Держится уверенно, но без апломба. Одет в общем-то просто: высокие сапоги, тёмные брюки, светлая рубашка и короткая кожаная куртка нараспашку. Но всё равно видно, что не врёт: действительно принц. Я их на своём веку немало повидала.
- Если туфелька не подходит ни одной девушке, ничем не могу помочь, - отрезала я, не давая ему заговорить. – В глаза надо было возлюбленной смотреть, а не на грудь пялиться. Глядишь, и признал бы.
Не знаю, как именно и куда смотрел, танцуя со своей незнакомкой принц, но на меня он сейчас взирал совершенно ошарашенно.
- У меня нет никакой туфельки, - сказал он затем.
Я закатила глаза.
- Ладно, если ваша красавица спит и от поцелуя не просыпается, попробуйте перейти к более решительным действиям. Тогда авось пробудится. Чтобы заехать вам по физиономии, - мстительно добавила я.
И попыталась захлопнуть дверь, чтобы заснуть, как та красавица. Но не тут-то было. Принц оказался проворным и успел просунуть ногу в дверной проём.
- У меня нет спящей суженной, - сообщил он, на сей раз почти злорадно.
Я прикинула в уме, какие остались варианты.
- Целоваться с лягушкой – только на свой страх и риск, - заявила я тоном наёмной торговки, которой всё равно, продастся товар или нет, зато хочется, чтобы покупатели хоть ненадолго оставили в покое. – Какая зараза в болотах водится, о том даже кикиморы порой не ведают. Будут ещё какие-нибудь вопросы?
И я со значением покосилась на ногу, обутую в сапог для верховой езды и по-прежнему препятствовавшую благому делу закрытия двери.
- Будут, - расстроил меня поздний гость. Потом посмотрел на меня как-то странно и, растеряв всю свою недавнюю уверенность, спросил:
- А вы действительно добрая фея?
- Добрая, - злобно подтвердила я. – Только у меня настроение плохое. Так зачем пришёл-то, а?
- Мне нужна помощь феи. – Решимость к посетителю снова вернулась. – Я должен жениться на девушке, которая никогда не смеётся.
- И за что же ты её полюбил такую, без чувства юмора? – полюбопытствовала я.
- При чём тут «полюбил»? – поморщился принц. – Отец приказал. Я младший сын, унаследовать трон мне не светит, вот отец и решил устроить брак с заграничной царевной.
- А ты что? – хмыкнула я.
Раздражение потихоньку уходило, и теперь незваный гость вызывал даже симпатию.
- А что я? – пожал плечами он. – Моё дело подневольное. Меня, собственно, и не спрашивает никто. Раз на благо государства надо, значит, надо.
Раздражение, прежде одолевавшее меня, теперь словно переместилось к собеседнику. Решение отца принца явно не радовало, он даже от избытка чувств пнул ногой стену. Благодаря такому порыву, мне более ничто не мешало захлопнуть дверь, но я уже и сама не торопилась этого делать.
- Ты кофе пьёшь? – спросила я, никак не предупредив гостя о смене темы.
Тот немного удивился, но всё же ответил:
- Пью.
- Что ж ты раньше не сказал? – попеняла ему я и, призывно распахнув дверь, зашагала на кухню.
Я возилась с посудой и потому стояла к двери спиной, но слышала, как принц вошёл следом.
- С коньяком будешь? – решила уточнить я.
- Буду, - с должным энтузиазмом ответил он.
Я одобрительно кивнула. Вот то-то же. За кофе с коньяком и о деле можно поговорить. Вот боги свидетели: хотела я последовать совету Мелюзины. Буквально как хорошая девочка. И что из этого вышло? Новое дело в придачу ко всей навалившейся на меня работе плюс очередная чашка кофе в десятом часу вечера. Судьба.
- Ну, рассказывай, - произнесла я, когда мы сидели в уютной атмосфере домашней кухни, глотая святой, с моей точки зрения, напиток и закусывая печеньями. - Чем тебе так не понравилась невеста, что ты даже мою ни в чём неповинную стену ногой сломать пытаешься? Неужели только тем, что не смеётся?
- Да не в этом дело, - скривился принц. – Не смеётся – и ладно, мало ли у кого какой характер. Тут штука в другом. Отец её жутко из-за этой особенности дочери переживает. И решил так: кто царевну рассмешит, тот на ней и женится. А заодно полцарства в приданое получит. И так это обставил – право слово, сумасшедший дом какой-то. Каждую неделю в тронном зале состоится приём. На этот приём приходят кандидаты в женихи. И все по очереди пытаются царевну рассмешить. Пока никому не удавалось. И выходит так, что я тоже должен идти туда и предпринять свою попытку. Но, понимаешь, всему есть предел. Жениться ради нужд королевства – ладно. Но я не шут и не клоун, чтобы при всём честном народе травить анекдоты, корчить рожи или ходить на голове. Или что они там ещё вытворяют. У меня пока ещё есть гордость, и вот так её попирать я не готов.
- Занятно, - проговорила я, глядя на него поверх чашки. – Стало быть, прожить всю свою жизнь бок о бок с нелюбимой женщиной ты готов. А камень преткновения – всего лишь в том, чтобы разок выставить себя на посмешище?
- В твоих устах это звучит странно, - нахмурился он. – Я готов пожертвовать своей личной жизнью в интересах государства. Но не согласен отказаться от своей чести.
- Хм… - Я задумчиво постучала кончиками пальцев по подбородку. – Что-то в твоих словах есть, но…всё равно это одно и то же. Впрочем, ладно. – Я вздохнула и снова глотнула горячий напиток. – Если ты так уверен в своём решении, попробую тебе помочь.
- Правда?!
По-моему, он слегка опешил. Хотя, казалось бы, именно за этим ко мне и пришёл. Я наблюдала за ним, иронично изогнув бровь.
- И…что вы за это хотите? – спохватился принц. – То есть, я хочу сказать… Я заплачу любые деньги.
Я страдальчески закатила глаза.
- Да не нужны мне никакие деньги, право слово! – простонала я. – Что же вы, люди, простых вещей понять не можете. Мы, феи, добрые дела делаем, потому что это наше призвание. Вот как ты думаешь, боггарты, когда пакостят, ради денег стараются?
- Да нет, - подумав, качнул головой принц. – Просто…характер такой, наверное. Нравится им это.
- Правильно: нравится, - подтвердила я. – А, между прочим, дело-то непростое. Как следует напакостить – это ещё суметь надо. И почему-то в их бескорыстность вы, люди, верите легко. А нам, феям, вечно какие-то странные мотивы приписываете. Ну, и откуда такая асимметрия?
- Да я не знаю, - растерянно протянул принц. – Ты извини, если обидел.
- Да ничего, - отмахнулась я. – Так-то я привыкла, просто студенткам эти особенности вашей психологии объяснять – это такая головная боль! Ну да неважно. Отправлюсь я, так и быть, навестить твою царевну. Знаю, где такая проживает. – Я прошла к буфету и извлекла оттуда бутыль с тёмной жидкостью. – А это поможет мне выяснить, что там к чему.
- Что это? Зелье? – спросил принц, с суеверным ужасом глядя на жидкость, которая сейчас, в свете свечей, казалась багровой.
Я смерила его осуждающим взглядом и, отодвинув бутыль подальше, укоризненно произнесла:
- Ликёр!
В десять часов вечера из-за закрытых дверей личных покоев царевны Несмеяны раздавался громогласный женский хохот. Вернее, раздавался бы, если бы я благоразумно не использовала заклинание, изолирующее звуки. Изрядно опустевшая бутылка крепкого ягодного ликёра стояла на столе; на дне двух бокалов поблескивала в свете свечей алая причина нашего веселья.
- Ты представляешь, - Несмеяна не то чтобы говорила совсем уж пьяным голосом, скорее в нём звучало повышенное веселье, - и после этого - после ЭТОГО! – он мне говорит «Хочу на вас жениться!». И хоть стой, хоть падай!
- Да уж, картинка ещё та, - охотно согласилась я.
- И они ещё удивляются, что я не смеюсь, - вздохнула, грустнея, царевна. – А попробуй тут посмеяться. Отец с этим сватовством такое позорище устроил, что плакать в пору. Каждую неделю приходят кандидаты в женихи, представляешь? И все с идиотскими попытками рассмешить. Одни рожи корчат такие, что не то что замуж не выйдешь - на другую сторону улицы перейдёшь, чтобы рядом с таким не шагать! Другие анекдоты травят, всё больше пошлые. Уши вянут, не знаешь, как лицо сохранить. А отец – ничего, допускает, терпит, даже улыбается вежливо, хотя раньше из дворца бы вышвырнул за такие шуточки. А вдруг родной дочери что-нибудь, да понравится, что-то, да рассмешит. – Она тоскливо покачала головой. – Позор на весь двор.
- М-да, то, что сейчас тебе не до смеха, более чем понятно, - признала я. – Ну, а с чего всё началось-то? Почему смеяться перестала?
- Ну как же. – Принцесса отставила бокал и устремила взгляд на собственные ногти, покрашенные, кстати, в красивый вишнёвый цвет. – Злая ведьма прокляла. Ещё в детстве.
- Что, обиделась, когда её на праздник не пригласили? – сочувственно спросила я.
- Почему? Пригласили, - возразила девушка.
Но такой ответ меня с толку не сбил.
- Стало быть, не понравилось, что ей столовый прибор хуже, чем соседке дали?
- А вы откуда знаете? – удивилась Несмеяна. – Правда, столовый прибор был точно такой же, из того же самого сервиза. Но она всё равно обиделась.
- Это нормально, - кивнула я. – Злые ведьмы предсказуемы, впрочем, как и все мы. Никакая обида к её проклятию отношения, конечно же, не имела. Такие проклятия за один день не готовятся, над ними надо много работать. Так что проклясть тебя она собралась задолго до того, как пришла на праздник. А столовый прибор – это так, предлог, чтобы хоть как-то оправдать своё поступок.
- Зачем злой ведьме оправдываться? – удивилась принцесса.
Я лишь многозначительно пожала плечами.
- Тут надо с другого вопроса начинать: зачем ей вообще быть злой ведьмой? Но эдак мы с тобой в такие дебри заберёмся, что до утра не выберемся.
- А ты случайно проклятия снимать не умеешь? – спросила царевна, разглядывая дно своего бокала и старательно делая вид, будто никакой надежды не испытывает, а спрашивает так, беседы поддержания ради.
- К сожалению, нет, - призналась я. – У меня для тебя есть две новости: одна хорошая, другая плохая. Начну, пожалуй, с плохой. Снимать проклятия, так чтобы любые, не умеет никто. Даже человеку, проклятие наложившему, развеять его, как правило, не дано. Это как пятно: поставить-то можно, а потом поди смой. Но есть и хорошая новость. У любого проклятия обязательно есть контрпроклятие. То есть условие, позволяющее его снять.
- Да это не новость, - вздохнула царевна. – Я знаю своё условие. Проклятие спадёт, только если я встречу мужчину, который заставит мой разум помутиться и отступить перед напором нахлынувших чувств, - продекламировала она. И снова вздохнула. – Да только толку-то? Я уже тогда, в детстве, была достаточно рациональным человеком. Думаю, ведьма отлично об этом знала. Мне не свойственно терять самоконтроль. Вот алкоголь немного помогает, потому и проклятье, когда я в таком состоянии, не действует. Но не становиться же теперь алкоголиком, верно?
- Верно.
Тут я с царевной никак не могла не согласиться.
- Ну вот, - продолжала она, - а что касаемо мужчин… Увлекалась я пару раз, но такого, чтобы прямо себя от любви забыть, не было. Думаю, что и не будет. Уж сколько я за последние месяцы мужчин перевидала, даже подумать страшно. Отец ведь ещё и потому всю эту затею придумал, что понадеялся: вдруг я своего мужчину встречу. Который если не рассмешит, так по-другому от заклятия избавит. Да только бесполезно это всё. Не та, видать, у меня натура.
Я качнула недопитый бокал и задумчиво поглядела на остатки ликёра, закачавшиеся внутри. Напиток, конечно, не дурманил, особенно меня, даму взрослую и бывалую, но к откровенности всё-таки располагал.
- Видишь ли, - заговорила я, подняв глаза на собеседницу, - как крёстная фея я, конечно, должна бы тебе сказать, что всё ерунда, что надо просто ждать и надеяться – и однажды появится мужчина, который заставит тебя забыть обо всём. Но штука-то в чём. Я не просто крёстная фея, я крёстная фея с жизненным опытом. И поэтому скажу тебе так. Может вполне случиться, что ты такого человека действительно не встретишь. Люди все разные. Есть те, кто живёт разумом, и не теряет его от чувств. Это не значит, будто такие люди не умеют любить. Умеют, и порой даже сильнее тех, кто охает, ахает и в обмороки падает. (В обмороки, кстати, к твоему сведению, падают вовсе не от прилива чувств, а от излишне затянутого корсета). Но проявляется их любовь по-другому. И может статься, если судить по твоему рассказу, что ты как раз к этим самым людям относишься. Поэтому обнадёживать понапрасну не буду. Может, и повезёт. Везение – штука такая: ни добрые феи, ни злые ведьмы не раскрыли секрета, как оно работает. Однако кое-что интересное сказать тебе могу, а ты подумай, как к этому отнестись. Есть у меня для тебя один мужчина.
Царевна такого поворота не ожидала и явно заинтересовалась. Конечно, женихов она перевидала столько, сколько иной женщине и муравьёв в своей жизни не довелось увидеть. Но всё-таки жених от крёстной феи – дело другое. Это, можно сказать, знак качества.
- Он хороший человек, - принялась расписывать я. – Принц. Правда, младший сын, так что корону своего отца не наследует, но благородных кровей. Красив, умён, образован. Уже не мальчишка, но ещё не сложившийся холостяк. И – думаю, это должно тебе понравиться, - категорически не хочет участвовать в инициативе твоего отца, поскольку считает такие представления унизительными.
По одобрительному хмыканью Несмеяны я поняла, что этот момент действительно ей импонировал.
- Кроме того, - продолжала я, - вы подходите друг другу. Я это проверила. Я ведь фея, а мы умеем видеть такие вещи. Не стану утверждать, что вы являетесь половинками единого целого, которые так-таки не способны друг без друга жить. Может быть, да, может быть, нет: на этот счёт приметы, к которым я обращалась, молчат. Но что подходите друг другу – это точно. Так что подумай, что ты скажешь на этот счёт.
- Ну что ж, у меня для тебя хорошие новости, - сообщила я принцу, зашедшему ко мне домой следующим вечером, дабы узнать, как прошла встреча с царевной.
Я, как водится, сильно устала после целого дня преподавательской деятельности и, мимоходом глянув в зеркало, увидела там чрезвычайно утомлённое, бледное лицо с синеватыми кругами под глазами. Добрая фея, ничего не скажешь! Остаётся только косу на плечо – и ночью по кладбищу бродить. Принц, однако же, вроде не испугался.
- Царевна согласна с тобой познакомиться, - объяснила причину для оптимизма я. – Без всяких приёмов и попыток рассмешить. Обещать до знакомства, конечно, ничего не может, но настроена положительно.
- Не может быть! – Принц выпалил это с такой неподдельной радостью и восхищением, будто я только что сообщила, что достала для него звезду с неба или научила разговаривать его любимого кролика. – Когда я впервые постучался в этот дом, даже не думал, что настолько правильно поступаю. Я твой должник. Если могу сделать для тебя хоть что-то, только скажи.
Не могу сказать, будто не была тронута таким заявлением.
- Ты ничего мне не должен, - убеждённо возразила я. – Однако…если просто захочешь оказать мне небольшую услугу, то есть кое-что, о чём я хотела бы тебя попросить.
Утром я вошла в класс непривычно бодрой походкой. Оглядела девушек, уже устроившихся за партами, но ещё не успевших как следует настроиться на учебный лад. Темноволосая Дейве тайком засунула за щёку карамельку, светленькая Динь рассматривала своё отражение в зеркальце.
- Если туфелька не подходит ни одной девушке, ничем не могу помочь, - отрезала я, не давая ему заговорить. – В глаза надо было возлюбленной смотреть, а не на грудь пялиться. Глядишь, и признал бы.
Не знаю, как именно и куда смотрел, танцуя со своей незнакомкой принц, но на меня он сейчас взирал совершенно ошарашенно.
- У меня нет никакой туфельки, - сказал он затем.
Я закатила глаза.
- Ладно, если ваша красавица спит и от поцелуя не просыпается, попробуйте перейти к более решительным действиям. Тогда авось пробудится. Чтобы заехать вам по физиономии, - мстительно добавила я.
И попыталась захлопнуть дверь, чтобы заснуть, как та красавица. Но не тут-то было. Принц оказался проворным и успел просунуть ногу в дверной проём.
- У меня нет спящей суженной, - сообщил он, на сей раз почти злорадно.
Я прикинула в уме, какие остались варианты.
- Целоваться с лягушкой – только на свой страх и риск, - заявила я тоном наёмной торговки, которой всё равно, продастся товар или нет, зато хочется, чтобы покупатели хоть ненадолго оставили в покое. – Какая зараза в болотах водится, о том даже кикиморы порой не ведают. Будут ещё какие-нибудь вопросы?
И я со значением покосилась на ногу, обутую в сапог для верховой езды и по-прежнему препятствовавшую благому делу закрытия двери.
- Будут, - расстроил меня поздний гость. Потом посмотрел на меня как-то странно и, растеряв всю свою недавнюю уверенность, спросил:
- А вы действительно добрая фея?
- Добрая, - злобно подтвердила я. – Только у меня настроение плохое. Так зачем пришёл-то, а?
- Мне нужна помощь феи. – Решимость к посетителю снова вернулась. – Я должен жениться на девушке, которая никогда не смеётся.
- И за что же ты её полюбил такую, без чувства юмора? – полюбопытствовала я.
- При чём тут «полюбил»? – поморщился принц. – Отец приказал. Я младший сын, унаследовать трон мне не светит, вот отец и решил устроить брак с заграничной царевной.
- А ты что? – хмыкнула я.
Раздражение потихоньку уходило, и теперь незваный гость вызывал даже симпатию.
- А что я? – пожал плечами он. – Моё дело подневольное. Меня, собственно, и не спрашивает никто. Раз на благо государства надо, значит, надо.
Раздражение, прежде одолевавшее меня, теперь словно переместилось к собеседнику. Решение отца принца явно не радовало, он даже от избытка чувств пнул ногой стену. Благодаря такому порыву, мне более ничто не мешало захлопнуть дверь, но я уже и сама не торопилась этого делать.
- Ты кофе пьёшь? – спросила я, никак не предупредив гостя о смене темы.
Тот немного удивился, но всё же ответил:
- Пью.
- Что ж ты раньше не сказал? – попеняла ему я и, призывно распахнув дверь, зашагала на кухню.
Я возилась с посудой и потому стояла к двери спиной, но слышала, как принц вошёл следом.
- С коньяком будешь? – решила уточнить я.
- Буду, - с должным энтузиазмом ответил он.
Я одобрительно кивнула. Вот то-то же. За кофе с коньяком и о деле можно поговорить. Вот боги свидетели: хотела я последовать совету Мелюзины. Буквально как хорошая девочка. И что из этого вышло? Новое дело в придачу ко всей навалившейся на меня работе плюс очередная чашка кофе в десятом часу вечера. Судьба.
- Ну, рассказывай, - произнесла я, когда мы сидели в уютной атмосфере домашней кухни, глотая святой, с моей точки зрения, напиток и закусывая печеньями. - Чем тебе так не понравилась невеста, что ты даже мою ни в чём неповинную стену ногой сломать пытаешься? Неужели только тем, что не смеётся?
- Да не в этом дело, - скривился принц. – Не смеётся – и ладно, мало ли у кого какой характер. Тут штука в другом. Отец её жутко из-за этой особенности дочери переживает. И решил так: кто царевну рассмешит, тот на ней и женится. А заодно полцарства в приданое получит. И так это обставил – право слово, сумасшедший дом какой-то. Каждую неделю в тронном зале состоится приём. На этот приём приходят кандидаты в женихи. И все по очереди пытаются царевну рассмешить. Пока никому не удавалось. И выходит так, что я тоже должен идти туда и предпринять свою попытку. Но, понимаешь, всему есть предел. Жениться ради нужд королевства – ладно. Но я не шут и не клоун, чтобы при всём честном народе травить анекдоты, корчить рожи или ходить на голове. Или что они там ещё вытворяют. У меня пока ещё есть гордость, и вот так её попирать я не готов.
- Занятно, - проговорила я, глядя на него поверх чашки. – Стало быть, прожить всю свою жизнь бок о бок с нелюбимой женщиной ты готов. А камень преткновения – всего лишь в том, чтобы разок выставить себя на посмешище?
- В твоих устах это звучит странно, - нахмурился он. – Я готов пожертвовать своей личной жизнью в интересах государства. Но не согласен отказаться от своей чести.
- Хм… - Я задумчиво постучала кончиками пальцев по подбородку. – Что-то в твоих словах есть, но…всё равно это одно и то же. Впрочем, ладно. – Я вздохнула и снова глотнула горячий напиток. – Если ты так уверен в своём решении, попробую тебе помочь.
- Правда?!
По-моему, он слегка опешил. Хотя, казалось бы, именно за этим ко мне и пришёл. Я наблюдала за ним, иронично изогнув бровь.
- И…что вы за это хотите? – спохватился принц. – То есть, я хочу сказать… Я заплачу любые деньги.
Я страдальчески закатила глаза.
- Да не нужны мне никакие деньги, право слово! – простонала я. – Что же вы, люди, простых вещей понять не можете. Мы, феи, добрые дела делаем, потому что это наше призвание. Вот как ты думаешь, боггарты, когда пакостят, ради денег стараются?
- Да нет, - подумав, качнул головой принц. – Просто…характер такой, наверное. Нравится им это.
- Правильно: нравится, - подтвердила я. – А, между прочим, дело-то непростое. Как следует напакостить – это ещё суметь надо. И почему-то в их бескорыстность вы, люди, верите легко. А нам, феям, вечно какие-то странные мотивы приписываете. Ну, и откуда такая асимметрия?
- Да я не знаю, - растерянно протянул принц. – Ты извини, если обидел.
- Да ничего, - отмахнулась я. – Так-то я привыкла, просто студенткам эти особенности вашей психологии объяснять – это такая головная боль! Ну да неважно. Отправлюсь я, так и быть, навестить твою царевну. Знаю, где такая проживает. – Я прошла к буфету и извлекла оттуда бутыль с тёмной жидкостью. – А это поможет мне выяснить, что там к чему.
- Что это? Зелье? – спросил принц, с суеверным ужасом глядя на жидкость, которая сейчас, в свете свечей, казалась багровой.
Я смерила его осуждающим взглядом и, отодвинув бутыль подальше, укоризненно произнесла:
- Ликёр!
В десять часов вечера из-за закрытых дверей личных покоев царевны Несмеяны раздавался громогласный женский хохот. Вернее, раздавался бы, если бы я благоразумно не использовала заклинание, изолирующее звуки. Изрядно опустевшая бутылка крепкого ягодного ликёра стояла на столе; на дне двух бокалов поблескивала в свете свечей алая причина нашего веселья.
- Ты представляешь, - Несмеяна не то чтобы говорила совсем уж пьяным голосом, скорее в нём звучало повышенное веселье, - и после этого - после ЭТОГО! – он мне говорит «Хочу на вас жениться!». И хоть стой, хоть падай!
- Да уж, картинка ещё та, - охотно согласилась я.
- И они ещё удивляются, что я не смеюсь, - вздохнула, грустнея, царевна. – А попробуй тут посмеяться. Отец с этим сватовством такое позорище устроил, что плакать в пору. Каждую неделю приходят кандидаты в женихи, представляешь? И все с идиотскими попытками рассмешить. Одни рожи корчат такие, что не то что замуж не выйдешь - на другую сторону улицы перейдёшь, чтобы рядом с таким не шагать! Другие анекдоты травят, всё больше пошлые. Уши вянут, не знаешь, как лицо сохранить. А отец – ничего, допускает, терпит, даже улыбается вежливо, хотя раньше из дворца бы вышвырнул за такие шуточки. А вдруг родной дочери что-нибудь, да понравится, что-то, да рассмешит. – Она тоскливо покачала головой. – Позор на весь двор.
- М-да, то, что сейчас тебе не до смеха, более чем понятно, - признала я. – Ну, а с чего всё началось-то? Почему смеяться перестала?
- Ну как же. – Принцесса отставила бокал и устремила взгляд на собственные ногти, покрашенные, кстати, в красивый вишнёвый цвет. – Злая ведьма прокляла. Ещё в детстве.
- Что, обиделась, когда её на праздник не пригласили? – сочувственно спросила я.
- Почему? Пригласили, - возразила девушка.
Но такой ответ меня с толку не сбил.
- Стало быть, не понравилось, что ей столовый прибор хуже, чем соседке дали?
- А вы откуда знаете? – удивилась Несмеяна. – Правда, столовый прибор был точно такой же, из того же самого сервиза. Но она всё равно обиделась.
- Это нормально, - кивнула я. – Злые ведьмы предсказуемы, впрочем, как и все мы. Никакая обида к её проклятию отношения, конечно же, не имела. Такие проклятия за один день не готовятся, над ними надо много работать. Так что проклясть тебя она собралась задолго до того, как пришла на праздник. А столовый прибор – это так, предлог, чтобы хоть как-то оправдать своё поступок.
- Зачем злой ведьме оправдываться? – удивилась принцесса.
Я лишь многозначительно пожала плечами.
- Тут надо с другого вопроса начинать: зачем ей вообще быть злой ведьмой? Но эдак мы с тобой в такие дебри заберёмся, что до утра не выберемся.
- А ты случайно проклятия снимать не умеешь? – спросила царевна, разглядывая дно своего бокала и старательно делая вид, будто никакой надежды не испытывает, а спрашивает так, беседы поддержания ради.
- К сожалению, нет, - призналась я. – У меня для тебя есть две новости: одна хорошая, другая плохая. Начну, пожалуй, с плохой. Снимать проклятия, так чтобы любые, не умеет никто. Даже человеку, проклятие наложившему, развеять его, как правило, не дано. Это как пятно: поставить-то можно, а потом поди смой. Но есть и хорошая новость. У любого проклятия обязательно есть контрпроклятие. То есть условие, позволяющее его снять.
- Да это не новость, - вздохнула царевна. – Я знаю своё условие. Проклятие спадёт, только если я встречу мужчину, который заставит мой разум помутиться и отступить перед напором нахлынувших чувств, - продекламировала она. И снова вздохнула. – Да только толку-то? Я уже тогда, в детстве, была достаточно рациональным человеком. Думаю, ведьма отлично об этом знала. Мне не свойственно терять самоконтроль. Вот алкоголь немного помогает, потому и проклятье, когда я в таком состоянии, не действует. Но не становиться же теперь алкоголиком, верно?
- Верно.
Тут я с царевной никак не могла не согласиться.
- Ну вот, - продолжала она, - а что касаемо мужчин… Увлекалась я пару раз, но такого, чтобы прямо себя от любви забыть, не было. Думаю, что и не будет. Уж сколько я за последние месяцы мужчин перевидала, даже подумать страшно. Отец ведь ещё и потому всю эту затею придумал, что понадеялся: вдруг я своего мужчину встречу. Который если не рассмешит, так по-другому от заклятия избавит. Да только бесполезно это всё. Не та, видать, у меня натура.
Я качнула недопитый бокал и задумчиво поглядела на остатки ликёра, закачавшиеся внутри. Напиток, конечно, не дурманил, особенно меня, даму взрослую и бывалую, но к откровенности всё-таки располагал.
- Видишь ли, - заговорила я, подняв глаза на собеседницу, - как крёстная фея я, конечно, должна бы тебе сказать, что всё ерунда, что надо просто ждать и надеяться – и однажды появится мужчина, который заставит тебя забыть обо всём. Но штука-то в чём. Я не просто крёстная фея, я крёстная фея с жизненным опытом. И поэтому скажу тебе так. Может вполне случиться, что ты такого человека действительно не встретишь. Люди все разные. Есть те, кто живёт разумом, и не теряет его от чувств. Это не значит, будто такие люди не умеют любить. Умеют, и порой даже сильнее тех, кто охает, ахает и в обмороки падает. (В обмороки, кстати, к твоему сведению, падают вовсе не от прилива чувств, а от излишне затянутого корсета). Но проявляется их любовь по-другому. И может статься, если судить по твоему рассказу, что ты как раз к этим самым людям относишься. Поэтому обнадёживать понапрасну не буду. Может, и повезёт. Везение – штука такая: ни добрые феи, ни злые ведьмы не раскрыли секрета, как оно работает. Однако кое-что интересное сказать тебе могу, а ты подумай, как к этому отнестись. Есть у меня для тебя один мужчина.
Царевна такого поворота не ожидала и явно заинтересовалась. Конечно, женихов она перевидала столько, сколько иной женщине и муравьёв в своей жизни не довелось увидеть. Но всё-таки жених от крёстной феи – дело другое. Это, можно сказать, знак качества.
- Он хороший человек, - принялась расписывать я. – Принц. Правда, младший сын, так что корону своего отца не наследует, но благородных кровей. Красив, умён, образован. Уже не мальчишка, но ещё не сложившийся холостяк. И – думаю, это должно тебе понравиться, - категорически не хочет участвовать в инициативе твоего отца, поскольку считает такие представления унизительными.
По одобрительному хмыканью Несмеяны я поняла, что этот момент действительно ей импонировал.
- Кроме того, - продолжала я, - вы подходите друг другу. Я это проверила. Я ведь фея, а мы умеем видеть такие вещи. Не стану утверждать, что вы являетесь половинками единого целого, которые так-таки не способны друг без друга жить. Может быть, да, может быть, нет: на этот счёт приметы, к которым я обращалась, молчат. Но что подходите друг другу – это точно. Так что подумай, что ты скажешь на этот счёт.
- Ну что ж, у меня для тебя хорошие новости, - сообщила я принцу, зашедшему ко мне домой следующим вечером, дабы узнать, как прошла встреча с царевной.
Я, как водится, сильно устала после целого дня преподавательской деятельности и, мимоходом глянув в зеркало, увидела там чрезвычайно утомлённое, бледное лицо с синеватыми кругами под глазами. Добрая фея, ничего не скажешь! Остаётся только косу на плечо – и ночью по кладбищу бродить. Принц, однако же, вроде не испугался.
- Царевна согласна с тобой познакомиться, - объяснила причину для оптимизма я. – Без всяких приёмов и попыток рассмешить. Обещать до знакомства, конечно, ничего не может, но настроена положительно.
- Не может быть! – Принц выпалил это с такой неподдельной радостью и восхищением, будто я только что сообщила, что достала для него звезду с неба или научила разговаривать его любимого кролика. – Когда я впервые постучался в этот дом, даже не думал, что настолько правильно поступаю. Я твой должник. Если могу сделать для тебя хоть что-то, только скажи.
Не могу сказать, будто не была тронута таким заявлением.
- Ты ничего мне не должен, - убеждённо возразила я. – Однако…если просто захочешь оказать мне небольшую услугу, то есть кое-что, о чём я хотела бы тебя попросить.
Утром я вошла в класс непривычно бодрой походкой. Оглядела девушек, уже устроившихся за партами, но ещё не успевших как следует настроиться на учебный лад. Темноволосая Дейве тайком засунула за щёку карамельку, светленькая Динь рассматривала своё отражение в зеркальце.
