воздействовал на эмоции, главным образом усиливая агрессивную составляющую и доводя чувство ненависти до той стадии, когда все прочие мотивы и соображения, такие, как, к примеру, инстинкт самосохранения, отодвигаются на второй план. Параллельно в работу вступал другой маг, который, в свою очередь, корректировал мысли жертвы, внушая, когда и что она должна сделать. А именно – в нужное время прийти на площадь с оружием и при появлении кареты убить находящегося в ней человека. Далее шла команда забыть об этом указании до положенного срока.
- Вот это да, - протянул, округлив глаза Тибелл. Нет, он, конечно, знал в общих чертах об использованной схеме, но всё равно пребывал под сильным впечатлением. – Становится понятно, почему наши предки так сильно опасались тёмных магов. Эдакими темпами начнёшь задумываться, не были ли они правы, когда стремились истребить всех темноволосых.
Я не начала закипать при этих словах, нет. Я закипела мгновенно, будто наполненный бурлящей водой чайник, и из носика повалила струя густого пара.
- Насколько мне известно, некоторые светлые маги способны спалить целый район, прикрыться иллюзией, чтобы их нельзя было опознать, а затем уйти от правосудия, открыв портал на территорию соседнего государства. – Я отлично понимала, с кем сейчас разговариваю, и потому старалась держать себя в руках, заменяя рвавшийся наружу гнев на чёткость произносимых слов, будто разговаривала с плохо знающими язык иностранцами. – Их вы тоже предлагаете ликвидировать?
Иртални усмехнулся, глянув на сидевшего справа от меня Алджи.
- Полагаю, это намёк на способности вашего коллеги-капитана? – поинтересовался он.
Мне было не до юмора.
- Я достаточно много лет работаю в отделе по злоупотреблению магией тёмных, - напомнила я. Или сообщила, тем, кто не в курсе. – Во-первых, в большинстве своём преступления тёмных магов расследуют и предотвращают тёмные же стражи. Во-вторых, всё это время мы работаем бок о бок с отделом по злоупотреблению магией светлых. Так вот, преступлений, совершаемых светлыми магами, намного больше. Только светловолосые преступники как правило действуют с меньшей изощрённостью, напролом, поскольку им не приходится выискивать способы, которые позволяли бы преодолеть естественную природную защиту. Поэтому тёмные преступники как особенно умны, и именно их дела становятся самыми громкими. Не более того. Но если вы пожелаете уничтожить всех, чей вид магии может потенциально иметь разрушительный эффект, вам придётся оставить в этом мире только рыжеволосых. И ещё. – Я посмотрела Тибеллу прямо в глаза. Не как сильному миру сего, а как человеку, только что высказавшемуся в пользу геноцида. – Уверены ли вы, что современное общество готово, избавившись от тёмных, остаться без таких благ цивилизации, как эхолинии, эхофоны, - я устремила выразительный взгляд на его собственный аппарат, - анестезия, лечение психических заболеваний и неврозов и прочая?
Я изобразила чрезвычайно вежливое лицо и вопросительно приподняла брови.
Иртални вновь усмехнулся.
- Пожалуй, вашей подчинённой не помешало бы занять место в парламенте, - обратился он к Алджи. – Насколько я понимаю, в этом случае за соблюдение интересов темноволосой общины мы можем быть спокойны.
Я поджала губы, прикидывая, насмешка это была или нет. Определить никак не получалось. Да, я не готова молчать, слыша оскорбления в адрес моей масти. Даже если они исходят из уст могущественного человека. В конце концов, меня пригласили присутствовать на совещании в этом узком кругу. И уж коли при этом они создали ситуацию, промолчать в которой я не могу, придётся им меня выслушать.
- Сержант Рейс – тёмная, как вы могли заметить, лорд Тибелл. Мне кажется, освещение это позволяет. – Алджи говорил спокойным тоном, но в его последних словах смешались насмешка и упрёк. – Именно благодаря её стараниям и профессионализму покушение на вашу жизнь было предотвращено. Покушение, во главе которого, напомню, стоял не тёмный, а светлый маг.
Тибелл поглядел на меня с интересом.
- Да ладно, ладно, - беззлобно отмахнулся он. – Не стоит воспринимать мои слова так серьёзно. Признаю, я несколько преувеличил, но исключительно из-за того, что возможности этих конкретных людей и вправду переходят всякие границы. Превратить любого человека в марионетку? Заставить его чувствовать, думать и делать всё, что захочет маг?
- Если позволите, это не совсем так. – Я старалась держать себя в руках и говорить спокойно, даже вежливо, хотя на самом деле по-прежнему злилась. Тот ещё способ преувеличить для красного словца, когда речь идёт не просто о гипотетическом геноциде, а о повторении того, что реально имело место несколько столетий назад. – Маги не могли воздействовать на любого человека. Они могли работать лишь с теми, кто подсознательно хотел подобного воздействия. В противном случае столкнулись бы с естественной защитой мозга. Именно поэтому тёмные маги далеко не так всемогущи, как были принято считать в Тёмные Века. – Я специально использовала последнее выражение, чтобы исподтишка подчеркнуть, сколь устаревшими и непрогрессивными были озвученные Тибеллом взгляды. – В данном случае, заговорщики специально искали людей, нелояльно настроенных по отношению к существующей власти. Людей, которые и так, без всякого вмешательства, недолюбливают и даже ненавидят эту власть, но сдерживают свои чувства, чтобы избежать наказания. Подсознательно этим людям хотелось дать волю своей ненависти. Именно на этом и сыграли маги, превратив, если так можно выразиться, латентных бунтовщиков в настоящих. Усилили их собственную, уже существовавшую, агрессию. Выдвинули её на первый план, заставив воспринимать все сдерживающие факторы как малозначащие. Позволили подсознательному выйти на свободу.
- А почему среди жертв оказалось так много нищих? – осведомился Иртални, воспользовавшись непродолжительной паузой.
Пока я говорила, он не перебивал, слушая вполне внимательно, но иногда кидая довольно странные взгляды на Алджи. Пожалуй, я бы назвала эти взгляды озорными, и именно это было странно, учитывая ситуацию.
Я тоже покосилась на Алджи, проверяя, хочет ли он сам дать ответ на последний вопрос. Но он молчал, явно предоставляя право говорить мне, и я объяснила:
- Скорее всего, тут сработали по меньшей мере две причины. Во-первых, люди с низким уровнем жизни склонны, понятное дело, быть этой самой жизнью недовольными. А в подобных неприятностях очень часто обвиняют именно правительство. Даже если в действительности человек довёл себя до бедственного положения сам. А во-вторых, маги старались воздействовать на людей одиноких, чтобы никто не обратил внимания на их неожиданно крепкий и долгий сон. Кому есть дело до заспавшегося нищего? Это помогало преступникам держать приготовления в секрете и избежать расследования. Но им не повезло. А точнее, они ошиблись. Не учли того факта, что дружба и привязанность не знают социальных рамок. У нищего тоже оказался преданный человек, заботящийся о его состоянии. Этот человек обратился к нам. С того момента всё и закрутилось.
- Однако не все жертвы были нищими, - напомнил Иртални.
- Нет, - согласилась я. – Главным для магов было всё же не социальное положение и даже не одиночество, а ненависть к правительству. Это обязательное условие для их воздействия. Поэтому они искали людей, которые бы придерживались соответствующих взглядов. Но как это сделать? Обычно люди не кричат с помоста о подобных вещах. В некоторых случаях о нелояльности было известно – как, например, с молодым Гарденом. А маги всё же хотели, чтобы в их предприятии участвовало несколько дворян. Ещё одним способом выявить недовольных была тюрьма. Точнее сказать, архивы, позволяющие отыскать людей, которые недавно вышли из тюрьмы, или близких родственников тех, кто в данный момент отбывает срок заключения. Для этого маги воспользовались услугами подкупленного участкового архивариуса. Тюрьма зачастую означает лишение имущества и невозможность впоследствии найти работу, так что и тут мы возвращаемся к нищим.
Иртални молча покивал.
- М-да, я предвижу чрезвычайно сложный судебный процесс, - задумчиво проговорил Тибелл. – Возможно, самый сложный за всю историю. Считать ли виновными людей, на которых было оказано воздействие? Признаться, я не завидую судье, которому предстоит выносить вердикт.
- Разберутся, - небрежно возразил Иртални. – Для того они в суде и сидят. Будь все дела простыми, мы бы обходились без посредничества профессионалов.
- Существует ещё один нюанс, который до сих пор не был затронут, - вмешался Алджи. – А именно – личность второго мага, того, который воздействовал на мысли жертв.
- Кто это был? – с интересом осведомился Иртални.
- Нортон Рейсон.
И ведь, казалось бы, эхо и раньше гуляло по этому просторному залу, но именно последние слова гулко отскочили от потолка, чтобы повторно достигнуть наших ушей в наступившей тишине.
- Как «Рейсон»? – переспросил Иртални.
- Вы что-то путаете, лорд Уилфорт, - вмешался Тибелл. – Нортон Рейсон – светлый маг, это хорошо известно и не подлежит сомнению.
Алджи охотно кивнул, но при этом на его губах играла нехорошая усмешка.
- В этом-то всё и дело, лорд Тибелл, - откликнулся он.
Иртални нахмурился, и по выражению лица этого человека я поняла: он сделал правильный вывод.
- Опять?!
Он с силой сжал подлокотники кресла и подался вперёд, вырываясь из объятий удобной спинки.
- Увы. – Алджи снова кивнул. – На допросе Рейсон признался, что применял тёмную магию. Именно они с Толном совершали двойное воздействие. Собственно говоря, вероятность, что два тёмных мага с нужными способностями нашли бы друг друга, став участниками одного заговора, не слишком велика. Но тут произошло нечто иное. Появился человек, который предложил Нортону возможность временного обретения любых тёмных способностей. И он выбрал то, что нужным образом дополняло дар Толна.
- Каким образом он получал тёмные способности? – чрезвычайно мрачно спросил Иртални, уже догадавшийся об ответе.
- Всё тот же так называемый «эликсир», - сообщил Алджи.
Иртални снова откинулся на спинку кресла, но продолжал крепко сжимать подлокотники. Для меня то, что сказал Алджи, новостью не являлось, поэтому я просто молча слушала и наблюдала за присутствующими.
- Кто?
Иртални был краток, но Алджи прекрасно его понял.
- Установить не удалось, - ответил он, скрывая за формальностью ответа собственную злость и разочарование. – Этот человек скрыл свою личность. Рейсон ничего о нём толком не знает. Немаловажно, что владелец эликсира вышел на него сам. И, более того, снабжал снадобьем совершенно бесплатно.
- Бесплатно?
Иртални, похоже, и сам не ожидал, что может настолько сильно удивиться после всего, что предшествовало этому сообщению.
- Да. Судя по всему, этот человек был заинтересован в организованной Рейсоном акции.
- Час от часу не легче, - пробормотал Иртални. – Мало того, что существует эликсир, позволяющий любому светлому или рыжеволосому на время превратиться в тёмного мага с любыми способностями по своему выбору, так это снадобье ещё и используется против нынешней власти! Ну вот что. – Он решительно поднял голову. – Довольно этому гению алхимии оставаться «этим человеком», «злоумышленником» и «продавцом эликсира». Я хочу знать, кто он такой, и в кратчайшие сроки. Это должно стать вашим приоритетом, - заявил он, обращаясь непосредственно к Алджи.
Тот согласно кивнул. Спорить не собирался не только потому, что Иртални явно был выше него по статусу, но и по той простой причине, что и сам в любом случае намеревался сосредоточиться на расследовании этого дела. Дела торговца эликсиром.
- Вот это да, - протянул, округлив глаза Тибелл. Нет, он, конечно, знал в общих чертах об использованной схеме, но всё равно пребывал под сильным впечатлением. – Становится понятно, почему наши предки так сильно опасались тёмных магов. Эдакими темпами начнёшь задумываться, не были ли они правы, когда стремились истребить всех темноволосых.
Я не начала закипать при этих словах, нет. Я закипела мгновенно, будто наполненный бурлящей водой чайник, и из носика повалила струя густого пара.
- Насколько мне известно, некоторые светлые маги способны спалить целый район, прикрыться иллюзией, чтобы их нельзя было опознать, а затем уйти от правосудия, открыв портал на территорию соседнего государства. – Я отлично понимала, с кем сейчас разговариваю, и потому старалась держать себя в руках, заменяя рвавшийся наружу гнев на чёткость произносимых слов, будто разговаривала с плохо знающими язык иностранцами. – Их вы тоже предлагаете ликвидировать?
Иртални усмехнулся, глянув на сидевшего справа от меня Алджи.
- Полагаю, это намёк на способности вашего коллеги-капитана? – поинтересовался он.
Мне было не до юмора.
- Я достаточно много лет работаю в отделе по злоупотреблению магией тёмных, - напомнила я. Или сообщила, тем, кто не в курсе. – Во-первых, в большинстве своём преступления тёмных магов расследуют и предотвращают тёмные же стражи. Во-вторых, всё это время мы работаем бок о бок с отделом по злоупотреблению магией светлых. Так вот, преступлений, совершаемых светлыми магами, намного больше. Только светловолосые преступники как правило действуют с меньшей изощрённостью, напролом, поскольку им не приходится выискивать способы, которые позволяли бы преодолеть естественную природную защиту. Поэтому тёмные преступники как особенно умны, и именно их дела становятся самыми громкими. Не более того. Но если вы пожелаете уничтожить всех, чей вид магии может потенциально иметь разрушительный эффект, вам придётся оставить в этом мире только рыжеволосых. И ещё. – Я посмотрела Тибеллу прямо в глаза. Не как сильному миру сего, а как человеку, только что высказавшемуся в пользу геноцида. – Уверены ли вы, что современное общество готово, избавившись от тёмных, остаться без таких благ цивилизации, как эхолинии, эхофоны, - я устремила выразительный взгляд на его собственный аппарат, - анестезия, лечение психических заболеваний и неврозов и прочая?
Я изобразила чрезвычайно вежливое лицо и вопросительно приподняла брови.
Иртални вновь усмехнулся.
- Пожалуй, вашей подчинённой не помешало бы занять место в парламенте, - обратился он к Алджи. – Насколько я понимаю, в этом случае за соблюдение интересов темноволосой общины мы можем быть спокойны.
Я поджала губы, прикидывая, насмешка это была или нет. Определить никак не получалось. Да, я не готова молчать, слыша оскорбления в адрес моей масти. Даже если они исходят из уст могущественного человека. В конце концов, меня пригласили присутствовать на совещании в этом узком кругу. И уж коли при этом они создали ситуацию, промолчать в которой я не могу, придётся им меня выслушать.
- Сержант Рейс – тёмная, как вы могли заметить, лорд Тибелл. Мне кажется, освещение это позволяет. – Алджи говорил спокойным тоном, но в его последних словах смешались насмешка и упрёк. – Именно благодаря её стараниям и профессионализму покушение на вашу жизнь было предотвращено. Покушение, во главе которого, напомню, стоял не тёмный, а светлый маг.
Тибелл поглядел на меня с интересом.
- Да ладно, ладно, - беззлобно отмахнулся он. – Не стоит воспринимать мои слова так серьёзно. Признаю, я несколько преувеличил, но исключительно из-за того, что возможности этих конкретных людей и вправду переходят всякие границы. Превратить любого человека в марионетку? Заставить его чувствовать, думать и делать всё, что захочет маг?
- Если позволите, это не совсем так. – Я старалась держать себя в руках и говорить спокойно, даже вежливо, хотя на самом деле по-прежнему злилась. Тот ещё способ преувеличить для красного словца, когда речь идёт не просто о гипотетическом геноциде, а о повторении того, что реально имело место несколько столетий назад. – Маги не могли воздействовать на любого человека. Они могли работать лишь с теми, кто подсознательно хотел подобного воздействия. В противном случае столкнулись бы с естественной защитой мозга. Именно поэтому тёмные маги далеко не так всемогущи, как были принято считать в Тёмные Века. – Я специально использовала последнее выражение, чтобы исподтишка подчеркнуть, сколь устаревшими и непрогрессивными были озвученные Тибеллом взгляды. – В данном случае, заговорщики специально искали людей, нелояльно настроенных по отношению к существующей власти. Людей, которые и так, без всякого вмешательства, недолюбливают и даже ненавидят эту власть, но сдерживают свои чувства, чтобы избежать наказания. Подсознательно этим людям хотелось дать волю своей ненависти. Именно на этом и сыграли маги, превратив, если так можно выразиться, латентных бунтовщиков в настоящих. Усилили их собственную, уже существовавшую, агрессию. Выдвинули её на первый план, заставив воспринимать все сдерживающие факторы как малозначащие. Позволили подсознательному выйти на свободу.
- А почему среди жертв оказалось так много нищих? – осведомился Иртални, воспользовавшись непродолжительной паузой.
Пока я говорила, он не перебивал, слушая вполне внимательно, но иногда кидая довольно странные взгляды на Алджи. Пожалуй, я бы назвала эти взгляды озорными, и именно это было странно, учитывая ситуацию.
Я тоже покосилась на Алджи, проверяя, хочет ли он сам дать ответ на последний вопрос. Но он молчал, явно предоставляя право говорить мне, и я объяснила:
- Скорее всего, тут сработали по меньшей мере две причины. Во-первых, люди с низким уровнем жизни склонны, понятное дело, быть этой самой жизнью недовольными. А в подобных неприятностях очень часто обвиняют именно правительство. Даже если в действительности человек довёл себя до бедственного положения сам. А во-вторых, маги старались воздействовать на людей одиноких, чтобы никто не обратил внимания на их неожиданно крепкий и долгий сон. Кому есть дело до заспавшегося нищего? Это помогало преступникам держать приготовления в секрете и избежать расследования. Но им не повезло. А точнее, они ошиблись. Не учли того факта, что дружба и привязанность не знают социальных рамок. У нищего тоже оказался преданный человек, заботящийся о его состоянии. Этот человек обратился к нам. С того момента всё и закрутилось.
- Однако не все жертвы были нищими, - напомнил Иртални.
- Нет, - согласилась я. – Главным для магов было всё же не социальное положение и даже не одиночество, а ненависть к правительству. Это обязательное условие для их воздействия. Поэтому они искали людей, которые бы придерживались соответствующих взглядов. Но как это сделать? Обычно люди не кричат с помоста о подобных вещах. В некоторых случаях о нелояльности было известно – как, например, с молодым Гарденом. А маги всё же хотели, чтобы в их предприятии участвовало несколько дворян. Ещё одним способом выявить недовольных была тюрьма. Точнее сказать, архивы, позволяющие отыскать людей, которые недавно вышли из тюрьмы, или близких родственников тех, кто в данный момент отбывает срок заключения. Для этого маги воспользовались услугами подкупленного участкового архивариуса. Тюрьма зачастую означает лишение имущества и невозможность впоследствии найти работу, так что и тут мы возвращаемся к нищим.
Иртални молча покивал.
- М-да, я предвижу чрезвычайно сложный судебный процесс, - задумчиво проговорил Тибелл. – Возможно, самый сложный за всю историю. Считать ли виновными людей, на которых было оказано воздействие? Признаться, я не завидую судье, которому предстоит выносить вердикт.
- Разберутся, - небрежно возразил Иртални. – Для того они в суде и сидят. Будь все дела простыми, мы бы обходились без посредничества профессионалов.
- Существует ещё один нюанс, который до сих пор не был затронут, - вмешался Алджи. – А именно – личность второго мага, того, который воздействовал на мысли жертв.
- Кто это был? – с интересом осведомился Иртални.
- Нортон Рейсон.
И ведь, казалось бы, эхо и раньше гуляло по этому просторному залу, но именно последние слова гулко отскочили от потолка, чтобы повторно достигнуть наших ушей в наступившей тишине.
- Как «Рейсон»? – переспросил Иртални.
- Вы что-то путаете, лорд Уилфорт, - вмешался Тибелл. – Нортон Рейсон – светлый маг, это хорошо известно и не подлежит сомнению.
Алджи охотно кивнул, но при этом на его губах играла нехорошая усмешка.
- В этом-то всё и дело, лорд Тибелл, - откликнулся он.
Иртални нахмурился, и по выражению лица этого человека я поняла: он сделал правильный вывод.
- Опять?!
Он с силой сжал подлокотники кресла и подался вперёд, вырываясь из объятий удобной спинки.
- Увы. – Алджи снова кивнул. – На допросе Рейсон признался, что применял тёмную магию. Именно они с Толном совершали двойное воздействие. Собственно говоря, вероятность, что два тёмных мага с нужными способностями нашли бы друг друга, став участниками одного заговора, не слишком велика. Но тут произошло нечто иное. Появился человек, который предложил Нортону возможность временного обретения любых тёмных способностей. И он выбрал то, что нужным образом дополняло дар Толна.
- Каким образом он получал тёмные способности? – чрезвычайно мрачно спросил Иртални, уже догадавшийся об ответе.
- Всё тот же так называемый «эликсир», - сообщил Алджи.
Иртални снова откинулся на спинку кресла, но продолжал крепко сжимать подлокотники. Для меня то, что сказал Алджи, новостью не являлось, поэтому я просто молча слушала и наблюдала за присутствующими.
- Кто?
Иртални был краток, но Алджи прекрасно его понял.
- Установить не удалось, - ответил он, скрывая за формальностью ответа собственную злость и разочарование. – Этот человек скрыл свою личность. Рейсон ничего о нём толком не знает. Немаловажно, что владелец эликсира вышел на него сам. И, более того, снабжал снадобьем совершенно бесплатно.
- Бесплатно?
Иртални, похоже, и сам не ожидал, что может настолько сильно удивиться после всего, что предшествовало этому сообщению.
- Да. Судя по всему, этот человек был заинтересован в организованной Рейсоном акции.
- Час от часу не легче, - пробормотал Иртални. – Мало того, что существует эликсир, позволяющий любому светлому или рыжеволосому на время превратиться в тёмного мага с любыми способностями по своему выбору, так это снадобье ещё и используется против нынешней власти! Ну вот что. – Он решительно поднял голову. – Довольно этому гению алхимии оставаться «этим человеком», «злоумышленником» и «продавцом эликсира». Я хочу знать, кто он такой, и в кратчайшие сроки. Это должно стать вашим приоритетом, - заявил он, обращаясь непосредственно к Алджи.
Тот согласно кивнул. Спорить не собирался не только потому, что Иртални явно был выше него по статусу, но и по той простой причине, что и сам в любом случае намеревался сосредоточиться на расследовании этого дела. Дела торговца эликсиром.
