Поночка и Уксус нехотя раздеваются, а их девушки застенчиво стоят возле борта. Зря они надеются, что кавалеры героически примут на себя их страдания. Заголившийся Поночка хватает Марину и прежде, чем та успевает что-нибудь сообразить, швыряет её за борт. Дикий вопль, всплеск, визг, матерки.
Поночка забирается ногами на перила, машет руками, готовясь к прыжку. Он уже не такой ловкий как в детстве, когда мог, сделав двойное сальто в воздухе войти в воду как нож в масло. Попытавшись выпрямиться, он неуклюже покачивается, чуть не завалившись назад, и сваливается в воду боком, как мешок с картошкой, поднимая вверх столб воды, словно упавшая бомба.
- А-а-а! - орёт его показавшаяся на поверхности голова. Рядом визжит и барахтается Катька.
- Стоп машина! - орёт Буратина, увидев, что головы плавающих остаются позади яхты. Жекичан глушит моторы, и теперь яхта дрейфует, плавно покачиваясь в серой воде. Уксус уже скинул штаны и явил свету свои лазурные в тёмно синий горошек трусы. Огромные, как паруса, они развеваются, хлопают, словно стяги, и готовы при первом сто?ящем порыве ветра унести своего невесомого хозяина в голубое небо.
- А-а-а! Я сама-а! - орёт Маринка, увидев надвигающегося на неё бледного как бумага Уксуса.
Мы с Буратиной катаемся по палубе, корчась от смеха.
- Уксус, колись, ты где такие трусы купил! - заливается Буратина.
- Какой купил? Не видишь, это по-ха-ха-пошито по индивидуальному заказу. Ты посмотри какой материал, какие лекала, ха-ха-ха, - смеюсь я.
- А какой дизайн? Какая композиция! - подхватывает Светка.
- Уксус, это у тебя что, созвездие Большой Медведицы, или Марианская впадина? - продолжает издеваться Буратина.
Но Уксусу не до нас. Он ловит Маринку, как повар курицу, не спеша, крадясь к ней по палубе и широко расставив в стороны худые и длинные как верёвки руки. Маринка делает неожиданный маневр, бросившись навстречу птицелову и, проскочив под его рукой, бежит к трапу и быстро спускается вниз. Когда до воды остаётся полметра, Маринка визжит, зажимает пальцами нос и прыгает.
Мы продолжаем ржать.
- Уксус, ты не расстраивайся! Она не тебя испугалась, это всё твои трусы! - уставший смеяться Буратина, держится за рёбра.
Но шоу не заканчивается и нам стоит запастись воздухом в лёгких, потому что сейчас будет гвоздь программы. Уксус, развернувшись спиной к воде, спускается по трапу вниз. Как только его правая нога касается поверхности воды, он ойкает и отдёргивает ногу, словно маленькая девочка. Какое-то время он стоит, не решаясь повторить попытку, но Маринка форсирует события. Она подплывает ближе и лупит ладошкой по воде, с ног до головы обрызгивая худосочное тело. Уксус съёживается как котёнок и вжимается в трап. Я вспоминаю, что у Игорька всегда были проблемы с вхождением в воду. Мы уже заканчивали купаться, когда ему только удавалось окунуться.
- Маринка, снимай с него трусы! - азартно орёт Буратина.
Маринка уже делает попытку, пытаясь ухватиться за край синей материи, но Уксус, чувствуя недоброе, отпускается от перил и бухается в воду. Огромные трусы не дают невесомому телу погрузиться. Они медленно наполняются водой как гигантские резервуары, раздуваются, словно большие синие шары и какое-то время, бледный торс торчит над водой, как поплавок. Я держусь из последних сил, чтобы не потерять сознание от смеха, который вытеснил из организма весь кислород. Мне нужно досмотреть, чем кончится дело. Уксус двумя руками давит на пышную юбку, образовавшуюся вокруг его талии, воздух с хлюпаньем выходит из под огромных куполов и превращается в гигантские пузыри. Бульк, и худосочное тело наконец-то погружается в серую пучину.
Я заведён, я тоже хочу!
Я скидываю с себя олимпийку и треники и остаюсь в трусах. Слава богу, на мне не эксклюзив, а китайский «Кельвин Кляйн».
Ловко (как мне кажется) заскакиваю на перекладину, грациозно (опять же как мне кажется) поднимаю вверх ладони, ловлю баланс, на секунду замираю, нагибаюсь вниз и…
Нога соскальзывает, и я срываюсь.
«Факир был пьян…»
Полёт длится целую вечность, затем я чувствую удар и бодрящую прохладу воды. Теперь можно расслабиться и медленно погружаться в тёмную глубь, уходить под воду всё дальше и дальше, пока ледяные нижние слои не начнут завязывать мышцы в тугие узлы. Вот теперь можно поплавком наверх. Сейчас я вынырну и увижу ржавый бок понтона, небольшую самодельную вышку, жёлтую песчаную косу, где одиноко опираясь на подножку, скучает наш Хондик. Я услышу, как по пустотелому как бочка понтону брякают босые ноги. Это Поночка и Геракл будут бегать за Уксусом, чтобы скинуть его в воду. Я услышу их визгливые ломающиеся голоса, увижу их спичкообразные, в раздуваемых ветром труселях, фигуры.
Где то рядом на нагретом солнцем ржавом металле лицом вниз будет лежать Буратина. Он говорит, что когда ложится вот так на тёплое, представляет, что находится на бабе. Кайфожор!
Светка будет сидеть на расстеленном куске шторы, и улыбаясь смотреть на нас со стороны. Она так и не снимет свой зелёный сарафан, как бы её не уговаривал Буратина и ему придётся включить всю свою фантазию лёжа на воображаемом, пышащем жаром женском теле.
Через мгновенье, я вынырну и окажусь в другом измерении.
На секунду мне становится страшно. А если, вынырнув на поверхность, я увижу кафель, покрывающий стены бассейна, почувствую запах берёзовых веников и сауны и услышу осточертевший, скрипучий голос моего зама Артура:
- Вячеслав Иванович, вы скоро? Мы уже заждались вас за столом. Водка стынет!
Нет, ради бога, только не это, иначе мне придётся нырять снова. Я буду нырять и выныривать, до тех пор, пока не окажусь в нужном мне измерении.
Выныриваю. Слава богу, всё в порядке! Я там, где нужно. Вокруг родные, хоть и повзрослевшие лица.
- А-а-а-а! - ору я в бескрайнее небо так, что огромное облако надо мной начинает колыхаться. - Буратина, Герыч, айда к нам!
Буратина улыбается и мотает головой. Он всегда был «ещё тем» купальщиком. А вот Геракл откликается на мой призыв. Он издаёт свой фирменный рык, через голову одевает на себя спасательный круг (да-да он так и не научился плавать), и прямо так, в тельнике и триколях прыгает в воду.
- Ур-ра-а!
Мы собираемся в одну большую барахтающуюся в воде кучу, плескаемся и орём. Я веселюсь как маленький ребёнок, луплю по воде обрызгивая круглое лицо Геракла, который с заплетенной в косичку бородой стал походить на попа. Он хватает меня, крепко прижимая к себе, затягивая на резиновый круг. «Дружище, мы снова вместе и теперь ничто нас не разлучит» - говорят эти стальные объятия.
Сверху раздаётся хулиганский баритон солиста «Дюны»:
«Е-если б было море пива-а,
Я-я б дельфином стал красивы-ым,
Если б бы-ыло море водки-и,
Стал бы я подво-одной лодко-ой».
Периодически я вскидываю глаза вверх и вижу Светку и Буратину, которые, улыбаясь, наблюдают за нашей водной вакханалией. Есть в их взглядах что-то грустное, как будто они смотрят старый и добрый фильм, который скоро снимут с проката.
Внезапно мы начинаем слышать нарастающий гул. Белый пароход, молотя огромными винтами, проплывает буквально в сотне метров от нас. Народ на палубе что-то кричит и машет нам руками. Мы орём и машем в ответ. Смотрите и завидуйте! Вы думали олигархи что не люди? Они тоже умеют веселиться. Посмотрите вон на того, который раскинул в стороны белые руки и плавает на поверхности воды, как гигантская морская звезда, которую непонятным образом закинуло в наши воды. На поверхности его удерживают огромные синие трусы, которые раздувшись в районе промежности превратились в большой шар. Если дунет ветер, этот парус помчит его по воде с такой скоростью, что вашему лайнеру будет ни за что не угнаться.
33
Накупавшись, мы почти до самого захода солнца валялись на палубе, шутили, смеялись, слушали старый добрый музон, периодически вливая в освободившиеся баки сивушного топлива.
Я развалился на полу в ногах у сидящей на шезлонге Светки. Как довольный кот жмурюсь на краснеющее заходящее солнце, курю, дымя в небо. Моя рука гладит её бархатную ножку, обводит рельефный овал голени, спускается на идеально гладкую пяточку, и снова ползёт вверх к острой коленке.
«Светка, успокой меня, скажи, что это не сон. Если даже это сон, скажи, что он будет длиться вечно».
- Опа, ребята, смотрите, наш друг нарисовался! - голос Поночки выдёргивает меня из объятий сладкой дрёмы.
Буратина берёт бинокль и смотрит на разрезающий воду стремительно летящий в нашу сторону катер.
- Нарисовался, хуй сотрешь! - бурчит он, выпятив нижнюю губу.
Опять это неприятное покалывание внизу живота - естественная реакция, выработанная моим организмом при одном только упоминании об этом человеке.
- Буратина, встреть гостя! Вруби ему, что-нибудь патриотическое. - Весело кричит Поночка.
Буратина недолго елозит пальцем по экрану смартфона. Голос Марайи Керри обрывается и после секундной паузы из динамика раздаётся громогласный роковой бас:
«Неба у-утреннего стяг,
В жизни ва-ажен первый шаг…»
Мы со Светкой недоумённо переглядываемся, не понимая, что это ещё за чертовщина семидесятых годов, пока припев не расставляет всё на свои места.
«И вновь продолжается бо-ой,
И сердцу тревожно в пути-и,
И Ле-енин такой молодой,
И юный октябрь впереди!».
Песня возвращает мне возвышенное душевное состояние и вот я уже ору, подпевая оперному голосу:
«И Ле-е-ени-ин та-акой маладо-ой
И юный октябрь впереди!»
Уже издалека становится видно, как черепушка, возвышающаяся над рубкой, багровеет, становясь похожей на огромную свеклу.
Я уже вижу холёное лицо с намазанной снизу искусственной улыбкой. Ленин ещё издалека машет нам рукой, как старым друзьям. Он одет всё в тот же пиджак и плащик, только вот сорочка под пиджаком новая белоснежная. Рядом с ним вчерашний парень в чёрных очках, второй за рулём.
- Привет отдыхающим! - зычно орёт он, пытаясь перекричать оду, посвящённую его тёзке. Когда нос катера застывает в нескольких метрах от борта яхты, Буратина выключает музыку и на секунду становится тихо.
- А я вас попроведать приехал, поинтересоваться, как отдыхается! - голос Ленина, спрятанный за ширму механической улыбки, как всегда не выражает эмоций.
- Хорошо отдыхается! Твоими молитвами! - отвечает Буратина.
- Главное, чтобы мы одному богу молились! - пожимает плечами, продолжающий улыбаться Ленин.
- Э-э не-ет, Женя! Мы с тобой уж точно поклоняемся разным богам. У нас с друзьями один бог, у тебя другой, но это же никому из нас не мешает молиться.
- Ладно! - Ленин машет рукой. - Давай оставим разговоры о религии, а то так можно далеко зайти. Я смотрю вы искупались? Как водичка? - линзы его очков теперь направлены на меня, стоящего в трусах с накинутым на плечи полотенцем.
- Отлично! Бодрит! - я пытаюсь скопировать его улыбку, но выходит, скорее всего, злобная гримаса.
- Купаться это хорошо! - ухмыляется Ленин. - Жаль только, что вам приходится купаться в грязной водичке. - Сейчас его бликующие на солнце сканеры бегают по всем нам.
- Я вот собирался было на носу бассейн установить. Но сейчас это уже не актуально! - он хлопает себя по ляжкам и замолкает.
Мы тоже все молчим. Вопрос, который скрывается за молчанием, очевиден. «Тебе чего надо? Зачем приехал?»
- Я не просто так…с просьбой! - отвечает на немой вопрос Ленин.
- Знаю! Ты ничего не делаешь просто так. Даже срать ходишь с двумя телефонами, чтобы в одном переписку с партнёрами вести, а по другому приказания подчинённым отдавать. - говорит Буратина.
- Ха-ха-ха, точно…- палец в тонком сверкающем колечке, наставлен прямо в лоб оппоненту, словно ствол. - Ты почти угадал, как будто за спиной каждый раз стоишь, когда я это делаю. Только срать я хожу не с телефонами, а с ноутбуком. Кстати, о нём я и приехал поговорить. Дело в том, что мне нужно срочно вернуться домой. Дел много образовалось, а я тут вас охраняю. Думаю, что с этой задачей прекрасно парни справятся. Кстати, это Георгий, а там Андрей. - Ленин по очереди тычет рукой в своих вассалов.
- Мы уже вчера познакомились…- улыбается Буратина.
Парень, стоящий рядом с Лениным остаётся серьёзным. Он стоит в позе эсесовца, широко расставив ноги и спрятав руки за спиной. Подбородок парня задран вверх, а крупная голова в чёрных очках плавно поворачивается, как башня у танка. Я чувствую этот прожигающий чёрные стёкла взгляд. Он запоминает каждого из нас. Он не собирается забывать нанесённую ему обиду.
- Ну вот и отлично! В Костроме передадите ключи от яхты лично в руки Георгию. - Ленин улыбается так, словно все проблемы улажены. - Только у меня будет одна просьба. Я хочу забрать свой ноутбук.
- Нет! - говорит Буратина, копируя добродушный тон Ленина.
- Почему? Я обещаю, что выполню наш уговор.
- Наш уговор содержит условие, что ноутбук остаётся у меня до окончания маршрута.
- Послушай, Сергей! Чего ты опасаешься? Ты же сам говоришь, что скачал необходимые файлы и даже готов отправить их по почте. Я тебя услышал и в обмен на то, что ты придержишь отправку почты, дарю вам эту прогулку. Я просто прошу тебя отдать ноутбук. Этот кусок железа, который для тебя ничего не значит, нужен мне для дальнейшей работы. Честно скажу - я без него, как без рук.
- Я не всё скачал. Там обнаружилось ещё кое-что, и как раз сейчас я это сливаю. - Говорит Буратина.
- Ну хорошо! - Ленин пожимает плечами и улыбается. - Если хочешь сливать - сливай. Я подожду. Сколько тебе понадобится времени? - при этих словах и Ленин и Георгий одновременно сгибают в локтях руки, смотря на часы.
- Долго придётся ждать! - ухмыляется Буратина.
- Сколько долго, час - два?
- Я думаю, это займёт всё время, пока мы плывём до Костромы. - Буратина виновато разводит руками.
- Слушай, Сергей, мы по моему уже обменялись шутками и перешли к серьёзному разговору. - По тону Ленина слышно, что он начинает раздражаться.
- Я не шучу…сказал же, заберёшь свой ноут в Костроме.
Ленин закипает. Высокий лоб багровеет, кожа на нём натягивается и вот-вот лопнет, как у перезрелого помидора. Улыбка, которую он с силой пытается удержать, искривилась как синусоида и больше походит на злобный оскал. Глядя куда-то в пол, он выбрасывает руку в сторону вассала в бейсболке. Длинные пальцы нервно шевелятся. Верный пёс мгновенно распознаёт жест хозяина, в долю секунды вытряхивает из пачки сигарету, вкладывает её между нервных пальцев. Ленин разворачивается к нам спиной, якобы чтобы прикурить. На самом деле он успокаивается. Ему нельзя срываться, показывать этим неудачникам свою слабость. Из за спины идёт лёгкий дымок и Ленин разворачивается к нам, такой, как и прежде. Улыбка снова подведена и установлена на место, кончики губ, как и положено, загибаются кверху.
- Серёж…сегодня такой прекрасный солнечный день! Давай не будем портить друг другу настроение. Вчера мы, по моему, решили наш конфликт, и расставили все точки над «i». Я обещаю тебе, что выполню все условия. Вы можете пользоваться яхтой и всем, что находится на борту. Парни отконвоируют… ммм…неправильно выразился, сопроводят вас до Костромы. Более того, вы можете забрать себе всё, что было в сейфе. Мне нужен только ноутбук. Гарантии безопасности у вас есть - это то, что вы скачали с ноутбука. Я иду вам навстречу…- Он хлопает ладошкой по груди, которую скрывает белая сорочка. - Прошу и вас сделать встречный шаг. Отдайте мне ноутбук.
Поночка забирается ногами на перила, машет руками, готовясь к прыжку. Он уже не такой ловкий как в детстве, когда мог, сделав двойное сальто в воздухе войти в воду как нож в масло. Попытавшись выпрямиться, он неуклюже покачивается, чуть не завалившись назад, и сваливается в воду боком, как мешок с картошкой, поднимая вверх столб воды, словно упавшая бомба.
- А-а-а! - орёт его показавшаяся на поверхности голова. Рядом визжит и барахтается Катька.
- Стоп машина! - орёт Буратина, увидев, что головы плавающих остаются позади яхты. Жекичан глушит моторы, и теперь яхта дрейфует, плавно покачиваясь в серой воде. Уксус уже скинул штаны и явил свету свои лазурные в тёмно синий горошек трусы. Огромные, как паруса, они развеваются, хлопают, словно стяги, и готовы при первом сто?ящем порыве ветра унести своего невесомого хозяина в голубое небо.
- А-а-а! Я сама-а! - орёт Маринка, увидев надвигающегося на неё бледного как бумага Уксуса.
Мы с Буратиной катаемся по палубе, корчась от смеха.
- Уксус, колись, ты где такие трусы купил! - заливается Буратина.
- Какой купил? Не видишь, это по-ха-ха-пошито по индивидуальному заказу. Ты посмотри какой материал, какие лекала, ха-ха-ха, - смеюсь я.
- А какой дизайн? Какая композиция! - подхватывает Светка.
- Уксус, это у тебя что, созвездие Большой Медведицы, или Марианская впадина? - продолжает издеваться Буратина.
Но Уксусу не до нас. Он ловит Маринку, как повар курицу, не спеша, крадясь к ней по палубе и широко расставив в стороны худые и длинные как верёвки руки. Маринка делает неожиданный маневр, бросившись навстречу птицелову и, проскочив под его рукой, бежит к трапу и быстро спускается вниз. Когда до воды остаётся полметра, Маринка визжит, зажимает пальцами нос и прыгает.
Мы продолжаем ржать.
- Уксус, ты не расстраивайся! Она не тебя испугалась, это всё твои трусы! - уставший смеяться Буратина, держится за рёбра.
Но шоу не заканчивается и нам стоит запастись воздухом в лёгких, потому что сейчас будет гвоздь программы. Уксус, развернувшись спиной к воде, спускается по трапу вниз. Как только его правая нога касается поверхности воды, он ойкает и отдёргивает ногу, словно маленькая девочка. Какое-то время он стоит, не решаясь повторить попытку, но Маринка форсирует события. Она подплывает ближе и лупит ладошкой по воде, с ног до головы обрызгивая худосочное тело. Уксус съёживается как котёнок и вжимается в трап. Я вспоминаю, что у Игорька всегда были проблемы с вхождением в воду. Мы уже заканчивали купаться, когда ему только удавалось окунуться.
- Маринка, снимай с него трусы! - азартно орёт Буратина.
Маринка уже делает попытку, пытаясь ухватиться за край синей материи, но Уксус, чувствуя недоброе, отпускается от перил и бухается в воду. Огромные трусы не дают невесомому телу погрузиться. Они медленно наполняются водой как гигантские резервуары, раздуваются, словно большие синие шары и какое-то время, бледный торс торчит над водой, как поплавок. Я держусь из последних сил, чтобы не потерять сознание от смеха, который вытеснил из организма весь кислород. Мне нужно досмотреть, чем кончится дело. Уксус двумя руками давит на пышную юбку, образовавшуюся вокруг его талии, воздух с хлюпаньем выходит из под огромных куполов и превращается в гигантские пузыри. Бульк, и худосочное тело наконец-то погружается в серую пучину.
Я заведён, я тоже хочу!
Я скидываю с себя олимпийку и треники и остаюсь в трусах. Слава богу, на мне не эксклюзив, а китайский «Кельвин Кляйн».
Ловко (как мне кажется) заскакиваю на перекладину, грациозно (опять же как мне кажется) поднимаю вверх ладони, ловлю баланс, на секунду замираю, нагибаюсь вниз и…
Нога соскальзывает, и я срываюсь.
«Факир был пьян…»
Полёт длится целую вечность, затем я чувствую удар и бодрящую прохладу воды. Теперь можно расслабиться и медленно погружаться в тёмную глубь, уходить под воду всё дальше и дальше, пока ледяные нижние слои не начнут завязывать мышцы в тугие узлы. Вот теперь можно поплавком наверх. Сейчас я вынырну и увижу ржавый бок понтона, небольшую самодельную вышку, жёлтую песчаную косу, где одиноко опираясь на подножку, скучает наш Хондик. Я услышу, как по пустотелому как бочка понтону брякают босые ноги. Это Поночка и Геракл будут бегать за Уксусом, чтобы скинуть его в воду. Я услышу их визгливые ломающиеся голоса, увижу их спичкообразные, в раздуваемых ветром труселях, фигуры.
Где то рядом на нагретом солнцем ржавом металле лицом вниз будет лежать Буратина. Он говорит, что когда ложится вот так на тёплое, представляет, что находится на бабе. Кайфожор!
Светка будет сидеть на расстеленном куске шторы, и улыбаясь смотреть на нас со стороны. Она так и не снимет свой зелёный сарафан, как бы её не уговаривал Буратина и ему придётся включить всю свою фантазию лёжа на воображаемом, пышащем жаром женском теле.
Через мгновенье, я вынырну и окажусь в другом измерении.
На секунду мне становится страшно. А если, вынырнув на поверхность, я увижу кафель, покрывающий стены бассейна, почувствую запах берёзовых веников и сауны и услышу осточертевший, скрипучий голос моего зама Артура:
- Вячеслав Иванович, вы скоро? Мы уже заждались вас за столом. Водка стынет!
Нет, ради бога, только не это, иначе мне придётся нырять снова. Я буду нырять и выныривать, до тех пор, пока не окажусь в нужном мне измерении.
Выныриваю. Слава богу, всё в порядке! Я там, где нужно. Вокруг родные, хоть и повзрослевшие лица.
- А-а-а-а! - ору я в бескрайнее небо так, что огромное облако надо мной начинает колыхаться. - Буратина, Герыч, айда к нам!
Буратина улыбается и мотает головой. Он всегда был «ещё тем» купальщиком. А вот Геракл откликается на мой призыв. Он издаёт свой фирменный рык, через голову одевает на себя спасательный круг (да-да он так и не научился плавать), и прямо так, в тельнике и триколях прыгает в воду.
- Ур-ра-а!
Мы собираемся в одну большую барахтающуюся в воде кучу, плескаемся и орём. Я веселюсь как маленький ребёнок, луплю по воде обрызгивая круглое лицо Геракла, который с заплетенной в косичку бородой стал походить на попа. Он хватает меня, крепко прижимая к себе, затягивая на резиновый круг. «Дружище, мы снова вместе и теперь ничто нас не разлучит» - говорят эти стальные объятия.
Сверху раздаётся хулиганский баритон солиста «Дюны»:
«Е-если б было море пива-а,
Я-я б дельфином стал красивы-ым,
Если б бы-ыло море водки-и,
Стал бы я подво-одной лодко-ой».
Периодически я вскидываю глаза вверх и вижу Светку и Буратину, которые, улыбаясь, наблюдают за нашей водной вакханалией. Есть в их взглядах что-то грустное, как будто они смотрят старый и добрый фильм, который скоро снимут с проката.
Внезапно мы начинаем слышать нарастающий гул. Белый пароход, молотя огромными винтами, проплывает буквально в сотне метров от нас. Народ на палубе что-то кричит и машет нам руками. Мы орём и машем в ответ. Смотрите и завидуйте! Вы думали олигархи что не люди? Они тоже умеют веселиться. Посмотрите вон на того, который раскинул в стороны белые руки и плавает на поверхности воды, как гигантская морская звезда, которую непонятным образом закинуло в наши воды. На поверхности его удерживают огромные синие трусы, которые раздувшись в районе промежности превратились в большой шар. Если дунет ветер, этот парус помчит его по воде с такой скоростью, что вашему лайнеру будет ни за что не угнаться.
33
Накупавшись, мы почти до самого захода солнца валялись на палубе, шутили, смеялись, слушали старый добрый музон, периодически вливая в освободившиеся баки сивушного топлива.
Я развалился на полу в ногах у сидящей на шезлонге Светки. Как довольный кот жмурюсь на краснеющее заходящее солнце, курю, дымя в небо. Моя рука гладит её бархатную ножку, обводит рельефный овал голени, спускается на идеально гладкую пяточку, и снова ползёт вверх к острой коленке.
«Светка, успокой меня, скажи, что это не сон. Если даже это сон, скажи, что он будет длиться вечно».
- Опа, ребята, смотрите, наш друг нарисовался! - голос Поночки выдёргивает меня из объятий сладкой дрёмы.
Буратина берёт бинокль и смотрит на разрезающий воду стремительно летящий в нашу сторону катер.
- Нарисовался, хуй сотрешь! - бурчит он, выпятив нижнюю губу.
Опять это неприятное покалывание внизу живота - естественная реакция, выработанная моим организмом при одном только упоминании об этом человеке.
- Буратина, встреть гостя! Вруби ему, что-нибудь патриотическое. - Весело кричит Поночка.
Буратина недолго елозит пальцем по экрану смартфона. Голос Марайи Керри обрывается и после секундной паузы из динамика раздаётся громогласный роковой бас:
«Неба у-утреннего стяг,
В жизни ва-ажен первый шаг…»
Мы со Светкой недоумённо переглядываемся, не понимая, что это ещё за чертовщина семидесятых годов, пока припев не расставляет всё на свои места.
«И вновь продолжается бо-ой,
И сердцу тревожно в пути-и,
И Ле-енин такой молодой,
И юный октябрь впереди!».
Песня возвращает мне возвышенное душевное состояние и вот я уже ору, подпевая оперному голосу:
«И Ле-е-ени-ин та-акой маладо-ой
И юный октябрь впереди!»
Уже издалека становится видно, как черепушка, возвышающаяся над рубкой, багровеет, становясь похожей на огромную свеклу.
Я уже вижу холёное лицо с намазанной снизу искусственной улыбкой. Ленин ещё издалека машет нам рукой, как старым друзьям. Он одет всё в тот же пиджак и плащик, только вот сорочка под пиджаком новая белоснежная. Рядом с ним вчерашний парень в чёрных очках, второй за рулём.
- Привет отдыхающим! - зычно орёт он, пытаясь перекричать оду, посвящённую его тёзке. Когда нос катера застывает в нескольких метрах от борта яхты, Буратина выключает музыку и на секунду становится тихо.
- А я вас попроведать приехал, поинтересоваться, как отдыхается! - голос Ленина, спрятанный за ширму механической улыбки, как всегда не выражает эмоций.
- Хорошо отдыхается! Твоими молитвами! - отвечает Буратина.
- Главное, чтобы мы одному богу молились! - пожимает плечами, продолжающий улыбаться Ленин.
- Э-э не-ет, Женя! Мы с тобой уж точно поклоняемся разным богам. У нас с друзьями один бог, у тебя другой, но это же никому из нас не мешает молиться.
- Ладно! - Ленин машет рукой. - Давай оставим разговоры о религии, а то так можно далеко зайти. Я смотрю вы искупались? Как водичка? - линзы его очков теперь направлены на меня, стоящего в трусах с накинутым на плечи полотенцем.
- Отлично! Бодрит! - я пытаюсь скопировать его улыбку, но выходит, скорее всего, злобная гримаса.
- Купаться это хорошо! - ухмыляется Ленин. - Жаль только, что вам приходится купаться в грязной водичке. - Сейчас его бликующие на солнце сканеры бегают по всем нам.
- Я вот собирался было на носу бассейн установить. Но сейчас это уже не актуально! - он хлопает себя по ляжкам и замолкает.
Мы тоже все молчим. Вопрос, который скрывается за молчанием, очевиден. «Тебе чего надо? Зачем приехал?»
- Я не просто так…с просьбой! - отвечает на немой вопрос Ленин.
- Знаю! Ты ничего не делаешь просто так. Даже срать ходишь с двумя телефонами, чтобы в одном переписку с партнёрами вести, а по другому приказания подчинённым отдавать. - говорит Буратина.
- Ха-ха-ха, точно…- палец в тонком сверкающем колечке, наставлен прямо в лоб оппоненту, словно ствол. - Ты почти угадал, как будто за спиной каждый раз стоишь, когда я это делаю. Только срать я хожу не с телефонами, а с ноутбуком. Кстати, о нём я и приехал поговорить. Дело в том, что мне нужно срочно вернуться домой. Дел много образовалось, а я тут вас охраняю. Думаю, что с этой задачей прекрасно парни справятся. Кстати, это Георгий, а там Андрей. - Ленин по очереди тычет рукой в своих вассалов.
- Мы уже вчера познакомились…- улыбается Буратина.
Парень, стоящий рядом с Лениным остаётся серьёзным. Он стоит в позе эсесовца, широко расставив ноги и спрятав руки за спиной. Подбородок парня задран вверх, а крупная голова в чёрных очках плавно поворачивается, как башня у танка. Я чувствую этот прожигающий чёрные стёкла взгляд. Он запоминает каждого из нас. Он не собирается забывать нанесённую ему обиду.
- Ну вот и отлично! В Костроме передадите ключи от яхты лично в руки Георгию. - Ленин улыбается так, словно все проблемы улажены. - Только у меня будет одна просьба. Я хочу забрать свой ноутбук.
- Нет! - говорит Буратина, копируя добродушный тон Ленина.
- Почему? Я обещаю, что выполню наш уговор.
- Наш уговор содержит условие, что ноутбук остаётся у меня до окончания маршрута.
- Послушай, Сергей! Чего ты опасаешься? Ты же сам говоришь, что скачал необходимые файлы и даже готов отправить их по почте. Я тебя услышал и в обмен на то, что ты придержишь отправку почты, дарю вам эту прогулку. Я просто прошу тебя отдать ноутбук. Этот кусок железа, который для тебя ничего не значит, нужен мне для дальнейшей работы. Честно скажу - я без него, как без рук.
- Я не всё скачал. Там обнаружилось ещё кое-что, и как раз сейчас я это сливаю. - Говорит Буратина.
- Ну хорошо! - Ленин пожимает плечами и улыбается. - Если хочешь сливать - сливай. Я подожду. Сколько тебе понадобится времени? - при этих словах и Ленин и Георгий одновременно сгибают в локтях руки, смотря на часы.
- Долго придётся ждать! - ухмыляется Буратина.
- Сколько долго, час - два?
- Я думаю, это займёт всё время, пока мы плывём до Костромы. - Буратина виновато разводит руками.
- Слушай, Сергей, мы по моему уже обменялись шутками и перешли к серьёзному разговору. - По тону Ленина слышно, что он начинает раздражаться.
- Я не шучу…сказал же, заберёшь свой ноут в Костроме.
Ленин закипает. Высокий лоб багровеет, кожа на нём натягивается и вот-вот лопнет, как у перезрелого помидора. Улыбка, которую он с силой пытается удержать, искривилась как синусоида и больше походит на злобный оскал. Глядя куда-то в пол, он выбрасывает руку в сторону вассала в бейсболке. Длинные пальцы нервно шевелятся. Верный пёс мгновенно распознаёт жест хозяина, в долю секунды вытряхивает из пачки сигарету, вкладывает её между нервных пальцев. Ленин разворачивается к нам спиной, якобы чтобы прикурить. На самом деле он успокаивается. Ему нельзя срываться, показывать этим неудачникам свою слабость. Из за спины идёт лёгкий дымок и Ленин разворачивается к нам, такой, как и прежде. Улыбка снова подведена и установлена на место, кончики губ, как и положено, загибаются кверху.
- Серёж…сегодня такой прекрасный солнечный день! Давай не будем портить друг другу настроение. Вчера мы, по моему, решили наш конфликт, и расставили все точки над «i». Я обещаю тебе, что выполню все условия. Вы можете пользоваться яхтой и всем, что находится на борту. Парни отконвоируют… ммм…неправильно выразился, сопроводят вас до Костромы. Более того, вы можете забрать себе всё, что было в сейфе. Мне нужен только ноутбук. Гарантии безопасности у вас есть - это то, что вы скачали с ноутбука. Я иду вам навстречу…- Он хлопает ладошкой по груди, которую скрывает белая сорочка. - Прошу и вас сделать встречный шаг. Отдайте мне ноутбук.
