- Поняла. А почему харны не женятся на других?
- Насколько я знаю, это их сугубо личное решение. Так они вполне могут с кем угодно... Кроме мерзов и драконов, разумеется, - Омиш как-то кривенько рассмеялся, а еще у него начались проблемы с дикцией.
- Эй! Ты что пьешь? - и отобрала бутылку, что он взял с полки кухонного шкафчика.
- А что такого? - парень забрал бутыль обратно и взглянул на этикетку. - Ну, сок пурша. Все нормально.
- Но у тебя язык заплетается!
Омиш понюхал горлышко.
- Пахнет пуршем.
- Дай сюда, - не поверила я, отхлебнула и сморщилась. - Так он же забродил! Как можно этого было не заметить? И противный вкус!
- И вовсе не противный! - парень вновь потянулся за бутылкой.
- Нет, не дам. Тебе чая мало? Ты, кажется, собирался домой.
- Гонишь? - Омиш опять потянул на себя бутыль.
- Омиш перестань, тебе нельзя, как ты домой пойдешь? Ты же прекрасно знаешь, что от забродившего пурша голову сносит в считанные секунды и продолжаешь пить!
Тут парень остановился и замер, смотря на меня.
- А знаешь почему?
- Почему? - не поняла такой перемены.
- Ты мне нравишься, но к тебе не подступиться. Вокруг все время крутятся Кейлин и Горн...
- Я же предлагала тебе встречаться, ты отказался. Чего сейчас-то говорить об этом? - и вновь потянула бутылку на себя. Тот на себя.
Если честно, этот разговор казался ерундой. Никто ни к кому ничего не питал, по крайней мере я. Просто в тот раз хотела позлить харнов и мне это удалось. Правда, и меня их поведение злило.
- Я что-то чувствую к тебе, разве не понятно?
- Ничего ты не чувствуешь! Как и я!
- Поцелуй меня.
- Это еще зачем?
- Убедиться.
- В чем?
- В том, что ничего не чувствуешь.
- Не хочу! Разве этого не достаточно?
- Чего тебе терять? Ты свободная и я свободный, это же просто поцелуй!
- Омиш, я тебя не узнаю. Ты ли это? - и отпила из горлышка пурша.
Сок вновь игриво прошелся по языку, ударил по деснам и потек дальше, щекоча пузырьками гортань. Тепло разошлось мгновенно и стало жарко. Ничего себе сок!
Я стояла истуканом, когда он подошел вплотную, забрал бутылку из моих рук, поставил ее на стол, а потом приблизил свое лицо. Как не привычно. Правда, что ли поцелует? Странный сигнал внутри меня бухнул, когда его губы слегка коснулись моих. Отпрянула. Нет! Так дело не пойдет, я же этого не хочу. Действительно не хочу! Уперлась руками ему в грудь. Странное дело... Будто это как-то не правильно, будто... Я нахмурилась, испытывая странные ощущения и пытаясь определить, откуда они взялись. Внутри меня было чувтва, что я делаю что-то ужасное, совершенно не подобающее, даже предаю! Не странно ли? Боль разлилась по всему телу, зародившись где-то в сердце. И вроде не моя боль, но я ее воспринимаю, как свою. Омиш не унимался, стал целовать мне руки. Ладони, пальцы, запястья, вот уже дошел до локтей, когда дверь в квартиру с треском отворилась, в кухню влетел Горн, белый, как полотно и следом злой, как черт, Кейлин. Мы с Омишем от неожиданности тут же встали по стойке смирно, словно солдаты с завидной выправкой, его, правда, слегка скрючивало.
- Что здесь происходит? - Горн, как ошалевший, переводил взгляд с меня на Омиша.
Глава 27
- Ничего… - тихо пролепетала. Сердце при виде младшего харна застучало еще сильнее, готовое выпрыгнуть в любую секунду.
- Что вы делали?
- Ничего, - часто замотала головой.
Кейлин подошел к столу и увидел бутылку. Схватив ее, принюхался.
- Вы что, пили?
- Чуть-чуть, - трясясь уже как осиновый лист, от переизбытка чувств, плохих чувств.
В следующую секунду Горн схватил меня в охапку и уволок в мою комнату. Там он принялся ходить из угла в угол, как тигр в клетке. Я лишь молча следила за его передвижениями и пыталась понять, в чем же дело? Он продолжал метаться, пару раз останавливаясь, бросая на меня свой, заметьте, разъяренный взгляд. Хотел, что-то сказать, но...
- Горн, в чем дело? Что случилось? Вы чего прискакали-то? – а, главное, в какой момент! - Вы что, следите за мной? - сложила руки на груди. - Вы что, серьезно запрещаете мне с кем-то встречаться? Даже с Омишем? Поверить не могу, что это так! Чего ты молчишь?
- Поверить не могу, что я в это ввязался, - глухо проговорил он, и схватился за голову, взъерошив волнистые волосы. - Какой же я болван!
- Кажется, я с вами с ума сойду. Говори сейчас же, во что ты ввязался? И причем тут я?
- Ты не причем, Лия, это все я... - харн двинулся к двери.
Я юркнула перед ним и преградила путь к отступлению, встав в проеме двери. Конечно, для него это не преграда, но он все же остановился.
- Вы меня пугаете! Оба!
- Я сам себя пугаю... - Горн смотрел на меня во все глаза. Будто пытался охватить взглядом, хотя стоял очень близко. - Ты... ты не понимаешь, что происходит. Прости. Я не могу сейчас тебе этого объяснить. И, наверно, никогда не смогу, слишком сложно все оказалось. Я и не мог предположить, что настолько, - он говорил быстро и шепотом, переводя дыхание. Казалось, он был крайне чем-то удивлен. - Ты переворачиваешь сознание, но сначала нутро... Скажи, ты действительно любишь Омиша?
- Что?!
- Бога ради, скажи «да» или «нет»!
- Да нет же, нет! Ненормальные! А что такое? Он больной или заразный? Что с Омишем не так?
Но, Горн, вышедший уже в проем двери, вдруг резко развернулся и положил мне руку на лоб, больше я ничего не помню...
Я оставляла дорожку поцелуев легким прикосновением губ. А тот, кого целовала, мирно посапывал, и наконец, пошевелился, издав спросонок удовлетворенный стон. На моем лице появилась улыбка чеширского кота, ему нравится... Его брови вдруг взмыли, когда харн окончательно проснулся и шарахнулся от меня, как от чумы.
- Ты что делаешь? - он захлопал глазами. Действительно, что я делаю?
- Целую своего благоверного, - слышала себя со стороны.
Кажется, иронию не восприняли с радостью. Она лишь вызвала еще большее удивление.
- Ты... Ты не можешь знать... - харн подтянулся, приподнявшись на одном локте.
- Так как же так случилось, что я твоя жена, Горн? - приблизилась к нему.
- Нет... - замотал он головой, не смотря на меня. - Ты не можешь этого знать! Ты человек, мы не можем...
- Ты уверен? - подобралась ближе, уже касаясь губами его щеки.
Харн застыл, дыхание участилось и в следующую секунду мы уже целовались, как сумасшедшие...
В голове, как эхо продолжал проноситься отголосок сна. Надо же было такому присниться! Горн сел в кровати сразу, как только открыл глаза.
Встав, поплелся в ванную. Сейчас ему нужен холодный душ. Нервы совсем расшалились. От всей этой истории он просто с ума сойдет! Мало того, что сам ввязался, так еще других туда впутал. И Лия... Девчонка ни о чем не подозревает, да и откуда ей. Она не знает законов и традиций харнов, к тому же сама не харнка, чтобы что-то понимать или чувствовать. Но как же ему хотелось, чтобы она переживала хоть толику того, что чувствует он, возможно, тогда ему было бы легче. Холодная вода струями стекала с красивого тела и обжигала. Самое плохое, что этот сон, что приснился ему, вызванный его же переживаниями, может присниться и Лие.. Или еще чего покруче приснится, кроме поцелуев… Горн закрыл глаза, этого он и представить не мог. Она вполне реально может в кого-то влюбиться, а ему, Горну, будет от этого очень плохо, почти невыносимо. Пора с этим кончать. Ведь есть же лекарства, приглушающую боль разлуки и тоски.
Кейлин сидел в своем кабинете и делал какие-то записи. При появлении брата он поднял на него взгляд, продолжая писать, и проследил, как тот сел. Горн казался понурым с самого пробуждения. В лавке никого кроме них не было и можно спокойно поговорить о деле, что взяли на днях, и о личном. С этого и начал Кейлин. Отложил ручку и уставился на брата теперь более внимательно.
- Тебе уже лучше? Омиш сказал, что это была шутка. Он не целовал ее...
Горн выставил руку вперед, запрещая брату говорить.
- Молчи ради Бога, слышать этого не хочу. Чувствую себя преданным. Скажи, когда ты был женат, у тебя такое было?
- Шутишь? Харнки не такие, их учат верности.
- Причем здесь это? Лия ничего не знает и чувствует себя свободной. Соответственно себя и ведет.
- А ты думаешь, узнай она, что-то изменится? Если харнки, не имея любви, остаются верными, то тут все не так. Человек иначе воспитан.
- Лия не местная.
- Что-то ты странно заговорил. Неужели мой брат всерьез заинтересовался своим «шансом на свободную жизнь»?
- Не называй ее так.
- Ты надеялся связать себя узами брака, что бы совет отстал от тебя? Но совету это не помеха, по крайней мере, на тот длительный срок, что ты рассчитывал.
- Я не... - Горн замолчал, пытаясь справиться с чувствами. - Я не хотел, что бы так все получилось. Сам не знаю, как так вышло. Когда я прикоснулся к ней...
- Давай будем называть вещи своими именами, когда ты поцеловал ее...
- Во мне вдруг что-то ожило, словно загорелся свет. Я испытал это впервые. Она мне почудилась вдруг такой близкой и родной, моей... -
Горн рассказывал, а Кейлин дивился, подобные слова он слышал от своего отца, когда был маленьким. Тот рассказывал сыну, как сильно любит их мать, и какое светлое чувство в нем она пробуждала.
- Слова сами вырвались, - продолжал Горн, - в следующий момент я осознал что сделал, но было поздно - печать брака уже была на ней.
- Ты ничего не сможешь поделать, - Кейлин отложил тетрадь, в которой что-то записывал и тяжело вздохнул. Он уже смирился с тем, что натворил его брат. - Разве, что беречь ее от совета.
- Я обрек себя на мучение. Да и Лия теперь в опасности.
- Глупый. Ты бы не мучился так, если бы не питал к Лие хоть капельку той светлой и чистой.
- Чего?
- Она тебе нравится, - Кейлин пригляделся к брату еще раз, - склонен думать, с каждым разом все больше и больше.
- Нет, - отмахнулся Горн. - Этого не может быть. Она же человек! Просто печать брака делает свое дело.
- Сомневаюсь. Поздравляю брат, ты влюблен. Назову это - любовь с первого взгляда. А точнее, «истинная любовь», что крайне редко случается в наших кругах. Против такой любви даже совет ничего не может сделать. Тогда это бы решило дело, - Кейлин заметно повеселел.
- Ты о чем?
- Совету лишь нужно доказать, что у вас та самая истинная любовь.
- Каким образом? Неужели ты думаешь, что я специально для этого пойду к ним? Нет! И как ты себе это представляешь? Лия-то не в курсе!
- Так расскажи ей.
- Нет.
- Почему?
- Нет и все, - Горн насупился.
- Боишься отказа?
- Я не уверен в ней. Ты хоть раз замечал в ней проявления ко мне теплых чувств?
Кейлин задумался.
- Нет. Ну и что. Разницы никакой. Так хоть она будет в курсе, и не будет причинять тебе боль своими похождениями.
- Кейлин, я сомневаюсь, что печать брака делает свое дело в ней. Мне вообще кажется, что она действует только на харнов и, учитывая странные особенности Лии... На что-либо надеяться без сомнения сложно. Видел бы ты, какой мне сон приснился. Я чуть с ума не сошел.
- Достаточно если ты мне просто расскажешь, - Кейлин улыбнулся и сощурил глаза.
- Во сне она все узнала, - Горн старался не смотреть брату в глаза.
- Откуда ты знаешь?
Младший харн помялся.
- Она странно себя повела.
- Как?
- Я не буду об этом говорить! - Горн вскочил с места и заходил по свободному пространству кабинета.
- Понятно.
Горн понурился и сел обратно.
Келин первый раз не нашелся, что сказать. Бедный младший брат. С одной стороны сам себя втянул в это, а с другой, истинному проявлению любви трудно противиться. Пока он еще держится. Что же будет дальше? Лия его в конец доконает. Такая упертая и своевольная девчонка. Надо бы как-то помочь. Кейлин задумался.
За стеклом двери замаячила девичья фигурка. Дверь Лия отворила ногой, потому что в руках несла поднос со сладостями. Как выяснилось, их новая работница печет вкусно и подозрительно часто в последнее время. Она сама желает растолстеть или им фигуры испортить? У Кейлина были подозрения. Девушка постоянно влезает в ситуации, из которых приходится ее вытаскивать, а она таким вот способом задабривает. Ну да ладно, пусть.
Лия подошла к столу и поставила поднос перед ними. Выглядит сегодня странно. Тонкая блузка, наглухо застегнутая до самой шеи. Юбка почти до колен и туфли на низком каблуке. Волосы забраны в пучок и завернуты в подобие шишки, никаких украшений, макияжа минимум, что с ней?
- Ты что, всю ночь пекла? Или купила?
- Мне не спалось, - и потупила глаза.
Горн старался не смотреть на нее.
- Садись, - Кейлин предложил сесть рядом с его братом.
- Вы мне расскажите, что вчера за посетительница была?
Братья переглянулись и хором ответили «нет».
- Но почему?
- Это очень серьезное дело, - начал Кейлин. - Может быть опасное, мы не хотим, что бы с тобой что-нибудь случилось. К тому же ты все равно ничем помочь не можешь.
- Откуда вы знаете? Горн! - она повернулась к нему и схватила за руку.
- Лия, ты же знаешь, я здесь ничего не решаю, - и потихоньку высвободил руку. - Мне надо идти в лабораторию.
Горн покинул их с облегчением. Видеть Лию стало еще невыносимей. Как бы она не одевалась, чтобы не делала, в ней ему нравилось почти все. Что-то бесило, но нравилось. Премерзкое состояние неопределенности!
Глава 28
Он стянул с себя куртку и повесил на крючок за дверью, потом предусмотрительно защелкнул задвижку на двери, мало ли кто войдет. Не надевая халат, натянул резиновые перчатки и приступил к задуманному. Все компоненты, что сегодня он будет использовать, чисто природные и не опасные. Лабораторию разграничили на три сектора. Вернее рабочие места. Первая часть, ближе к двери, для самых простых и легких замесов, для исследований и опытов - вторая, ну а третья ближе к дальней стенке со специальной перегородкой - для всего, вызывающее опасение. Так вот, Горн творил на первой половине. Ему необходимо было всего лишь смешать несколько компонентов, чем он и занялся. Пройдясь глазами по среднему ряду из баночек, выбрал пять из них и поставил в нужном порядке на стол. Затем нашел среди специальных посудин, небольшую железную миску и удлиненную мешалку, конец которой заканчивался лопаточкой. Так... вроде все. Горн еще раз прокрутил в голове рецепт и кивнул себе. Он сосредоточенно принялся отмерять дозы, постепенно наполняя и перемешивая компоненты. Никаких взрывов на этот раз, никаких шипений, дымка, ничего. Он тщательно водил лопаткой и проверял на цвет. Должен получиться светло-розовый. Пока фиолетовый, а это плохо. Он еще немного подождал, присмотрелся и довольно заулыбался, когда нужный цвет стал проявляться. Но это еще не все. Отложив мешалку в сторону и положив на место баночки, снял перчатки. Закрыв глаза и поводя рукой над миской, он произнес несколько слов на древнем магическом языке, подержал так немного, опустил голову вниз и открыл глаза. Все получилось. Зелье, вызывающее безразличие или еще правильнее сказать приглушение чувств, готово. Заготовив маленькие капсулы, он по одной влил в каждую раствор и закупорил. Теперь принимать один раз в день по одной перед едой.
