Алисия, покорная, отошла в угол и прислонилась к прохладному камню. Свет их фонарей выхватывал из тьмы древние росписи. Она обняла себя, внезапно почувствовав пронизывающий озноб. Её взгляд упал на узкие вентиляционные шахты, уходящие в темноту. По легенде, через них душа фараона должна была отправиться к звёздам. Чувство надвигающейся беды вернулось, сжав её горло ледяной рукой.
Тем временем Гелиан что-то настраивал на приборе. Его пальцы летали по невидимым кнопкам, а лицо было напряжённым и сосредоточенным. Яркие всполохи света озаряли его черты, и Алисия невольно залюбовалась им — существом из другого мира, возившимся с неизвестной технологией в сердце древней гробницы. Она так увлеклась, что не заметила, как он закончил и смотрит на неё. В его глазах она увидела что-то новое — сожаление, почти нежность.
- Прости меня, — тихо, так, что она едва разобрала слова, прошептал он и отвернулся.
В следующее мгновение гробницу взорвал ослепительный свет. Он бил из прибора, врезаясь в каждый иероглиф, в каждую трещину, наполняя каменные стены сокрушительной энергией. Алисия вскрикнула и зажмурилась, но свет проникал даже сквозь веки.
Снаружи пирамида вспыхнула, как гигантский кристалл, в который ударила молния. Её грани засветились изнутри, мигая, переливаясь, гаснув и вспыхивая с новой силой. Свет выстраивался в сложные геометрические узоры, линии и символы, которые не принадлежали ни одной земной культуре. Затем вся накопленная энергия сконцентрировалась на вершине и с рёвом, похожим на удар гигантского колокола, вырвалась в небо — ослепительно-белым столбом чистой силы.
Он пронзил атмосферу, устремившись навстречу невидимой угрозе — смертоносной энергии солнечной вспышки, уже достигшей окраин земной сферы. Две титанические силы столкнулись в космическом вакууме. Свет пирамиды поглотил, рассеял, преобразовал губительное излучение, а затем, словно разумный луч, развернулся и рикошетом вернулся на Землю, рассыпаясь в небе сияющим заревом, видимым за сотни километров.
В ту же секунду молнии, рождённые не природой, а древней технологией, ударили в небо над Мексикой, Перу, Китаем — везде, где на поверхности планеты стояли пирамиды. В ответ вспыхнули и современные мегаполисы: шпили небоскрёбов в Шанхае и Дубае, обелиски мемориалов и самые высокие башни стали излучать тусклый, рассеянный свет, пытаясь поддержать глобальный щит. Но их мощь была лишь слабым эхом, дрожащим отзвуком.
Основная, сокрушительная энергия исходила от древних каменных исполинов. Каждая пирамида — в Гизе, Теотиуакане, на плато Наска — стала мощнейшим маяком, приёмником и передатчиком. Чистый сфокусированный свет входил в них, перерабатывался и с утроенной силой устремлялся ввысь, создавая глобальную энергетическую сеть, истинный щит, опоясавший всю планету. Процесс продолжался до тех пор, пока не активировалась и не замкнула круг последняя, самая малая и забытая пирамида, завершив цикл.
Небеса над Землёй пылали огненным фейерверком. По ним пробегали сполохи зелёного, синего и багрового света, сталкивались и гасли молнии, рождавшиеся в стратосфере. Казалось, сама планета отвечала на вызов из космоса. И затем, так же внезапно, как началось, светопреставление закончилось. Небосвод стал медленно светлеть. На востоке, по краю пустыни, занимался рассвет — первый рассвет под новым небом.
Рассвет застал мир в агонии. Там, где ещё вчера шумели города, теперь зияли раны — обугленные каркасы небоскрёбов, оплавленный асфальт, груды битого стекла. Воздух был густым и едким, пах гарью, озоном и смертью. Тишина стояла гнетущая, звенящая, нарушаемая лишь редкими обвалами и далёкими, потерянными криками. Улицы, некогда заполненные жизнью, теперь были похожи на декорации к фильму о конце света. Робкое солнце, пробиваясь через пелену дыма и пыли, озаряло картину тотального разрушения, будто стыдясь светить на этом кладбище цивилизации. Оно скользило лучами по искорёженным машинам, превращённым в металлические саркофаги, по пустым глазницам витрин, по одиноким игрушкам, валявшимся в серой, ядовитой пыли.
Из-под груды обломков, скуля и поджимая хвост, выбрался белый лабрадор. Его шерсть была спутана, в густой шерсти — следы сажи и крови. Длинный чёрный поводок волочился позади, с отчаянным шуршанием цепляясь за каждый осколок, каждую щель. Собака, дрожа всем телом, пугливо обходила препятствия, пока не наткнулась на поваленное дерево, его корни беспомощно торчали в небо. Она замерла, её тело напряглось, а затем из груди вырвался протяжный, леденящий душу вой — полный тоски, ужаса и непонимания. Она толкнула мордой неподвижную, запылённую руку, торчавшую из-под ветвей, легла рядом, прижавшись к холодному телу, и тихо, безнадёжно заскулила, словно пытаясь разбудить своего хозяина в этом мире, который больше не просыпался.
А внутри пирамиды в гробнице царицы царила иная, не менее гнетущая тишина. Воздух был сухим и неподвижным, пахнущим пылью веков и озоном, словно после сильной грозы.
Алисия застонала, и этот звук, слабый и хриплый, разорвал могильный покой. Её тело было одним сплошным болезненным сосудом. Каждое движение, каждый вздох отдавались в мышцах глубокой, выворачивающей болью, будто её разорвали на части, а потом кое-как сшили тупыми иглами. Кожа пылала огнём и в то же время невыносимо чесалась, а волосы сплелись в тяжёлые, колючие жгуты, пропахшие дымом и странной, металлической энергией. Она лежала на холодном каменном полу, и ей потребовались невероятные усилия, просто чтобы повернуть голову. Перед глазами плыл туман, в ушах стоял звон.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем ей удалось с трудом, опираясь на дрожащие руки, подняться на колени. Мир качнулся, и её вырвало — горькой, жёлчной жидкостью. Она упёрлась лбом о шершавый, прохладный камень, пытаясь перевести дыхание.
«Я жива?» — эта мысль пронеслась туманным эхом.
Заставив себя открыть глаза, она мутным взглядом обвела помещение. Гробница царицы. Иероглифы на стенах, казалось, плясали в полумраке. И тут её взгляд упал на тёмную фигуру у саркофага.
Водитель. Он лежал на спине, его поза была неестественно спокойной, а лицо застывшим в странном, безмятежном выражении, словно он видел во сне что-то прекрасное.
- Гелиан... — попыталась позвать Алисия, но из её пересохшего горла вырвался лишь хриплый, шипящий звук, больше похожий на предсмертный хрип. Отчаяние, острое и холодное, кольнуло её сердце. Она мысленно выругалась, собрав всю свою волю в кулак, и, волоча онемевшие ноги, побрела к телу.
Чем ближе она подходила, тем сильнее сжимался в груди холодный комок. Вблизи не осталось сомнений — мужчина был мёртв. Его широко раскрытые глаза затянула матовая, белёсая пелена. Они смотрели в каменный свод, не видя его. Но самое жуткое были даже не глаза. По его серой коже, будто живые щупальца, расходилась причудливая, зловещая паутина тонких алых линий. Они пульсировали слабым светом, напоминая застывшие во плоти молнии. А в центре груди, прямо в области сердца, зияла аккуратная, словно высверленная лазером, дыра. Из неё не сочилась кровь — плоть вокруг была обуглена.
- Гелиан... — на второй раз получилось лучше, её шёпот был чуть громче, но от этого не менее полным тоски и страха. Где он? Неужели бросил её одну умирать в этой каменной ловушке?
Опираясь на стены, её пальцы скользили по холодным, выпуклым иероглифам, — она принялась медленно, как призрак, обходить гробницу. Его нигде не было.
Вампир исчез.
Исчез и тот странный, пульсирующий прибор, что лежал в саркофаге — источник всего этого кошмара. Чувство полного одиночества накрыло её с новой силой. Добравшись до каменного ящика, Алисия в изнеможении рухнула на его край. Ощущение было такое, будто она за одну ночь постарела на сорок лет — все кости ныли, в висках отчаянно стучало, а жизнь покидала тело с каждым прерывистым вздохом. Комната поплыла перед глазами, завертелась в вихре. Последнее, что она почувствовала — яркую, ослепительную вспышку боли в затылке, когда её голова с силой ударилась о каменный край саркофага, и её поглотила бездонная, беспросветная тьма.
Гелиан стоял за потайной дверью, слившись с тенями, его нечеловеческий слух улавливал каждый прерывистый вздох Алисии, каждый стук её сердца, который, казалось, вот-вот разорвёт хрупкую грудную клетку. Это было невозможно. Она выжила. Он видел, как её тело, хрупкое и человеческое, боролось с отголосками энергии, высвобожденной Сферой, как она корчилась от боли на холодном камне. А теперь она пришла в себя. Когда её хриплый шёпот, полный боли и растерянности, прорезал тишину гробницы, его первой, животной реакцией было броситься к ней, подхватить на руки, унести прочь от этого места. Но он вжался в стену, чувствуя, как холод камня проникает сквозь ткань рубашки.
Нельзя.
Он и так переступил через все мыслимые и немыслимые границы. Он не просто утолил свою жажду её кровью — он позволил этому случиться, поддался зову плоти в момент перехода. Он напоил её собственной кровью, связав их невидимой нитью, последствия которой были непредсказуемы. И самое страшное — он показал ей Сферу. Древний артефакт, тайну которого его народ хранил века. Механизм, который только что навсегда изменил судьбу двух рас. За первый проступок его ждал бы штраф и лишение пайка донорской крови — мучительная, но терпимая кара. За второй — безоговорочная смертная казнь через распыление под лучами искусственного солнца, без права на реинтеграцию сознания.
Она должна умереть. Этот приговор прозвучал в его голове с железной, безжалостной ясностью. Это был единственный способ скрыть его предательство.
Он вышел из укрытия, и его охватило леденящее спокойствие отчаяния. Алисия, сидевшая на краю саркофага, внезапно медленно, почти грациозно, откинулась назад и бесшумно рухнула внутрь каменной глыбы. Гелиан тут же учуял запах — острый, медный, пьянящий аромат свежей крови. Она рассекла затылок о камень.
- Так даже лучше, — прошептал вампир, и его собственный голос показался ему чужим, пропитанным ядовитым облегчением.
Он подошёл и склонился над ней, как ворон над падалью. Энергетическая вспышка не пощадила и её. По её бледной, почти фарфоровой коже, от кончиков пальцев, лежавших на груди, и вверх, к хрупкой шее, где пульсировала жилка, тянулись изящные, словно нарисованные тончайшей кистью, алые узоры. Они прятались в тёмных прядях волос, создавая жутковатый, отталкивающе-прекрасный узор. Её дыхание, ранее прерывистое и хриплое, теперь замерло. Грудь неподвижно застыла.
Гелиан осторожно, с противоестественной нежностью палача, отбросил тёмный, слипшийся от крови локон с её лица. Он любовался чёткими, благородными чертами, бледными губами, тёмными ресницами, лежавшими на щеках веером. В горле встал ком, горький и тяжёлый.
- Мне жаль, что так получилось, — его шёпот был ласковым и оттого ещё более чудовищным. — Ты спасла мне жизнь. Я дал тебе шанс, свою кровь, но сила Сферы оказалась сильнее. Знаешь, милая, так даже лучше. Ты не должна видеть того, что мы… что я натворил. Прости… Прости.
Он провёл рукой по глазам, смахивая предательскую влагу, и с удивлением посмотрел на мокрые пальцы. Сожаление было настоящим, тяжёлым и едким, как дым от горящей плоти. Он не хотел её смерти, как не хотел и гибели человечества, ставшего для его расы невольным донором и тюрьмой одновременно. Но на кону стояло выживание его народа. Все попытки открыть стабильный портал для ухода проваливались, унося жизни лучших умов. Время истекло. А его сородичи… его народ стремительно старел, неумолимо приближаясь к финальной, бесплодной стадии Смиренных, за которой следовало лишь медленное угасание.
В Центре Контроля, расположенном глубоко под землёй, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом серверов. Гладар стоял неподвижно, вглядываясь в гигантский голографический монитор, на котором мерцала карта мира. Тысячи точек — зелёных и красных — складывались в тревожную, пульсирующую картину. Красных с каждым мгновением становилось всё больше, поглощая последние островки зелёного.
- Все вампиры завершили переход по стадиям, — голос женщины, стоявшей рядом, был резким и без эмоциональным. Её лицо с тонкими, хищными чертами и пронзительным взглядом тёмных глаз напоминало ястреба, готовящегося к атаке. На мониторе не осталось ни одной зелёной точки.
- Люди? — не отрывая взгляда от экрана, спросил Гладар. Его низкий голос был ровным, но в нём слышалось напряжение стальной пружины.
- Выжили все, кто успел укрыться в сертифицированных убежищах, и те, кому повезло найти случайное укрытие, — отчеканила вампирша. — Подсчёты предварительные, но текущей численности достаточно для экстренного пополнения банка крови и подготовки к следующему фазовому переходу.
- Что это? — Гладар резко, почти тыча пальцем, указал на единственную зелёную точку, которая слабо мерцала на окраине пустыни, оставаясь неподвижной. — Кто-то не прошёл трансформацию?
Женщина, чью позу теперь можно было описать только как «боевую стойку», застучала по сенсорной панели, её пальцы летали с нечеловеческой скоростью.
- Все вампиры в системе прошли превращение. Отклонений нет.
- Тогда кто это? — его голос стал опасным, тихим, как шипение змеи. — Неучтённый? Беглец?
В этот момент зелёная точка судорожно замигала и погасла, превратившись в чёрную пустоту.
- Смерть, — констатировала Ястребка, её тон не дрогнул.
Гладар медленно повернул к ней голову, его вертикальные зрачки сузились в щёлочки.
- Где находился этот вампир?
Ястреб сверилась с бегущими строками данных, её пальцы на мгновение замерли.
- Египет. Пирамида Хеопса. Эпицентр запуска процесса преображения. Вероятно, это был энергетический сбой. Остаточное излучение Сферы могло заставить сканер ошибочно идентифицировать человека как вампира.
- Кто был оператором в эпицентре?
- Гелиан Маре, — последовал немедленный ответ. — Он жив. Его чип показывает движение к ближайшему населённому пункту. С ним был водитель-человек. Думаю, это его тело мы только что потеряли.
Гладар удовлетворённо кивнул, его лицо, испещрённое бледными ритуальными шрамами, оставалось маской невозмутимости.
- Собрать поисковые отряды. Найти всех выживших людей. Банк крови должен быть пополнен немедленно, — он развернулся на каблуках и направился к выходу, его длинный плащ взметнулся за ним, как тень гигантской летучей мыши.
Вампирша проводила его взглядом, в котором мелькнуло нечто, похожее на облегчение, и потянулась к интеркому, чтобы передать приказ. Но её рука замерла в сантиметре от кнопки. Чёрная точка на экране вдруг снова ожила. Она не стала зелёной или красной. Она замигала ослепительно-белым, чистым, неестественным светом, который резал глаз. А затем просто исчезла. Не погасла, не превратилась в чёрную — она растворилась, словно её стёрли с самой реальности.
- Полукровка… — прошептала Ястребка, и её лицо, всегда такое непроницаемое, исказил первобытный, животный ужас. Она смотрела на пустое место на карте так, словно увидела там не ошибку системы, а самого дьявола, в существование которого она не верила, но встреча с которым сулила гибель всему.
Тем временем Гелиан что-то настраивал на приборе. Его пальцы летали по невидимым кнопкам, а лицо было напряжённым и сосредоточенным. Яркие всполохи света озаряли его черты, и Алисия невольно залюбовалась им — существом из другого мира, возившимся с неизвестной технологией в сердце древней гробницы. Она так увлеклась, что не заметила, как он закончил и смотрит на неё. В его глазах она увидела что-то новое — сожаление, почти нежность.
- Прости меня, — тихо, так, что она едва разобрала слова, прошептал он и отвернулся.
В следующее мгновение гробницу взорвал ослепительный свет. Он бил из прибора, врезаясь в каждый иероглиф, в каждую трещину, наполняя каменные стены сокрушительной энергией. Алисия вскрикнула и зажмурилась, но свет проникал даже сквозь веки.
***
Снаружи пирамида вспыхнула, как гигантский кристалл, в который ударила молния. Её грани засветились изнутри, мигая, переливаясь, гаснув и вспыхивая с новой силой. Свет выстраивался в сложные геометрические узоры, линии и символы, которые не принадлежали ни одной земной культуре. Затем вся накопленная энергия сконцентрировалась на вершине и с рёвом, похожим на удар гигантского колокола, вырвалась в небо — ослепительно-белым столбом чистой силы.
Он пронзил атмосферу, устремившись навстречу невидимой угрозе — смертоносной энергии солнечной вспышки, уже достигшей окраин земной сферы. Две титанические силы столкнулись в космическом вакууме. Свет пирамиды поглотил, рассеял, преобразовал губительное излучение, а затем, словно разумный луч, развернулся и рикошетом вернулся на Землю, рассыпаясь в небе сияющим заревом, видимым за сотни километров.
В ту же секунду молнии, рождённые не природой, а древней технологией, ударили в небо над Мексикой, Перу, Китаем — везде, где на поверхности планеты стояли пирамиды. В ответ вспыхнули и современные мегаполисы: шпили небоскрёбов в Шанхае и Дубае, обелиски мемориалов и самые высокие башни стали излучать тусклый, рассеянный свет, пытаясь поддержать глобальный щит. Но их мощь была лишь слабым эхом, дрожащим отзвуком.
Основная, сокрушительная энергия исходила от древних каменных исполинов. Каждая пирамида — в Гизе, Теотиуакане, на плато Наска — стала мощнейшим маяком, приёмником и передатчиком. Чистый сфокусированный свет входил в них, перерабатывался и с утроенной силой устремлялся ввысь, создавая глобальную энергетическую сеть, истинный щит, опоясавший всю планету. Процесс продолжался до тех пор, пока не активировалась и не замкнула круг последняя, самая малая и забытая пирамида, завершив цикл.
Небеса над Землёй пылали огненным фейерверком. По ним пробегали сполохи зелёного, синего и багрового света, сталкивались и гасли молнии, рождавшиеся в стратосфере. Казалось, сама планета отвечала на вызов из космоса. И затем, так же внезапно, как началось, светопреставление закончилось. Небосвод стал медленно светлеть. На востоке, по краю пустыни, занимался рассвет — первый рассвет под новым небом.
ГЛАВА 8. РОЖДЕНИЕ ПОЛУКРОВКИ
Рассвет застал мир в агонии. Там, где ещё вчера шумели города, теперь зияли раны — обугленные каркасы небоскрёбов, оплавленный асфальт, груды битого стекла. Воздух был густым и едким, пах гарью, озоном и смертью. Тишина стояла гнетущая, звенящая, нарушаемая лишь редкими обвалами и далёкими, потерянными криками. Улицы, некогда заполненные жизнью, теперь были похожи на декорации к фильму о конце света. Робкое солнце, пробиваясь через пелену дыма и пыли, озаряло картину тотального разрушения, будто стыдясь светить на этом кладбище цивилизации. Оно скользило лучами по искорёженным машинам, превращённым в металлические саркофаги, по пустым глазницам витрин, по одиноким игрушкам, валявшимся в серой, ядовитой пыли.
Из-под груды обломков, скуля и поджимая хвост, выбрался белый лабрадор. Его шерсть была спутана, в густой шерсти — следы сажи и крови. Длинный чёрный поводок волочился позади, с отчаянным шуршанием цепляясь за каждый осколок, каждую щель. Собака, дрожа всем телом, пугливо обходила препятствия, пока не наткнулась на поваленное дерево, его корни беспомощно торчали в небо. Она замерла, её тело напряглось, а затем из груди вырвался протяжный, леденящий душу вой — полный тоски, ужаса и непонимания. Она толкнула мордой неподвижную, запылённую руку, торчавшую из-под ветвей, легла рядом, прижавшись к холодному телу, и тихо, безнадёжно заскулила, словно пытаясь разбудить своего хозяина в этом мире, который больше не просыпался.
А внутри пирамиды в гробнице царицы царила иная, не менее гнетущая тишина. Воздух был сухим и неподвижным, пахнущим пылью веков и озоном, словно после сильной грозы.
Алисия застонала, и этот звук, слабый и хриплый, разорвал могильный покой. Её тело было одним сплошным болезненным сосудом. Каждое движение, каждый вздох отдавались в мышцах глубокой, выворачивающей болью, будто её разорвали на части, а потом кое-как сшили тупыми иглами. Кожа пылала огнём и в то же время невыносимо чесалась, а волосы сплелись в тяжёлые, колючие жгуты, пропахшие дымом и странной, металлической энергией. Она лежала на холодном каменном полу, и ей потребовались невероятные усилия, просто чтобы повернуть голову. Перед глазами плыл туман, в ушах стоял звон.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем ей удалось с трудом, опираясь на дрожащие руки, подняться на колени. Мир качнулся, и её вырвало — горькой, жёлчной жидкостью. Она упёрлась лбом о шершавый, прохладный камень, пытаясь перевести дыхание.
«Я жива?» — эта мысль пронеслась туманным эхом.
Заставив себя открыть глаза, она мутным взглядом обвела помещение. Гробница царицы. Иероглифы на стенах, казалось, плясали в полумраке. И тут её взгляд упал на тёмную фигуру у саркофага.
Водитель. Он лежал на спине, его поза была неестественно спокойной, а лицо застывшим в странном, безмятежном выражении, словно он видел во сне что-то прекрасное.
- Гелиан... — попыталась позвать Алисия, но из её пересохшего горла вырвался лишь хриплый, шипящий звук, больше похожий на предсмертный хрип. Отчаяние, острое и холодное, кольнуло её сердце. Она мысленно выругалась, собрав всю свою волю в кулак, и, волоча онемевшие ноги, побрела к телу.
Чем ближе она подходила, тем сильнее сжимался в груди холодный комок. Вблизи не осталось сомнений — мужчина был мёртв. Его широко раскрытые глаза затянула матовая, белёсая пелена. Они смотрели в каменный свод, не видя его. Но самое жуткое были даже не глаза. По его серой коже, будто живые щупальца, расходилась причудливая, зловещая паутина тонких алых линий. Они пульсировали слабым светом, напоминая застывшие во плоти молнии. А в центре груди, прямо в области сердца, зияла аккуратная, словно высверленная лазером, дыра. Из неё не сочилась кровь — плоть вокруг была обуглена.
- Гелиан... — на второй раз получилось лучше, её шёпот был чуть громче, но от этого не менее полным тоски и страха. Где он? Неужели бросил её одну умирать в этой каменной ловушке?
Опираясь на стены, её пальцы скользили по холодным, выпуклым иероглифам, — она принялась медленно, как призрак, обходить гробницу. Его нигде не было.
Вампир исчез.
Исчез и тот странный, пульсирующий прибор, что лежал в саркофаге — источник всего этого кошмара. Чувство полного одиночества накрыло её с новой силой. Добравшись до каменного ящика, Алисия в изнеможении рухнула на его край. Ощущение было такое, будто она за одну ночь постарела на сорок лет — все кости ныли, в висках отчаянно стучало, а жизнь покидала тело с каждым прерывистым вздохом. Комната поплыла перед глазами, завертелась в вихре. Последнее, что она почувствовала — яркую, ослепительную вспышку боли в затылке, когда её голова с силой ударилась о каменный край саркофага, и её поглотила бездонная, беспросветная тьма.
***
Гелиан стоял за потайной дверью, слившись с тенями, его нечеловеческий слух улавливал каждый прерывистый вздох Алисии, каждый стук её сердца, который, казалось, вот-вот разорвёт хрупкую грудную клетку. Это было невозможно. Она выжила. Он видел, как её тело, хрупкое и человеческое, боролось с отголосками энергии, высвобожденной Сферой, как она корчилась от боли на холодном камне. А теперь она пришла в себя. Когда её хриплый шёпот, полный боли и растерянности, прорезал тишину гробницы, его первой, животной реакцией было броситься к ней, подхватить на руки, унести прочь от этого места. Но он вжался в стену, чувствуя, как холод камня проникает сквозь ткань рубашки.
Нельзя.
Он и так переступил через все мыслимые и немыслимые границы. Он не просто утолил свою жажду её кровью — он позволил этому случиться, поддался зову плоти в момент перехода. Он напоил её собственной кровью, связав их невидимой нитью, последствия которой были непредсказуемы. И самое страшное — он показал ей Сферу. Древний артефакт, тайну которого его народ хранил века. Механизм, который только что навсегда изменил судьбу двух рас. За первый проступок его ждал бы штраф и лишение пайка донорской крови — мучительная, но терпимая кара. За второй — безоговорочная смертная казнь через распыление под лучами искусственного солнца, без права на реинтеграцию сознания.
Она должна умереть. Этот приговор прозвучал в его голове с железной, безжалостной ясностью. Это был единственный способ скрыть его предательство.
Он вышел из укрытия, и его охватило леденящее спокойствие отчаяния. Алисия, сидевшая на краю саркофага, внезапно медленно, почти грациозно, откинулась назад и бесшумно рухнула внутрь каменной глыбы. Гелиан тут же учуял запах — острый, медный, пьянящий аромат свежей крови. Она рассекла затылок о камень.
- Так даже лучше, — прошептал вампир, и его собственный голос показался ему чужим, пропитанным ядовитым облегчением.
Он подошёл и склонился над ней, как ворон над падалью. Энергетическая вспышка не пощадила и её. По её бледной, почти фарфоровой коже, от кончиков пальцев, лежавших на груди, и вверх, к хрупкой шее, где пульсировала жилка, тянулись изящные, словно нарисованные тончайшей кистью, алые узоры. Они прятались в тёмных прядях волос, создавая жутковатый, отталкивающе-прекрасный узор. Её дыхание, ранее прерывистое и хриплое, теперь замерло. Грудь неподвижно застыла.
Гелиан осторожно, с противоестественной нежностью палача, отбросил тёмный, слипшийся от крови локон с её лица. Он любовался чёткими, благородными чертами, бледными губами, тёмными ресницами, лежавшими на щеках веером. В горле встал ком, горький и тяжёлый.
- Мне жаль, что так получилось, — его шёпот был ласковым и оттого ещё более чудовищным. — Ты спасла мне жизнь. Я дал тебе шанс, свою кровь, но сила Сферы оказалась сильнее. Знаешь, милая, так даже лучше. Ты не должна видеть того, что мы… что я натворил. Прости… Прости.
Он провёл рукой по глазам, смахивая предательскую влагу, и с удивлением посмотрел на мокрые пальцы. Сожаление было настоящим, тяжёлым и едким, как дым от горящей плоти. Он не хотел её смерти, как не хотел и гибели человечества, ставшего для его расы невольным донором и тюрьмой одновременно. Но на кону стояло выживание его народа. Все попытки открыть стабильный портал для ухода проваливались, унося жизни лучших умов. Время истекло. А его сородичи… его народ стремительно старел, неумолимо приближаясь к финальной, бесплодной стадии Смиренных, за которой следовало лишь медленное угасание.
***
В Центре Контроля, расположенном глубоко под землёй, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом серверов. Гладар стоял неподвижно, вглядываясь в гигантский голографический монитор, на котором мерцала карта мира. Тысячи точек — зелёных и красных — складывались в тревожную, пульсирующую картину. Красных с каждым мгновением становилось всё больше, поглощая последние островки зелёного.
- Все вампиры завершили переход по стадиям, — голос женщины, стоявшей рядом, был резким и без эмоциональным. Её лицо с тонкими, хищными чертами и пронзительным взглядом тёмных глаз напоминало ястреба, готовящегося к атаке. На мониторе не осталось ни одной зелёной точки.
- Люди? — не отрывая взгляда от экрана, спросил Гладар. Его низкий голос был ровным, но в нём слышалось напряжение стальной пружины.
- Выжили все, кто успел укрыться в сертифицированных убежищах, и те, кому повезло найти случайное укрытие, — отчеканила вампирша. — Подсчёты предварительные, но текущей численности достаточно для экстренного пополнения банка крови и подготовки к следующему фазовому переходу.
- Что это? — Гладар резко, почти тыча пальцем, указал на единственную зелёную точку, которая слабо мерцала на окраине пустыни, оставаясь неподвижной. — Кто-то не прошёл трансформацию?
Женщина, чью позу теперь можно было описать только как «боевую стойку», застучала по сенсорной панели, её пальцы летали с нечеловеческой скоростью.
- Все вампиры в системе прошли превращение. Отклонений нет.
- Тогда кто это? — его голос стал опасным, тихим, как шипение змеи. — Неучтённый? Беглец?
В этот момент зелёная точка судорожно замигала и погасла, превратившись в чёрную пустоту.
- Смерть, — констатировала Ястребка, её тон не дрогнул.
Гладар медленно повернул к ней голову, его вертикальные зрачки сузились в щёлочки.
- Где находился этот вампир?
Ястреб сверилась с бегущими строками данных, её пальцы на мгновение замерли.
- Египет. Пирамида Хеопса. Эпицентр запуска процесса преображения. Вероятно, это был энергетический сбой. Остаточное излучение Сферы могло заставить сканер ошибочно идентифицировать человека как вампира.
- Кто был оператором в эпицентре?
- Гелиан Маре, — последовал немедленный ответ. — Он жив. Его чип показывает движение к ближайшему населённому пункту. С ним был водитель-человек. Думаю, это его тело мы только что потеряли.
Гладар удовлетворённо кивнул, его лицо, испещрённое бледными ритуальными шрамами, оставалось маской невозмутимости.
- Собрать поисковые отряды. Найти всех выживших людей. Банк крови должен быть пополнен немедленно, — он развернулся на каблуках и направился к выходу, его длинный плащ взметнулся за ним, как тень гигантской летучей мыши.
Вампирша проводила его взглядом, в котором мелькнуло нечто, похожее на облегчение, и потянулась к интеркому, чтобы передать приказ. Но её рука замерла в сантиметре от кнопки. Чёрная точка на экране вдруг снова ожила. Она не стала зелёной или красной. Она замигала ослепительно-белым, чистым, неестественным светом, который резал глаз. А затем просто исчезла. Не погасла, не превратилась в чёрную — она растворилась, словно её стёрли с самой реальности.
- Полукровка… — прошептала Ястребка, и её лицо, всегда такое непроницаемое, исказил первобытный, животный ужас. Она смотрела на пустое место на карте так, словно увидела там не ошибку системы, а самого дьявола, в существование которого она не верила, но встреча с которым сулила гибель всему.
