Пока всё идёт по плану. Остаётся сделать несколько шагов и дёрнуть за ручку двери. А дальше…дальше момент истины.
Пружина над головой издаёт противный звук.
«Что ж ты не с-смазал уключину м-маслом-м» - зачем то проносится в моей голове грубый бас Лебединского. В нос бьёт запах ванили вперемешку с приторно сладкими польскими духами. Передо мной коротконогая краснолицая женщина в колпаке и переднике. Она совсем небольшого роста, а представлялась мне какой-то огромной годзиллой.
- Здравствуйте! - говорю я, пытаясь вложить в голос как можно больше взрослости.
- Здрас-сте!
Женщина выбрасывает пухлую ручонку, указывая на стоящую в углу сумку.
Я делаю два шага, загребаю в ладонь полиэтиленовые петли, наматываю их вокруг запястья, поднимаю сумку, ощущая приятную тяжесть.
- До свидания!
Тётка не отвечает, а тут же поворачивается ко мне спиной и карабкается на высокий стул.
«И это всё? Так просто? Даже чаю не попьём?!».
Я вылетаю на крыльцо, и не успеваю сделать двух шагов, как меня едва не сбивает с ног рычащее чудовище. Молодец, Муха! Я пристраиваю сумку перед собой, сажусь на кожаную сидушку и с силой хватаю наездника за бока, словно пришпориваю лошадь.
На какое-то время мы пропадаем в рёве и голубом тумане, а потом Хонда идёт на взлёт. Меня едва не выбрасывает с сидения, и я, чтобы не остаться сидеть посреди дороги в обнимку с сумкой, вынужден крепко обнять Муху за талию.
Муха летит наперекор всем правилам движения (которых он и не знает). С Олимпийской мы сворачиваем на одностороннюю улицу Щорса и почти километр летим по встречной полосе, уворачиваясь от сигналящих и мигающих фарами машин. Ментовскую кепку сдуло с головы, где то на повороте и я чувствую, как мои волосы становятся дыбом, но не от воздушных потоков, а от сумасшедшей гонки. Я забыл, что ещё несколько секунд назад подвергался опасности, так как эта опасность гораздо реальней и страшнее. На крутом повороте с Щорса на Белинского, мы чуть не заваливаемся на бок, под колёса ЗИлка, который истошно сигналит. Муха продолжает нестись вперёд то и дело виляя, пролетая пулей между плотно стоящих машин, так что мои коленки то и дело чиркают по крыльям и дверцам.
Хрясь! Он сбивает рулём боковое зеркало с «Шохи» и как ни в чём не бывало продолжает движение под оркестр сигналящих машин. Мне ничего не остаётся, как зажмуриться и ждать когда всё это закончится. Рассудок, который временами ко мне возвращается, вопит: «Какого чёрта мы летим через весь город. Почему он не сворачивает в первую же подворотню? И тут же сам себе отвечает: «А ты ему говорил куда ехать? Ты же сам сказал побыстрее и подальше, теперь получай».
Мы летим на орущем пускающем синий дым мотоцикле, привлекая внимание десятков машин и это полбеды. Беда в том, что я в ментовском кителе и с кобурой из которой торчит рукоятка пистолета. Нам только мигалки не хватает. Остаётся надеяться, что все подумают, что коп захватил гражданский мотоцикл для задержания особо опасного преступника, ну как это бывает в американских фильмах. Только коп какой-то чересчур уж сопливый для голливудского боевика.
Отсутствие чёткого инструктажа привело Муху прямо в наш двор. На самом деле, гонка длилась не более пяти минут, но мне показалась, что прошла целая вечность с того момента как я вышел из ларька до мгновения, когда мотоцикл наконец-то остановился. Я открываю глаза и вижу родные качели и беседку. Неужели ещё поживу? Ноги не слушаются, и я медленно сползаю с сидушки на траву.
- Братан! Всё получилось! - голос Мухи доносится до меня словно издалека, хотя его весёлая морда маячит прямо перед моим лицом.
Мне понадобилось не менее минуты, чтобы отойти от шока.
- Муха, ты знаешь, что тебе категорически противопоказано садиться за руль? Тебе бы к врачу сходить - башку проверить. По-моему, там чего-то не хватает.
Я дрожащими руками пытаюсь выудить из пачки сигарету, но Муха делает всё за меня, сам прикуривает, и вставляет мне в рот уже дымящуюся. Он совсем не обижается на мои слова, а продолжает заливисто кричать и теребить меня за плечи.
- Зато с ветерком! Зато получилось! Ур-ра-а!
Распирающие Муху эмоции заставляют его подпрыгивать и крутиться волчком, и только белёсая щетина на щеках и огромные бицепсы говорят, что этому мальчику в школьном пиджаке уже не десять лет.
- Давай посмотрим, сколько там! - он отдирает прилипшую к моему животу сумку, и только сейчас я замечаю, что до нитки мокрый от пота.
- Подожди ты! - я тяну сумку к себе. - Мне хотя бы переодеться нужно.
Внезапно из сумерек вылетает что-то рыжее и косматое и разражается злобным лаем. От неожиданности я отпрыгиваю назад, а Муха в доли секунды оказывается на жердочке под крышей беседки. Собака не подходит близко, а то приближается, то пятится назад, продолжая лаять. Я узнаю знакомую вытянутую морду.
- Лэсси, ты чего?
Эту колли я знаю как облупленную с щенячьего возраста. Я ещё ни разу не видел, чтобы она в принципе на кого-нибудь злилась, а тем более нападала. Видимо, почуяв мой запах, она услышала зов генов. Зов её далёких предков, которых натаскивали на то, чтобы преследовать преступников. Сейчас от меня наверняка исходит резкий запах адреналина. Запах преступника.
- Лэсси фу! Ко мне! - Из сумерек раздаётся знакомый голос. Собака продолжает лаять, но делает это ещё заливистей, будто приглашая хозяина посмотреть на то, что она обнаружила. Крупная рука хватает собаку за ошейник и тянет назад.
- Ты чего? С ума сошла? Первый раз с ней такое. - Большая голова Ленина как бельмо в сумерках, его тонкие губы растягиваются в улыбке.
- Ага, я аж чуть в штаны не наделал…ха-ха-ха, - заливаюсь я и при этом пячусь к беседке, держа сумку за спиной.
- Славка, а я и не знал, что ты в милиции работаешь! Ты когда успел-то? Вот уж от кого не ожидал…- Ленин щурясь рассматривает мой прикид.
- Я?! - тычу себя в грудь и ужимаюсь как девочка скромница. - Да ты чё Женя? Да это…- А что это? Я не знаю что говорить и кручусь на месте. - Это просто розыгрыш…форму ментовскую нашли и решили поприкалываться. Вон к Мухиным друзьям на Пентагон ездили, шухеру наводили. - Я выбрасываю отрывистые фразы, первое, что приходит в голову, а сам отпихиваю ногой назад сумку, которую незаметно выпустил из руки.
- Класс! Тебе идёт! - Ленин ядовито улыбается и выставляет вверх большой палец. - Вы и пистолет ментовский нашли? - колючие глазки пялятся на кобуру.
- Это? Ха-ха-ха…Да это игрушка. На, сам посмотри! - Я достаю из кобуры пистолет и пихаю его в руку Ленину. Он крутит его в руке, взвешивает и уже через секунду возвращает назад.
- И правда, игрушка, ха-ха-ха….- он один в один копирует мой смех. Если внимательно прислушаться, то в этом искусственном смехе можно услышать садистские нотки. Пока я слышу только этот механический смех, но его отголоски будут звучать в моей голове следующие двадцать лет.
30
«Ха-ха-ха!»
Я открываю глаза, и страшный хохот ещё доли секунды звучит в ушах, а потом растворяется в лучах палящего в лицо солнца.
- Наконец-то! - На месте солнца появляется, склонившееся надо мной лицо улыбающейся Светки. - Не хотела тебя будить, ты так сладко спал. Хороший сон приснился?
- Хороший…только закончился не очень. - Я сладко потягиваюсь, приподнимаюсь, осознавая, что моя голова всё время, пока я спал, находилась на Светкиных коленях. - А мы что, вот так вот и проспали всю ночь?
- Какую там ночь! Мы утром уснули, а сейчас уже за полдень перевалило. Видишь солнце уже в зените?
- Знаешь, мне так сладко спалось на твоих мягких коленях, что даже вставать не охота…- я улыбаюсь и снова кладу голову на нагретое место.
В синем небе висят огромные облачные кучи, слышится плавный шум моторов, которые молотят по воде, унося нас всё дальше. Лицо греет мягкое солнце, и тёплый Светкин взгляд, а из рубки раздаётся плавный голос Магомаева:
«Ночь пройдёт наступит у-утро я-ясное,
Знаю сча-астье нас с тобо-ой ждё-ёт,
Дождь пройдё-ёт пройдёт пора-а нена-астная,
Со-олнце взойдёт! Со-олнце взойдё-ёт!»
Мне кажется, что я могу бесконечно лежать на этих тёплых коленях, смотреть в небо и слушать наполняющую пространство музыку.
Только через час, а может и больше, Светка уговаривает меня спуститься вниз.
- Ты мне все коленки отлежал, да и есть уже охота! - хнычет она, как маленькая девочка.
31
На нижней палубе толпится народ, здесь вовсю идут соревнования рыболовов. Три команды, Поночки, Уксуса и Геракла с подругами вытянулись вдоль борта. Три длинных удилища торчат параллельно воде. Рыбачат только девчонки, парни, перекрикивая друг друга, дают наставления и инструктируют своих подопечных.
- Вика, ну зачем ты так сильно леску разматываешь, смотри, они сейчас перехлестнутся, смотай немного. - Хрипит Геракл, одной рукой обнимая плечо новой подружки, второй крепко сжимая горлышко старой.
- Ты уже вторую подряд упустила…- нервничает на свою подопечную Поночка. - Говорят же тебе, не подсекай сразу, подожди, пока основательно возьмёт…
- Хорош гнать, упустила она! - орёт Уксус. - Я же вижу, что у вас ни одной поклёвки не было. Вот Катька реального сома упустила. Все видели, он даже крючок оборвал.
- Ага…Со-ом! Корягу какую то зацепили! Со-ом…- зло смеётся Поночка.
Буратина, который является главным судьёй соревнований, сидит на ступеньках трапа и смеётся.
- Пацаны, вы зря ругаетесь. Если бы здесь были соревнования между балаболами, которые рассказывают о рыбе, которую упустили, то, безусловно, победил бы Уксус. А пока результаты нулевые…
- На что ловят? - спрашиваю я Буратину. - На хлебный мякиш, или смотались на берег, червей накопали?
- Лох ты, Санька! Ловят хищника на блесну. - Заносчиво хмыкает Буратина.
- А-а ну если только хищника. Я же не знал, что хищника, думал так…- Мычу я, с видом знатока. - Кстати, а хищники это кто?
- Акулы, бля! - бурчит, не оборачиваясь, Поночка.
- Хищники, Славик, это щуки, сомы, окуни…- объясняет Буратина. - Если посчастливится, сегодня с кем-нибудь из них познакомишься. Хотя-я…у меня всё меньше на это надежды.
- Сейчас, девчонки включат своё обаяние и что-нибудь да вытянут. - Кричит Уксус. - Правда Катёнок? - он звонко хлопает по рельефной попке своей подопечной, которая настолько увлечена ловлей, что даже не реагирует на этот грубый жест.
- Давайте - давайте! Я уже морковку пошинковал, лук обжарил и воду на огонь поставил, - смеётся Буратина.
Я ещё раз обвожу глазами суетящихся возле борта горе-рыбаков и поворачиваюсь к Светке.
- Ну что, уху будем ждать?
- Нет уж, я не хочу подохнуть от голода! - улыбается она.
Мы идём в кают компанию, где находим разгромленный заставленный бутылками и закусью стол; выбираем более менее приглядные тарелки с колбасной нарезкой и сыром расставляем вокруг себя. На бутылки с вискарём противно смотреть и я расплёскиваю по бокалам початую бутылку шампанского.
- За что будем пить? - Спрашивает Светка, поднимая свой бокал.
- За тебя, за меня, за Буратину, который подарил нам это удивительное приключение, за пацанов, за то, что мы наконец-то встретились.
Я врезаюсь в Светкин бокал своим, и с удовольствием проглатываю терпкую кислятину. Шампанское мгновенно бьёт по мозгам, контузит, включает на полную катушку яркость и контрастность восприятия. Я смотрю удивительное, самое лучшее кино и передо мной самая красивая в мире актриса. Язык расплетается и меня несёт.
- Знаешь, Света, вы все - и ты, и Буратина и пацаны - вы все являетесь частью моей жизни. Не просто частичкой - вы одна из важнейших частей. Не с-смейся! - Перед моим носом выплывает, становится вертикально мой же указательный палец. - Это не важно, что из сорока лет жизни я знал вас вс-сего шесть, или семь лет…Эти годы были самым-ми яркими! Я, конечно не знаю, как для тебя, но для меня это т-так. Эти последние двадцать лет, пролетели как один день. Их словно и не было. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что мы ещё там, в «Чарке» или в нашей беседке, а всё что было: что прошло двадцать лет, что нам уже по сорок - мне просто снится. Знаешь, чего я сейчас боюсь больше всего? - Я наклоняюсь ближе к её лицу.
- Я боюсь проснуться и оказаться в той жизни. Я боюсь, что сейчас услышу звон будильника…не-ет не заводного, эта противная мелодия на Айфоне. Я открою глаза и увижу натяжной потолок и встроенные в него круглые светодиодные лампочки, услышу слабое жужжание кондиционера и булькающий звук работающей на кухне кофеварки. Это моя фобия в последние двое суток. Я боюсь заснуть, и проснуться уже не здесь. Сегодня, когда я открыл глаза и увидел твоё лицо, я был самым счастливым человеком на свете…
- Рано, или поздно, нам всем придётся просыпаться! - говорит Светка на выдохе.
- А остаться…остаться здесь, в этом сне, нельзя? - я с мольбой заглядываю в чёрные омуты глаз, как будто в её власти исполнить любое моё желание. - Ты бы хотела остаться здесь, со мной?
- Ты же знаешь, что это нереально! Мы взрослые люди и жизненный опыт показывает, что чудес не бывает. Но одно чудо, всё-таки случилось, это надо признать. - Она улыбается. - Я тоже чувствую что-то необыкновенное, того чего в обычной жизни так не хватает. - Она кладёт тёплую ладонь мне на запястье. - Слава, давай насладимся этим моментом и забудем, что всё в этой жизни имеет конец.
Я прижимаю её к себе, трусь щетинистой щекой о холёную щёчку, вдыхаю аромат её волос, шепчу на ухо:
- Света, я тебя…всегда…
«А-а-ха-ха-ха» - С палубы раздаётся радостный вопль Геракла и Светка, повернув голову, нежно улыбается и шепчет:
- Он как всегда вовремя! Пойдём посмотрим, что там случилось?
- Что-что…- говорю я с раздражением. - Хищника поймал.
32
Геракл прыгает по палубе и орёт. Со стороны он походит на постаревшего школьника из «Сказки о потерянном времени».
- Чё происходит? - спрашиваю я у Буратины, щурясь на солнце.
- Поймал! - Смеётся, радуясь за товарища Буратина.
- Кого, акулу, или кита?
- Нет, чуть поменьше! - Буратина неопределённо машет рукой в сторону.
Я смотрю на палубу на расстроенных Поночку и Уксуса, шарю глазами в поисках предмета бешенной эйфории.
- А где?
Поночка угрюмо показывает пальцем на Геракла, который сжимает что-то в кулаке. Я приглядываюсь и вижу торчащую из кулака острую рыбью мордочку.
- Вот это? Ха-ха-ха! - Корчась от смеха, я стекаю по стенке каюты на палубу. Как можно так радоваться какому-то мальку. Ребёнок - бородатый ребёнок!
На самом деле всё оказывается не так просто. Команды уже отчаявшись наловить что-нибудь на уху, договорились, состязаться до первой пойманной рыбки. Первая, поймавшая рыбу команда, автоматически выигрывает. Какой приз получают победители? Шикарный, они освобождаются от водных процедур в речной воде, которым приговариваются проигравшие.
- Ну что, детишки? Скидайте шмотьё, бассейн готов! - Геракл машет рукой в сторону борта.
- Так нечестно, - скулит Уксус, которому совсем не улыбается купаться в холодной воде. - Смотри, он уже дохлый, - показывает он на маленького ёршика, который одиноко поблёскивает в самом центре палубы как кубок победителя. - Его просто течением несло и он глазом за крючок зацепился.
- Какая разница, дохлый - живой! Уговор был?! Рыба на крючке?! Ну так чего пиздеть? Дамы и господа, добро пожаловать на водные процедуры!
Пружина над головой издаёт противный звук.
«Что ж ты не с-смазал уключину м-маслом-м» - зачем то проносится в моей голове грубый бас Лебединского. В нос бьёт запах ванили вперемешку с приторно сладкими польскими духами. Передо мной коротконогая краснолицая женщина в колпаке и переднике. Она совсем небольшого роста, а представлялась мне какой-то огромной годзиллой.
- Здравствуйте! - говорю я, пытаясь вложить в голос как можно больше взрослости.
- Здрас-сте!
Женщина выбрасывает пухлую ручонку, указывая на стоящую в углу сумку.
Я делаю два шага, загребаю в ладонь полиэтиленовые петли, наматываю их вокруг запястья, поднимаю сумку, ощущая приятную тяжесть.
- До свидания!
Тётка не отвечает, а тут же поворачивается ко мне спиной и карабкается на высокий стул.
«И это всё? Так просто? Даже чаю не попьём?!».
Я вылетаю на крыльцо, и не успеваю сделать двух шагов, как меня едва не сбивает с ног рычащее чудовище. Молодец, Муха! Я пристраиваю сумку перед собой, сажусь на кожаную сидушку и с силой хватаю наездника за бока, словно пришпориваю лошадь.
На какое-то время мы пропадаем в рёве и голубом тумане, а потом Хонда идёт на взлёт. Меня едва не выбрасывает с сидения, и я, чтобы не остаться сидеть посреди дороги в обнимку с сумкой, вынужден крепко обнять Муху за талию.
Муха летит наперекор всем правилам движения (которых он и не знает). С Олимпийской мы сворачиваем на одностороннюю улицу Щорса и почти километр летим по встречной полосе, уворачиваясь от сигналящих и мигающих фарами машин. Ментовскую кепку сдуло с головы, где то на повороте и я чувствую, как мои волосы становятся дыбом, но не от воздушных потоков, а от сумасшедшей гонки. Я забыл, что ещё несколько секунд назад подвергался опасности, так как эта опасность гораздо реальней и страшнее. На крутом повороте с Щорса на Белинского, мы чуть не заваливаемся на бок, под колёса ЗИлка, который истошно сигналит. Муха продолжает нестись вперёд то и дело виляя, пролетая пулей между плотно стоящих машин, так что мои коленки то и дело чиркают по крыльям и дверцам.
Хрясь! Он сбивает рулём боковое зеркало с «Шохи» и как ни в чём не бывало продолжает движение под оркестр сигналящих машин. Мне ничего не остаётся, как зажмуриться и ждать когда всё это закончится. Рассудок, который временами ко мне возвращается, вопит: «Какого чёрта мы летим через весь город. Почему он не сворачивает в первую же подворотню? И тут же сам себе отвечает: «А ты ему говорил куда ехать? Ты же сам сказал побыстрее и подальше, теперь получай».
Мы летим на орущем пускающем синий дым мотоцикле, привлекая внимание десятков машин и это полбеды. Беда в том, что я в ментовском кителе и с кобурой из которой торчит рукоятка пистолета. Нам только мигалки не хватает. Остаётся надеяться, что все подумают, что коп захватил гражданский мотоцикл для задержания особо опасного преступника, ну как это бывает в американских фильмах. Только коп какой-то чересчур уж сопливый для голливудского боевика.
Отсутствие чёткого инструктажа привело Муху прямо в наш двор. На самом деле, гонка длилась не более пяти минут, но мне показалась, что прошла целая вечность с того момента как я вышел из ларька до мгновения, когда мотоцикл наконец-то остановился. Я открываю глаза и вижу родные качели и беседку. Неужели ещё поживу? Ноги не слушаются, и я медленно сползаю с сидушки на траву.
- Братан! Всё получилось! - голос Мухи доносится до меня словно издалека, хотя его весёлая морда маячит прямо перед моим лицом.
Мне понадобилось не менее минуты, чтобы отойти от шока.
- Муха, ты знаешь, что тебе категорически противопоказано садиться за руль? Тебе бы к врачу сходить - башку проверить. По-моему, там чего-то не хватает.
Я дрожащими руками пытаюсь выудить из пачки сигарету, но Муха делает всё за меня, сам прикуривает, и вставляет мне в рот уже дымящуюся. Он совсем не обижается на мои слова, а продолжает заливисто кричать и теребить меня за плечи.
- Зато с ветерком! Зато получилось! Ур-ра-а!
Распирающие Муху эмоции заставляют его подпрыгивать и крутиться волчком, и только белёсая щетина на щеках и огромные бицепсы говорят, что этому мальчику в школьном пиджаке уже не десять лет.
- Давай посмотрим, сколько там! - он отдирает прилипшую к моему животу сумку, и только сейчас я замечаю, что до нитки мокрый от пота.
- Подожди ты! - я тяну сумку к себе. - Мне хотя бы переодеться нужно.
Внезапно из сумерек вылетает что-то рыжее и косматое и разражается злобным лаем. От неожиданности я отпрыгиваю назад, а Муха в доли секунды оказывается на жердочке под крышей беседки. Собака не подходит близко, а то приближается, то пятится назад, продолжая лаять. Я узнаю знакомую вытянутую морду.
- Лэсси, ты чего?
Эту колли я знаю как облупленную с щенячьего возраста. Я ещё ни разу не видел, чтобы она в принципе на кого-нибудь злилась, а тем более нападала. Видимо, почуяв мой запах, она услышала зов генов. Зов её далёких предков, которых натаскивали на то, чтобы преследовать преступников. Сейчас от меня наверняка исходит резкий запах адреналина. Запах преступника.
- Лэсси фу! Ко мне! - Из сумерек раздаётся знакомый голос. Собака продолжает лаять, но делает это ещё заливистей, будто приглашая хозяина посмотреть на то, что она обнаружила. Крупная рука хватает собаку за ошейник и тянет назад.
- Ты чего? С ума сошла? Первый раз с ней такое. - Большая голова Ленина как бельмо в сумерках, его тонкие губы растягиваются в улыбке.
- Ага, я аж чуть в штаны не наделал…ха-ха-ха, - заливаюсь я и при этом пячусь к беседке, держа сумку за спиной.
- Славка, а я и не знал, что ты в милиции работаешь! Ты когда успел-то? Вот уж от кого не ожидал…- Ленин щурясь рассматривает мой прикид.
- Я?! - тычу себя в грудь и ужимаюсь как девочка скромница. - Да ты чё Женя? Да это…- А что это? Я не знаю что говорить и кручусь на месте. - Это просто розыгрыш…форму ментовскую нашли и решили поприкалываться. Вон к Мухиным друзьям на Пентагон ездили, шухеру наводили. - Я выбрасываю отрывистые фразы, первое, что приходит в голову, а сам отпихиваю ногой назад сумку, которую незаметно выпустил из руки.
- Класс! Тебе идёт! - Ленин ядовито улыбается и выставляет вверх большой палец. - Вы и пистолет ментовский нашли? - колючие глазки пялятся на кобуру.
- Это? Ха-ха-ха…Да это игрушка. На, сам посмотри! - Я достаю из кобуры пистолет и пихаю его в руку Ленину. Он крутит его в руке, взвешивает и уже через секунду возвращает назад.
- И правда, игрушка, ха-ха-ха….- он один в один копирует мой смех. Если внимательно прислушаться, то в этом искусственном смехе можно услышать садистские нотки. Пока я слышу только этот механический смех, но его отголоски будут звучать в моей голове следующие двадцать лет.
30
«Ха-ха-ха!»
Я открываю глаза, и страшный хохот ещё доли секунды звучит в ушах, а потом растворяется в лучах палящего в лицо солнца.
- Наконец-то! - На месте солнца появляется, склонившееся надо мной лицо улыбающейся Светки. - Не хотела тебя будить, ты так сладко спал. Хороший сон приснился?
- Хороший…только закончился не очень. - Я сладко потягиваюсь, приподнимаюсь, осознавая, что моя голова всё время, пока я спал, находилась на Светкиных коленях. - А мы что, вот так вот и проспали всю ночь?
- Какую там ночь! Мы утром уснули, а сейчас уже за полдень перевалило. Видишь солнце уже в зените?
- Знаешь, мне так сладко спалось на твоих мягких коленях, что даже вставать не охота…- я улыбаюсь и снова кладу голову на нагретое место.
В синем небе висят огромные облачные кучи, слышится плавный шум моторов, которые молотят по воде, унося нас всё дальше. Лицо греет мягкое солнце, и тёплый Светкин взгляд, а из рубки раздаётся плавный голос Магомаева:
«Ночь пройдёт наступит у-утро я-ясное,
Знаю сча-астье нас с тобо-ой ждё-ёт,
Дождь пройдё-ёт пройдёт пора-а нена-астная,
Со-олнце взойдёт! Со-олнце взойдё-ёт!»
Мне кажется, что я могу бесконечно лежать на этих тёплых коленях, смотреть в небо и слушать наполняющую пространство музыку.
Только через час, а может и больше, Светка уговаривает меня спуститься вниз.
- Ты мне все коленки отлежал, да и есть уже охота! - хнычет она, как маленькая девочка.
31
На нижней палубе толпится народ, здесь вовсю идут соревнования рыболовов. Три команды, Поночки, Уксуса и Геракла с подругами вытянулись вдоль борта. Три длинных удилища торчат параллельно воде. Рыбачат только девчонки, парни, перекрикивая друг друга, дают наставления и инструктируют своих подопечных.
- Вика, ну зачем ты так сильно леску разматываешь, смотри, они сейчас перехлестнутся, смотай немного. - Хрипит Геракл, одной рукой обнимая плечо новой подружки, второй крепко сжимая горлышко старой.
- Ты уже вторую подряд упустила…- нервничает на свою подопечную Поночка. - Говорят же тебе, не подсекай сразу, подожди, пока основательно возьмёт…
- Хорош гнать, упустила она! - орёт Уксус. - Я же вижу, что у вас ни одной поклёвки не было. Вот Катька реального сома упустила. Все видели, он даже крючок оборвал.
- Ага…Со-ом! Корягу какую то зацепили! Со-ом…- зло смеётся Поночка.
Буратина, который является главным судьёй соревнований, сидит на ступеньках трапа и смеётся.
- Пацаны, вы зря ругаетесь. Если бы здесь были соревнования между балаболами, которые рассказывают о рыбе, которую упустили, то, безусловно, победил бы Уксус. А пока результаты нулевые…
- На что ловят? - спрашиваю я Буратину. - На хлебный мякиш, или смотались на берег, червей накопали?
- Лох ты, Санька! Ловят хищника на блесну. - Заносчиво хмыкает Буратина.
- А-а ну если только хищника. Я же не знал, что хищника, думал так…- Мычу я, с видом знатока. - Кстати, а хищники это кто?
- Акулы, бля! - бурчит, не оборачиваясь, Поночка.
- Хищники, Славик, это щуки, сомы, окуни…- объясняет Буратина. - Если посчастливится, сегодня с кем-нибудь из них познакомишься. Хотя-я…у меня всё меньше на это надежды.
- Сейчас, девчонки включат своё обаяние и что-нибудь да вытянут. - Кричит Уксус. - Правда Катёнок? - он звонко хлопает по рельефной попке своей подопечной, которая настолько увлечена ловлей, что даже не реагирует на этот грубый жест.
- Давайте - давайте! Я уже морковку пошинковал, лук обжарил и воду на огонь поставил, - смеётся Буратина.
Я ещё раз обвожу глазами суетящихся возле борта горе-рыбаков и поворачиваюсь к Светке.
- Ну что, уху будем ждать?
- Нет уж, я не хочу подохнуть от голода! - улыбается она.
Мы идём в кают компанию, где находим разгромленный заставленный бутылками и закусью стол; выбираем более менее приглядные тарелки с колбасной нарезкой и сыром расставляем вокруг себя. На бутылки с вискарём противно смотреть и я расплёскиваю по бокалам початую бутылку шампанского.
- За что будем пить? - Спрашивает Светка, поднимая свой бокал.
- За тебя, за меня, за Буратину, который подарил нам это удивительное приключение, за пацанов, за то, что мы наконец-то встретились.
Я врезаюсь в Светкин бокал своим, и с удовольствием проглатываю терпкую кислятину. Шампанское мгновенно бьёт по мозгам, контузит, включает на полную катушку яркость и контрастность восприятия. Я смотрю удивительное, самое лучшее кино и передо мной самая красивая в мире актриса. Язык расплетается и меня несёт.
- Знаешь, Света, вы все - и ты, и Буратина и пацаны - вы все являетесь частью моей жизни. Не просто частичкой - вы одна из важнейших частей. Не с-смейся! - Перед моим носом выплывает, становится вертикально мой же указательный палец. - Это не важно, что из сорока лет жизни я знал вас вс-сего шесть, или семь лет…Эти годы были самым-ми яркими! Я, конечно не знаю, как для тебя, но для меня это т-так. Эти последние двадцать лет, пролетели как один день. Их словно и не было. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что мы ещё там, в «Чарке» или в нашей беседке, а всё что было: что прошло двадцать лет, что нам уже по сорок - мне просто снится. Знаешь, чего я сейчас боюсь больше всего? - Я наклоняюсь ближе к её лицу.
- Я боюсь проснуться и оказаться в той жизни. Я боюсь, что сейчас услышу звон будильника…не-ет не заводного, эта противная мелодия на Айфоне. Я открою глаза и увижу натяжной потолок и встроенные в него круглые светодиодные лампочки, услышу слабое жужжание кондиционера и булькающий звук работающей на кухне кофеварки. Это моя фобия в последние двое суток. Я боюсь заснуть, и проснуться уже не здесь. Сегодня, когда я открыл глаза и увидел твоё лицо, я был самым счастливым человеком на свете…
- Рано, или поздно, нам всем придётся просыпаться! - говорит Светка на выдохе.
- А остаться…остаться здесь, в этом сне, нельзя? - я с мольбой заглядываю в чёрные омуты глаз, как будто в её власти исполнить любое моё желание. - Ты бы хотела остаться здесь, со мной?
- Ты же знаешь, что это нереально! Мы взрослые люди и жизненный опыт показывает, что чудес не бывает. Но одно чудо, всё-таки случилось, это надо признать. - Она улыбается. - Я тоже чувствую что-то необыкновенное, того чего в обычной жизни так не хватает. - Она кладёт тёплую ладонь мне на запястье. - Слава, давай насладимся этим моментом и забудем, что всё в этой жизни имеет конец.
Я прижимаю её к себе, трусь щетинистой щекой о холёную щёчку, вдыхаю аромат её волос, шепчу на ухо:
- Света, я тебя…всегда…
«А-а-ха-ха-ха» - С палубы раздаётся радостный вопль Геракла и Светка, повернув голову, нежно улыбается и шепчет:
- Он как всегда вовремя! Пойдём посмотрим, что там случилось?
- Что-что…- говорю я с раздражением. - Хищника поймал.
32
Геракл прыгает по палубе и орёт. Со стороны он походит на постаревшего школьника из «Сказки о потерянном времени».
- Чё происходит? - спрашиваю я у Буратины, щурясь на солнце.
- Поймал! - Смеётся, радуясь за товарища Буратина.
- Кого, акулу, или кита?
- Нет, чуть поменьше! - Буратина неопределённо машет рукой в сторону.
Я смотрю на палубу на расстроенных Поночку и Уксуса, шарю глазами в поисках предмета бешенной эйфории.
- А где?
Поночка угрюмо показывает пальцем на Геракла, который сжимает что-то в кулаке. Я приглядываюсь и вижу торчащую из кулака острую рыбью мордочку.
- Вот это? Ха-ха-ха! - Корчась от смеха, я стекаю по стенке каюты на палубу. Как можно так радоваться какому-то мальку. Ребёнок - бородатый ребёнок!
На самом деле всё оказывается не так просто. Команды уже отчаявшись наловить что-нибудь на уху, договорились, состязаться до первой пойманной рыбки. Первая, поймавшая рыбу команда, автоматически выигрывает. Какой приз получают победители? Шикарный, они освобождаются от водных процедур в речной воде, которым приговариваются проигравшие.
- Ну что, детишки? Скидайте шмотьё, бассейн готов! - Геракл машет рукой в сторону борта.
- Так нечестно, - скулит Уксус, которому совсем не улыбается купаться в холодной воде. - Смотри, он уже дохлый, - показывает он на маленького ёршика, который одиноко поблёскивает в самом центре палубы как кубок победителя. - Его просто течением несло и он глазом за крючок зацепился.
- Какая разница, дохлый - живой! Уговор был?! Рыба на крючке?! Ну так чего пиздеть? Дамы и господа, добро пожаловать на водные процедуры!
