Сдерживаться от крика легко, потому что Карелин поглощает ее рот с буйством неукротимым, и после оргазма приходится мужчину едва ли не отталкивать.
Снова поднимаясь на колени, он трепетно проводит по разбухшим складочкам, но Кира переворачивается на бок, недовольно морща нос.
— Хватит, вот не сейчас.
Он оставляет на одном покатом плече мокрый след, а она приподнимается и целует его в шею, проводя ногтями по мощной груди и торсу. Она все еще возбужденная, но сонная.
— Шшш, — целует Карелин Киру в волосы, — ложись давай.
Сквозь дрему она слышит какой-то непонятный звук — видимо, прошло уже некоторое время. Запрокидывая голову и поворачиваясь, обнаруживает себя в объятьях Романа, который поднимает мерцающий телефон с кровати.
Его член, грозный на вид, в возбужденном состоянии.
Спросонья рука так и тянется, и она поглаживает головку.
— Тихо, — берет он ладонь в свою и покусывает, — завтра рано вставать. Спи дальше.
— Твой телефон не дает, — бурчит девушка.
— Звук отключил. Я уже не поеду, — говорит ровным тоном, но смотрит на лежащую рядом Киру осторожно.
— Это хорошо, — зевает она и возвращается к предыдущей позе.
— Лучше завтра я тебя сам подкину до работы.
— Угу-угу.
Карелин спит бесшумно, а вот она просыпается от собственного же сопения. Оказывается, будильник проспан уже минут как десять назад, и она срывается с места — но железная хватка с локтя останавливает ее за талию так молниеносно, что из горла рвется наружу визг. Карелин сам стремглав поднимается на кровати.
— Блядь, не сориентировался, что это ты, с непривычки. Извини.
Наглой пятерней ощупывает ее грудки, теребит твердеющие соски и сопит ей в щеку.
— Ничего страшного, но мне надо… мне надо бежать, Рома. Я иду мыться.
Кое-как укрывая обнаженное тело покрывалом, она бросается к шкафу. Посмотреть в кровать напоследок становится ошибкой — полусидя, Карелин наблюдает за ней, со вздыбленным членом.
В душе она оттирается с несколько надуманным энтузиазмом, и все чтобы заставить себя поменьше рефлексировать о прошедшей ночи.
Когда Кира залетает на кухню, Карелин уже пьет кофе, прислонившись к кухонному уголку. Наспех сделанный чай она забрасывает в себя несколькими глотками и умудряется слопать половину булки. Остаток берет с собой, и проверяет содержимое сумки, почти переворачивая ту вверх дном.
Поворачиваясь и открывая рот, чтобы поторопить мужчину, она натыкается на насмешливый и задумчивый взгляд. Что ее обескураживает.
— Пошли быстрее, иначе я на маршрутку побегу.
— То есть это — все, что ты съела?
— У меня на работе есть еда, пошли давай, — раздражается Кира.
Он следует за девушкой неторопливым шагом, прокручивая ключ от машины в руке.
Водителя Карелин, видимо, отпустил вчера — за руль садится сам. Кира пристегивается и опускает верхнее зеркальце, чтобы намазаться гигиенической помадой и подкрасить ресницы. Тональный успела нанести еще в ванной, слава Венере. Или Афродите.
Роман водит аккуратно, но несколько быстро. До цеха они добираются раньше положенного времени и Кира шумно выдыхает от облегчения.
— Мне определенно не нравится этот район.
— Он не должен тебе нравиться, тебе же здесь не жить, Карелин.
— Но ты приезжаешь утром и уезжать вечером отсюда. Я об этом, — он осматривает заброшенное здание и бесхозные земельные участки напротив будто прикидывает, что с ними можно сделать.
— Ты шутить, да? Моя квартира находится в районе ничем не лучше.
До этого Кира даже не замечает в каком хорошем расположении духа она проснулась с утра, а теперь накатывает уныние. Даже не специально, его мафиозное величество всегда найдет повод напомнить, как у нее все фигово.
— Ты больше не живешь там, — резковато отвечает Карелин. — Тимур тебя заберет сегодня.
— Бедный Тимур в курсе, что он теперь нянька для твоей любовницы? — взмахивает Кира руками и отворачивается к окну.
— Да он в восторге, наверное.
Неловкое молчание повисает как преддверие прощания. Кира краем глаза наблюдает за ним: она не хочет перешагнуть черту и сильно наглеть и навязываться — поцелует ее или нет?
— Я пошла. Спасибо.
Карелин целует ее глубоко и очень уверенно, сжимая лицо одной рукой. В избытке чувств девушка проводит по его грудине ладонью.
— Да, иди, а то я…
Она отгораживается сумкой и выпрыгивает из джипа. У самого входа в ворота цеха, ествественно, оборачивается — машина все еще стоит с не заведенным мотором.
Глава 5.2.
Тимур привозит ей вечером круассан и трещит без умолку. Говорит, шпана, гопники и паханы — еще большие сплетники, чем женщины из стереотипов.
Рассказывает, что Пете лучше будет выбрать программу, где почаще надо посещать реабилитационный центр — дабы социализироваться дальше. Потому что все нормально у него при общении с Ксюшей — дочерью Тимура — и ее друзьями. Что нужно этот процесс развивать и контролировать.
— Я с ним поговорю, — выдыхает она. — Ну раз ты предлагаешь, он согласится. Тебе он же явно слушает больше, чем фи фи взбалмошную сестрицу.
— Не придумывай, Петька тебя обожает.
Они проезжают магистральную дорогу — и попадают в пробку.
— Я, кстати, очень рад, что вы с Главным помирились. Не говори, что я тебе это сказал. Иначе придется выбирать платье мне на похороны, — хмыкает бандит.
— Мы и не ссорились, — бурчит Кира.
— Ага, ну ты меня поняла. А то я думал, что Брус к концу месяца ядерную боеголовку где-то купит и сам себя на ней подорвет. Вместе с нами.
Она улыбается, потому что Тимур экспрессивно показывает размах взрыва руками.
— Да, но это ведь плохая идея. Я не подхожу ему.
— С чего это еще? — недоумевает парень.
— Со многого. У нас разный образ жизни. И я обычная, посредственная девица.
— Что за чушь, — бормочет Тимур, уже объезжая несколько машин по встречной, — ну ты и придумала. Серый говорил, босс сразу на тебя запал. Они с Валиком знатно охуели, и Главный конкретно так Валика протащил за что-то там связанное с тобой. Они охуели, потому что Брус особенно женщинами никогда не интересовался. Ты, Кирка, зеленая еще, не знаешь как бывает мужики работают. Если решил — то все.
Ага, ну а Роман Карелин — типичный представитель мужчин, как только она не догадалась.
— Роман — опасный человек. Разве ты сам его… не боишься?
— Это да, это да. Но все сложнее, чем ты думаешь, — он коротко смотрит на ее грустное лицо, — намного сложнее. Тебе бояться не стоит, тебя не тронет.
Только раскрошит мне сердце, думает Кира, на тысячи не склеивающихся осколков.
— // —
Роман приезжает позже вечером, с бумажным пакетом явств из японского ресторана. Она зовет Петю ко столу, и тот дико смеется, когда Карелин рассказывает как на машину Славы — того, кто брата в криминал и привел — напала полицейская овчарка и обгадила ему колесо. Машина для Славы, видимо, неприкосновенный Грааль.
Когда брат возвращается к ноуту у себя в комнате, Карелин усаживает ее себе прямо на колени и они увлекаются друг другом слишком самонадеянно для публичного помещения.
Кира убирает со стола, дожидаясь его из уборной, немного взволнованная — потому что хочется избежать неловкости и не вешаться на шею. И предполагать, что он сегодня тоже останется.
— О чем думаешь так напряженно? — вкрадчивый голос даже пугает ее, так как появления мужчины девушка не замечает.
— Да ни о чем. О работе. Испортила несколько дней тому назад кое-что, очень жаль времени потраченного.
— Это правда, что ты работаешь в субботу тоже? Тимур сказал, если что.
Карелин останавливается у спинки одного из стульев и упирается руками в перекладину.
— И что? — взвинчивается она с полоборота. — Ты что ли никогда в выходные не работаешь. Да ты наверное ночью работаешь.
— Эта работа вообще не стоит того, чтобы ты так трудилась, вот и все. Тебе нужно найти что-то получше.
— А чего это тебе решать? То есть ты меня два раза почти потрахал и все, можно раздавать ценные указания? А твоя работа стоит всего того, что ты делаешь, Рома?
— Во-первых, не смей так говорить о себе самой же, — стал повышаться его тон настолько, что Кира резко развернулась, — а во вторых, если тебе так угодно, ценные указания можно раздавать только после того, как я тебя выебу?
Кира отбросывает полотенце в сторону.
— Тебе просто надо было промолчать, вот и все. Не портить мне настроение. Опять напоминанием, какая же я нищенка. Нельзя просто заткнуться об этом, Карелин? У меня есть работа, умник. Такая какая есть. Менять на другую — это сейчас рисковать. Ты осознаешь, что ты просто не в состоянии понять такую проблему?
Она пытается отодвинуться, когда Роман притягивает ее к себе, но пытается слабо. Гладит он ее по животу через майку властно и лениво, и украдкой целует в плечо.
— Расстраивать я тебя не хотел. Никаких напоминаний о твоем денежном положении я еще ни разу не делал. — Карелин жестко фиксирует ее на месте, когда та пытается вырваться. — Ты дослушаешь меня или нет? Кира, ты воспринимаешь все остро, потому что сама об этом думаешь. Я помогу тебе, вот и все, и никакого риска не будет, и забудем вообще о факте помощи, если ты опять увидишь в этом коварный план по манипулированию.
— Ты сейчас на стадии… ты на волоске от того, чтобы я приказала тебе убираться вон, — дрожащим голосом оповещает Кира, намеренно глядя ему в глаза.
Он резко берет ее лицо в ладони, а она хватается за его запястья.
— Еще раз, еще раз ты намекнешь, что выставишь меня из-за какой-то мелочи, — опасно тихо выговаривает Карелин, — и я за себя не ручаюсь. Тебе не нравится, что я предлагаю тебе деньги? Но у меня они есть, а у тебя — нет. Вот и все. Проблема и решение.
— Мне не нравится такое решение такой проблемы в нашем с тобой случае, — скрежетает девушка зубами, едва сдерживая злые слезы. — Ты оскорбляешь меня! И знаешь об этом!
— Кира… Кира! — ему приходится схватить ее за талию и зафиксировать руки, чтобы удержать. — Что же это… Не плачь, черт побери, не плачь! Окей, хорошо, забыли. Окей, забыли? Кира!
Она уворачивается от поцелуя в щеку, и Карелин от недовольства и неудачи рыкает, но отпускает Киру.
В другой стороне кухни находятся салфетки, и она высмаркивается и вытирает слезы. Нехотя и неуверенно оборачивается в его сторону — Роман смотрит волком, только кулаков сжатых не хватает для полноты картины. Кира усилием воли сдерживается, чтобы не закатить глаза.
— Да, я нервно реагирую на все такое, — вытирает нос еще раз и подходит обратно, — и ты точно это заметил и знаешь это. Просто… не комментируй это.
— Я хочу, чтобы ты нормально отдыхала, — жестко и бескомпромиссно выговоривает Карелин, не спуская с нее взволнованного взгляда. — Разве это давление? Разве контроль? Разве оскорбление, черт побери!
— Я не в настолько близких с тобой отношениях, чтобы брать деньги. Мы знакомы две недели. Я буду чувствовать себя обязанной. Потому что я буду обязанной.
Кира осторожно прикасается к замершому мужчине губами и его несет: склоняет голову так, чтобы выцеловать из нее всю душу. Мясистыми большими пальцами заправляет ей волосы за уши и гладит по щекам.
— Теперь не прогонишь меня?
— Я не собиралась прогонять тебя, Рома, — возмущается она. — Прекрати делать вид, что я все время отвергаю тебя. Я хочу тебя! Но я не могу так открыто, и так…
— Это потому что ты не понимаешь, что делают со мной твои отказы и твои слезы, — перебивает он быстро и скомкано, — я не железный, я уже смолчал сколько смог. Поговорим о твоей работе потом. Но Тимур будет тебя возить туда, договорились.
— Хорошо, — кивает она, — хорошо.
— Так ты останешься точно? — заплаканными глазами Кира смотрит на него неуверенно.
Он проводит пальцем по мягкой щеке.
— Что за вопрос вообще. Пошли. Иначе я раздену тебя прямо тут.
Той ночью Роман вылизывает ее до беспамятства, с непоколебимым упорством и детерминированным расчетом. После второго оргазма Кира предпринимает попытку перехватить инициативу, но он разворачивает ее к себе спиной, поцелуями собирая влагу меж лопаток, и развязно вылизывает уже сзади. Иногда проникает пальцем внутрь и задерживается там, впитывая ее постанывания и вдохи-выдохи как одержимый.
Она засыпает незаметно для себя самой, а он даже не кончает.
Ранним утром Кира будит Бруса довольно настырно, захватывая поцелуем его рассеянное внимание. Она уже накинула ночную сорочку, и Роман недовольно задирает подол, чтобы пройтись несколькими рывками ласк по ногам.
Когда она берет член в руку, Карелин выдыхает и наблюдает как пальцы в серебряных колечках двигаются по стволу, сжимая и разжимая хватку. Кира действительно не умеет этого делать, но он заходится вздохом, когда она небрежно теребит его головку, — и он лениво лижет засос на шее, оставленный им самим же еще позавчера.
Кира протяжно дышит, сосредоточенно и напряженно смотрит, словно это ее удовлетворяют, а не наоборот. Поэтому она охает от неожиданности, когда Роман подхватывает девушку под руки и усаживает на себя — прямо перед членом.
— Сплюнь, — говорит он ей и Кира неуверенно нагибается поближе к пенису и делает как он говорит.
Карелин проводит большим пальцем по ее губам, так медленно, будто ни за что на свете не хочет останавливаться.
— Еще, — кивает мужчина на стояк.
Кира сплевывает, и он сжимает ее ладонь в своей и насаживает их соединенные руки на член.
Начинают со степенного ритма, но Карелин вскоре властно хватается за ее коленко, и заставляет их руки выдаивать член жестко и быстро.
Пряди волос спадают на заспанное лицо, и Кира смотрит на выступающую на толстой головке каплю с приоткрытым ртом.
В последние секунды он приподнимается, чтобы задрать сорочку и кончить ей на солнечное сплетение и живот. Сперма попадает даже на грудь.
Мгновенно успокаивает свою одышку и проводит полирующими движениями по тонким ногам, но шумно выдыхает, когда она внезапно стягивает с себя одежду.
Слизывая каплю спермы с пальца — что до этого сама собрала со своего соска — она смотрит на Карелина задумчиво и несколько рассеяно.
— Я же говорила тебе, что я это делать не умею.
Он издает не то смешок, не то фырканье и притягивает девушку еще ближе.
— Можешь не уметь дальше, справимся как-нибудь. Можно было начать вообще с того, что ты сейчас сделала и больше ничего не надо.
На следующий день она записывается в гинекологический кабинет, чтобы выписали противозачаточные. И чтобы сделать анализы, так как Роман-то ей уже справку показывал. Предварительно начитавшись интернета, она, конечно, готова к разному, но гинекологический кабинет никогда не упустит возможности удивить.
Карелину решает пока не сообщать о своем мероприятии, и отпрашивается с работы на три часа после обеда.
