– Если твой Ан… правда такой нере...ный, поезжай к нему. Дож… его, скажи о сво… чув…, спроси, как он к тебе отно...тся и есть ли у тебя шанс. Нуж… пойти до конца, что… потом не со...леть и не думать: “А мо…, мы могли бы быть вмес…”
Слова подруги прерывались, и мне казалось, что моё сердце тоже бьётся через раз. От образов, возникших в воображении, голова пошла кругом. Просто взять и сказать?! Как, если я не признавалась в любви с 16? У Лаурин-то всё по-другому, она старше и опытнее!
– Эммм… Я подумаю. Просто… понимаешь, я бы в жизни не стала добиваться человека без шанса на взаимность. Я всё помню – жесты, прикосновения, взгляды. Мне не показалось! А если он ко мне неравнодушен, то пусть действует. Ты лучше скажи, почему всё-таки Германия. Такой поспешный переезд… Уровень жизни – это понятно. А ещё?
Подруга помедлила, серые глаза из-под тонких бровей посмотрели с укором. Конечно, тему я сменила топорно, но уж как получилось…
– Уровень жизни не был главной причиной, как и финансы. Но Паше страна нравится, мне тоже. Мы знаем язык, у нас есть возможности. Почему бы не попробовать? Сначала рассматривали Англию, даже пожили там несколько месяцев. Но это непростая страна. Я стала вещи терять. Англия меня будто выталкивала, мне казалось, что я бьюсь головой о стену.
“Меня это чувство не покидает почти год”, – подумала я, но возвращаться к разговору об Андрее не стала: зачем растравлять душу?
15.11.15. Меня и Гретт пригласили на праздник в большой особняк. Ни она, ни я не знали хозяев слишком близко, но они были учителями, а среди наших коллег достаточно номера и репутации школы.
Андрей, Николай и Нателла пришли вместе. В проём двери я увидела, как они направились к гардеробу. Странно, но именно девушка помогала парням снимать верхнюю одежду. Я подняла бровь, наблюдая за Нателлой. Она величала спутников “бэбис”, а манеры вызывали в памяти навязчивый образ из 90-х. Не хватало только мини-юбки из клеёнки, круглых серёжек до плеч и пузыря жвачки на весь рот.
Гости разошлись по комнатам. Я отправилась на прогулку, посматривая по сторонам, как в музее. Может, я и правда оказалась в Эрмитаже или Лувре? Нет, всё-таки здесь тише и обстановка скромнее, а декор, цвета и расположение помещений больше напоминают Оперный.
Я потеряла из поля зрения Гретт, зато временами пересекалась с Андреем. Как и я, он гулял по особняку в одиночестве, но при встрече со мной старательно отводил глаза.
А потом нам не повезло сидеть рядом за столом. Именно не повезло, потому что Андрея будто сковало по рукам и ногам: настолько осторожными были его движения. Я разделяла его чувства, и бутерброды с икрой, фруктовые тарелки и сырные канапе привлекали меня не больше, чем нелюбимые морепродукты.
Раньше осенью и зимой при мысли, что дни становятся короче, а тёмное время – длиннее, я с кислой миной вздыхала: “Вооот, вчера в это время было чуть светлее”. Теперь же при приближении сумерек я улыбалась, бездумно ходила из комнаты в комнату и ничем не могла себя занять. Около шести я с трепетом и волнением невесты одевалась, выходила из дома, и даже ветер не мог остудить мои щёки.
Вечерние прогулки часто сопровождали песни о любви. Лиричные и проникновенные, вроде Джигановской “Держи меня за руку”, или задорно-позитивные, как “Котик”, которую исполнял давний победитель “Евровидения”. Песни лились из открытых окон, доносились из машин, остановившихся на светофоре, звучали из громкоговорителей в Берёзовой роще. Возвращаясь домой, я первым делом находила эти композиции в сети, и к ним неизбежно и намертво приставали ассоциации с тем самым человеком.
А может, если не предвидится случайной встречи, будет озарение? Как произошло с Энн, которая поначалу не замечала Артура. Вот поедет Андрей в метро или выйдет прогуляться по городу – и тут в его голове щёлкнет: “Олеся!” Да, почему бы такому не случиться?
24 ноября шёл изумительный снегопад – крупный и пушистый, как в сказке. Земля, деревья, парки, улицы, площади пали под натиском белых хлопьев. Даже моя сосредоточенность во время онлайн-занятия грозила рассыпаться. Снег за окном кружил и манил: “Ну посмотри же на меня, посмотри!”
После урока я сдалась. Наспех оделась, пожелала обедающим родителям приятного аппетита и отправилась в парк фотографировать красоту. Правда, запечатлеть её в полной мере моей камере оказалось не под силу. “Вот будут деньги – обязательно куплю новый телефон”, – пообещала я себе.
Вечером снег ещё больше зачастил и собственные шаги казались мне мягкой поступью дикого и красивого животного. Рыси? Пантеры? Тигрицы? Я не успела додумать, потому что вышла к лицею – и чуть не нос к носу столкнулась с Андреем. Его брови изумлённо взлетели, улыбка, такая светлая и родная, растянулась до ушей.
– Олеся Владимировна! А я недавно вспоминал вас.
Я захохотала – и словно окунулась в тёплый омут прошлого. Те же эмоции, тот же смех… Оказывается, я не забыла, каково это – смеяться рядом с ним.
– Вспоминали?
– Да, речь зашла о репетиторских курсах, ну и вот…
– Директор хочет вернуть меня в лицей, – подтвердила я.
Андрей как-то странно посмотрел – то ли с надеждой, то ли с осторожностью.
Проводить его до машины было хорошей идеей. Как и почти год назад, мы неспешно шагали вровень и говорили обо всём и ни о чём. Я качалась на волнах непринуждённости, лёгкости и безграничной нежности. А потом мы увидели сугроб, похожий на спящего медведя, и я не сразу сообразила, что это Андреина машина.
Собеседник прыснул.
– Ну делааа… Придётся раскапывать… – он внезапно спохватился. – А снимите меня на видео! Вот, держите телефон. Нажимать сюда.
Наши пальцы привычно соприкоснулись – и я забыла, как дышать.
Андрей достал из багажника лопату и повернулся так, будто раскапывал сугроб. Я нажала на экран, начиная запись.
– Ну что, настоящая зимааа… – со значением протянул Андрей. – Со снегом справляемся.
Я записывала видео и смеялась – заливисто и отчаянно. Время летело назад, а чувства кружили меня в пляске. Пригласи Андрей меня прогуляться или хотя бы подвези до дома – и я бы нашла нужные слова. А так… Только верить и ждать, ждать и верить.
Мы тепло попрощались, я проводила машину Андрея взглядом, пока её не заслонили другие автомобили. Домой я возвращалась под лиричную инструментальную композицию “The Last One”. Ноты и переливы ласкали слух, я щурилась от света фонарей, снег щекотал лицо, а в груди полыхала надежда. Андрей точно ведь сохранит видео! И непременно мне напишет!
Я хочу, чтобы только ты, и никто другой.
Сердцем к сердцу, но каждый чтоб ввысь за своей звездой.
Ради этого я по замёрзшему морю ступаю.
Ручка так и летала по черновику: строки нового стихотворения возникали сами собой. Сдерживая биение сердца, я прижала ладонь к груди и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:
Это просто – шагнуть на прозрачный и скользкий лёд,
Сомневаясь, что смерть стороной тебя обойдёт,
И надеясь, что лестница всё же приводит к раю.
Когда я закончила стихотворение, в котором слились мотивы любви и борьбы, льда и пламени, жизни, смерти, надежды и выбора, то поняла, что оно не нуждается в редактуре. Заменить хоть одно слово? Нет, это преступление! Я перечитала строки, касаясь букв, переворачивая страницу, любуясь проделанной работой. Так, теперь название… Сильное, решительное, отражающее всё сказанное и несказанное.
Цепкий, ищущий взгляд заскользил по тексту. Через пару минут, улыбнувшись своему произведению, я вывела на верхней строке: “Никто другой”.
Вечером накануне зимы я ехала с работы, глядя в окно то на улицу, то на своё отражение. Автобус шёл ровно, да и как иначе на главном проспекте города? Деревья тянули ветви к небу, а к моему сознанию протягивали свои щупальца такие же тёмные мысли. На работе я ещё как-то могла затолкать их в глубины сознания, но занятий было слишком мало, это и создавало проблемы.
Внезапно какому-то пассажиру приспичило повздорить с кондуктором. Я обернулась, и в толпе мелькнула тёмная шевелюра Андрея. Или это не он? Что ему делать в общественном транспорте? Хотя я же сама о таком думала…
Спорщики продолжали препираться, а я силилась разглядеть человека, скрытого за массивным рюкзаком школьника, высокой шапкой пенсионерки, рукой высоченного детины. Да когда же они все выйдут?!
Человек, приковавший моё внимание, вышел первый. Чужое лицо, незнакомая походка, и волосы у него не такие густые, как мне показалось, и вообще прилизанные. Но мне привиделся Андрей, и с этим нужно было что-то делать.
Первым моим порывом по возвращении домой было написать Энн, однако ворчание мамы и прохладца, с которой меня встретил папа, погнали меня за книгу, в фэнтези-мир Кассандры Клэр. Там много магии, погонь, борьбы добра и зла. И ни слова про самозанятых, которых кое-кто бездумно называет безработными. И никому в мире “Орудий смерти” не приходится посещать идиотскую биржу труда или что у них там, в этой Америке…
Поздним вечером в сети были все мои ближайшие подруги. Напротив аватара Энн и Гретт приветливо горела зелёная точка, рядом с фото Лены обнаружился значок телефона. Написать? Но что? И кому? Я покрутила колёсико мышки туда-сюда и недолго думая закрыла браузер.
“Боже, что же я делаю?! – думала я следующим вечером, сворачивая к лицею. – Почему иду туда?!”
Хотя почему – это как раз было понятно: день Андрея же – и его день рождения… Но ЗАЧЕМ??? Однако сознание не фокусировалось на вопросах. Только бы увидеть его, а дальше – разберёмся.
Я шла как зачарованная, чтобы дождаться Андрея после работы, но опоздала. Окно его кабинета чернело, парковка пустовала, и, судя по уже припорошенным следам, довольно давно. Ну ничего, будут ещё вторники – столько, сколько понадобится.
Но в следующий вторник я первая сдалась на милость холоду и повернула назад. Да и как долго человек может стоять на перекрёстке аллей, пялясь в одно освещённое окно и почти не сходя с места? А если при этом неслабо дует ветер?
“Всё в порядке?” – спрашивала Энн в переписке, и я набирала слова, стирала, печатала другие, призадумывалась, нещадно удаляла всё и отвечала: “Да, всё отлично”.
Первая треть декабря обошлась почти без вьюг, но в моём сознании завывали настоящие метели. Воображаемые диалоги с Андреем, признание и его реакция, каждый раз представлявшаяся мне разной, – всё слилось в неистовом вихре. Андрей напишет… Нет, я ему признаюсь, но он оттолкнёт меня… Неправда, нет-нет! Он смутится и что-то пробормочет, но потом мы поедем пить коктейль, который он так давно мне задолжал… И всё будет правильно.
В конце концов я решилась заявиться к Андрею на работу и признаться в чувствах. Но мне написала Гретт: “В лицее готовят день открытых дверей, все по уши в работе, очень заняты”.
Я откинулась на спинку кресла. Гретт, спасительница моя, умница! Слава богу, что я не пошла! Андрей и так валится с ног от усталости. Какое уж тут признание бывшей коллеги…
А Гретт была вдвойне занята: она представляла лицей на “Педагогическом дебюте”, который являлся младшим братом конкурса “Учитель года”. И, конечно, она пригласила меня на финал районного этапа.
Я затрепетала. На церемонии закрытия конкурсов, пусть и в масштабе района, Андрей должен, просто обязан присутствовать!
Погрузившись в глубину шкафа и перебрав несколько вешалок, я извлекла на свет одно из любимых платьев. Молочного цвета, с золотистой пряжкой, оно выгодно подчёркивало грудь и выделяло светло-русые волосы. Я удовлетворённо кивнула своим мыслям и обернулась к столику с украшениями.
Серьги – только длинные, из жёлтого золота, идеально подходящие к пряжке и по цвету, и по форме. Макияж обязательно должен быть безупречным, а поэтому пригодятся перламутровые тени и тонкие кисточки. И да, не забыть про сапоги! Разводы и тусклый цвет не красят ни одну обувь.
Поставив на видное место флакон с французскими духами, я улыбнулась отражению и отправилась в душ.
Почему бы Андрею не сообразить подвезти меня до дома? Мы бы поговорили, я бы наконец призналась ему в любви и предложила общение. “Мы давно знакомы, мы сверстники, у нас похожие интересы. Может, у этого есть шанс перерасти во что-то большее?”– звучал в голове мой собственный голос, когда днём 16 декабря я шла к лицею.
Гретт ждала меня у ворот, пуховик едва припорошило снегом. “Снег совсем другой, редкий, не то что в ноябре”, – вдруг подумалось мне.
– Привееет! – протянула я, обнимая подругу. – Ну что, готова к большой сцене? Пафос-пафос, всё сияет-блестит – и ты такая прекрасная!
Гретт рассмеялась и подхватила меня под руку.
– Ой, точно! Засмущала!
Мы не виделись с сентября, и новостей накопилось столько, что пять минут до метро пролетели, как одна.
В вагоне, переводя беседу в нужное мне русло, я осторожно произнесла:
– Гретт, скажи, Андрей Сергеевич будет? – это было скорее уточнение, чем вопрос, но ответ заставил моё сердце подпрыгнуть.
– Конечно! Он же победитель прошлого года.
– Расскажи мне о нём, – попросила я, понизив голос. Из-за информационного голода я третью ночь не могла заснуть раньше двух, и личный разговор в общественном транспорте меня бы точно не смутил.
Гретт поправила очки.
– Ой, да что рассказывать. Мы коллеги и общаемся по работе. Дел выше крыши.
Что ж, по крайней мере, я с ним увижусь. А дальше… Может, скоро мне не понадобятся посредники и Андрей сам будет рассказывать, как у него дела.
В ДК “Прогресс” было очень людно и шумно. Гретт отошла к другим конкурсантам, а я на пару минут задержалась в холле, часто моргая и привыкая к хаотичному движению, многоголосию и суете. Как долго я жила без этого!
Скоро я заметила у одной из колонн бывших коллег. Тамара Алексеевна, Наталья Владиславовна и Инна Власьевна что-то тихо обсуждали, последняя подёргивала худым плечом. Присутствие директора не вызывало вопросов, а Наталья Владиславовна была наставницей Гретт во время подготовки к конкурсу. Но что здесь делает Инна Власьевна? На моей памяти она с Гретт только парой слов перебросилась, уж без её поддержки моя подруга точно обойдётся.
Как и ожидалось, наиболее тепло и душевно меня встретила Тамара Алексеевна.
– Ну здравствуй, Олеся. Какими судьбами?
– Здравствуйте. Я подругу приехала поддержать.
Глаза директора сверкнули уважением, она взяла мои руки в свои и чуть сжала.
– Молодец.
Я машинально отметила на её полном запястье дорогой золотой браслет.
– Ну что, как дела? – вступила Инна Власьевна. – Работаешь?
Если Тамара Алексеевна в коричневом жакете с медным отливом напоминала леди-Осень, то Инна Власьевна была Зимой. На длинном струящемся платье серебрилась бархатная оторочка, светло-серые туфли в тон дополняли образ.
Я кратко рассказала о репетиторском центре и уроках по скайпу с иностранцами, благоразумно умолчав о заработке. Директор так и не вспомнила о нашей договорённости, но меня это уже не беспокоило. Ну нет, и ладно.
С Андреем я едва пересеклась. В точности как во многих моих снах, он мелькал то тут то там, но не делал попыток приблизиться. Он был в сером выходном костюме с металлическим отливом – как всегда, стильный, статный и улыбчивый. Как же больно смотреть на такую далёкую красоту!
“А вот церемония могла бы уже и закончиться”, – вечность спустя подумала я, сидя в зрительном зале и машинально поправляя платье.
Слова подруги прерывались, и мне казалось, что моё сердце тоже бьётся через раз. От образов, возникших в воображении, голова пошла кругом. Просто взять и сказать?! Как, если я не признавалась в любви с 16? У Лаурин-то всё по-другому, она старше и опытнее!
– Эммм… Я подумаю. Просто… понимаешь, я бы в жизни не стала добиваться человека без шанса на взаимность. Я всё помню – жесты, прикосновения, взгляды. Мне не показалось! А если он ко мне неравнодушен, то пусть действует. Ты лучше скажи, почему всё-таки Германия. Такой поспешный переезд… Уровень жизни – это понятно. А ещё?
Подруга помедлила, серые глаза из-под тонких бровей посмотрели с укором. Конечно, тему я сменила топорно, но уж как получилось…
– Уровень жизни не был главной причиной, как и финансы. Но Паше страна нравится, мне тоже. Мы знаем язык, у нас есть возможности. Почему бы не попробовать? Сначала рассматривали Англию, даже пожили там несколько месяцев. Но это непростая страна. Я стала вещи терять. Англия меня будто выталкивала, мне казалось, что я бьюсь головой о стену.
“Меня это чувство не покидает почти год”, – подумала я, но возвращаться к разговору об Андрее не стала: зачем растравлять душу?
15.11.15. Меня и Гретт пригласили на праздник в большой особняк. Ни она, ни я не знали хозяев слишком близко, но они были учителями, а среди наших коллег достаточно номера и репутации школы.
Андрей, Николай и Нателла пришли вместе. В проём двери я увидела, как они направились к гардеробу. Странно, но именно девушка помогала парням снимать верхнюю одежду. Я подняла бровь, наблюдая за Нателлой. Она величала спутников “бэбис”, а манеры вызывали в памяти навязчивый образ из 90-х. Не хватало только мини-юбки из клеёнки, круглых серёжек до плеч и пузыря жвачки на весь рот.
Гости разошлись по комнатам. Я отправилась на прогулку, посматривая по сторонам, как в музее. Может, я и правда оказалась в Эрмитаже или Лувре? Нет, всё-таки здесь тише и обстановка скромнее, а декор, цвета и расположение помещений больше напоминают Оперный.
Я потеряла из поля зрения Гретт, зато временами пересекалась с Андреем. Как и я, он гулял по особняку в одиночестве, но при встрече со мной старательно отводил глаза.
А потом нам не повезло сидеть рядом за столом. Именно не повезло, потому что Андрея будто сковало по рукам и ногам: настолько осторожными были его движения. Я разделяла его чувства, и бутерброды с икрой, фруктовые тарелки и сырные канапе привлекали меня не больше, чем нелюбимые морепродукты.
Раньше осенью и зимой при мысли, что дни становятся короче, а тёмное время – длиннее, я с кислой миной вздыхала: “Вооот, вчера в это время было чуть светлее”. Теперь же при приближении сумерек я улыбалась, бездумно ходила из комнаты в комнату и ничем не могла себя занять. Около шести я с трепетом и волнением невесты одевалась, выходила из дома, и даже ветер не мог остудить мои щёки.
Вечерние прогулки часто сопровождали песни о любви. Лиричные и проникновенные, вроде Джигановской “Держи меня за руку”, или задорно-позитивные, как “Котик”, которую исполнял давний победитель “Евровидения”. Песни лились из открытых окон, доносились из машин, остановившихся на светофоре, звучали из громкоговорителей в Берёзовой роще. Возвращаясь домой, я первым делом находила эти композиции в сети, и к ним неизбежно и намертво приставали ассоциации с тем самым человеком.
А может, если не предвидится случайной встречи, будет озарение? Как произошло с Энн, которая поначалу не замечала Артура. Вот поедет Андрей в метро или выйдет прогуляться по городу – и тут в его голове щёлкнет: “Олеся!” Да, почему бы такому не случиться?
24 ноября шёл изумительный снегопад – крупный и пушистый, как в сказке. Земля, деревья, парки, улицы, площади пали под натиском белых хлопьев. Даже моя сосредоточенность во время онлайн-занятия грозила рассыпаться. Снег за окном кружил и манил: “Ну посмотри же на меня, посмотри!”
После урока я сдалась. Наспех оделась, пожелала обедающим родителям приятного аппетита и отправилась в парк фотографировать красоту. Правда, запечатлеть её в полной мере моей камере оказалось не под силу. “Вот будут деньги – обязательно куплю новый телефон”, – пообещала я себе.
Вечером снег ещё больше зачастил и собственные шаги казались мне мягкой поступью дикого и красивого животного. Рыси? Пантеры? Тигрицы? Я не успела додумать, потому что вышла к лицею – и чуть не нос к носу столкнулась с Андреем. Его брови изумлённо взлетели, улыбка, такая светлая и родная, растянулась до ушей.
– Олеся Владимировна! А я недавно вспоминал вас.
Я захохотала – и словно окунулась в тёплый омут прошлого. Те же эмоции, тот же смех… Оказывается, я не забыла, каково это – смеяться рядом с ним.
– Вспоминали?
– Да, речь зашла о репетиторских курсах, ну и вот…
– Директор хочет вернуть меня в лицей, – подтвердила я.
Андрей как-то странно посмотрел – то ли с надеждой, то ли с осторожностью.
Проводить его до машины было хорошей идеей. Как и почти год назад, мы неспешно шагали вровень и говорили обо всём и ни о чём. Я качалась на волнах непринуждённости, лёгкости и безграничной нежности. А потом мы увидели сугроб, похожий на спящего медведя, и я не сразу сообразила, что это Андреина машина.
Собеседник прыснул.
– Ну делааа… Придётся раскапывать… – он внезапно спохватился. – А снимите меня на видео! Вот, держите телефон. Нажимать сюда.
Наши пальцы привычно соприкоснулись – и я забыла, как дышать.
Андрей достал из багажника лопату и повернулся так, будто раскапывал сугроб. Я нажала на экран, начиная запись.
– Ну что, настоящая зимааа… – со значением протянул Андрей. – Со снегом справляемся.
Я записывала видео и смеялась – заливисто и отчаянно. Время летело назад, а чувства кружили меня в пляске. Пригласи Андрей меня прогуляться или хотя бы подвези до дома – и я бы нашла нужные слова. А так… Только верить и ждать, ждать и верить.
Мы тепло попрощались, я проводила машину Андрея взглядом, пока её не заслонили другие автомобили. Домой я возвращалась под лиричную инструментальную композицию “The Last One”. Ноты и переливы ласкали слух, я щурилась от света фонарей, снег щекотал лицо, а в груди полыхала надежда. Андрей точно ведь сохранит видео! И непременно мне напишет!
Я хочу, чтобы только ты, и никто другой.
Сердцем к сердцу, но каждый чтоб ввысь за своей звездой.
Ради этого я по замёрзшему морю ступаю.
Ручка так и летала по черновику: строки нового стихотворения возникали сами собой. Сдерживая биение сердца, я прижала ладонь к груди и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:
Это просто – шагнуть на прозрачный и скользкий лёд,
Сомневаясь, что смерть стороной тебя обойдёт,
И надеясь, что лестница всё же приводит к раю.
Когда я закончила стихотворение, в котором слились мотивы любви и борьбы, льда и пламени, жизни, смерти, надежды и выбора, то поняла, что оно не нуждается в редактуре. Заменить хоть одно слово? Нет, это преступление! Я перечитала строки, касаясь букв, переворачивая страницу, любуясь проделанной работой. Так, теперь название… Сильное, решительное, отражающее всё сказанное и несказанное.
Цепкий, ищущий взгляд заскользил по тексту. Через пару минут, улыбнувшись своему произведению, я вывела на верхней строке: “Никто другой”.
Вечером накануне зимы я ехала с работы, глядя в окно то на улицу, то на своё отражение. Автобус шёл ровно, да и как иначе на главном проспекте города? Деревья тянули ветви к небу, а к моему сознанию протягивали свои щупальца такие же тёмные мысли. На работе я ещё как-то могла затолкать их в глубины сознания, но занятий было слишком мало, это и создавало проблемы.
Внезапно какому-то пассажиру приспичило повздорить с кондуктором. Я обернулась, и в толпе мелькнула тёмная шевелюра Андрея. Или это не он? Что ему делать в общественном транспорте? Хотя я же сама о таком думала…
Спорщики продолжали препираться, а я силилась разглядеть человека, скрытого за массивным рюкзаком школьника, высокой шапкой пенсионерки, рукой высоченного детины. Да когда же они все выйдут?!
Человек, приковавший моё внимание, вышел первый. Чужое лицо, незнакомая походка, и волосы у него не такие густые, как мне показалось, и вообще прилизанные. Но мне привиделся Андрей, и с этим нужно было что-то делать.
Первым моим порывом по возвращении домой было написать Энн, однако ворчание мамы и прохладца, с которой меня встретил папа, погнали меня за книгу, в фэнтези-мир Кассандры Клэр. Там много магии, погонь, борьбы добра и зла. И ни слова про самозанятых, которых кое-кто бездумно называет безработными. И никому в мире “Орудий смерти” не приходится посещать идиотскую биржу труда или что у них там, в этой Америке…
Поздним вечером в сети были все мои ближайшие подруги. Напротив аватара Энн и Гретт приветливо горела зелёная точка, рядом с фото Лены обнаружился значок телефона. Написать? Но что? И кому? Я покрутила колёсико мышки туда-сюда и недолго думая закрыла браузер.
“Боже, что же я делаю?! – думала я следующим вечером, сворачивая к лицею. – Почему иду туда?!”
Хотя почему – это как раз было понятно: день Андрея же – и его день рождения… Но ЗАЧЕМ??? Однако сознание не фокусировалось на вопросах. Только бы увидеть его, а дальше – разберёмся.
Я шла как зачарованная, чтобы дождаться Андрея после работы, но опоздала. Окно его кабинета чернело, парковка пустовала, и, судя по уже припорошенным следам, довольно давно. Ну ничего, будут ещё вторники – столько, сколько понадобится.
Но в следующий вторник я первая сдалась на милость холоду и повернула назад. Да и как долго человек может стоять на перекрёстке аллей, пялясь в одно освещённое окно и почти не сходя с места? А если при этом неслабо дует ветер?
“Всё в порядке?” – спрашивала Энн в переписке, и я набирала слова, стирала, печатала другие, призадумывалась, нещадно удаляла всё и отвечала: “Да, всё отлично”.
Первая треть декабря обошлась почти без вьюг, но в моём сознании завывали настоящие метели. Воображаемые диалоги с Андреем, признание и его реакция, каждый раз представлявшаяся мне разной, – всё слилось в неистовом вихре. Андрей напишет… Нет, я ему признаюсь, но он оттолкнёт меня… Неправда, нет-нет! Он смутится и что-то пробормочет, но потом мы поедем пить коктейль, который он так давно мне задолжал… И всё будет правильно.
В конце концов я решилась заявиться к Андрею на работу и признаться в чувствах. Но мне написала Гретт: “В лицее готовят день открытых дверей, все по уши в работе, очень заняты”.
Я откинулась на спинку кресла. Гретт, спасительница моя, умница! Слава богу, что я не пошла! Андрей и так валится с ног от усталости. Какое уж тут признание бывшей коллеги…
А Гретт была вдвойне занята: она представляла лицей на “Педагогическом дебюте”, который являлся младшим братом конкурса “Учитель года”. И, конечно, она пригласила меня на финал районного этапа.
Я затрепетала. На церемонии закрытия конкурсов, пусть и в масштабе района, Андрей должен, просто обязан присутствовать!
Погрузившись в глубину шкафа и перебрав несколько вешалок, я извлекла на свет одно из любимых платьев. Молочного цвета, с золотистой пряжкой, оно выгодно подчёркивало грудь и выделяло светло-русые волосы. Я удовлетворённо кивнула своим мыслям и обернулась к столику с украшениями.
Серьги – только длинные, из жёлтого золота, идеально подходящие к пряжке и по цвету, и по форме. Макияж обязательно должен быть безупречным, а поэтому пригодятся перламутровые тени и тонкие кисточки. И да, не забыть про сапоги! Разводы и тусклый цвет не красят ни одну обувь.
Поставив на видное место флакон с французскими духами, я улыбнулась отражению и отправилась в душ.
Почему бы Андрею не сообразить подвезти меня до дома? Мы бы поговорили, я бы наконец призналась ему в любви и предложила общение. “Мы давно знакомы, мы сверстники, у нас похожие интересы. Может, у этого есть шанс перерасти во что-то большее?”– звучал в голове мой собственный голос, когда днём 16 декабря я шла к лицею.
Гретт ждала меня у ворот, пуховик едва припорошило снегом. “Снег совсем другой, редкий, не то что в ноябре”, – вдруг подумалось мне.
– Привееет! – протянула я, обнимая подругу. – Ну что, готова к большой сцене? Пафос-пафос, всё сияет-блестит – и ты такая прекрасная!
Гретт рассмеялась и подхватила меня под руку.
– Ой, точно! Засмущала!
Мы не виделись с сентября, и новостей накопилось столько, что пять минут до метро пролетели, как одна.
В вагоне, переводя беседу в нужное мне русло, я осторожно произнесла:
– Гретт, скажи, Андрей Сергеевич будет? – это было скорее уточнение, чем вопрос, но ответ заставил моё сердце подпрыгнуть.
– Конечно! Он же победитель прошлого года.
– Расскажи мне о нём, – попросила я, понизив голос. Из-за информационного голода я третью ночь не могла заснуть раньше двух, и личный разговор в общественном транспорте меня бы точно не смутил.
Гретт поправила очки.
– Ой, да что рассказывать. Мы коллеги и общаемся по работе. Дел выше крыши.
Что ж, по крайней мере, я с ним увижусь. А дальше… Может, скоро мне не понадобятся посредники и Андрей сам будет рассказывать, как у него дела.
В ДК “Прогресс” было очень людно и шумно. Гретт отошла к другим конкурсантам, а я на пару минут задержалась в холле, часто моргая и привыкая к хаотичному движению, многоголосию и суете. Как долго я жила без этого!
Скоро я заметила у одной из колонн бывших коллег. Тамара Алексеевна, Наталья Владиславовна и Инна Власьевна что-то тихо обсуждали, последняя подёргивала худым плечом. Присутствие директора не вызывало вопросов, а Наталья Владиславовна была наставницей Гретт во время подготовки к конкурсу. Но что здесь делает Инна Власьевна? На моей памяти она с Гретт только парой слов перебросилась, уж без её поддержки моя подруга точно обойдётся.
Как и ожидалось, наиболее тепло и душевно меня встретила Тамара Алексеевна.
– Ну здравствуй, Олеся. Какими судьбами?
– Здравствуйте. Я подругу приехала поддержать.
Глаза директора сверкнули уважением, она взяла мои руки в свои и чуть сжала.
– Молодец.
Я машинально отметила на её полном запястье дорогой золотой браслет.
– Ну что, как дела? – вступила Инна Власьевна. – Работаешь?
Если Тамара Алексеевна в коричневом жакете с медным отливом напоминала леди-Осень, то Инна Власьевна была Зимой. На длинном струящемся платье серебрилась бархатная оторочка, светло-серые туфли в тон дополняли образ.
Я кратко рассказала о репетиторском центре и уроках по скайпу с иностранцами, благоразумно умолчав о заработке. Директор так и не вспомнила о нашей договорённости, но меня это уже не беспокоило. Ну нет, и ладно.
С Андреем я едва пересеклась. В точности как во многих моих снах, он мелькал то тут то там, но не делал попыток приблизиться. Он был в сером выходном костюме с металлическим отливом – как всегда, стильный, статный и улыбчивый. Как же больно смотреть на такую далёкую красоту!
“А вот церемония могла бы уже и закончиться”, – вечность спустя подумала я, сидя в зрительном зале и машинально поправляя платье.
