Снежный король
Ольга Куно
Эпиграф
Ах, глупая девочка, что же ты плачешь?
Подумаешь, мальчик ступил за порог!
Раз ты для него что-то истинно значишь,
Он точно вернётся, лишь дай ему срок.
Ах, глупая девочка! В старом пальтишке
Зачем выбегаешь поспешно во мглу?
Совсем не пристало грустить о мальчишке.
Скорей возвращайся к огню и теплу!
Ах, детка, ты, право, доверчива слишком!
Любому терпенью положен предел.
Ну кто бы поверил в рассказ о ледышке?
Соринка в глазу, а герой – не у дел?!
Была ты подругою чистой и нежной,
Но он возжелал впечатлений иных,
И с взрослою женщиной, жёсткой и снежной,
Уехал, оставив друзей и родных.
Пойми же: насильно любимой не будешь.
Постой у дороги, дай отдых ногам.
Ты глупого мальчика скоро забудешь!
Пускай поклоняется ложным богам.
...Он в замке про вечность решает задачу,
Она отправляется следом. Пускай.
Они не могли повенчаться иначе,
Два юных создания – Герда и Кай.
(с) Ольга Куно
- Кай! КАААЙ! Ты можешь мне помочь?
Кай выбежал в горницу из мастерской и застыл с выражением смеси недоверия и ужаса на лице. Картина, представшая его взору, действительно была достойна кисти художника (каковую он, кстати, как раз держал в руке). У бревенчатой стены возвышалась хлипкая, неровная конструкция, состоявшая из перевёрнутого вверх дном ведра, пары старых досок, низенькой скамеечки для ног, плотной диванной подушки и крышки давно сломанного сундука. На этом своеобразном пьедестале балансировала я, с молотком в одной руке и холстом в другой. Гвоздь, зараза, выпал из моих сжатых губ и теперь закатился под стол.
- Подай, пожалуйста! – взмолилась я, указывая взглядом на искомый предмет. – А то я если отсюда слезу, второй раз уже не заберусь.
- Да как тебя вообще угораздило?! Спускайся оттуда немедленно!
- Гвоздь дай!
Я, во всех смыслах слова, стояла на своём. Кай, судя по выражению лица, мысленно ругаясь, всё-таки выполнил мою просьбу.
Я благополучно пристроила на стене картину и, удостоверившись в том, что она висит ровно, попыталась слезть на пол. Такого обращения конструкция, и без того державшаяся на честном слове, уже не вынесла, и я упала. Прямо на руки готового к такому повороту Каю.
- Ты чего меня не позвала? – возмутился он, когда вещи, из которых я составила пирамиду, перестали катиться в разные стороны и стих сопутствовавший этому грохот.
- Хотела сделать сюрприз.
- Сделала, - мрачно попеняли мне. – А стремянку взять не догадалась?
- Так её Бранд вчера одолжил, они крышу сарая чинят, - объяснила я.
- Нашли тоже время! – пробурчал Кай. - Мороз такой, что, того и глядишь, в сосульку превратишься.
- Ну что ж поделать, если щель появилась?
- Осенью надо было внимательнее смотреть. Ладно, - он махнул рукой, сменяя гнев на милость. – Так что там за сюрприз?
- Вот, смотри!
Я кивнула на украшавшую стену картину.
Кай широко улыбнулся.
- Здорово!
- Да ладно. – Я смущённо опустила глаза.
Всё-таки некоторые люди обладают невероятной широтой души. Сам Кай рисует в тысячу раз лучше меня. Но при этом способен разглядеть в работе непрофессионала нечто хорошее, не фокусируя внимания на очевидных художественных недостатках.
- Мне правда нравится. – Он приобнял меня за плечи. – Она такая летняя. Поднимает настроение в эту погоду.
Я кивнула: именно такой и была моя цель. И тоже поглядела на картину. Насыщенно-синее небо без единого облака принимало чуть более блеклый оттенок лишь рядом с жёлтым солнечным кругом. Ниже густо колосилась ярко-зелёная трава.
Полная противоположность тому, что мы день за днём видели за окном. Низкое, давящее, серое небо, тучи, за которыми солнце лишь смутно угадывалось. Сосульки, сугробы, а зачастую – такая метель, в какую даже собственную вытянутую руку толком не разглядишь.
Сейчас, когда ставни не были закрыты, было видно, как кружат снаружи снежинки. Я вздрогнула: вдруг показалось, что с той стороны на меня смотрит пара нечеловеческих глаз.
- Поговаривают, что это глобальное похолодание, - проговорила я, с трудом отводя взгляд от окна. – Будто Снежный Король набирает силу. Но, если честно, я не очень верю в такие теории заговора. Сколько себя помню, зима всегда была такой суровой. Мы просто слишком близко живём к Ледяным горам.
- Насчёт Снежного Короля я тоже сомневаюсь, - хмыкнул Кай. – Но что до похолодания… Моя бабушка рассказывала, что, когда ей было столько же лет, сколько нам сейчас, зима начиналась в декабре, а заканчивалась в последние дни февраля. Не как сейчас – с октября по апрель. А её бабка вроде бы говорила, что в прежние времена и снег-то выпадал только изредка, и люди радовались ему, как чуду. Но это сказки, наверное, так ведь не бывает.
- Сказки, - согласилась я.
За окном по-прежнему танцевали снежинки. Никаких глаз. Кажется, пора меньше времени посвящать рисованию. Оно слишком сильно развивает воображение. А большого художника из меня всё равно не получится.
- Я в мастерскую, - объявил Кай, подхватывая успевшую подсохнуть кисть. – Выставка скоро, могу не успеть. Ладно?
- Конечно, - кивнула я, всё ещё пребывая в состоянии лёгкого транса.
Он ушёл, а я принялась раскладывать по местам предметы, из которых прежде смастерила свою «пирамиду». Доски поближе к печи, их можно пустить на растопку. Нашими зимами древесина лишней не бывает. Кастрюлю надо будет помыть. Скамеечку – тоже поближе к печке, с неё легче забираться наверх, чтобы погреться.
Впрочем, провести много времени в гордом одиночестве мне не довелось. Из соседней комнаты высунулась лохматая морда Найка, которого Кай подобрал когда-то неуклюжим щенком с длинными лапами, и который успел с тех пор вырасти в здоровую псину. Взгляд зверя был просительным и даже укоризненным. И я поняла, что без прогулки никак не обойтись.
- Кай, Найк на улицу просится! – крикнула я. – Я с ним выйду, хорошо?
- Сможешь? – донеслось в ответ. – Я бы тут пока всё закончил.
- Конечно!
Я уже надевала перчатки. Затем полушубок: тёплые брюки уже были на мне, а для короткой прогулки большего и не требовалось. Ах, да, ещё, конечно, шапка.
- Мы пошли! – предупредила я, уже открывая дверь в сени.
Ветер завывал, и тут же принялся кусать ледяными зубами незащищённое лицо. Я повыше натянула ворот свитера. Найк, наоборот, веселился и радовался зимней погоде - ещё бы, с его-то шерстью! – и бегал туда-сюда, ловя носом падающие с неба снежинки. Одним словом, всё было привычно и в целом хорошо до тех пор, пока в поле нашего зрения не появился крупный белый кот.
Первым его учуял Найк. Честно говоря, я бы и не заметила зверя такого цвета на фоне давно примелькавшихся сугробов. Пёс залаял, поводок натянулся. Кот (как минимум, именно по-кошачьи он выглядел, хотя для этого домашнего животного был, можно сказать, огромен) зыркнул ярко-зелёными глазами, очень похожими на те, что примерещились мне давеча за окном, и побежал. Мой подопечный ринулся за ним. Никакие окрики, попытки остановиться или хотя бы замедлить бег не помогали. В Найке добрых сорок килограммов. Обычно он ведёт себя спокойно и дружелюбно, но уж если по-настоящему чего-то захочет, силой его не удержать. Какое-то время я мчалась за ним, беспрестанно рискуя поскользнуться и прорыть носом тонкий слой свежих снежинок, но настал момент, когда поводок всё-таки вырвался из одетой в перчатку руки.
Теперь мы продвигались своеобразной колонной: впереди бежал странный кот, за ним мчался исходящийся лаем Найк, замыкала я, готовая сыпать ругательствами, но опасавшаяся, что в такой мороз они могут моментально обрести материальную форму.
К счастью, долго это не продлилось. Сделав круг, мы почти вернулись к нашему дому, когда кот внезапно вспомнил, что у него по сравнению с преследователем есть однозначное преимущество: он умеет лазить по деревьям. Этим беглец и воспользовался, ловко взобравшись по стволу старого граба. Пёс резко затормозил, каким-то чудом не врезавшись в дерево, и принялся гавкать пуще прежнего, я бы сказала, уже на грани своих возможностей. Тут подоспела и я, схватила поводок и увела домой Найка, упирающегося, но уже не такого одержимого, как в
Ольга Куно
Эпиграф
Ах, глупая девочка, что же ты плачешь?
Подумаешь, мальчик ступил за порог!
Раз ты для него что-то истинно значишь,
Он точно вернётся, лишь дай ему срок.
Ах, глупая девочка! В старом пальтишке
Зачем выбегаешь поспешно во мглу?
Совсем не пристало грустить о мальчишке.
Скорей возвращайся к огню и теплу!
Ах, детка, ты, право, доверчива слишком!
Любому терпенью положен предел.
Ну кто бы поверил в рассказ о ледышке?
Соринка в глазу, а герой – не у дел?!
Была ты подругою чистой и нежной,
Но он возжелал впечатлений иных,
И с взрослою женщиной, жёсткой и снежной,
Уехал, оставив друзей и родных.
Пойми же: насильно любимой не будешь.
Постой у дороги, дай отдых ногам.
Ты глупого мальчика скоро забудешь!
Пускай поклоняется ложным богам.
...Он в замке про вечность решает задачу,
Она отправляется следом. Пускай.
Они не могли повенчаться иначе,
Два юных создания – Герда и Кай.
(с) Ольга Куно
- Кай! КАААЙ! Ты можешь мне помочь?
Кай выбежал в горницу из мастерской и застыл с выражением смеси недоверия и ужаса на лице. Картина, представшая его взору, действительно была достойна кисти художника (каковую он, кстати, как раз держал в руке). У бревенчатой стены возвышалась хлипкая, неровная конструкция, состоявшая из перевёрнутого вверх дном ведра, пары старых досок, низенькой скамеечки для ног, плотной диванной подушки и крышки давно сломанного сундука. На этом своеобразном пьедестале балансировала я, с молотком в одной руке и холстом в другой. Гвоздь, зараза, выпал из моих сжатых губ и теперь закатился под стол.
- Подай, пожалуйста! – взмолилась я, указывая взглядом на искомый предмет. – А то я если отсюда слезу, второй раз уже не заберусь.
- Да как тебя вообще угораздило?! Спускайся оттуда немедленно!
- Гвоздь дай!
Я, во всех смыслах слова, стояла на своём. Кай, судя по выражению лица, мысленно ругаясь, всё-таки выполнил мою просьбу.
Я благополучно пристроила на стене картину и, удостоверившись в том, что она висит ровно, попыталась слезть на пол. Такого обращения конструкция, и без того державшаяся на честном слове, уже не вынесла, и я упала. Прямо на руки готового к такому повороту Каю.
- Ты чего меня не позвала? – возмутился он, когда вещи, из которых я составила пирамиду, перестали катиться в разные стороны и стих сопутствовавший этому грохот.
- Хотела сделать сюрприз.
- Сделала, - мрачно попеняли мне. – А стремянку взять не догадалась?
- Так её Бранд вчера одолжил, они крышу сарая чинят, - объяснила я.
- Нашли тоже время! – пробурчал Кай. - Мороз такой, что, того и глядишь, в сосульку превратишься.
- Ну что ж поделать, если щель появилась?
- Осенью надо было внимательнее смотреть. Ладно, - он махнул рукой, сменяя гнев на милость. – Так что там за сюрприз?
- Вот, смотри!
Я кивнула на украшавшую стену картину.
Кай широко улыбнулся.
- Здорово!
- Да ладно. – Я смущённо опустила глаза.
Всё-таки некоторые люди обладают невероятной широтой души. Сам Кай рисует в тысячу раз лучше меня. Но при этом способен разглядеть в работе непрофессионала нечто хорошее, не фокусируя внимания на очевидных художественных недостатках.
- Мне правда нравится. – Он приобнял меня за плечи. – Она такая летняя. Поднимает настроение в эту погоду.
Я кивнула: именно такой и была моя цель. И тоже поглядела на картину. Насыщенно-синее небо без единого облака принимало чуть более блеклый оттенок лишь рядом с жёлтым солнечным кругом. Ниже густо колосилась ярко-зелёная трава.
Полная противоположность тому, что мы день за днём видели за окном. Низкое, давящее, серое небо, тучи, за которыми солнце лишь смутно угадывалось. Сосульки, сугробы, а зачастую – такая метель, в какую даже собственную вытянутую руку толком не разглядишь.
Сейчас, когда ставни не были закрыты, было видно, как кружат снаружи снежинки. Я вздрогнула: вдруг показалось, что с той стороны на меня смотрит пара нечеловеческих глаз.
- Поговаривают, что это глобальное похолодание, - проговорила я, с трудом отводя взгляд от окна. – Будто Снежный Король набирает силу. Но, если честно, я не очень верю в такие теории заговора. Сколько себя помню, зима всегда была такой суровой. Мы просто слишком близко живём к Ледяным горам.
- Насчёт Снежного Короля я тоже сомневаюсь, - хмыкнул Кай. – Но что до похолодания… Моя бабушка рассказывала, что, когда ей было столько же лет, сколько нам сейчас, зима начиналась в декабре, а заканчивалась в последние дни февраля. Не как сейчас – с октября по апрель. А её бабка вроде бы говорила, что в прежние времена и снег-то выпадал только изредка, и люди радовались ему, как чуду. Но это сказки, наверное, так ведь не бывает.
- Сказки, - согласилась я.
За окном по-прежнему танцевали снежинки. Никаких глаз. Кажется, пора меньше времени посвящать рисованию. Оно слишком сильно развивает воображение. А большого художника из меня всё равно не получится.
- Я в мастерскую, - объявил Кай, подхватывая успевшую подсохнуть кисть. – Выставка скоро, могу не успеть. Ладно?
- Конечно, - кивнула я, всё ещё пребывая в состоянии лёгкого транса.
Он ушёл, а я принялась раскладывать по местам предметы, из которых прежде смастерила свою «пирамиду». Доски поближе к печи, их можно пустить на растопку. Нашими зимами древесина лишней не бывает. Кастрюлю надо будет помыть. Скамеечку – тоже поближе к печке, с неё легче забираться наверх, чтобы погреться.
Впрочем, провести много времени в гордом одиночестве мне не довелось. Из соседней комнаты высунулась лохматая морда Найка, которого Кай подобрал когда-то неуклюжим щенком с длинными лапами, и который успел с тех пор вырасти в здоровую псину. Взгляд зверя был просительным и даже укоризненным. И я поняла, что без прогулки никак не обойтись.
- Кай, Найк на улицу просится! – крикнула я. – Я с ним выйду, хорошо?
- Сможешь? – донеслось в ответ. – Я бы тут пока всё закончил.
- Конечно!
Я уже надевала перчатки. Затем полушубок: тёплые брюки уже были на мне, а для короткой прогулки большего и не требовалось. Ах, да, ещё, конечно, шапка.
- Мы пошли! – предупредила я, уже открывая дверь в сени.
Ветер завывал, и тут же принялся кусать ледяными зубами незащищённое лицо. Я повыше натянула ворот свитера. Найк, наоборот, веселился и радовался зимней погоде - ещё бы, с его-то шерстью! – и бегал туда-сюда, ловя носом падающие с неба снежинки. Одним словом, всё было привычно и в целом хорошо до тех пор, пока в поле нашего зрения не появился крупный белый кот.
Первым его учуял Найк. Честно говоря, я бы и не заметила зверя такого цвета на фоне давно примелькавшихся сугробов. Пёс залаял, поводок натянулся. Кот (как минимум, именно по-кошачьи он выглядел, хотя для этого домашнего животного был, можно сказать, огромен) зыркнул ярко-зелёными глазами, очень похожими на те, что примерещились мне давеча за окном, и побежал. Мой подопечный ринулся за ним. Никакие окрики, попытки остановиться или хотя бы замедлить бег не помогали. В Найке добрых сорок килограммов. Обычно он ведёт себя спокойно и дружелюбно, но уж если по-настоящему чего-то захочет, силой его не удержать. Какое-то время я мчалась за ним, беспрестанно рискуя поскользнуться и прорыть носом тонкий слой свежих снежинок, но настал момент, когда поводок всё-таки вырвался из одетой в перчатку руки.
Теперь мы продвигались своеобразной колонной: впереди бежал странный кот, за ним мчался исходящийся лаем Найк, замыкала я, готовая сыпать ругательствами, но опасавшаяся, что в такой мороз они могут моментально обрести материальную форму.
К счастью, долго это не продлилось. Сделав круг, мы почти вернулись к нашему дому, когда кот внезапно вспомнил, что у него по сравнению с преследователем есть однозначное преимущество: он умеет лазить по деревьям. Этим беглец и воспользовался, ловко взобравшись по стволу старого граба. Пёс резко затормозил, каким-то чудом не врезавшись в дерево, и принялся гавкать пуще прежнего, я бы сказала, уже на грани своих возможностей. Тут подоспела и я, схватила поводок и увела домой Найка, упирающегося, но уже не такого одержимого, как в