– Будешь писать заявление об уходе? – с интересом спросил его начальник курса, когда выпускал на свободу.
– Нет, если не выгоните, – сумрачно ответил Гэрри.
– Не выгоним. И, кстати, у тебя девяносто пять баллов за испытание.
– Если бы не засадил тебе по роже, было бы сто?
– Нет, девяносто. У тебя правильная реакция, – усмехнулся начальник, под глазом которого расползался шикарный бланш. – А вот Джекоб получил всего двадцать баллов и покинет наши ряды.
– Это правильно, – кивнул Гэрри. Облизнул губы и тихо спросил: – Паола?...
– Прожила еще полтора часа.
– Она очень мучилась?
– Увы. Смерть от удушья – неприятная вещ.
– Зачем так?
– А иначе нельзя. Иначе космос нам не покорить.
17.07.2054.
Поселок Голубой Лес, Щелковский район,
Московская область. РСФСР.
Странное он испытывал ощущение, возвратившись в этот двухэтажный дом в поселке Голубой Лес. Неожиданное понимание, что вернулся домой. Только сейчас Андрей осознал, как сильно полюбил это место и его обитателей.
Год, проведенный в Японии, был какой-то сумбурный и муторный. Родители постоянно пропадали в Джаксе, спешно готовясь к новой вахте на Лютеции. В средней школе Сакурагаока учится было ужасно тяжело. За три года жизни в России мальчик основательно отстал по японской грамматике. Но языком он все-таки занимался в школе имени Комарова. К тому же Майка с тетей Настей часто дома на нем болтали и регулярно смотрели свои анимэшки без перевода. А вот как быть с японской историей и литературой?
Да и другие предметы основательно отличались от тех, что были в русской школе. Какие-то сильно отставали, другие, наоборот, ушли далеко вперед по программе.
В общем, Андрейка, хоть и тратил на уроки большую дозу свободного времени, со стонами отрывая его от игр и книжек, но скатился в самый низ рейтинга класса и бултыхался там на дне.
А это создавало трудности в общении с одноклассниками.
Всякие там отличники и активисты глядели на него, как на недоразумение и позор для таких великих родителей. А те, что учились паршивенько, в основном были или хулиганами, или туповатыми неинтересными созданиями. Так что друзьями Андрей опять не обзавелся.
Впрочем, мальчик давно уже привык к одиночеству.
Неприятно, конечно, когда все смотрят сквозь тебя. Особенно, девчонки, к которым у четырнадцатилетнего отрока уже начал проявляться интерес.
Кстати о девушках.
Андрей внезапно открыл, что Майя тоже принадлежит к противоположному полу. Да еще и довольно красивой его части. Перспектива опять жить с ней в одной комнате и спать на одной, хоть и двухъярусной, кровати неожиданно смутила мальчишку. Названная сестра раньше почти совсем не стеснялась «братца». Майка могла преспокойно переодеваться в той же комнате, и частенько ходила в одной майке и шортиках. Интересно, а сейчас как будет?
Но Андрей был готов даже к таким неимоверным трудностям.
«Если что, уйду в лес, построю шалаш и поселюсь в нем!» – с иронией подумал подросток.
Разумеется, ему этого никто не разрешит. Но вот просто так бродить среди сосен и берез он будет! Прежде мальчик очень редко уходил в походы один. Не из-за страха перед дикой природой, а чтобы не беспокоить тетю и дядю. Все окрестности Звездного находились под постоянным наблюдением, и начальнику Центра подготовки сразу бы накапали на малолетнего нарушителя. Но сейчас-то он уже вполне взрослый. Даже паспорт получил в российском посольстве осенью, как только 14 лет исполнилось.
Так что Андрей предвкушал будущие экспедиции. А еще купание в Орловском карьере и летнюю поездку в Ялту с лазаньем по крымским горам.
Как все-таки хорошо, что каникулы удлинились в полтора раза!
Правда, за ними маячил девятый класс русской школы. Но это страшило паренька не очень сильно. Все-таки здесь совсем не такое жесткое образование как в Японии. Как-нибудь освоится. А потом, может быть, как и Майка, уйдет в какой-нибудь техникум. А может и нет. Так далеко загадывать не хотелось.
Ведь впереди половина лета!
28.11.2055.
В 50 километрах от поселка Канжикужуак,
Квебек, Канада.
Франции не повезло с климатом.
В ней и других странах Средиземноморской Ассоциации слишком тепло и солнечно. Это же относится и к заморским территориям. В Гвиане вообще экваториальные джунгли, тихоокеанские острова тоже отнюдь на Марс не походят.
Правда, в союзных государствах Сахары, пустыня напоминает красную планету, и можно было бы разместить базу там. Но в этих странах уже которое десятилетие тлеют бесконечные гражданские войны.
Значит, надо искать, у кого бы арендовать кусочек максимально необжитой и пустынной местности.
Проще всего было бы заключить договор с Россией. Но политики в высоких кабинетах не захотели этого. И так с евразийской державой сотрудничество чересчур тесное, просить их помочь и в этом деле посчитали зазорным.
Американцы из Американского Союза не пожелали пускать конкурентов по марсианской гонке к себе в Аризону или Нью-Мексико.
Так что пришлось договариваться с Канадцами. Тихоокеанский Союз, в который входила эта страна сразу же ухватилась за такую возможность. Вездесущая Спейс-Икс под это дело организовала обмен технологиями и забронировала места в экспедициях. Да еще и насчет своего астронавта для полета на Марс в составе французских миссий договорилась.
Не спроста это. В последнее время наследники Илона Маска активизировали освоение космоса. Три года назад перекупили у Американского Союза всю лунную базу и собираются нагонять в индустриализации спутника Земли другие державы. Строят зонды для изучения астероидов. Теперь вот о Марсе задумались.
Впрочем, это их дело. Главное, что Франция смогла построить макет своей марсианской базы на севере Лабрадора.
И встали на вершине невысокого пологого холма четыре толстые и плоские «консервные банки», да один купол.
Форма модулей была выбрана не случайно. Приплюснутые цилиндры толщиной в три метра и диаметром в пять было очень удобно попарно выводить на орбиту сверхтяжелой «Ариан-9». Потом буксир дотаскивал их до высотной эклиптической станции, перецеплял на марсианский грузовик и тот неторопливо доставлял модули на орбиту Марса.
А с нее, уже по отдельности, блоки будущей базы спускались на огромных парашютах на поверхность красной планеты.
Правда, полностью затормозить в разреженной атмосфере не удавалось и в конце траектории приходилось подрабатывать двигателями. Зато посадили оба первых модуля совсем рядышком.
Это было в 52 году. Тогдашняя третья короткая марсианская экспедиция только успела подтянуть модули друг к другу, соединить их переходом и подключить солнечные батареи. И улетела на Землю.
А вот следующая экспедиция 54-56 годов уже обосновалась там на полные два года.
Перед ее прилетом грузовик спустил на поверхность еще два блока. И теперь французские космонавты занимались достройкой базы до конечной конфигурации.
Через год Элен и ее товарищи отправятся на Марс. А вместе с ними будет спущен последний пятый модуль.
Он отличался от «консервных банок» своим видом – куполообразный с прозрачным верхом. Оранжерея.
Вот в ее копии сейчас и работала Элен Бонне. Женщине предстояло тщательно отработать расконсервацию оборудования, проверить его, опробовать в самых разных нештатных ситуациях и вырастить первый урожай.
Задача была очень трудная. Но француженка не унывала.
Мало кто на земле мог похвастаться таким опытом работы с полностью автономными сельскохозяйственными системами. Все-таки с раннего детства Элен возилась подвале замка Бальнер, где ее отец – один из богатейших олигархов Франции – построил для дочки «почти настоящую космическую оранжерею».
А потом были три месяца в русском «Куполе-П» – модели российской марсианской базы. И долгие годы биологических исследований в подводном поселке возле атолла Оувеа.
Так что Элен только радовалась новой интересной работе, быстро наладила оборудование и принялась за его точную настройку.
Тихонько пропел сигнал комма-браслета. Женщина приблизила к лицу тонкую загорелую кисть, пропорхала пальцами по сенсорной панели.
На выдвинувшемся тонюсеньком экране побежали строчки сообщения.
«Поступила информация по иностранным участникам экспедиций 56-59 годов. Ознакомьтесь, когда будет свободное время».
– А оно у меня сейчас свободное! – весело сообщила сама себе Элен.
Уселась на легонькое креслице перед пультом контроля, сбросила изображение на большой экран.
И принялась читать биографические справки пятнадцати китайцев. Они, в этот раз начнут обживать и вторую базу. ГоЦзяХанТяньЦзюй пошло еще дальше французов, и две свои базы изготовило как половинки огромного восьмиметрового диаметра шара. Так что теперь на поверхности моря Утопии стоят два купола. Первый они расконсервировали в нынешнюю экспедицию, а второй заселят в следующую.
Разобравшись в странных китайских именах, званиях и должностях Элен открыла следующий файл.
Индусы. Пятеро космонавтов.
Дальше. Американцы – пять человек на планете, из которых двое ученые-ядерщики. Американский союз будет разворачивать небольшой трехмегаваттный реактор. И еще трое будут ковырять Фобос.
Ну и последние – россияне.
– Так, кто летит у них? – вслух проговорила Элен, с волнением и опаской ожидая, не увидит ли она…
Увидела.
«Станислав Семенович Бойченко. 35 лет. Майор воздушно-космических сил Николаевской республики. Место рождение – город Тывров, Украина. Выпускник Николаевского вертолетного училища. Специальность – пилот ударного вертолета. Участник Ангольской войны. Награжден орденами «Красной звезды» и «Первого августа» второй степени. Космонавт Росскосмоса с 2052 года. Экспедиция на Луну декабрь 53-го – май 54-го годов. Должности в марсианской миссии: орбитальный пилот, водитель, оператор многофункционального транспорта, инженер-электрик и связист».
– Я так и знала! – с некоторой паникой в голосе возгласила Элен. – Ну почему он не мог в другую попасть экспедицию! Да еще и связист тоже!
В составе французской команды русским языком кроме Элен хорошо владел только Клод, значит, связываться с русскими придется и ей тоже. А там, за пультом связи, будет сидеть Славик…
05.05.2056.
На орбите Лютеции.
Федор Мисалов не любил пользоваться аватаром.
Он предпочитал работать в своем собственном теле. Пусть одетом в громоздкий скафандр, пусть рискуя жизнью.
И дело даже не в том, что, отправляясь на поверхность Лютеции, он мог проводить время вдвоем со своей женой и бессменным пилотом «Ласточки». Хотя, и это тоже.
Хану Федя любил все так же сильно, как в самом начале их романа. Нет, они иногда ссорились и зажигательно ругались. За этим с азартом и интересом наблюдал весь коллектив «Консоуми». Японские космолетчики даже делали ставки на то, как долго продлится скандал, дойдет ли до рукоприкладства – вернее Ханиного зубопрекладства – и кто первый начнет мириться.
Кстати сказать, Хана тоже пыталась участвовать в тотализаторе, но ее ловили за руку и обвиняли в подтасовке результатов и договорных матчах.
Ну так вот, Федор любил полеты на Лютецию не только из-за своей жены, просто ему нравилось самому ощущать под ногами каменистую, покрытую реголитовой пылью поверхность, видеть скалы и кратеры, пусть через стеклопластик шлема, но своими собственными глазами.
Все-таки зрение роботов-андроидов, хоть и было исполнено на запредельном техническом уровне, но уступало человеческому.
Оно прозаически упиралось в толщину канала связи.
Коротковолновый радиообмен между оператором и его аватаром часто приходилось производить даже не напрямую, а через один из двух ретрансляционных спутников, которые крутились по той же орбите, что и «Консоуми», но как бы по углам равностороннего треугольника.
Это позволяло покрывать почти всю поверхность астероида, кроме небольших зон на полюсах. Их тоже можно было бы сделать доступными, но вешать еще три ретранслятора специалисты Джаксы пока что не считали целесообразным.
Зато у андроидов были свои преимущества. Тонкие крепкие пальцы, которыми так удобно делать сложную работу и тактильные ощущения, передававшиеся оператору.
Поэтому на строительстве обогатительного комбината и на производстве все пользовались исключительно аватарами.
И Хана, во время своих прогулок-экспедиций, всегда гоняла по поверхности своего модифицированного робота.
А вот Федор – нет.
Он постоянно требовал от начальника базы, чтобы его лично доставили в тот или иной перспективный район, прыгал по Лютеции своими ногами и брал планетологические пробы с помощью допотопного молотка и сверхсовременных нанобуров.
Вот только…
«Долго ли это еще продлится?» – вздыхал иногда Федор Мисалов.
Ничего не поделаешь с годами. Через пять дней ему стукнет 59. Если бы остался в Росскосмосе, то уже четыре года был бы на пенсии. В Японии с этим легче – работай, пока хватает здоровья. Но насколько его хватит?
Ой, как не хотелось Федору, чтобы эта экспедиция стал последним.
Хануська ведь на еще одну экспедицию намылилась. А отпускать жену одну он совершенно не хотел.
Так что надо изо всех сил держать себя в форме, сохранять силу и бодрость.
Федор выбрался из капсулы. Сегодня пришлось-таки поработать дистанционно.
Начальник станции зажал горючее на полет:
– Федоро-сан, зачем гонять корабль, если аватару до места полчаса ходу? Вы же понимаете, что запасы топлива для Ласточки не бесконечны!
Вот и пришлось влезать в шкуру металлического робота, прыгать его ногами, отколупывать его руками, применяя дополнительное оборудование.
У Федора, кстати, виртуальные части тела были не столь экзотичными, как у жены – всего только пара мягких рожек, торчащих изо лба. Мысленно наклоняя их из стороны в сторону, планетолог управлял пробозаборником и другими навесными приспособлениями.
Хана говорит, что он при этом очень забавно морщится.
Ну да, она своими тентаклями шебуршит с абсолютно серьезным и даже важным выражением лица. Только тоненькие морщинки, недавно появившиеся в уголках ее глаз, подрагивают.
Федор вышел из капсульного отсека и пошел по бесконечно поднимающемуся вверх коридору к своему кабинету. Ну, то есть планетологическому отсеку, который он делил с помощником Ёшиюки. Парень был хороший. Молодой, но очень умный. Немного чересчур почтительно и предупредительно относился к Федору-сэнсею, но это ведь так принято у нормальных японцев.
Сейчас в отсеке никого не было и Федор, устроившись в креслице, углубился в работу.
Вообще, очень мало осталось на Лютеции неизученных мест. Так, глядишь, в следующей экспедиции он окажется без дела.
Нет, конечно, есть еще внутренности этого стокилометрового астероида, но их можно изучать только сейсмозиндированием. Там, на глубине, кстати, очень много вкусностей скрыто.
Но пока что бурить всерьез астероид или, скажем, раскалывать его термоядерными взрывами, никто не собирается.
Того, что он Федор наоткрывал на поверхности, хватит на многие десятки и сотни лет промышленной добычи.
А ведь существует еще пыльное море – толстенный слой реголитовых обломков и пыли, в которой есть все что угодно от водорода с кислородом, до трансурановых.
Впрочем, с последними на Лютеции не очень хорошо.
Пора прибирать к рукам еще один астероид.
– Нет, если не выгоните, – сумрачно ответил Гэрри.
– Не выгоним. И, кстати, у тебя девяносто пять баллов за испытание.
– Если бы не засадил тебе по роже, было бы сто?
– Нет, девяносто. У тебя правильная реакция, – усмехнулся начальник, под глазом которого расползался шикарный бланш. – А вот Джекоб получил всего двадцать баллов и покинет наши ряды.
– Это правильно, – кивнул Гэрри. Облизнул губы и тихо спросил: – Паола?...
– Прожила еще полтора часа.
– Она очень мучилась?
– Увы. Смерть от удушья – неприятная вещ.
– Зачем так?
– А иначе нельзя. Иначе космос нам не покорить.
Глава 4. Возвращение.
17.07.2054.
Поселок Голубой Лес, Щелковский район,
Московская область. РСФСР.
Странное он испытывал ощущение, возвратившись в этот двухэтажный дом в поселке Голубой Лес. Неожиданное понимание, что вернулся домой. Только сейчас Андрей осознал, как сильно полюбил это место и его обитателей.
Год, проведенный в Японии, был какой-то сумбурный и муторный. Родители постоянно пропадали в Джаксе, спешно готовясь к новой вахте на Лютеции. В средней школе Сакурагаока учится было ужасно тяжело. За три года жизни в России мальчик основательно отстал по японской грамматике. Но языком он все-таки занимался в школе имени Комарова. К тому же Майка с тетей Настей часто дома на нем болтали и регулярно смотрели свои анимэшки без перевода. А вот как быть с японской историей и литературой?
Да и другие предметы основательно отличались от тех, что были в русской школе. Какие-то сильно отставали, другие, наоборот, ушли далеко вперед по программе.
В общем, Андрейка, хоть и тратил на уроки большую дозу свободного времени, со стонами отрывая его от игр и книжек, но скатился в самый низ рейтинга класса и бултыхался там на дне.
А это создавало трудности в общении с одноклассниками.
Всякие там отличники и активисты глядели на него, как на недоразумение и позор для таких великих родителей. А те, что учились паршивенько, в основном были или хулиганами, или туповатыми неинтересными созданиями. Так что друзьями Андрей опять не обзавелся.
Впрочем, мальчик давно уже привык к одиночеству.
Неприятно, конечно, когда все смотрят сквозь тебя. Особенно, девчонки, к которым у четырнадцатилетнего отрока уже начал проявляться интерес.
Кстати о девушках.
Андрей внезапно открыл, что Майя тоже принадлежит к противоположному полу. Да еще и довольно красивой его части. Перспектива опять жить с ней в одной комнате и спать на одной, хоть и двухъярусной, кровати неожиданно смутила мальчишку. Названная сестра раньше почти совсем не стеснялась «братца». Майка могла преспокойно переодеваться в той же комнате, и частенько ходила в одной майке и шортиках. Интересно, а сейчас как будет?
Но Андрей был готов даже к таким неимоверным трудностям.
«Если что, уйду в лес, построю шалаш и поселюсь в нем!» – с иронией подумал подросток.
Разумеется, ему этого никто не разрешит. Но вот просто так бродить среди сосен и берез он будет! Прежде мальчик очень редко уходил в походы один. Не из-за страха перед дикой природой, а чтобы не беспокоить тетю и дядю. Все окрестности Звездного находились под постоянным наблюдением, и начальнику Центра подготовки сразу бы накапали на малолетнего нарушителя. Но сейчас-то он уже вполне взрослый. Даже паспорт получил в российском посольстве осенью, как только 14 лет исполнилось.
Так что Андрей предвкушал будущие экспедиции. А еще купание в Орловском карьере и летнюю поездку в Ялту с лазаньем по крымским горам.
Как все-таки хорошо, что каникулы удлинились в полтора раза!
Правда, за ними маячил девятый класс русской школы. Но это страшило паренька не очень сильно. Все-таки здесь совсем не такое жесткое образование как в Японии. Как-нибудь освоится. А потом, может быть, как и Майка, уйдет в какой-нибудь техникум. А может и нет. Так далеко загадывать не хотелось.
Ведь впереди половина лета!
Глава 5. Оранжерея.
28.11.2055.
В 50 километрах от поселка Канжикужуак,
Квебек, Канада.
Франции не повезло с климатом.
В ней и других странах Средиземноморской Ассоциации слишком тепло и солнечно. Это же относится и к заморским территориям. В Гвиане вообще экваториальные джунгли, тихоокеанские острова тоже отнюдь на Марс не походят.
Правда, в союзных государствах Сахары, пустыня напоминает красную планету, и можно было бы разместить базу там. Но в этих странах уже которое десятилетие тлеют бесконечные гражданские войны.
Значит, надо искать, у кого бы арендовать кусочек максимально необжитой и пустынной местности.
Проще всего было бы заключить договор с Россией. Но политики в высоких кабинетах не захотели этого. И так с евразийской державой сотрудничество чересчур тесное, просить их помочь и в этом деле посчитали зазорным.
Американцы из Американского Союза не пожелали пускать конкурентов по марсианской гонке к себе в Аризону или Нью-Мексико.
Так что пришлось договариваться с Канадцами. Тихоокеанский Союз, в который входила эта страна сразу же ухватилась за такую возможность. Вездесущая Спейс-Икс под это дело организовала обмен технологиями и забронировала места в экспедициях. Да еще и насчет своего астронавта для полета на Марс в составе французских миссий договорилась.
Не спроста это. В последнее время наследники Илона Маска активизировали освоение космоса. Три года назад перекупили у Американского Союза всю лунную базу и собираются нагонять в индустриализации спутника Земли другие державы. Строят зонды для изучения астероидов. Теперь вот о Марсе задумались.
Впрочем, это их дело. Главное, что Франция смогла построить макет своей марсианской базы на севере Лабрадора.
И встали на вершине невысокого пологого холма четыре толстые и плоские «консервные банки», да один купол.
Форма модулей была выбрана не случайно. Приплюснутые цилиндры толщиной в три метра и диаметром в пять было очень удобно попарно выводить на орбиту сверхтяжелой «Ариан-9». Потом буксир дотаскивал их до высотной эклиптической станции, перецеплял на марсианский грузовик и тот неторопливо доставлял модули на орбиту Марса.
А с нее, уже по отдельности, блоки будущей базы спускались на огромных парашютах на поверхность красной планеты.
Правда, полностью затормозить в разреженной атмосфере не удавалось и в конце траектории приходилось подрабатывать двигателями. Зато посадили оба первых модуля совсем рядышком.
Это было в 52 году. Тогдашняя третья короткая марсианская экспедиция только успела подтянуть модули друг к другу, соединить их переходом и подключить солнечные батареи. И улетела на Землю.
А вот следующая экспедиция 54-56 годов уже обосновалась там на полные два года.
Перед ее прилетом грузовик спустил на поверхность еще два блока. И теперь французские космонавты занимались достройкой базы до конечной конфигурации.
Через год Элен и ее товарищи отправятся на Марс. А вместе с ними будет спущен последний пятый модуль.
Он отличался от «консервных банок» своим видом – куполообразный с прозрачным верхом. Оранжерея.
Вот в ее копии сейчас и работала Элен Бонне. Женщине предстояло тщательно отработать расконсервацию оборудования, проверить его, опробовать в самых разных нештатных ситуациях и вырастить первый урожай.
Задача была очень трудная. Но француженка не унывала.
Мало кто на земле мог похвастаться таким опытом работы с полностью автономными сельскохозяйственными системами. Все-таки с раннего детства Элен возилась подвале замка Бальнер, где ее отец – один из богатейших олигархов Франции – построил для дочки «почти настоящую космическую оранжерею».
А потом были три месяца в русском «Куполе-П» – модели российской марсианской базы. И долгие годы биологических исследований в подводном поселке возле атолла Оувеа.
Так что Элен только радовалась новой интересной работе, быстро наладила оборудование и принялась за его точную настройку.
Тихонько пропел сигнал комма-браслета. Женщина приблизила к лицу тонкую загорелую кисть, пропорхала пальцами по сенсорной панели.
На выдвинувшемся тонюсеньком экране побежали строчки сообщения.
«Поступила информация по иностранным участникам экспедиций 56-59 годов. Ознакомьтесь, когда будет свободное время».
– А оно у меня сейчас свободное! – весело сообщила сама себе Элен.
Уселась на легонькое креслице перед пультом контроля, сбросила изображение на большой экран.
И принялась читать биографические справки пятнадцати китайцев. Они, в этот раз начнут обживать и вторую базу. ГоЦзяХанТяньЦзюй пошло еще дальше французов, и две свои базы изготовило как половинки огромного восьмиметрового диаметра шара. Так что теперь на поверхности моря Утопии стоят два купола. Первый они расконсервировали в нынешнюю экспедицию, а второй заселят в следующую.
Разобравшись в странных китайских именах, званиях и должностях Элен открыла следующий файл.
Индусы. Пятеро космонавтов.
Дальше. Американцы – пять человек на планете, из которых двое ученые-ядерщики. Американский союз будет разворачивать небольшой трехмегаваттный реактор. И еще трое будут ковырять Фобос.
Ну и последние – россияне.
– Так, кто летит у них? – вслух проговорила Элен, с волнением и опаской ожидая, не увидит ли она…
Увидела.
«Станислав Семенович Бойченко. 35 лет. Майор воздушно-космических сил Николаевской республики. Место рождение – город Тывров, Украина. Выпускник Николаевского вертолетного училища. Специальность – пилот ударного вертолета. Участник Ангольской войны. Награжден орденами «Красной звезды» и «Первого августа» второй степени. Космонавт Росскосмоса с 2052 года. Экспедиция на Луну декабрь 53-го – май 54-го годов. Должности в марсианской миссии: орбитальный пилот, водитель, оператор многофункционального транспорта, инженер-электрик и связист».
– Я так и знала! – с некоторой паникой в голосе возгласила Элен. – Ну почему он не мог в другую попасть экспедицию! Да еще и связист тоже!
В составе французской команды русским языком кроме Элен хорошо владел только Клод, значит, связываться с русскими придется и ей тоже. А там, за пультом связи, будет сидеть Славик…
Глава 6. По наследству.
05.05.2056.
На орбите Лютеции.
Федор Мисалов не любил пользоваться аватаром.
Он предпочитал работать в своем собственном теле. Пусть одетом в громоздкий скафандр, пусть рискуя жизнью.
И дело даже не в том, что, отправляясь на поверхность Лютеции, он мог проводить время вдвоем со своей женой и бессменным пилотом «Ласточки». Хотя, и это тоже.
Хану Федя любил все так же сильно, как в самом начале их романа. Нет, они иногда ссорились и зажигательно ругались. За этим с азартом и интересом наблюдал весь коллектив «Консоуми». Японские космолетчики даже делали ставки на то, как долго продлится скандал, дойдет ли до рукоприкладства – вернее Ханиного зубопрекладства – и кто первый начнет мириться.
Кстати сказать, Хана тоже пыталась участвовать в тотализаторе, но ее ловили за руку и обвиняли в подтасовке результатов и договорных матчах.
Ну так вот, Федор любил полеты на Лютецию не только из-за своей жены, просто ему нравилось самому ощущать под ногами каменистую, покрытую реголитовой пылью поверхность, видеть скалы и кратеры, пусть через стеклопластик шлема, но своими собственными глазами.
Все-таки зрение роботов-андроидов, хоть и было исполнено на запредельном техническом уровне, но уступало человеческому.
Оно прозаически упиралось в толщину канала связи.
Коротковолновый радиообмен между оператором и его аватаром часто приходилось производить даже не напрямую, а через один из двух ретрансляционных спутников, которые крутились по той же орбите, что и «Консоуми», но как бы по углам равностороннего треугольника.
Это позволяло покрывать почти всю поверхность астероида, кроме небольших зон на полюсах. Их тоже можно было бы сделать доступными, но вешать еще три ретранслятора специалисты Джаксы пока что не считали целесообразным.
Зато у андроидов были свои преимущества. Тонкие крепкие пальцы, которыми так удобно делать сложную работу и тактильные ощущения, передававшиеся оператору.
Поэтому на строительстве обогатительного комбината и на производстве все пользовались исключительно аватарами.
И Хана, во время своих прогулок-экспедиций, всегда гоняла по поверхности своего модифицированного робота.
А вот Федор – нет.
Он постоянно требовал от начальника базы, чтобы его лично доставили в тот или иной перспективный район, прыгал по Лютеции своими ногами и брал планетологические пробы с помощью допотопного молотка и сверхсовременных нанобуров.
Вот только…
«Долго ли это еще продлится?» – вздыхал иногда Федор Мисалов.
Ничего не поделаешь с годами. Через пять дней ему стукнет 59. Если бы остался в Росскосмосе, то уже четыре года был бы на пенсии. В Японии с этим легче – работай, пока хватает здоровья. Но насколько его хватит?
Ой, как не хотелось Федору, чтобы эта экспедиция стал последним.
Хануська ведь на еще одну экспедицию намылилась. А отпускать жену одну он совершенно не хотел.
Так что надо изо всех сил держать себя в форме, сохранять силу и бодрость.
Федор выбрался из капсулы. Сегодня пришлось-таки поработать дистанционно.
Начальник станции зажал горючее на полет:
– Федоро-сан, зачем гонять корабль, если аватару до места полчаса ходу? Вы же понимаете, что запасы топлива для Ласточки не бесконечны!
Вот и пришлось влезать в шкуру металлического робота, прыгать его ногами, отколупывать его руками, применяя дополнительное оборудование.
У Федора, кстати, виртуальные части тела были не столь экзотичными, как у жены – всего только пара мягких рожек, торчащих изо лба. Мысленно наклоняя их из стороны в сторону, планетолог управлял пробозаборником и другими навесными приспособлениями.
Хана говорит, что он при этом очень забавно морщится.
Ну да, она своими тентаклями шебуршит с абсолютно серьезным и даже важным выражением лица. Только тоненькие морщинки, недавно появившиеся в уголках ее глаз, подрагивают.
Федор вышел из капсульного отсека и пошел по бесконечно поднимающемуся вверх коридору к своему кабинету. Ну, то есть планетологическому отсеку, который он делил с помощником Ёшиюки. Парень был хороший. Молодой, но очень умный. Немного чересчур почтительно и предупредительно относился к Федору-сэнсею, но это ведь так принято у нормальных японцев.
Сейчас в отсеке никого не было и Федор, устроившись в креслице, углубился в работу.
Вообще, очень мало осталось на Лютеции неизученных мест. Так, глядишь, в следующей экспедиции он окажется без дела.
Нет, конечно, есть еще внутренности этого стокилометрового астероида, но их можно изучать только сейсмозиндированием. Там, на глубине, кстати, очень много вкусностей скрыто.
Но пока что бурить всерьез астероид или, скажем, раскалывать его термоядерными взрывами, никто не собирается.
Того, что он Федор наоткрывал на поверхности, хватит на многие десятки и сотни лет промышленной добычи.
А ведь существует еще пыльное море – толстенный слой реголитовых обломков и пыли, в которой есть все что угодно от водорода с кислородом, до трансурановых.
Впрочем, с последними на Лютеции не очень хорошо.
Пора прибирать к рукам еще один астероид.
