Вечеринка сбавила обороты, но не затихла совсем. Внизу слышатся крики девчонок, и бряканье гитары Геракла. Скоро крики перерастут в блаженные стоны. Здесь наверху негромкая успокаивающая музыка: хиты «Роксет» и «Аэросмит», медляки «Энигмы» и «Скарпов», мягкие и эротичные голоса Милен Фармер и Марайи Керри.
У Буратины всё готово. Он запаливает косяк от позолоченной бензиновой зажигалки, переворачивает папироску угольком к себе, глубоко запихивает в рот, словно собирается прижечь гланды, сжимает бумажный мундштук между пухлых губ, подползает к нам на корячках и по очереди пускает «паровозики» в покорно открытые рты. Когда он нависает над Светкой, я чувствую давно забытый укол ревности. Но это ненадолго, потому что становится весело. Теперь меня смешит сам вид и поза полного взрослого человека, который зачем-то стоит раком на верхней палубе белоснежной яхты дрейфующей посреди огромной реки. Я начинаю заливисто хохотать и не могу остановиться. Буратина и Светка словно заразу подхватывают этот бессмысленный хохот и теперь мы смеёмся хором. Смеёмся взахлёб, до слёз, как раньше, когда мы могли веселиться и хохотать просто так, потому что мы молодые, потому что всё ещё впереди… Этот беспричинный смех как ответная реакция на подступающий страх. Веселье и страх, вот два полюса, в которые тебя попеременно швыряет от дыма ароматной травки. Если прекратить смеяться, тут же начнёшь думать, а с мыслями обязательно придёт страх. В какой-то мере он является одним из непременных компонентов процесса, без которого невозможно получить полного удовольствия от травки.
Чтобы пламя безудержного веселья не затухало, мы с Буратиной подбрасываем в него дров, вспоминая весёлые истории оттуда.
- А помнишь Риту? - говорит Буратина и его огромный рот растягивается до самых ушей.
Услышав знакомую кличку, я снова бьюсь в конвульсиях, вызываемых приступами хохота.
19
Помню ли я Риту? Глупый вопрос. Да большая часть весёлых дворовых историй связана с этим именем. Рита учился с нами в одной школе и жил в одном дворе, но был на год старше. Это был человек особенный и выдающийся, только лишь потому, что считал себя таковым. Отец и мать Риты, были какими-то шишками и часто мотались по загранкам, вследствие чего он всегда был одет в модное импортное шмотьё.
Ещё у Риты был двухкассетный магнитофон;
ещё у Риты был видик;
ещё у Риты был моцик (но об этом чуть позже).
Учителя не разделяли мнения Риты и его родителей о том, что он вундеркинд, так что успеваемостью он не отличался. Спортивных, творческих и прочих выдающихся результатов Рита тоже не демонстрировал. Он выделялся одним качеством - заносчивостью, поэтому не имел настоящих друзей. Липовых вокруг Риты было полно, ведь он всегда был при деньгах и…и этого пожалуй достаточно.
Свою кличку Рита получил после того, как в один прекрасный летний день вышел во двор покрасоваться в обновках, привезённых отцом из очередного заграничного вояжа. Он расхаживал по двору в белоснежных кроссовках и чёрной футболке с надписью «Puma» над которой располагался крошечный силуэт какой-то кошки. Не подойди он тогда поздороваться к нашей, мирно покуривающей на лавочке компании , так и остался бы на всю жизнь Гришей Пантелеевым. Но он не мог не подойти и не засветить свои обновки. Пацаны, завистливо скрипя зубами, оценивали Гришин прикид, а я отчаянно напрягал мозги, чтобы выдать очередную колкость.
- Кроссы у тебя зачётные, а вот футболка женская, - выдал я Грише пожимая его вечно влажную ладонь.
- С чего ты взял, что женская? - Ухмыльнулся Гриша.
- А потому что на ней Рита написано!
Бомба взорвалась, разметав гогочущих парней по лавке и лужайке. Гриша ещё долго пытался втолковать недалёким остолопам, что на футболке написано «Пума», только английскими буквами, а они просто тупые неучи. Напрасно старался Гриша. Да и не Гриша это уже был, а Рита.
Кличка прилепилась к нему, как растаявшая жвачка к штанам на жопе. Во дворе и школе хорошая кличка больше, чем имя. Про своё настоящее имя Рите пришлось забыть надолго, вплоть до переезда в другой район. Да - в этой футболке его больше никто не видел.
- Расскажи про моцик, Светка же не знает! - заливается Буратина.
- Про моцик? - я широко улыбаюсь и начинаю вспоминать.
Моциками называли минимопеды Рижского производства, которые являлись писком роскоши среди дворовых пацанов. Как преуспевающий во всём человек, Рита просто был обязан иметь моцик и однажды он всё-таки выклянчил его у своих предков. Теперь он частенько проносился мимо нас, мечтающих неудачников, на рычащем коньке-горбунке, горделиво задрав голову. Просить прокатиться у Риты, было делом бесполезным. Каждый вечер он заводил свой моцик и наворачивал круги по двору. По окончанию променада, он запирал своего друга в импровизированном гараже, коим с некоторых пор стал подвал его подъезда. Лестница, ведущая в подвал, закрывалась железной решётчатой дверью, и лучшего места для хранения мопеда нельзя было придумать. Надёжности хранилищу придавали усиленные шарниры и накидные петли, сделанные отцом Риты. Двери запирали на два огромных замка, один из которых был с кодовым набором. Рита спускал моцик с лестничного пролёта и оставлял его напротив двери, чтобы каждый раз выходя из подъезда видеть, что его сокровище находится на месте. Затем он накидывал петли, клацал душками замков, предусмотрительно меняя код.
Эх, если бы не эти замки, может и не польстились бы мы на моцик Риты. Сами по себе эти петли и замки действовали на нас, как красная тряпка на быка. Так уж были устроены наши с Буратиной мозги, что вид какого либо препятствия, заставлял их напрягаться, вычисляя, как эти препятствия можно преодолеть. Нет, мы не сидели часами в мучительных размышлениях, как бы нам проникнуть за заветную дверь. Решение пришло в одну секунду, было спонтанным и сейчас сложно даже вспомнить, от кого оно исходило.
Мы нашли способ, чтобы временами без спроса одалживать Моцик у Риты. Почти каждый вечер, после того, как Рита ставил Моцик в свой гараж, и уходил домой, уже через пятнадцать минут, тот, яростно рыча, нёсся по просторам соседнего двора, оседланный другим седоком. Рите оставалось только недоумевать, почему его железный лошарик в последнее время стал жрать так много горючки. С вечера он заливал бак бензина, а уже на следующий вечер, того оставалось буквально на дне. Рита мог думать на что угодно: на естественное испарение, на утечку в топливной системе, может быть даже на то, что Моцик по ночам оживает и ходит за угол подвала, чтобы помочиться бензином. Рита мог предполагать всё, но только не то, что Моциком кто-то пользуется. В его голове даже близко не было такого варианта, его успокаивал один вид массивных замков и решётки, за которой скучал, дожидаясь своего хозяина, бедный Моцик.
Рита не мог и подумать, что Моцику живётся не скучно, что как только хозяин запирает его и скрывается по ту сторону решётки, по эту сторону появляются его новые, ночные хозяева. Они берут Моцика под узцы и тащат через подвал к лестнице ведущей в соседний подъезд. Эта лестница не загорожена решёткой, на ней вообще ничего нет, полная свобода. Моцик выкатывался из соседнего подъезда и перемещался в соседний двор, где до утра возил по очереди то одного то другого седока, а то и двоих разом. Только под утро, изнурённый двойной жизнью, Моцик, вставал на прикол в подвале, и уже через несколько часов сквозь решётку видел довольное лицо своего хозяина, спустившегося вниз, чтобы пожелать ему доброго утра.
Как это обычно бывает, всё шло гладко до определённого момента. Этот определённый момент с одной стороны наступает всегда неожиданно, а с другой его следует ожидать. Он наступает, когда «кто-то» начинает быть уверенным в своей неуязвимости настолько, что теряет всякую бдительность.
В тот день всё шло по плану. Рита загнал Моцика в стойло даже раньше обычного. Буратина ,Уксус и Поночка, как обычно спустились в подвал со стороны соседнего подъезда, а мы с Гераклом курили, сидя в беседке, которая располагалась как раз напротив подъезда Риты. Обычно так мы следили за шухером, глядя в окно подъезда, чтобы там случайно не нарисовался Рита, или кто-нибудь из его предков. В этот день мы отнеслись к своим обязанностям более, чем халатно. Какая-то животрепещущая тема разговора увлекла нас настолько, что мы совсем забыли про наблюдение. Вспомнили только тогда, когда увидели Риту. Нет не в окне подъезда. Рита шёл с противоположной стороны двора с мусорным ведром. Какое-то время мы сидели как контуженные, не понимая, как могли пропустить момент, когда Рита вышел из подъезда. Всю остроту проблемы мы осознали, когда увидели открывающуюся дверь соседнего подъезда и показывающееся из неё колесо Моцика.
Рита невозмутимо пересекал дворовую площадку, когда буквально в пятнадцати метрах от него злоумышленники выволакивали из подъезда его имущество.
Когда думать нет времени, нужно действовать, а уж потом в процессе, как то оправдывать свои действия.
Я дёрнул Геракла за рукав, так что он слетел с перекладины, на которой сидел, как курица на насесте.
- Гера, падай в траву, делай вид, что что-то ищешь.
В экстремальных ситуациях Геракл становился тугодумом и немного подтупливал. Но это только поначалу. Жизнь показала, насколько этот человек хладнокровен. А в тот момент он ещё пытался что-то спрашивать, не спеша выползая из беседки. Объяснять было некогда, да я и сам до конца не мог понять, что конкретно буду делать, а просто рванул Рите наперерез.
- Гриша, у тебя фонарик есть? - спросил я первое, что пришло в голову.
Конечно же у Риты не могло быть с собой фонарика. Зачем он человеку, который идёт выносить мусор по знакомому маршруту.
- Нет! - Рита остановился. - А тебе зачем?
- Да тут прикол вышел! - быстро бубню я, придумывая на ходу. - Я часы у бати взял без спросу электронные с калькулятором, чтобы перед девками светануть. Мы с Гераклом в шутку зацепились, а только сейчас заметил, что часов на руке нет. - Я говорил громко, чтобы Геракл слушал и соображал, какую роль ему нужно играть. Ещё я хотел, чтобы меня услышали стоящие у подъезда и ковыряющиеся с мопедом угонщики, которых я видел боковым зрением. - Если сейчас не найдём, мне домой хоть не возвращайся. Поможешь найти?
Геракл к этому времени уже ползал в высокой траве, подсвечивая себе зажигалкой.
- Знаешь, мне ещё сегодня геометрию доделывать…- поморщился Рита.
- Какую геометрию, лето на дворе.
- Я же проболел в том году, вот сейчас навёрстываю…
- Слушай, друг, помоги, я тебе упаковку кассет японских подгоню, если найдёшь. Нулёвые, муха не сидела, фирма «ТДК», феррум , хром.
- Откуда они у тебя?
- Какая разница. Поможешь?
Мотивация сработала. Рита поставил ведро и с энтузиазмом начал шарить в траве, прочёсывая сектор, в котором по моим словам вероятнее всего с меня могли слететь часы. Кассеты в то время были дефицитной и очень ликвидной валютой, а Рита никогда не упускал возможность отхватить что-нибудь нахаляву. Может быть поэтому он частенько становился мишенью таких как мы.
Я делал вид, что тоже ищу, а сам, убедившись в том, что всё внимание Риты сосредоточено на поисках, махал двумя руками парням, которые ковырялись с мопедом у самого крыльца подъезда. Я поднимал обе руки и резко бросал их вниз, давая парням знак, чтобы они быстрее убирались в подъезд вместе с Моциком. В какой-то момент Уксус заметил, мои телодвижения, но истолковал их почему-то по-своему. В серых сумерках, плохо просматривалось, что творится в тридцати метрах возле беседки. Не было видно, кто там конкретно находится. Парни просто знали, что там должны быть мы, а ползающий в траве Рита был незаметен. К своему ужасу, я увидел, что Уксус быстрым шагом направляется к беседке, а за ним уже ковыляют Поночка и долговязый Буратина, ведущие Моцика под узцы.
- Вы чё там ковыряетесь…- начал было Уксус, но я нервно выкинул руку в сторону, показывая, что рядом со мной находится Рита.
Уксус всё понял, но было уже поздно. Рита поднял голову.
- Чё, чё, часы батины ищем! Давай тоже помогай! - Выкрикнув эту фразу, я с таким усердием стал рыться в траве, будто хотел выкопать себе нору и спрятаться от этого кошмара. Уксус, внезапно поняв, что дело дрянь, стоял и растерянно озирался по сторонам. Всё решил пронзивший неловкую тишину баритон Поночки.
- Без бензина оставил, падла! Придётся с машин сливать!
Только теперь Рита начал понимать, что что-то не так и в его голове один за другим стали появляться вопросы.
Откуда нарисовались эти трое?
Почему они так встревожены?
Какая падла оставила их без бензина?
Зачем им бензин?
Рита приподнялся над травой, а потом начал медленно вставать, ощущая, что ноги становятся ватными. Он не мог поверить своим глазам. Его Моцик, его родной конёк-горбунок стоял, прижимаясь к ляжке долговязого недоумка Буратины. Дальше была немая сцена, как в конце пьесы Гоголя.
Мы с Гераклом замерли, сидя на корячках в траве. Стоя к нам лицом замерли Уксус и Поночка. Стоя лицом к парням и глядя в противоположное от него направление замер Рита. Прямо напротив него, замерев, стоял бледный как штукатурка Буратина, держа за руль Моцика.
- И тут началось! - я подвожу итог, под раскатистый хохот Буратины, затмевающий нежно струящийся Светкин смех. - Мы тогда еле от него откупились, чтобы он заявление в ментовку не написал.
- Ха-ха-ха! - заливается Светка. Вот ты бы сейчас не рассказал, и не вспомнила бы я про этого Риту никогда. А тут он так чётко в памяти возник, как сейчас его вижу.
- А про наркотрафик помнишь? - тычет меня кулаком в грудь Буратина.
Ну конечно же помню. Я вообще всё, что было тогда, помню лучше, чем то, что происходило неделю, или месяц назад.
Однажды мы были на даче у бабки Геракла, где Уксус, шарясь на чердаке дома, обнаружил мешок с какой-то сушёной травой. Геракл объяснил, что бабка сто лет назад засушила какой-то чайный сбор, да так про него и забыла.
- Может покурим, вдруг торкнет! - хохотнул я.
Буратина не только оценил мою плоскую шутку, но и нашёл ей практическое применение. Он спросил Геракла, можно ли одолжить у его бабки мешок с чудо-чаем, на что тот ответил, что «бабке ваще поХ».
Уже через день мы выловили во дворе Риту и зачем-то поделились с ним сверхценной информацией. Дело в том, что к Буратине приехал дядька с Узбекистана, брат матери. Дядька погостил буквально два дня пока за ним не пришли менты. Оказывается, он находится в розыске. На свиданке, дядька сказал Буратине, что пока он находится в нашем обезьяннике у него есть возможность дать следователю взятку и выйти. Но где взять деньги? У дядьки есть только один вариант. Среди его вещей, которые остались на квартире у Буратины, есть мешок. В мешке бурый афганский план. Это просто бомба для ценителей волшебного дыма. Он сказал, что этот план стоит аж по штуке за десять грамм, но сейчас у него просто нет времени его продавать, да и не может он. Так вот, дядька просил найти человека с деньгами, чтобы сразу же продать ему весь мешок. Понятно, что барыгу им не найти, поэтому дядька готов отдать весь мешок за копейки. Ему бы только на волю выбраться. Весь мешок он предлагает отдать за пятьдесят косарей (это сумма взятки), копейки, по сравнению с тем, сколько за него можно выручить.
У Буратины всё готово. Он запаливает косяк от позолоченной бензиновой зажигалки, переворачивает папироску угольком к себе, глубоко запихивает в рот, словно собирается прижечь гланды, сжимает бумажный мундштук между пухлых губ, подползает к нам на корячках и по очереди пускает «паровозики» в покорно открытые рты. Когда он нависает над Светкой, я чувствую давно забытый укол ревности. Но это ненадолго, потому что становится весело. Теперь меня смешит сам вид и поза полного взрослого человека, который зачем-то стоит раком на верхней палубе белоснежной яхты дрейфующей посреди огромной реки. Я начинаю заливисто хохотать и не могу остановиться. Буратина и Светка словно заразу подхватывают этот бессмысленный хохот и теперь мы смеёмся хором. Смеёмся взахлёб, до слёз, как раньше, когда мы могли веселиться и хохотать просто так, потому что мы молодые, потому что всё ещё впереди… Этот беспричинный смех как ответная реакция на подступающий страх. Веселье и страх, вот два полюса, в которые тебя попеременно швыряет от дыма ароматной травки. Если прекратить смеяться, тут же начнёшь думать, а с мыслями обязательно придёт страх. В какой-то мере он является одним из непременных компонентов процесса, без которого невозможно получить полного удовольствия от травки.
Чтобы пламя безудержного веселья не затухало, мы с Буратиной подбрасываем в него дров, вспоминая весёлые истории оттуда.
- А помнишь Риту? - говорит Буратина и его огромный рот растягивается до самых ушей.
Услышав знакомую кличку, я снова бьюсь в конвульсиях, вызываемых приступами хохота.
19
Помню ли я Риту? Глупый вопрос. Да большая часть весёлых дворовых историй связана с этим именем. Рита учился с нами в одной школе и жил в одном дворе, но был на год старше. Это был человек особенный и выдающийся, только лишь потому, что считал себя таковым. Отец и мать Риты, были какими-то шишками и часто мотались по загранкам, вследствие чего он всегда был одет в модное импортное шмотьё.
Ещё у Риты был двухкассетный магнитофон;
ещё у Риты был видик;
ещё у Риты был моцик (но об этом чуть позже).
Учителя не разделяли мнения Риты и его родителей о том, что он вундеркинд, так что успеваемостью он не отличался. Спортивных, творческих и прочих выдающихся результатов Рита тоже не демонстрировал. Он выделялся одним качеством - заносчивостью, поэтому не имел настоящих друзей. Липовых вокруг Риты было полно, ведь он всегда был при деньгах и…и этого пожалуй достаточно.
Свою кличку Рита получил после того, как в один прекрасный летний день вышел во двор покрасоваться в обновках, привезённых отцом из очередного заграничного вояжа. Он расхаживал по двору в белоснежных кроссовках и чёрной футболке с надписью «Puma» над которой располагался крошечный силуэт какой-то кошки. Не подойди он тогда поздороваться к нашей, мирно покуривающей на лавочке компании , так и остался бы на всю жизнь Гришей Пантелеевым. Но он не мог не подойти и не засветить свои обновки. Пацаны, завистливо скрипя зубами, оценивали Гришин прикид, а я отчаянно напрягал мозги, чтобы выдать очередную колкость.
- Кроссы у тебя зачётные, а вот футболка женская, - выдал я Грише пожимая его вечно влажную ладонь.
- С чего ты взял, что женская? - Ухмыльнулся Гриша.
- А потому что на ней Рита написано!
Бомба взорвалась, разметав гогочущих парней по лавке и лужайке. Гриша ещё долго пытался втолковать недалёким остолопам, что на футболке написано «Пума», только английскими буквами, а они просто тупые неучи. Напрасно старался Гриша. Да и не Гриша это уже был, а Рита.
Кличка прилепилась к нему, как растаявшая жвачка к штанам на жопе. Во дворе и школе хорошая кличка больше, чем имя. Про своё настоящее имя Рите пришлось забыть надолго, вплоть до переезда в другой район. Да - в этой футболке его больше никто не видел.
- Расскажи про моцик, Светка же не знает! - заливается Буратина.
- Про моцик? - я широко улыбаюсь и начинаю вспоминать.
Моциками называли минимопеды Рижского производства, которые являлись писком роскоши среди дворовых пацанов. Как преуспевающий во всём человек, Рита просто был обязан иметь моцик и однажды он всё-таки выклянчил его у своих предков. Теперь он частенько проносился мимо нас, мечтающих неудачников, на рычащем коньке-горбунке, горделиво задрав голову. Просить прокатиться у Риты, было делом бесполезным. Каждый вечер он заводил свой моцик и наворачивал круги по двору. По окончанию променада, он запирал своего друга в импровизированном гараже, коим с некоторых пор стал подвал его подъезда. Лестница, ведущая в подвал, закрывалась железной решётчатой дверью, и лучшего места для хранения мопеда нельзя было придумать. Надёжности хранилищу придавали усиленные шарниры и накидные петли, сделанные отцом Риты. Двери запирали на два огромных замка, один из которых был с кодовым набором. Рита спускал моцик с лестничного пролёта и оставлял его напротив двери, чтобы каждый раз выходя из подъезда видеть, что его сокровище находится на месте. Затем он накидывал петли, клацал душками замков, предусмотрительно меняя код.
Эх, если бы не эти замки, может и не польстились бы мы на моцик Риты. Сами по себе эти петли и замки действовали на нас, как красная тряпка на быка. Так уж были устроены наши с Буратиной мозги, что вид какого либо препятствия, заставлял их напрягаться, вычисляя, как эти препятствия можно преодолеть. Нет, мы не сидели часами в мучительных размышлениях, как бы нам проникнуть за заветную дверь. Решение пришло в одну секунду, было спонтанным и сейчас сложно даже вспомнить, от кого оно исходило.
Мы нашли способ, чтобы временами без спроса одалживать Моцик у Риты. Почти каждый вечер, после того, как Рита ставил Моцик в свой гараж, и уходил домой, уже через пятнадцать минут, тот, яростно рыча, нёсся по просторам соседнего двора, оседланный другим седоком. Рите оставалось только недоумевать, почему его железный лошарик в последнее время стал жрать так много горючки. С вечера он заливал бак бензина, а уже на следующий вечер, того оставалось буквально на дне. Рита мог думать на что угодно: на естественное испарение, на утечку в топливной системе, может быть даже на то, что Моцик по ночам оживает и ходит за угол подвала, чтобы помочиться бензином. Рита мог предполагать всё, но только не то, что Моциком кто-то пользуется. В его голове даже близко не было такого варианта, его успокаивал один вид массивных замков и решётки, за которой скучал, дожидаясь своего хозяина, бедный Моцик.
Рита не мог и подумать, что Моцику живётся не скучно, что как только хозяин запирает его и скрывается по ту сторону решётки, по эту сторону появляются его новые, ночные хозяева. Они берут Моцика под узцы и тащат через подвал к лестнице ведущей в соседний подъезд. Эта лестница не загорожена решёткой, на ней вообще ничего нет, полная свобода. Моцик выкатывался из соседнего подъезда и перемещался в соседний двор, где до утра возил по очереди то одного то другого седока, а то и двоих разом. Только под утро, изнурённый двойной жизнью, Моцик, вставал на прикол в подвале, и уже через несколько часов сквозь решётку видел довольное лицо своего хозяина, спустившегося вниз, чтобы пожелать ему доброго утра.
Как это обычно бывает, всё шло гладко до определённого момента. Этот определённый момент с одной стороны наступает всегда неожиданно, а с другой его следует ожидать. Он наступает, когда «кто-то» начинает быть уверенным в своей неуязвимости настолько, что теряет всякую бдительность.
В тот день всё шло по плану. Рита загнал Моцика в стойло даже раньше обычного. Буратина ,Уксус и Поночка, как обычно спустились в подвал со стороны соседнего подъезда, а мы с Гераклом курили, сидя в беседке, которая располагалась как раз напротив подъезда Риты. Обычно так мы следили за шухером, глядя в окно подъезда, чтобы там случайно не нарисовался Рита, или кто-нибудь из его предков. В этот день мы отнеслись к своим обязанностям более, чем халатно. Какая-то животрепещущая тема разговора увлекла нас настолько, что мы совсем забыли про наблюдение. Вспомнили только тогда, когда увидели Риту. Нет не в окне подъезда. Рита шёл с противоположной стороны двора с мусорным ведром. Какое-то время мы сидели как контуженные, не понимая, как могли пропустить момент, когда Рита вышел из подъезда. Всю остроту проблемы мы осознали, когда увидели открывающуюся дверь соседнего подъезда и показывающееся из неё колесо Моцика.
Рита невозмутимо пересекал дворовую площадку, когда буквально в пятнадцати метрах от него злоумышленники выволакивали из подъезда его имущество.
Когда думать нет времени, нужно действовать, а уж потом в процессе, как то оправдывать свои действия.
Я дёрнул Геракла за рукав, так что он слетел с перекладины, на которой сидел, как курица на насесте.
- Гера, падай в траву, делай вид, что что-то ищешь.
В экстремальных ситуациях Геракл становился тугодумом и немного подтупливал. Но это только поначалу. Жизнь показала, насколько этот человек хладнокровен. А в тот момент он ещё пытался что-то спрашивать, не спеша выползая из беседки. Объяснять было некогда, да я и сам до конца не мог понять, что конкретно буду делать, а просто рванул Рите наперерез.
- Гриша, у тебя фонарик есть? - спросил я первое, что пришло в голову.
Конечно же у Риты не могло быть с собой фонарика. Зачем он человеку, который идёт выносить мусор по знакомому маршруту.
- Нет! - Рита остановился. - А тебе зачем?
- Да тут прикол вышел! - быстро бубню я, придумывая на ходу. - Я часы у бати взял без спросу электронные с калькулятором, чтобы перед девками светануть. Мы с Гераклом в шутку зацепились, а только сейчас заметил, что часов на руке нет. - Я говорил громко, чтобы Геракл слушал и соображал, какую роль ему нужно играть. Ещё я хотел, чтобы меня услышали стоящие у подъезда и ковыряющиеся с мопедом угонщики, которых я видел боковым зрением. - Если сейчас не найдём, мне домой хоть не возвращайся. Поможешь найти?
Геракл к этому времени уже ползал в высокой траве, подсвечивая себе зажигалкой.
- Знаешь, мне ещё сегодня геометрию доделывать…- поморщился Рита.
- Какую геометрию, лето на дворе.
- Я же проболел в том году, вот сейчас навёрстываю…
- Слушай, друг, помоги, я тебе упаковку кассет японских подгоню, если найдёшь. Нулёвые, муха не сидела, фирма «ТДК», феррум , хром.
- Откуда они у тебя?
- Какая разница. Поможешь?
Мотивация сработала. Рита поставил ведро и с энтузиазмом начал шарить в траве, прочёсывая сектор, в котором по моим словам вероятнее всего с меня могли слететь часы. Кассеты в то время были дефицитной и очень ликвидной валютой, а Рита никогда не упускал возможность отхватить что-нибудь нахаляву. Может быть поэтому он частенько становился мишенью таких как мы.
Я делал вид, что тоже ищу, а сам, убедившись в том, что всё внимание Риты сосредоточено на поисках, махал двумя руками парням, которые ковырялись с мопедом у самого крыльца подъезда. Я поднимал обе руки и резко бросал их вниз, давая парням знак, чтобы они быстрее убирались в подъезд вместе с Моциком. В какой-то момент Уксус заметил, мои телодвижения, но истолковал их почему-то по-своему. В серых сумерках, плохо просматривалось, что творится в тридцати метрах возле беседки. Не было видно, кто там конкретно находится. Парни просто знали, что там должны быть мы, а ползающий в траве Рита был незаметен. К своему ужасу, я увидел, что Уксус быстрым шагом направляется к беседке, а за ним уже ковыляют Поночка и долговязый Буратина, ведущие Моцика под узцы.
- Вы чё там ковыряетесь…- начал было Уксус, но я нервно выкинул руку в сторону, показывая, что рядом со мной находится Рита.
Уксус всё понял, но было уже поздно. Рита поднял голову.
- Чё, чё, часы батины ищем! Давай тоже помогай! - Выкрикнув эту фразу, я с таким усердием стал рыться в траве, будто хотел выкопать себе нору и спрятаться от этого кошмара. Уксус, внезапно поняв, что дело дрянь, стоял и растерянно озирался по сторонам. Всё решил пронзивший неловкую тишину баритон Поночки.
- Без бензина оставил, падла! Придётся с машин сливать!
Только теперь Рита начал понимать, что что-то не так и в его голове один за другим стали появляться вопросы.
Откуда нарисовались эти трое?
Почему они так встревожены?
Какая падла оставила их без бензина?
Зачем им бензин?
Рита приподнялся над травой, а потом начал медленно вставать, ощущая, что ноги становятся ватными. Он не мог поверить своим глазам. Его Моцик, его родной конёк-горбунок стоял, прижимаясь к ляжке долговязого недоумка Буратины. Дальше была немая сцена, как в конце пьесы Гоголя.
Мы с Гераклом замерли, сидя на корячках в траве. Стоя к нам лицом замерли Уксус и Поночка. Стоя лицом к парням и глядя в противоположное от него направление замер Рита. Прямо напротив него, замерев, стоял бледный как штукатурка Буратина, держа за руль Моцика.
- И тут началось! - я подвожу итог, под раскатистый хохот Буратины, затмевающий нежно струящийся Светкин смех. - Мы тогда еле от него откупились, чтобы он заявление в ментовку не написал.
- Ха-ха-ха! - заливается Светка. Вот ты бы сейчас не рассказал, и не вспомнила бы я про этого Риту никогда. А тут он так чётко в памяти возник, как сейчас его вижу.
- А про наркотрафик помнишь? - тычет меня кулаком в грудь Буратина.
Ну конечно же помню. Я вообще всё, что было тогда, помню лучше, чем то, что происходило неделю, или месяц назад.
Однажды мы были на даче у бабки Геракла, где Уксус, шарясь на чердаке дома, обнаружил мешок с какой-то сушёной травой. Геракл объяснил, что бабка сто лет назад засушила какой-то чайный сбор, да так про него и забыла.
- Может покурим, вдруг торкнет! - хохотнул я.
Буратина не только оценил мою плоскую шутку, но и нашёл ей практическое применение. Он спросил Геракла, можно ли одолжить у его бабки мешок с чудо-чаем, на что тот ответил, что «бабке ваще поХ».
Уже через день мы выловили во дворе Риту и зачем-то поделились с ним сверхценной информацией. Дело в том, что к Буратине приехал дядька с Узбекистана, брат матери. Дядька погостил буквально два дня пока за ним не пришли менты. Оказывается, он находится в розыске. На свиданке, дядька сказал Буратине, что пока он находится в нашем обезьяннике у него есть возможность дать следователю взятку и выйти. Но где взять деньги? У дядьки есть только один вариант. Среди его вещей, которые остались на квартире у Буратины, есть мешок. В мешке бурый афганский план. Это просто бомба для ценителей волшебного дыма. Он сказал, что этот план стоит аж по штуке за десять грамм, но сейчас у него просто нет времени его продавать, да и не может он. Так вот, дядька просил найти человека с деньгами, чтобы сразу же продать ему весь мешок. Понятно, что барыгу им не найти, поэтому дядька готов отдать весь мешок за копейки. Ему бы только на волю выбраться. Весь мешок он предлагает отдать за пятьдесят косарей (это сумма взятки), копейки, по сравнению с тем, сколько за него можно выручить.
