с другими своими планами, то точно накликаешь беду. Вот все и держатся из последних сил, чтобы не проявлять радости. А на самом деле ждут, не дождутся прибытия в родную гавань. Ну и получения премиальных, естественно.
Фабория кивнула, а про себя с облегчением выдохнула. Но все-таки не удержалась от язвительного вопроса:
Хотя, если быть честным, то я совершенно не могу на это рассчитывать. Потому, что виноват не только перед пиратами, но и перед тобой, и твоими друзьями.
Помнишь, когда разоблачили Тиотерна, я расспрашивал обо всем, что было с этим связано? Это был не пустой интерес. Тогда ты сказала, что Лайана думает, что Тиотерн был специально подставлен разведкой ФНТ, чтобы в его тени скрылся настоящий шпион. Наверное, я и есть тот самый шпик. И именно от меня Тиотерн Лайану отвлекал. Так что все, что произошло с тобой, Чиируной и другими было сделано для моего прикрытия. Мне очень горько думать об этом, и понимать, сколько зла я причинил тебе.
Я не могу надеяться на прощение, и, вероятно, до конца жизни буду ждать заслуженной кары. Но гораздо страшнее для меня то, что будешь обо мне думать ты.
Мне остается только желать тебе удачи, и надеяться, что то, что я натворил, еще можно как-то исправить.
Прощай, Талиса.
Все еще продолжающий тебя любить, Паалант».
Паалант сбежал вчера утром. Именно тогда его видели в последний раз. Вылет был назначен на вечер, в двадцать часов, и беспокоиться о его отсутствии начали уже часов в восемнадцать. Его искали по всем окрестностям часа три, и, наконец, Лайана отправила нас спать, отложив старт на день. А я, забираясь в свой гамак, вернее в теплый кокон, подвешенный за края, наткнулась рукой на письмо.
Пока читала, меня буквально трясло от озноба. И такой жуткий страх накатил, аж живот холодом свело.
Было очень тяжело заставить себя подойти к Лайане. И, пока она медленно и внимательно читала письмо, я места себе не могла найти. Я ведь сразу поняла, какую непоправимую ошибку совершила. Романтическая дура! Из-за моих глупых переживаний и смущения согласилась с Паалантом и не рассказала тогда об отправленном им послании! А теперь из-за этого сотни людей могут погибнуть. Или уже погибли. И адмирал Далкин, и Рурард, и множество других знакомых и незнакомых пиратов, может быть лежат окоченевшими трупами на разоренной пиратской базе. И все из-за меня!
Если бы сейчас Лайана меня избила, вышвырнула с корабля, или даже приказала повесить, я бы безропотно это приняла. Потому что нет такого наказания, чтобы искупить то зло, что я принесла всем.
Я не шучу. Тогда я действительно готова была к этому.
Но Лайана, дочитав письмо, задумалась на несколько бесконечно долгих секунд и взглянула на меня с сочувствием:
- Бедная девочка. Ты только не сделай какой-нибудь непоправимой глупости, ладно? Ты не виновата. Не настолько виновата. Если кто и должен за все отвечать, так это я. Я ведь все поняла из того, что ты мне недоговорила. Почувствовала, что скорей всего было что-то еще кроме неуместного предложения. Но решила, что это не так важно, и лишь добавила вам с Паалантом очков подозрительности. А ведь чувствовала, что стоит потянуть за ниточку. Но тогда я была слишком увлечена поиском несуществующего агента среди вас – лицеистов. Так что вина лежит главным образом на мне. Ну и на Пааланте, естественно.
Я замотала головой, разбрызгивая слезы. Нет, мне нужно было какое-нибудь наказание, иначе я просто свихнусь и правда сама с собой что-нибудь сделаю!
Лайана видимо поняла это. Внезапно подшагнула и отвесила мне две очень сильные и хлесткие пощечины. Так, что у меня голова мотнулась из стороны в сторону и щеки запылали болью.
- Так лучше? – в голосе пиратки металл. – Некогда сопли распускать. Надо действовать так быстро и эффективно, как только возможно. Мы очень и очень торопимся, чтобы попытаться успеть вернуться. Далкин гораздо умнее, чем кажется, и победить его совсем не просто. А у нас скоро будет сила. Ты должна приложить все свои умения, выложиться на полную, чтобы сэкономить нам каждый час пути.
Я пристыжено кивнула.
- А сейчас – бегом в рубку! Стартуем немедленно. И тебе придется всю ночь вести корабль без помощника. Завтра я подумаю, кого из матросов посмышленее к тебе направить. Или возьму кого-нибудь из местных пиратов. Но пока только от тебя зависит, как скоро мы долетим! Вперед!
Тот ночной перелет был очень трудным. Меня давил груз тяжелой вины. Хорошо, что было много работы. А еще рядом была Чиируна. Она наотрез отказалась идти спать и предоставить управлять кораблем капитану Бираану. Всю ночь я слышала ее резкие отрывистые команда. Чувствовала, что она рядом, и постоянно думает обо мне, хотя и не проявляет этого.
Мы подлетели к Серодолу в полдень. Следом за «Беспечным странником» шли еще два корабля – зафрактованные нами небольшие пассажирские лайнеры, которые используются здесь на не очень напряженных маршрутах. В них разместились почти четыре сотни пиратов – новые команды для фрегатов.
А вот и сами корабли. Двумя длинными рядами стоят на обширном поле. Поодаль от них еще три корабля – большой десантный и два новеньких фрегата – на них вернутся домой в Эвринбир те, кто перегонял сюда корабли. Сейчас они расположились лагерем. Народу было тоже немало, наверное не намного меньше чем пиратов, и, когда мы приземлились, стало видно, что все они вооружены и настороже. Естественно, а вдруг мы решим не выкупать корабли, а попытаемся их отобрать силой?
Так что, чтобы не накалять обстановку, мы приземлились на расстоянии в лигу от эвринбирцев. Вернее, пассажирские корабли там приземлились и выгрузили толпу тоже до зубов вооруженных пиратов.
А наш корабль опустился рядом с продавцами. Лайана взяла с собой пятерку Уберда, несколько летевших с нами пиратских капитанов и пожилого плотненького господина, который, по-видимому, и осуществлял сделку. Они встретились с такой же делегацией эвринбирцев и направились осматривать корабли. Это длилось до самого вечера. Я за это время успела поесть и поспать. Ночью опять придется лететь, так что надо было хоть капельку сил накопить.
Уже начинало смеркаться, когда Лайана и ее сопровождающие вернулись. Они были вполне удовлетворены увиденным. Корабли действительно в хорошем состоянии, полностью загружены углем и водой и готовы к перелету в Котавку.
Осталось только расплатиться и разместить на них экипажи.
Пожилой господин передал дюжим эвринбирским солдатам двадцать один мешок с золотыми воронберскими «чудищами» - монетами, на которых были изображены всякие кракены, киты и прочие морские звери.
- Вот и все, сделка совершена, - устало, но довольно обратился он к Лайане.
- Да, Пантиир. Ты все-таки настоящий гений и я горжусь быть твоей ученицей.
- А я горжусь тобой, - улыбнулся тот. – И хватит себя грызть. В нашей профессии невозможно предусмотреть все. Обязательно что-то упустишь. Главное постараться исправить ошибки.
- Да, и поэтому надо торопиться.
- Да, Лайана. Ну что, давай прощаться. Не знаю, удастся ли с тобой еще повидаться. Но буду на это надеяться.
- Я тоже. Береги себя.
Они крепко обнялись, постояли так какое-то время, и старый шпион пошел по полю к дожидающемуся его пассажирскому кораблю.
До поздней ночи на свежеприобретенных фрегатах царила суета. Пираты осваивали корабли. По прежним планам мы должны были остаться здесь на несколько дней, обкатать фрегаты, привыкнуть к ним, и лишь потом лететь в Котавку. Но времени нет. Лайана потребовала осваиваться на ходу. И в три часа ночи мы вылетели на северо-восток. Очень не хотелось делать этот ненужный крюк, но надо было завершить тайную операцию Лайаниного учителя. Поставить на ней троеточие, запутать следы.
Путь предстоял очень долгий, поэтому мы с Чиируной, Бирааном и старшим механиком Айдорином очень долго и тщательно рассчитывали маршрут. Нашей задачей было лететь так быстро, как только возможно, чтобы при этом хватило топлива и воды. Поэтому мы шли довольно неторопливо, далеко не на максимальной скорости. Это выматывало. У меня было навязчивое желание выйти и подтолкнуть корабль.
Медленно проплывающие под нами пейзажи вызывали неприятное чувство - слишком неспешно они менялись! Только на следующее утро равнинные пустоши Великой Седловины, покрытые пожухлой травой, сменились лесистыми предгорьями Котавки. Мы летели над ней до вечера, намеренно проплыв над парой городков, но, как только стемнело, резко изменили курс на северо-западный и незаметно перевалили через горную гряду, отделяющую страны востока от Святой Белой Империи.
Именно белой. Потому, что сразу же за горами, в ярком свете почти полной Сини распростерлась бескрайняя снежная равнина.
Глава 35. Холодное гостеприимство.
21.08.О.995
Город Никфуаль, Святая Белая Империя.
Идет снег.
Тяжелые крупные хлопья очень медленно опускаются вниз. Кажется, что весь мир замер, превратившись в дагерротипный снимок из белого и оттенков серого цветов, смазанный и нечеткий.
А еще изменились звуки, они стали приглушенными и очень трудно определить направление, с которого они идут. Белый полог как будто отделил Чиируну от суеты военной базы, спрятал и увел в сказочный снежный мир таинственной Белой Империи, в которой она так страстно желала побывать.
Как жалко, что у них нет времени на путешествие. Чиируна с раннего детства мечтала оказаться здесь, пожить в одной из деревень, занесенной многометровым слоем снега, в котором жители проделывают туннели от дома к дому. Послушать знаменитые сказы – бесконечные истории, которые рассказывают по очереди аборигены, которая время за кропотливой зимней работой. Побывать в городах, где каждый дом представляет собой остров теплой жизни в стране студеной зимней ночи. Где открываются зимние двери, потому что летние давно уже погребены под слежавшимся снегом.
Чиируне всегда было удивительно, как можно жить в этой стране. У них в ФНТ северные Территории почти безлюдны, а в Империи проживает почти сорок миллионов человек, стоят города с сотнями тысяч жителей, и даже с миллионом, как в Никфуале. И, не смотря на зиму длинной в два с половиной сезона, Империя процветает и уступает по силе только Федерации.
Не очень умные люди говорят, что это благодаря жесткой теократии. Но Чиируна знает, что на самом деле триединая религия очень мягкая и человечная. Когда девушка читала о ней, то думала, что, наверное, если бы ей было нужно верить в высшие силы, она бы предпочла именно ее.
Добрая Светлая – богиня лета, жизни и трудолюбия, ей поклоняются с радостью и весельем. Ее брат Темный. Бог ночи, холода и знаний. Это и понятно, ведь дети здесь учатся только зимой. Летом не до того - надо работать не покладая рук, чтобы сделать огромные запасы на зиму. А вот долгой полярной ночью, в укрытых слоем нетающего снега деревеньках и жарко отапливаемых городах, дети и взрослые принимаются за учебу, превращаясь в один из самых образованных народов Мира. А еще Чиируне очень нравилось поверье, что Темный рисует письмена на небе северным сияньем. И, если удастся прочитать их, то станут известны все тайны мироздания.
А на далеком севере, на полярной шапке, стоит дом Белого Бога. Брата Светлой и Темного. Он воплощение справедливости, дружбы и равновесия. А еще гостеприимства. В его доме летом живет Темный, а зимой гостит Светлая.
Все трое очень любят друг друга и жалеют, что могут встречаться все вместе только весной и осенью.
Такая вот религия. И то, что ее иерархи являются одновременно и аристократией, очеловечивает власть. Имперские аристократы отличаются от своих южных соседей. Они гораздо больше заботятся о простых гражданах, помогают, направляют и защищают их, а не высокомерно взирают сверху вниз, как это часто бывает в странах Востока.
В детстве Чиируна мечтала о каком-нибудь принце-епископе из Империи. В белых меховых одеждах, c неизменным стальным наплечником и со стальным мечом на поясе.
И вот сейчас она стоит на земле Империи. Вернее по щиколотки в пушистом снегу. И вокруг нее медленно кружат снежинки. За которыми смутно вырисовываются бока воздушных кораблей и расплывчатые фигурки в одинаковой сине-белой форме Имперских воздушных сил. Они таскают вязанки тяжелых стрел для баллист и связанные по пять штук ежи. Дополнительный боезапас. Чиируна поежилась не от холода, а от мысли о том, что очень скоро ей, вероятно, придется участвовать в бою.
Но, сначала, им предстояло перелететь через Дышащее море и бескрайние равнины Зеленого Каганата.
Кстати о Каганате. Трорвль очень просил Лайану сделать остановку для дозаправки водой возле стоянки его родного племени. Лайана отнеслась к этому отрицательно, опасаясь, как бы появление там юноши не вызвало конфликта. Но тот обещал, что не покажется за пределами корабля. Лайана удивилась: «Тогда зачем тебе это?», на что Трорвль что-то очень тихо ей ответил. И пиратка, подумав несколько секунд, согласилась.
Чиируна запрокинула лицо вверх, закрыв глаза и ловя кожей мягкие и холодные прикосновения снежинок. Постояла так немного и, вздохнув, пошла к «Беспечному страннику». Она пообещала себе, что когда-нибудь обязательно прилетит в Империю, и попутешествует по ней. Мечты ведь обязаны исполняться. Их путешествие по Востоку это подтвердило.
Глава 36. Далекий край земли.
21.08.О.995
На подходе к городу Дунгулору, Вольный Край.
Они приближались к конечной точке плаванья. Кораблю оставалось проплыть считанные десятки лиг до родного порта. Но это совершенно не чувствовалось.
Фабория ожидала, что на судне воцарится оживленное ожидание. Матросы будут радостно рассказывать о том, что они сделают, когда вернутся, о встречах с родными, получении финальной премии и прочих приятных вещах.
Но все было наоборот. У девушки даже возникло подозрение, что экипаж вовсе не рад добраться до Родины. Все были непривычно тихими и неразговорчивыми. На осторожные вопросы карго отвечали неохотно и односложно.
И девушка решила, что необходимо прояснить ситуацию. Если надо чего-то бояться, то самое время узнать, чего именно.
Она пошла к капитану. Лидаар был в своей каюте. Он сидел за небольшим столиком и что-то писал на плотной бумаге.
Поднял взгляд на Фаборию, кивнул на кровать.
Девушка бесцеремонно уселась на край койки, дожидаясь, когда капитан допишет и сможет уделить ей внимание.
- Сейчас, еще пару строк, - пробормотал он, и вскорости завершил свой труд, откинулся на спинку заскрипевшего стула, полуобернулся к Фабории. Вопросительно поднял бровь.
- Капитан, я хочу вас кое о чем спросить, - начала та. – У меня такое ощущение, что команда опасается возвращаться домой. Почему?
- А, ты об этом, - капитан зевнул. – Не обращай внимания. Моряки самые суеверные люди на свете. Особенно у нас в Вольном Краю. Считается, что если радоваться возвращению из плавания, а хуже того, делиться с другими своими планами, то точно накликаешь беду. Вот все и держатся из последних сил, чтобы не проявлять радости. А на самом деле ждут, не дождутся прибытия в родную гавань. Ну и получения премиальных, естественно.
Фабория кивнула, а про себя с облегчением выдохнула. Но все-таки не удержалась от язвительного вопроса:
