— Ну давай, чего стоишь!
Мимо пройти можно, только зажмурившись. Но ведь так не пойдешь? Смотреть только вверх — так даже лучше, осанка хорошая и гордо поднятый подбородок присутствует. Только души нет — она в пятках, вот и топает, как слон. Прыг-скок, уже в кровати и под одеялом, но — он ведь специально ноги вытянул, чтобы они между ней и братом оказались. Он теплый, а она — ледяная, хотя, казалось бы, в тапках сюда пришла. И всего-то из комнаты в комнату!
— Хорошо спала?
Это зачем он спросил? О нем, типа, думала? Нет ведь…
— Отлично! — выдала с ухмылкой.
— Головка не болит?
Ах, вот он о чем! Уменьшительную форму использовал явно не для того, чтобы приласкать, а чтобы приложить хорошенько за ее вчерашнее поведение. А что она такого плохого сделала? Ничего такого не помнит. Ну а если не помнит, не факт, что ничего не было… Или он ничего себе не напридумывал за эту ночь…
— Все хорошо. Я просто давно не высыпалась, — Соня поджала губы и вырвала у брата протянутые карты. — В дурака играем?
— В дурочку… — продолжал улыбаться хозяин кровати. — Мы с Тихоном проигрывать не собираемся.
— Я тоже, — продолжала она держать подбородок и нос вздернутыми. — И зачем ты учишь ребенка азартным играм?
— Сказал же, не на интерес играем.
— А оставить меня в дураках чем не интерес?
Вызов в ее глазах заставил его глаза сузиться, а рот — рассмеяться.
— Ну да… Права. Это интересно. Давай, посмотрим… Что проигравший делает? Точно не завтрак — будем давиться Оливье и Шубой.
— Она вкусные оладьи печет! — сдал сестру Тихон.
— Ну… Не первого же января… На оладьи я в другой день приду… — и смотрит прямо в глаза, ждет, когда она от стыда в пепел превратится. — Может, мы заставим ее катать шары для снеговика? Самостоятельно…
— Не шары, а комы, — поправил его Тихон.
— Комья? — переспросил Роман.
— Комы! — настаивал Тихон. — Так Марья Сергеевна в садике говорит.
— Это их воспитательница, — вставила Соня зачем-то.
— Ну пусть будут комы… Комы катает дурак или дурочка… Сейчас узнаем. У кого двойка козырная?
Теперь он нащупал голой ногой ее колено. Рассчитывает, что она подожмет ногу? Пусть не надеется!
— У меня тройка! — выдает Соня, глядя ему в глаза.
Не сморгнуть бы, а то по телу уже начали бегать мурашки.
— А у меня туз! — кричит Тихон.
— И зачем ты спалился? — улыбнулся Роман.
Но партию они сыграли.
— Ты поддался! — бросила Соня обвинение Роману прямо в лицо.
— Просто не хотел, чтобы ты комы катала, — продолжал Роман трогать ногой ее ногу. — Голодная? Хочешь завтракать?
— Хочу!
— Я тоже хочу! Потому что день длинный, хотя очень короткий, а мы столько всего распланировали. Иди бусы надень. Женьке приятно будет.
Но вылезти из кровати они не успели — в комнату с мокрыми лапами ворвался Пес и сразу на кровать. Снизу доносились вопли возмущенной хозяйки.
— Своего признал! — рассмеялся Роман, глядя на то, как собака завалила ребенка в подушки и принялась зализывать вместо “доброго утра”, хотя это и было на собачьем языке самое лучшее приветствие.
— Ну это что такое?!
Женя стояла в дверях руки в боки.
— Это ты про что? — поднял брови Роман.
— Да про всю вашу расчудесную компанию! Другого места не нашли в карты дуться?
— А тут тепло… Хочешь, залезай! Тут всем места хватит.
— Как под грибком! — вспомнил детскую сказку Тихон.
— Как под грибом! — не забыл ее пока еще Роман.
Но собрались они за столом — в очень скором времени, минут через пять, которые потребовались Соне, чтобы умыться. Большой и маленький представители сильного пола просто оделись. Правда, Соне пришлось минут пять объяснять брату, что в шапке за стол садиться нельзя. Делать это, когда фоном шло “Да пусть сидит” от Романа, оказалось делом неблагодарным, но она победила.
— Вы прямо сейчас уходите? — поинтересовалась Женя распорядком дня гостей.
— А чего ждать-то? — улыбнулся Роман. — Вечером ты уж постарайся встретить папу Диму на машине.
— Разберусь как-нибудь…
— Может, ему не надо приезжать? — в последний раз взмолилась Соня.
— Я разберусь, — безапелляционно повторила хозяйка. — Вы собой занимайтесь. Только телефончик мне его скиньте. Не забудьте.
И так посмотрела на гостей, будто у них уже на плечах головы не было, а на самом деле они уже и шапки на уши натянули. А потом Роман вытянул из гаража снегоход.
— Поместимся? — похлопал перчаткой по длинному сиденью.
Соня лишь плечами пожала — не ей решать, ей только с ним плечом к плечу сидеть. Нет, не так — спиной к груди, только так они сумеют уместиться на снегоходе втроем. Тихон впереди с ручками на руле, рядом пальцы Романа, а она между ними зажата. Нужно было садиться последней. Хотя нет — тогда бы пришлось держаться за самого Романа, а так можно вцепиться в брата и делать вид, что боишься за ребенка, а не за себя — за свою шею, которая сейчас вся мокрая от чужого дыхания. Зачем он постоянно говорит — еще и не с ней. Тихону до его слов никакого дела…
— Мы только до ворот, без разгона…
Без разгона получилось только дернуться и завонять все вокругом.
— Второй у нас электрический, но он маленький, так что придется чуть-чуть природу позагрезнять. Но на скорости выхлопы не чувствуются… Ну, не так сильно.
Роман слез со снегохода и открыл ворота.
— Пес все равно следом увяжется, так что закрывать не буду, — вернулся Роман к своим пассажирам.
— Мы медленно поедем? — не обернулась к нему Соня.
— Нет, это Пес быстро побежит.
И будет громко лаять — в этом никто не сомневался. Ему нужно перекричать двигатель снегохода и Тихона.
— Не кричи! Горло простудишь! — Соня пыталась хоть немного остудить восторги брата, но все было напрасно.
Особенно, когда они поехали с горки — летом это была обычная тропинка к реке, а сейчас она превратилась в горнолыжный спуск. С ветерком получилось скатиться без всяких проблем.
— Не страшно?
Соня понимала, что спрашивают у Тихона, поэтому промолчала. Но тут очередь дошла и до нее.
— Никто не против сделать селфи?
Роман притормозил снегоход у самой реки и вытянул вперед руки — остальным пришлось упасть ему на грудь. Пес, запыхавшийся, с высунутым языком сначала запрыгивал на снегоход, а потом все же отправился жадно есть снег.
— Папе отправим?
— Моему? — переспросил раскрасневшийся от волнения Тихон.
— Можем, и моему заодно, — нагло усмехнулся Роман, хотя на фото добро улыбался.
— Не надо, — возмутилась Соня. — Твоему. И нашему не надо — переживать будет.
— Может, наоборот порадуется? — хмыкнул за спиной Роман.
— Нет, ты его не знаешь, — отозвалась Соня упавшим голосом.
— Ну и он меня не знает. Пусть знает…
— Не надо… Не надо ему приезжать…
— Тогда, может, тебе не надо уезжать? К черту твою работу…
— Тебе хорошо говорить…
— Ну и тебе тоже бить меня каждым словом очень нравится. Давай держись!
И он действительно рванул с места, как ненормальный. Стыдно было кричать, но Соня не успела приготовиться. Она была уверена, что снегоход вылетит на противоположный берег и врубится в нависшие над рекой деревья, но в последний момент Роман резко вывернул руль.
— Прекрати!
— Я еще ничего не начинал! Не будь такой трусихой!
— Мы Пса потеряли!
— Найдем на обратном пути!
Снег летел из-под полозьев в разные стороны. Лед трещал — хотя Соне очень хотелось думать, что это не так. Наконец Роман снова выскочил на берег на очередную полянку, и Соня смогла выдохнуть — под лед не провалились, одна беда миновала, но еще много других впереди!
— Слезайте! Мы снеговика собирались лепить!
— Снег не липкий! — возразила Соня, неловко разминая ноги.
— Тогда в снежки поиграем. Не больно будет!
Больно было все равно — в груди под курткой, от сознания того, что все это не с ней происходит, что она тут случайная гостья, помеха на чужом празднике. Вообще бы не приняла участие в игре, если бы не получила в грудь снежком, который тотчас осыпался к ногам, почти по колено утонувшим в снегу.
— Сонь, ну чего ты стоишь? Давай отбивайся!
Вторым снежком Роман угодил ей за шиворот. Пришлось трясти капюшон.
— Ну что такое!
Виновник пришел на помощь, стянул перчатку и горячей ладонью принялся отлавливать с шеи и с волос снежок.
— Я сама! — дернулась Соня, точно ошпарилась.
— Сама ты клуша! Вот ты кто! Давай уже играй по-настоящему…
Он отступил, и Соня тут же натянула на голову мокрый капюшон. Теперь в нее попал снежком брат и ему она сумела ответить. Потом получилось метнуть снежок и в Романа, но тот легко увернулся.
— У меня ноги мокрые! — выдал вскоре Тихон.
— Ну вот…
Пришлось грузиться на снегоход. Еще в прошлую минуту Соня бы этому обрадовалась, а сейчас сердце предательски кольнуло — под надзором Жени ей сново будет трудно произнести элементарную фразу благодарности. С ней в одной комнате — точно на бесконечном собеседовании находиться. Но ведь она не соискатель, ей ничего от них не нужно. Частичку своего праздника они сами ей всучили — не спрашивая. Сейчас бы она гуляла на детской площадке возле дома, и ноги бы у Тихона были сухими.
— Соня, ты снова копаешься! — торопил ее Роман, а ей хотелось собственные сапожки очистить от снега, пока тот не растаял и не затек внутрь.
— Ну что? Держитесь? Теперь нужно еще быстрее ехать, пока кое-кто не заболел!
Соня вцепилась в Тихона, руки Романа взяли ее саму в тиски. От его дыхания снова сделалось нестерпимо жарко. А потом они оглохли от радостного лая Пса, который несся по бережку, взметая за собой такие же столбы белой пыли, как и их транспортное средство. Жаль, у них не ковер-самолет, и нельзя улететь далеко-далеко в сказку, где тепло и нет мокрых ног и мокрой шеи.
Глава 19 Личная просьба
Дома было тепло, а вот на улице пошел снег, поэтому Женя начала подгонять племянника:
— Я тебя не вытащу и машину тебе не дам, мне на станцию ехать! Можешь жевать быстрее?
Рома глянул на Соню, теребившую руками подаренные бусы — нацепила их, как только вернулись со снегоходов. Раскраснелась на их манер, а теперь синевой от волнения пошла — остаться с ним наедине даже на час ей явно не хотелось. Пока он говорил с матерью у себя в комнате, она дышала спокойно — сейчас у нее глаза от чая запотели: стеклянные, смотрит на него и молчит. Можно будет в случае чего музыку включить. В случае чего? Гробового молчания!
На Женин вопрос, как дела дома, он ответил таким же, буркнув — хорошо. Не знал, как обстоят дела на самом деле, расстроилась ли мать, получив от Женьки подтверждение того, что сын действительно приболел. Может, на самом деле ей хотелось, чтобы он развлекался где-нибудь вне дома — ну смирилась она с Агатой, только бы ему хорошо было, а ворчала для проформы, потому что на самом дне ее бездонной души продолжала кипеть обида на Вселенную за то, что ее единственному сыночку досталась не та — не та девушка, которую бы мать хотела. Покажет сейчас Соню, у нее закипит по новой, потому что Соня уж точно не предел маминых мечтаний. Ей нужна невестка с образованием, с работой, интересная, со статусом в соцсети “все просто”. “Все сложно” только у полных дур, он сам с этим соглашался. А Соня…
— Мы сейчас уедем, успокойся…
Спокойствием в доме не пахло: только елкой, мандаринами, корицей и нервами — бабскими. Соня одевалась долго и нудно, застегивая каждую кнопочку, так что он в итоге не выдержал:
— В машине тепло. Забыла?
Не забыла, просто не привыкла. Он распахнул входную дверь, придержав ногой Пса, чтобы не убежал, а потом открыл пассажирскую дверь своей машины.
— Спасибо.
Соня первым делом стащила с головы шапку, которую успело за минуту хорошенько присыпать снегом. Рома очистил лобовое стекло и открыл ворота.
— Ты за Тихона не нервничай, — бросил уже за воротами, хотя понимал, что скорее всего она нервничает за себя сейчас и заранее стесняется отца. — И за папу тоже. Женька со всем справится.
Она кивнула — ну, как и ожидалось, говорить Соня не собиралась.
— Хочешь музыку?
Пожала в ответ плечами, и он включил радио, только очень тихо.
— Соня, все так плохо было, да? — выдержал Рома всего одну песню.
— Все было хорошо. Просто… Ну… — она теребила полы расстегнутой куртки.
Его собственная лежала на заднем сиденье, а ей раздеться он забыл предложить.
— Остановить? Снимешь куртку?
Остановились, сняла. И не стала договаривать фразу — дурак, сам же ее перебил.
— Что не так было? — задал наводящий вопрос.
— Да все хорошо… Просто мы один день знакомы…
— Уже полтора как бы… И что?
— Ну… Посторонние люди. Я не Тихон, мне это… Ну…
— Ты же с людьми работаешь?
— Это другое…
Да, все другое. Девушка другая. Собственно он и без родственников всегда чувствовал, что Агате в нем чего-то не хватает и пытался соответствовать ее запросам, как мог. А тут? Чего-то не хватало в Соне, а в нем был перебор. Да существует ли гармония вообще? Родители тоже как бы не выглядели для сына единым целым, но ведь прожили как-то вместе столько лет.
— Ну раз это другое, то и у меня другое… Мне тоже тяжело предлагать такое постороннему человеку, но…
Он сделал паузу нарочно, а вот подмигнул так — случайно, ему просто нравилось, как Соня краснела, точно на морозе. Впрочем, может, дело в печке, работает слишком сильно, а совсем не потому, что в его словах девичьим умом угадывались непростительные намеки.
— Агата оставила много вещей. Некоторые совершенно новые. Мне хотелось бы от них поскорее избавиться. Тебе не предлагаю, но, может, подружки твои что-то себе присмотрят? Я, честно говоря, все уже собрал. Можно сейчас через меня проехать — и закинем все к тебе, и ты пригласишь в гости подружек на рождественские посиделки, идет?
Она просто кивнула.
— Если тебе моя просьба неприятна, так и скажи. Просто мне действительно не хочется нести все это на помойку. Бомжи, конечно, сразу все разберут, хотя на них ничего из шмоток не налезет… Но набить матрас тряпками можно… Извини, если глупая шутка, — Рома даже кашлянул, почувствовав себя самым настоящим идиотом.
— Ничего страшного. Вещи действительно не надо выбрасывать. И бомжи не носят Праду…
— Ну, Прады там нет. Но Гуччи что-то было. Ну я серьезно… Сонь, извини, я ляпую глупость за глупостью. Я тоже редко так близко с незнакомыми людьми общаюсь.
— А как же заказчики? — Соня явно решила подколоть его в отместку за шмоточный разговор.
— Ну, так это ж по работе. А тут личная просьба. Чем быстрее я избавлюсь от вещей Агаты, тем быстрее начну улыбаться не через силу.
— А сейчас через силу? — спросила она довольно серьезным тоном.
— Когда тебе — нет, а вот Женьке — да.
— А Тихону? — не проглотила Соня такой его ответ.
— А мне с ним очень понравилось играть. Не знаю, будь у меня такой двадцать четыре часа в сутки, я, возможно, и взвыл бы, а тут… Кульно, правда… Так едем ко мне или нет?
— Едем. Нельзя же бомжей расстраивать не безразмерными кофтами…
А у нее есть чувство юмора. Периодически отмерзает.
Как и окно, если правильно настроить обдув стекла. Снова замолчали. Подобрать нейтральную тему для разговора все никак не получалось. Рома понимал, заговорит о помощи с ремонтом ванной, сразу огребет.
