– Оно тебе маловато, – выдала Аманда, будто я вышла, чтобы спросить её оценки.
– Знаю. Я снять его не могу, – прошептала я, чувствуя, что нахожусь на пределе.
– Как не можешь? – заморгала Аманда, зажимая трусы в кулак.
– А вот так. Я в нём застряла.
– И?
– Что, и? Сейчас куплю его и дома ножницами разрежу.
– Сумасшедшая!
Аманда выкрикнула это достаточно громко, но я всё равно прошептала, ведь на обиду не оставалось времени:
– А что делать…
Действительно, что?Я кажется додумалась до единственного возможного варианта.
– Идём!
Аманда потащила меня из очереди обратно в примерочную. Девушка молча протянула нам жетон на одну вещь. Крохотная кабинка едва вмещала нас двоих. Аманда заставила меня поднять руки, но даже игнорируя рвущиеся нитки, она не сумела высвободить меня из платья.
– Жди тут!
Что она придумала? А ничего. Аманда вернулась с ножницами. Либо ткань была слишком плотной, либо ножницы тупыми, но только она больше царапала мою подмышку, чем резала ткань.
– Слушай, я заплачу. Это была моя дурацкая идея.
Аманда накрутила на руку несчастное платье.
– Нет, это я, дура, решила, что влезу, и влезла!
Девушка приняла назад номерок и ножницы.
– А что с платьем? – в голосе её звучало слишком много заинтересованности.
Аманда растянула ткань и улыбнулась:
– Слишком маленький размер.
– Мы за него заплатим, – тут же добавила я.
К нам обернулась другая работница и протянула руку к платью со словами:
– Не надо ничего платить. Оно ведь не подошло.
Если бы я даже захотела улыбнуться, то не смогла. Шутка была несмешной. Я чувствовала себя дурой. С трудом поблагодарив, мы поплелись обратно на кассу, чтобы заплатить за дурацкие трусы, а потом я ещё ждала, пока Аманда сходит в туалет переодеться.
– Я мокрые выкинула. Слишком пахнут.
Могла бы не сообщать подробности. Я хотела купить кофе. В кошельке лежала подаренная отцом карта в «Старбакс», но у нас не осталось время не то, что на кофе, а даже для того, чтобы нестись на парковку не бегом. Мы действительно запыхались. Даже у меня сердце прыгало в горле. К счастью инспектор, которого мы заметили уже на повороте к госпиталю, всё ещё занимался предыдущей парой. Машина уже была закрыта, но он продолжал что-то разъяснять будущим родителям, прижимая к груди пластмассового пупса.
Наконец, очередь дошла и до нас. Он вещал про безопасность, но я не слушала. Я прикидывала размеры настоящего ребёнка и зажатой подмышкой куклы. Как такого кроху вообще пристегнуть в автокресло? Я даже не заметила, как пупс оказался в руках Аманды. Лишь увидела спину инспектора, когда тот нагнулся в машину. Аманда выглядела бледнее обычного, и губы её были предательски сжаты. Испугавшись, что у неё вновь окаменел живот, я протянула руки, чтобы забрать куклу, но она не отдала пупса. Что же в словах инспектора могло её так сильно расстроить, и как я опять выпала из жизни, рассматривая чёртову куклу! Аманда продолжала молчать, даже когда дядька вылез из машины и направился к своей, чтобы открыть багажник. Возвращение инспектора с пенопластовой макарониной для плаванья озадачило меня ещё больше.
– Гляди, – поманил он Аманду, и оба полностью закрыли от меня машину, но я хотя бы пыталась поймать слова: – Этот указатель всегда должен быть на зелёной отметке. Если подкручивание колёсика не помогает, ты подкладываешь сзади пенопласт, пока кресло не поднимется до безопасного уровня. Сейчас отдай куклу. Вот, гляди, как правильно затягивать ремни — между грудью и ремнём зазор не должен превышать мои пальцы. Поняла?
Потом инспектор нарезал макаронину на кусочки, чтобы оставить Аманде парочку, выдал справку о проведённой инспекции, пожелал лёгких родов, и мы поехали… К счастью, в «Старбакс», потому что теперь мне уже просто до безумия хотелось кофе с карамелькой. До начала занятий оставалось меньше часа, но мы не должны были опоздать. Да если бы и опоздали, то не велика беда. Мы долго ждали, когда соберутся приглашённые пары. Их было меньше, чем нас — не все смогли выбраться да ещё и принести детей.
Автокресла стояли в ряд. Кто-то подкачивал их, чтобы малыши продолжили спать. Я признала такое же кресло, как ребята подарили Аманде. Рассматривание расцветок одеяльцев, накинутых на ручки кресел, чтобы защитить малышей от света, отвлекло от бесконечных рассказов о родах – кто сколько часов мучился, как кричал и прочего, что только сильнее умаляло мою веру в собственные силы. Я очнулась всего на нескольких фразах. Индуска сообщила, что взяла на роды маму, и та помогла ей больше, чем муж, который почти всё забыл с курсов, даже блокнот. И всё, что делала мать, – это массаж и разговор. Возможно, это не составит для меня особого труда, если я прокручу раз десять ролик на Ютюбе. Другой новоявленный отец возмутился вероломностью больничного персонала, мерящего давление по часам, не обращая внимание на то, что мать только-только с трудом заснула. Но окончательно включиться в происходящее я сумела лишь во время рассказа той самой пары, у которой было автокресло Аманды.
Женщина почувствовала схватки в тридцать шесть недель – первый час она ещё сомневалась, но когда интервал стал в пятнадцать минут, позвонила врачу. Дело было утром, и тот предложил ей поехать погулять в торговый центр и отправиться в госпиталь, когда схватки будут каждые пять минут или слишком болезненными. Он предложил зайти в ресторан, купить что-то красивое, чтобы настроить себя на роды, и не спешить и не волноваться – бессмысленно торчать в больнице. Они с мужем гуляли так часа три или даже четыре, а потом в госпитале родили меньше чем за два часа. Ребёнок в тридцать шесть недель оказался уже весом в семь фунтов, полностью здоровым, и их выписали на четвёртый день, когда закончили все проверки.
– Я вообще-то рассчитывала сегодня ещё ходить с животом, – закончила рассказ женщина и традиционно пожелала всем лёгких родов.
Собственно ничего толкового Ванда в этот раз не рассказала. Лишь то, что чаще всего роды начинаются с отхождением вод, поэтому некоторые довольно рано прекращают ходить в бассейн, чтобы не пропустить момент. Она назвала это глупостью, потому что спутать отход вод с мокрым купальником не получится. Однако на следующий день Аманда как-то слишком пассивно делала все упражнения. Я сначала испугалась, что у неё что-то заболело, но на неё просто слишком сильно подействовал рассказ о родах в тридцать шесть недель. Она даже воду в душе сделала такой прохладной, что я с трудом зашла в кабинку после неё и выскочила, толком даже не намылившись, отчего-то не сообразив пустить побольше горячей воды. Подле Аманды стояли две старушки – рука одной чуть ли не касалась беременного живота, но она сдерживала себя.
– Всё-таки славно, что вы теперь такие свободные…
Я замерла с полотенцем, проклиная, что закрыла ухо и пропустила начало фразы. Что Аманда успела наплести ей? Неужели про нас?
– Нам врачи всё запрещали. Какой там бассейн, ходить-то вредным считалось, – рассмеялась старушка, и я облегчённо выдохнула. Не про меня, Слава Богу! И разговор пустяковый. После каменного лица Аманды во время встречи с пожарным инспектором, я боялась любого комментария. Он сказал, что машина маловата для такого кресла, но потом всё же воспользовался пенопластом. Зачем было вообще заикаться о подобном при беременной! Хорошо ещё по возвращении домой мы нашли под дверью две посылки – одна из Перу, другая – со слингами. Хоть какая-то радость! Хотя после своей неудачи с платьями, я опасалась, что Аманда тоже может не влезть в сарафан, потому что подобрать нормальный размер по меркам слишком сложно. Но она влезла даже без моей помощи! Сарафан просто был свободным, потому задрался впереди, но при верном ракурсе такая асимметрия подола могла сойти за фасон.
– Раньше вообще беременной одежды не было, – начала Аманда, будто оправдываясь, хотя я и словом не обмолвилась о сарафане. – Они просто шнуровку ослабляли. Только к середине девятнадцатого века стали думать о женщине – продавали корсеты без косточек впереди и на юбках делали много складочек, чтобы живот в глаза не бросался, да и на юбках была возможность поднимать талию всё выше и выше…
– Ну и ты купила совсем небеременный сарафан, – вставила я зачем-то, рассматривая слинги.
Ткань была мягкой, яркой и очень длинной. Я с трудом представляла, как можно закрутить это на себя.
– Был бы у нас сейчас пупс, – размечталась Аманда.
– Подошёл бы и мой медвежонок.
– А это идея! Давай в комиссионке купим игрушку, чтобы потренироваться, а? За пару баксов…
Это не было вопросом. Только я сумела уговорить её повременить до четверга и хоть немного поработать над календарём. Ура, я выиграла среду. После занятий мы поехали напрямую домой. Я уже приучила себя работать на барной стойке, отдав стол Аманде в полное распоряжение. С каждым движением курсора я понимала, как далека от финала, а в субботу , кроме фотосессии, был ещё спектакль, насладиться которым не получится, зная, что вторник слишком близок. О среде я просто не хотела думать. Может, Стив ещё и не придёт.
Глава 56 "Первая фотография"
Наша традиционная уборка с субботы перенеслась на пятницу. Вместе с полотенцами и наволочками в барабане крутилась плюшевая собака. Я боялась, что Аманда остановит свой выбор на пупсе – пеленать и закутывать в слинг куклу слишком реалистично, и этого вполне хватает на занятиях с Вандой, а так хотелось ещё пожить в сказке, не близкой к реальности. К тому же, куклу нельзя засунуть в стиральную машину, а тут через час мы получили почти что новую чистую собачку. В слинг-карман она поместилась замечательно, а вот со слингом-шарфом пришлось изрядно повозиться прежде, чем мы разобрались с крестами и узлами. И всё равно, даже когда собака наконец распласталась на животе Аманды, я не могла понять, как можно привязать к себе ребёнка самостоятельно.
Логан прислал фотографии с праздника и океана. Аманда прилипла к экрану, а я наоборот усердно принялась драить кухню, чтобы не подходить к её ноутбуку. Хотелось поскорее покончить с уборкой и вернуться к календарю. Преподаватель заявил, что мы должны сказать спасибо за то, что он не требует распечатки и переплёта календаря. Благодарность меня действительно переполняла, как и страх, что в самый последний момент у меня сдвинутся с таким трудом приведённые в визуальный порядок столбцы цифр. Я отложила скребок и смыла с раковины белый осадок.
– Хочешь посмотреть?
– Руки грязные, – отмахнулась я от приглашения и принялась освобождать дверцу холодильника, обнаружив утром налипшее масло.
– Посмотри в телефоне.
Да что за спешка! Я стащила с холодильника телефон. Аманда впервые опубликовала в интернете беременную фотографию. И на ней она была со мной. На фоне огромного живота я казалась совсем миниатюрной, если не вспоминать разрезанное платье.
Вчера мы явно переели риса, которого в кубинских блюдах оказалось больше, чем в китайских. Преподаватель сказал, чтобы мы не стеснялись с выбором, и я заказала морское ассорти, которое долго откапывала в горе риса, изначально увидев лишь края двух ракушек. А Аманда дополнительно к тушёной говядине заказала жареных плантанов и печёных – на десерт к мороженому. Теперь мне не только риса не хотелось, но и плантанов, которые входили в состав всех блюд.
После такого количества еды от принесённого десерта уже хотелось отказаться всем. Я впервые пересчитала класс – нас с трудом набралось два десятка. Курс действительно оказался слишком насыщенным для трёх недель, и многие сдались. Аманда понуро ковыряла вилкой карамельные кусочки платана. Мороженое таяло.
– Оставь.
Я думала, что она просто объелась, но в отсутствии улыбки был виноват вовсе не рис.
– Это мой последний курс.
Аманда подцепила кусочек плантана с мороженым, но не понесла ко рту.
– И мне не верилось, что мы доживём до этого дня.
Впрочем, до него оставалось ещё дожить – пока файл не отослан на почту преподавателя, курс не завершён.
– Ты не понимаешь. Мне кажется, это вообще последний мой курс.
И снова эта неподдельная обречённость в голосе. Аманда вдруг в одночасье растеряла всю веру в себя. Должно быть, мать сказала ей намного больше, чем Аманда пожелала поделиться со мной. Известие о Майкле добьёт её, и я должна молчать – хотя бы до фотосессии. Со временем всё утрясётся само собой, а фальшивую улыбку с фотографии не уберёшь. Я замяла разговор обсуждением возвращения к прогулкам с Лесси. Аманда успела позвонить хозяйке, и пятница должна была начаться в парке.
Я ещё раз внимательно взглянула на свой втянутый живот на фотографии и затем на то, что пряталось под футболкой. Конечно, одна пробежка ничего не даёт, но всё же. Я два раза пробежала дорожку туда-обратно, пока Аманда сидела на скамейке, наблюдая за резвящимися собаками. Только выгул Лесси вместо улыбки принёс грусть. Я встретила Аманду уже за оградой собачьей площадки. Лесси радостно натянула поводок в мою сторону.
– Помнишь Мишу? – начала Аманда. – Ну, его в честь танцора русского назвали. Он умер.
– Танцор? – я едва переводила дух. Нельзя за одну пробежку пытаться уменьшить талию на два размера.
– Собака! Хозяин ещё тогда вторую хаски завёл, щенка.
Господи, чего только она не помнит!
– Там объявление, что завтра в полдень он устраивает в парке поминки.
– Мы же не пойдём?! – поспешила я опередить развитие её мысли.
– Конечно, у нас ведь театр.
Неужели пошла бы иначе? Но я не стала уточнять. Слишком грустной Аманда возвращалась домой. Хорошо, что Логан прислал фотографии. Но зря Аманда кинула этот снимок в Фейсбук. Я заметила лайк от Стива. Скор же! И минуты не прошло. Вот как следит за обновлениями от Аманды. Только бы не комментировал. Лишь на фотографии я заметила глубину выреза на платье Аманды. Или грудь в размерах решила соперничать с животом? Вчера на занятии Ванда как раз говорила о росте груди и о том, что не стоит ещё покупать бюстгальтер для кормления. После родов грудь может увеличиться ещё больше.
– Ну как фотография? – не могла успокоиться Аманда, а я уже впялилась в высветившийся комментарий.
– Классная фотка. До встречи, подружки, – прочитала я.
– Чего? – Аманда наконец отвернулась от ноутбука.
– Это Стив написал, не я, – откинула я телефон, словно какую-то заразу.
– Напиши, до встречи.
– Сама пиши!
Я вновь схватилась за щётку и направилась к замасленной дверце холодильника.
– Кейти, ты за старое?
Я решила промолчать и даже не повернула в сторону стола головы, но всё равно услышала скрип отъезжающего стула. Зачем она идёт на кухню? Только не надо начинать про дверь!
– Слушай, – от голоса Аманды у меня внутри всё сжалось. – Я всё ещё от истребителя не могу отойти. А если действительно землетрясение, у нас же ни черта в кладовке нет…
Я открыла кладовку – не так плохо. Немного банок с тунцом, кукурузой, зелёным горошком. Даже пару супов-чили осталось.
– Воды нет, – совсем уж серьёзно высказалась Аманда, и я успела пожалеть, что она заговорила о землетрясении, а не о Стиве. Он может стать большей катастрофой, чем извержение любого вулкана в океане. – В Калифорнии ведь главное иметь воду, разве не так? Ведь именно водопровод не выдержит.
