Мы дружно замолчали, потому как оба знали, что тогда будет. Очень хорошо знали – снова заныл шрам от ножа.
- Все, кыш отсюда. Устроили мне встряску. Не лезь к Гамильтон, я с ней сам разберусь, если не дошло. С Аннабет придется серьезно поговорить. Еще ди Файр…
- Когда мы будем вытаскивать Брину? – спросила я.
Мне не нравилось, что все это время она пробыла в закрытой школе. Да что там не нравилось? Я панически, до холодных рук, боялась, что мы можем не успеть.
- Нужно дождаться, когда определят дату суда. Бастиан сегодня был у нее, расскажет, насколько критическая ситуация.
- Я хочу послушать!
- Не самая лучшая идея с учетом вашего разговора. Успокойся. Иди к Рине, погуляй с ней по школе, развейся. Если у ди Файра есть настрой шутить, то с Бриной относительный порядок. Мы не имеем права на ошибку, мы рискуем ее жизнью. Я тебе все расскажу вечером. Договорились?
Ага, договорились, как же – по его тону и лицу было отчетливо понятно, что это не мы договорились, а он. И лучше бы мне согласиться.
- Хорошо. Спасибо за табуреточку.
- Можешь взять ее и носить с собой. Только не теряй, она явно еще не раз понадобится.
Надо выпускать мини-копии Кроста, чтобы носить с собой, как антистресс. И, когда совсем хреново, спасаться его шуточками. В отличие от Бастиана они у него хотя бы не ранят так сильно. Или это просто потому что я не подпускаю его слишком близко, в то время как ди Файру открыты все дороги?
Я одновременно и боялась встретить Бастиана на обратном пути и надеялась увидеть. А еще ужасно ревновала, потому что он где-то там пил кофе с Ясперой и, возможно, обсуждал, какая я злая и нехорошая. Но врываться в комнату отдыха и доказывать, что я не имею ни малейшего отношения к скандалам Аннабет и остальной школы, было бы глупо. Поэтому я побрела на поиски Катарины, которой все еще была должна экскурсию.
Я нашла принцессу там же, где мы встречались перед завтраком. Видимо, проводив Аннабет к лекарю, Рина не нашла ничего лучше, чем ждать меня на единственном месте, которое знала.
- Ты успела поесть? – спросила я.
- Нет. Я проторчала у лекаря полчаса, а потом не нашла дорогу в столовую, - призналась она.
- И я не успела. Как назло, в комнате никаких запасов. Надо будет сходить в город и что-нибудь купить.
- В город? Я тоже смогу пойти?
- Полагаю, что со мной – вполне.
- О, я буду ждать!
Катарина буквально светилась от любопытства, и почти силой потащила меня на экскурсию. Словно не она прожигала меня взглядом за то, что Бастиан ее бросил!
- Здесь жилая часть. Вон там душевые, здесь комнаты для занятий и комната отдыха. И вот это столовая.
Я вспомнила, как точно так же Надин проводила экскурсию по школе. Рассказывала, где что находится, какие здесь порядки. Познакомила меня с крыльями. А потом умерла.
- Как Аннабет? Она в лазарете?
- Да, лекарка что-то дала ей, и она уснула. Мне показалось, девушка расстроилась.
- Ну, над ней же поиздевались перед всей школой. Есть из-за чего.
- Здесь часто так бывает?
- Да, здесь же заперта куча богатых сильных магов с дурным характером. И не такое бывает.
Я показала ей библиотеку, несколько пустых аудиторий, и провела в святая святых – хранилище крыльев. Которое, правда, оказалось закрыто. Я испытала сожаление, а Катарина наоборот, жутко обрадовалась.
- Ни за что не выберу крылогонки. Захват флага звучит интересно.
Я поморщилась: вспомнила соревнование и самый эпичный провал нашей команды. А на крылогонки меня, наверное, не пустят теперь.
Принцессу что-то мучило, только поначалу она не решалась спросить. А вот позже, когда мы спустились, чтобы выйти в сад и погулять вокруг школы, Катарина не выдержала:
- Деллин… а со мной такое может случиться?
- Позорный столб в столовой? Вряд ли, на тебе же артефакт Кроста. Он узнает, если тебе захотят навредить и придет на помощь. Ты слишком важна для того, что мы делаем.
- Директор наказал Лорелей? Он ее отчислил?
Погода выдалась чудесная. Солнышко ласково припекало, небо было чистым и умиротворенным. Ни туч, ни грозы, ни единого облачка!
- Нет. Пригрозил, что отчислит и отпустил.
- Что?! – ахнула принцесса. – Как так?! Почему?!
Я пожала плечами.
- Она умрет. Когда магия выходит из-под контроля, ее нужно сдерживать. Здесь этому учат и терпят всплески. Лорелей нельзя выпускать в общество, поэтому после отчисления она отправится в закрытую школу и может не пережить курс там.
- Но она… она ужасна! Она угрожала тебе при всех! Сделала такое с этой девушкой…
- Да. На первом курсе Лорелей по просьбе Бастиана не позволила мне сшить платье для бала. А потом она застукала нас целующимися в подсобке. Когда Аннабет отказалась со мной дружить, ее пригрела Лорелей. Но, как видишь, дружба продлилась недолго.
- И почему магистр ее оставил?
Ноги сами несли меня к часовне. Большой парк территории школы был исхожен вдоль и поперек, но эта тропинка оставалась самой любимой. Да и Катарине было интересно.
- Он любит их. То есть вас. Нас… Адептов, которых учит. Которых спасает. Ему нравится с нами возиться, хоть Кейман и постоянно ворчит, что мы его достали. Но он вытаскивает каждого, прощает косяки, до последнего тянет с отчислением. Но на самом деле он влюблен в работу. Я так думаю.
- Я думала, они с Бастианом ненавидят друг друга.
- Да, - кивнула я.
Причем не факт, что из этой ненависти не торчат мои уши.
- Но все же он не избавился от него, хотя мог тысячу раз. Искал подходы, рычаги давления. Я не знаю, насколько неуправляемым был Бастиан, когда пришел в школу, но могу себе представить. А сейчас он другой. Не без помощи Кроста.
Я помню ту сволочь, которая устроила мне неласковый прием в школе. Помню астральную проекцию, из последних сил цепляющуюся за жизнь. Помню нелюдимого помолвленного дракона. И помню влюбленного парня, самого обычного, пригласившего меня на выпускной. Это как будто четыре разных человека.
И пятый – сегодняшний.
- Да что там, я думаю, Крост даже меня в глубине души любит. Где-то о-о-очень глубоко и в те времена, когда я ничего не ломаю, ни с кем не дерусь и ничего не поджигаю. Короче, такое выдается крайне редко.
- А ты?
- Я?
- Ты что-нибудь чувствуешь?
- Не лезь туда, куда тебя не просят, - буркнула я, отворачиваясь к часовне.
Рассказать, что я чувствую к Кросту? На это не хватит тетради, только рассказ получится грустный и безнадежный. Гораздо интереснее, как он умудряется еще что-то чувствовать. Я хотя бы провела большую часть времени в бессознанке.
- Извини, - у Катарины сделался убитый вид.
- Я очень много сделала ему. Слишком много, чтобы иметь право на какие-то чувства.
- Что сделала?
- Тебе лучше не знать, если хочешь выспаться перед первым учебным днем.
Мы заглянули в часовню, но не стали там задерживаться. Побродили по саду, посмотрели на лес, постояли чуть поодаль бурной речки, слушая шум воды и подставляясь прохладным брызгам. Потом отправились на обед, чтобы поесть в числе первых. К нам просто-напросто никто не успел пристать с вопросами, хотя парочка первокурсников удивленно таращились.
- Пойдем еще гулять?! – взмолилась принцесса. – Немного! До ужина! А потом я буду готовиться к первому учебному дню, а ты поможешь мне собраться.
Боги, если бы я знала, что превращусь в няньку восторженной принцессы, то продолжила бы изображать буйнопомешанную на чердаке у Кроста. Ела бы из мисочки, пускала слюни, издавая нечленораздельные многозначительные звуки. И не знала горя.
- Это Бастиан? – спросила Катарина, когда мы удалялись от школы, чтобы облюбовать беседку, скрытую от посторонних глаз широкой листвой.
Нотки интереса в голосе принцессы меня насторожили. Она не отрываясь смотрела туда, где от крыльца до экипажа с огненными лисицами быстро шел Бастиан.
- Что между вами?
- Уже ничего.
- Ты сказала, он бросил тебя? Почему?
- Так бывает, Рина. Иногда люди меняются и больше не хотят быть вместе.
- Тогда… - слегка неуверенно протянула принцесса. – Ты не станешь возражать, если я попытаюсь восстановить наши добрые отношения? И, возможно, нам удастся склеить то, что однажды разбилось…
- Только попробуй, и я тебе расскажу, что делают с принцессами, которые лезут на мое место!
- Что, превратишь меня в свою фрейлину?
Я поморщилась. Мгновенная вспышка ярости утихла и оставила после себя неприятное послевкусие.
- Нет. Устрою примитивную женскую драку, а потом мы обе будем драить пол в кабинете Кроста.
Катарина улыбнулась. Хитренько так, сверкнула глазками и даже засияла.
- Похоже, между вами совсем не «ничего», да, Деллин?
- Похоже, ты не такая уж наивная дурочка, какой хочешь казаться, да, Катарина?
- Я принцесса. Меня не учили магии и тому, что делать, если тебя привязали голой к столбу, но я не наивна.
- Идем внутрь. Скоро гроза.
- Откуда ты знаешь? – Принцесса посмотрела в абсолютно чистое небо.
- Знаю, - улыбнулась я. – Идем.
Остаток дня я развлекалась тем, что слушала раскаты грома, подхватывала бушующую энергию шторма и щедро подливала магии. Молнии сверкали над школой с такой силой, что в один момент прямо в книге, что я читала, появился крошечный листок пергамента.
«Радость, ты мне мешаешь».
Я хихикнула и успокоилась. Гроза, правда, не собиралась делать то же самое, а только набирала обороты, и из хаотичной и непредсказуемой бури превратилась в затяжную непогоду со шквалистым ветром, хлестким дождем и потусторонними завываниями ветра.
- Жизнь так изменилась, - задумчиво протянула Катарина.
Она все время до ужина просидела у окна.
- А Штормхолд все тот же.
- Идем на ужин. – Я поднялась.
Не рассказывать же принцессе, каким ее Штормхолд был в лучшие времена Акориона. Сейчас он казался мирным и совершенно безопасным, но то был последний светлый час перед длинной ночью.
А еще я сподобилась прочесть статью Аннабет до конца и ощутила острое желание закурить. О чем она думала, описывая адептов школы как самовлюбленных, ошалевших от переполняющей их магии, неконтролируемых богачей? И на что надеялась, когда писала, что «стоит лишь помахать толстеньким кошельком перед дирекцией школы – и перед тобой открыты любые двери». Кейман-то ей что сделал? Она полгода работала уборщицей в закрытой школе, чтобы вернуться сюда, и теперь вот так одним движением все разрушила? Я имела обоснованные сомнения, что вообще хоть раз ее еще увижу. Если Аннабет не едет в закрытую школу, то я плохо знаю Кроста.
За ужином не удалось отвертеться от внимания. Мало кто решался спросить о крыльях напрямую, но почти все мало-мальски знакомые подошли, чтобы поздороваться и рассмотреть меня поближе. В конце концов теплый салат с охотничьими колбасками безнадежно остыл, и я уныло ждала горячее, пока Катарина с удовольствием молотила все, до чего могла дотянуться.
А принцесса хорошо кушает.
Когда передо мной на столе появилась тарелка с рыбой, я так увлеклась, что не заметила возникшей вдруг тишины. Внимание всех, включая Рину, было приковано к чему-то возле дверей. Обернувшись, я увидела Аннабет.
Опустив голову, она судорожно пыталась спрятаться от всеобщего внимания и приткнуться уже хоть к чьему-то столику. Прошлый, где сейчас сидела Лорелей, по понятным причинам можно было не рассматривать.
И, хотя свободные места еще были, едва Аннабет с надеждой устремлялась к очередному, оно тут же оказывалось демонстративно занято: кто-то ставил сумку, кто-то клал ноги, занимая сразу два места, а один старшекурсник просто испарил стул, и запахло паленым деревом.
Пожав плечами, я вернулась к ужину, чтобы еще и горячее не превратилось в холодное.
Но вместо безжизненного и пустого взгляда коварно убиенной ради трапезы рыбы я встретила взгляд совсем других глаз: принцесса смотрела с таким выражением, словно была готова вот-вот разреветься.
- Что? – Я малодушно сделала вид, что понятия не имею, к чему она сейчас ведет.
- Деллин… а давай…
- Нет.
- Но почему?!
- Потому что.
- Мне ее жалко.
- Помоги деньгами.
- Ты не можешь быть так жестока!
- А ты – так наивна. В следующий раз она напишет что-нибудь о тебе. Или пронюхает, кто ты, и попытается снова подлизаться к Лорелей с этой информацией. Или заревнует тебя к Бастиану и сольет Даркхолду.
- Мне кажется, она не станет так поступать.
- Можешь найти свободный столик и сесть с ней.
- Деллин! – Рина шмыгнула носом и вытерла глаза. – Пожалуйста!
Интересно, она сейчас и вправду так сочувствовала бедной, всеми ненавидимой Аннабет, или играла, чтобы меня проняло?
Но меня не проняло. Я уткнулась в тарелку, сосредоточившись на еде. Только ужинать под умоляющим жалостливым взглядом оказалось практически невозможно. Катарина молчала, но я почти слышала у себя в голове ее писк «Пожалуйста, Деллин, ну, пожалуйста!».
А Аннабет меж тем растерянно стояла, озираясь. Смотрела то на адептов, то оглядывалась на выход, словно не могла решить, позорно сбежать или еще раз попытаться куда-то приткнуться.
Один из огневиков не удержался и отпихнул ее, когда Аннабет оказалась слишком близко.
- Деллин… - еще раз взмолилась принцесса.
Нет, поесть мне сегодня не дадут.
Отбросив вилку, я протянула руку и с грохотом отодвинула от стола свободный стул. Ножки со скрипом и визгом проехались по полу, и все шепотки стихли, а взгляды переместились к нашему столику.
Аннабет играла в привидение: неслышно и неуверенно подошла и с абсолютно прямой спиной села. Она явно ждала, что я сейчас выдерну из-под ее задницы стул или что-то вроде этого.
Воцарилась самая неловкая пауза на свете. Даже когда Лорелей с подружками застала нас с Бастианом целующимися в подсобке, тишина не была такой напряженной и одновременно красноречивой.
- Привет, - Катарина робко попыталась разрядить обстановку. – меня зовут Рина Роял.
- Аннабет.
- Ты учишься на факультете воды, да? На третьем курсе? А я на первом среди воздушников. Только приехала в школу. Деллин мне помогает.
Перед Аннабет появилась тарелка с салатом, а я поняла, что кусок в горло не лезет. Рыба из нежнейшего и вкуснейшего блюда превратилась в башмак, никак не желающий проваливаться в желудок. Почти полная тарелка исчезла, и появился десерт, к которому я даже не собиралась притрагиваться.
Катарина оставила попытки наладить диалог, а еще, кажется, стушевалась от всеобщего внимания. Поэтому ужин проходил молча. Если это вообще можно было назвать ужином.
Я бы все отдала, чтобы снова оказаться за столиком вместе с Бриной. Пусть достает меня намеками о брате, выпытывает подробности наших отношений, рассказывает сплетни и предвкушает бал. Впору признать мой столик несчастливым: за ним не задерживаются соседи. Эйген погиб, Брина в закрытой школе, теперь вот Аннабет вернулась. Я старалась на нее не смотреть, она тоже сидела, уткнувшись в тарелку. Раньше мне нравилось бывать в столовой, но теперь, похоже, славные деньки прошли.
И еще невольно вспоминалось, как мы выпросили ключи от кухни на каникулах и варили глинтвейн. Запороли первую партию, потому что целовались и хорошенько его прокипятили, а остальным сказали, что случайно переборщили с крупицами.
Какой-то парень, кажется, третьекурсник-водник, проходя мимо нашего столика остановился. Прежде, чем я успела вынырнуть из мыслей и сообразить, что происходит, он вдруг произнес:
- Напиши еще, как погано здесь кормят.
- Все, кыш отсюда. Устроили мне встряску. Не лезь к Гамильтон, я с ней сам разберусь, если не дошло. С Аннабет придется серьезно поговорить. Еще ди Файр…
- Когда мы будем вытаскивать Брину? – спросила я.
Мне не нравилось, что все это время она пробыла в закрытой школе. Да что там не нравилось? Я панически, до холодных рук, боялась, что мы можем не успеть.
- Нужно дождаться, когда определят дату суда. Бастиан сегодня был у нее, расскажет, насколько критическая ситуация.
- Я хочу послушать!
- Не самая лучшая идея с учетом вашего разговора. Успокойся. Иди к Рине, погуляй с ней по школе, развейся. Если у ди Файра есть настрой шутить, то с Бриной относительный порядок. Мы не имеем права на ошибку, мы рискуем ее жизнью. Я тебе все расскажу вечером. Договорились?
Ага, договорились, как же – по его тону и лицу было отчетливо понятно, что это не мы договорились, а он. И лучше бы мне согласиться.
- Хорошо. Спасибо за табуреточку.
- Можешь взять ее и носить с собой. Только не теряй, она явно еще не раз понадобится.
Надо выпускать мини-копии Кроста, чтобы носить с собой, как антистресс. И, когда совсем хреново, спасаться его шуточками. В отличие от Бастиана они у него хотя бы не ранят так сильно. Или это просто потому что я не подпускаю его слишком близко, в то время как ди Файру открыты все дороги?
Я одновременно и боялась встретить Бастиана на обратном пути и надеялась увидеть. А еще ужасно ревновала, потому что он где-то там пил кофе с Ясперой и, возможно, обсуждал, какая я злая и нехорошая. Но врываться в комнату отдыха и доказывать, что я не имею ни малейшего отношения к скандалам Аннабет и остальной школы, было бы глупо. Поэтому я побрела на поиски Катарины, которой все еще была должна экскурсию.
Я нашла принцессу там же, где мы встречались перед завтраком. Видимо, проводив Аннабет к лекарю, Рина не нашла ничего лучше, чем ждать меня на единственном месте, которое знала.
- Ты успела поесть? – спросила я.
- Нет. Я проторчала у лекаря полчаса, а потом не нашла дорогу в столовую, - призналась она.
- И я не успела. Как назло, в комнате никаких запасов. Надо будет сходить в город и что-нибудь купить.
- В город? Я тоже смогу пойти?
- Полагаю, что со мной – вполне.
- О, я буду ждать!
Катарина буквально светилась от любопытства, и почти силой потащила меня на экскурсию. Словно не она прожигала меня взглядом за то, что Бастиан ее бросил!
- Здесь жилая часть. Вон там душевые, здесь комнаты для занятий и комната отдыха. И вот это столовая.
Я вспомнила, как точно так же Надин проводила экскурсию по школе. Рассказывала, где что находится, какие здесь порядки. Познакомила меня с крыльями. А потом умерла.
- Как Аннабет? Она в лазарете?
- Да, лекарка что-то дала ей, и она уснула. Мне показалось, девушка расстроилась.
- Ну, над ней же поиздевались перед всей школой. Есть из-за чего.
- Здесь часто так бывает?
- Да, здесь же заперта куча богатых сильных магов с дурным характером. И не такое бывает.
Я показала ей библиотеку, несколько пустых аудиторий, и провела в святая святых – хранилище крыльев. Которое, правда, оказалось закрыто. Я испытала сожаление, а Катарина наоборот, жутко обрадовалась.
- Ни за что не выберу крылогонки. Захват флага звучит интересно.
Я поморщилась: вспомнила соревнование и самый эпичный провал нашей команды. А на крылогонки меня, наверное, не пустят теперь.
Принцессу что-то мучило, только поначалу она не решалась спросить. А вот позже, когда мы спустились, чтобы выйти в сад и погулять вокруг школы, Катарина не выдержала:
- Деллин… а со мной такое может случиться?
- Позорный столб в столовой? Вряд ли, на тебе же артефакт Кроста. Он узнает, если тебе захотят навредить и придет на помощь. Ты слишком важна для того, что мы делаем.
- Директор наказал Лорелей? Он ее отчислил?
Погода выдалась чудесная. Солнышко ласково припекало, небо было чистым и умиротворенным. Ни туч, ни грозы, ни единого облачка!
- Нет. Пригрозил, что отчислит и отпустил.
- Что?! – ахнула принцесса. – Как так?! Почему?!
Я пожала плечами.
- Она умрет. Когда магия выходит из-под контроля, ее нужно сдерживать. Здесь этому учат и терпят всплески. Лорелей нельзя выпускать в общество, поэтому после отчисления она отправится в закрытую школу и может не пережить курс там.
- Но она… она ужасна! Она угрожала тебе при всех! Сделала такое с этой девушкой…
- Да. На первом курсе Лорелей по просьбе Бастиана не позволила мне сшить платье для бала. А потом она застукала нас целующимися в подсобке. Когда Аннабет отказалась со мной дружить, ее пригрела Лорелей. Но, как видишь, дружба продлилась недолго.
- И почему магистр ее оставил?
Ноги сами несли меня к часовне. Большой парк территории школы был исхожен вдоль и поперек, но эта тропинка оставалась самой любимой. Да и Катарине было интересно.
- Он любит их. То есть вас. Нас… Адептов, которых учит. Которых спасает. Ему нравится с нами возиться, хоть Кейман и постоянно ворчит, что мы его достали. Но он вытаскивает каждого, прощает косяки, до последнего тянет с отчислением. Но на самом деле он влюблен в работу. Я так думаю.
- Я думала, они с Бастианом ненавидят друг друга.
- Да, - кивнула я.
Причем не факт, что из этой ненависти не торчат мои уши.
- Но все же он не избавился от него, хотя мог тысячу раз. Искал подходы, рычаги давления. Я не знаю, насколько неуправляемым был Бастиан, когда пришел в школу, но могу себе представить. А сейчас он другой. Не без помощи Кроста.
Я помню ту сволочь, которая устроила мне неласковый прием в школе. Помню астральную проекцию, из последних сил цепляющуюся за жизнь. Помню нелюдимого помолвленного дракона. И помню влюбленного парня, самого обычного, пригласившего меня на выпускной. Это как будто четыре разных человека.
И пятый – сегодняшний.
- Да что там, я думаю, Крост даже меня в глубине души любит. Где-то о-о-очень глубоко и в те времена, когда я ничего не ломаю, ни с кем не дерусь и ничего не поджигаю. Короче, такое выдается крайне редко.
- А ты?
- Я?
- Ты что-нибудь чувствуешь?
- Не лезь туда, куда тебя не просят, - буркнула я, отворачиваясь к часовне.
Рассказать, что я чувствую к Кросту? На это не хватит тетради, только рассказ получится грустный и безнадежный. Гораздо интереснее, как он умудряется еще что-то чувствовать. Я хотя бы провела большую часть времени в бессознанке.
- Извини, - у Катарины сделался убитый вид.
- Я очень много сделала ему. Слишком много, чтобы иметь право на какие-то чувства.
- Что сделала?
- Тебе лучше не знать, если хочешь выспаться перед первым учебным днем.
Мы заглянули в часовню, но не стали там задерживаться. Побродили по саду, посмотрели на лес, постояли чуть поодаль бурной речки, слушая шум воды и подставляясь прохладным брызгам. Потом отправились на обед, чтобы поесть в числе первых. К нам просто-напросто никто не успел пристать с вопросами, хотя парочка первокурсников удивленно таращились.
- Пойдем еще гулять?! – взмолилась принцесса. – Немного! До ужина! А потом я буду готовиться к первому учебному дню, а ты поможешь мне собраться.
Боги, если бы я знала, что превращусь в няньку восторженной принцессы, то продолжила бы изображать буйнопомешанную на чердаке у Кроста. Ела бы из мисочки, пускала слюни, издавая нечленораздельные многозначительные звуки. И не знала горя.
- Это Бастиан? – спросила Катарина, когда мы удалялись от школы, чтобы облюбовать беседку, скрытую от посторонних глаз широкой листвой.
Нотки интереса в голосе принцессы меня насторожили. Она не отрываясь смотрела туда, где от крыльца до экипажа с огненными лисицами быстро шел Бастиан.
- Что между вами?
- Уже ничего.
- Ты сказала, он бросил тебя? Почему?
- Так бывает, Рина. Иногда люди меняются и больше не хотят быть вместе.
- Тогда… - слегка неуверенно протянула принцесса. – Ты не станешь возражать, если я попытаюсь восстановить наши добрые отношения? И, возможно, нам удастся склеить то, что однажды разбилось…
- Только попробуй, и я тебе расскажу, что делают с принцессами, которые лезут на мое место!
- Что, превратишь меня в свою фрейлину?
Я поморщилась. Мгновенная вспышка ярости утихла и оставила после себя неприятное послевкусие.
- Нет. Устрою примитивную женскую драку, а потом мы обе будем драить пол в кабинете Кроста.
Катарина улыбнулась. Хитренько так, сверкнула глазками и даже засияла.
- Похоже, между вами совсем не «ничего», да, Деллин?
- Похоже, ты не такая уж наивная дурочка, какой хочешь казаться, да, Катарина?
- Я принцесса. Меня не учили магии и тому, что делать, если тебя привязали голой к столбу, но я не наивна.
- Идем внутрь. Скоро гроза.
- Откуда ты знаешь? – Принцесса посмотрела в абсолютно чистое небо.
- Знаю, - улыбнулась я. – Идем.
Остаток дня я развлекалась тем, что слушала раскаты грома, подхватывала бушующую энергию шторма и щедро подливала магии. Молнии сверкали над школой с такой силой, что в один момент прямо в книге, что я читала, появился крошечный листок пергамента.
«Радость, ты мне мешаешь».
Я хихикнула и успокоилась. Гроза, правда, не собиралась делать то же самое, а только набирала обороты, и из хаотичной и непредсказуемой бури превратилась в затяжную непогоду со шквалистым ветром, хлестким дождем и потусторонними завываниями ветра.
- Жизнь так изменилась, - задумчиво протянула Катарина.
Она все время до ужина просидела у окна.
- А Штормхолд все тот же.
- Идем на ужин. – Я поднялась.
Не рассказывать же принцессе, каким ее Штормхолд был в лучшие времена Акориона. Сейчас он казался мирным и совершенно безопасным, но то был последний светлый час перед длинной ночью.
А еще я сподобилась прочесть статью Аннабет до конца и ощутила острое желание закурить. О чем она думала, описывая адептов школы как самовлюбленных, ошалевших от переполняющей их магии, неконтролируемых богачей? И на что надеялась, когда писала, что «стоит лишь помахать толстеньким кошельком перед дирекцией школы – и перед тобой открыты любые двери». Кейман-то ей что сделал? Она полгода работала уборщицей в закрытой школе, чтобы вернуться сюда, и теперь вот так одним движением все разрушила? Я имела обоснованные сомнения, что вообще хоть раз ее еще увижу. Если Аннабет не едет в закрытую школу, то я плохо знаю Кроста.
За ужином не удалось отвертеться от внимания. Мало кто решался спросить о крыльях напрямую, но почти все мало-мальски знакомые подошли, чтобы поздороваться и рассмотреть меня поближе. В конце концов теплый салат с охотничьими колбасками безнадежно остыл, и я уныло ждала горячее, пока Катарина с удовольствием молотила все, до чего могла дотянуться.
А принцесса хорошо кушает.
Когда передо мной на столе появилась тарелка с рыбой, я так увлеклась, что не заметила возникшей вдруг тишины. Внимание всех, включая Рину, было приковано к чему-то возле дверей. Обернувшись, я увидела Аннабет.
Опустив голову, она судорожно пыталась спрятаться от всеобщего внимания и приткнуться уже хоть к чьему-то столику. Прошлый, где сейчас сидела Лорелей, по понятным причинам можно было не рассматривать.
И, хотя свободные места еще были, едва Аннабет с надеждой устремлялась к очередному, оно тут же оказывалось демонстративно занято: кто-то ставил сумку, кто-то клал ноги, занимая сразу два места, а один старшекурсник просто испарил стул, и запахло паленым деревом.
Пожав плечами, я вернулась к ужину, чтобы еще и горячее не превратилось в холодное.
Но вместо безжизненного и пустого взгляда коварно убиенной ради трапезы рыбы я встретила взгляд совсем других глаз: принцесса смотрела с таким выражением, словно была готова вот-вот разреветься.
- Что? – Я малодушно сделала вид, что понятия не имею, к чему она сейчас ведет.
- Деллин… а давай…
- Нет.
- Но почему?!
- Потому что.
- Мне ее жалко.
- Помоги деньгами.
- Ты не можешь быть так жестока!
- А ты – так наивна. В следующий раз она напишет что-нибудь о тебе. Или пронюхает, кто ты, и попытается снова подлизаться к Лорелей с этой информацией. Или заревнует тебя к Бастиану и сольет Даркхолду.
- Мне кажется, она не станет так поступать.
- Можешь найти свободный столик и сесть с ней.
- Деллин! – Рина шмыгнула носом и вытерла глаза. – Пожалуйста!
Интересно, она сейчас и вправду так сочувствовала бедной, всеми ненавидимой Аннабет, или играла, чтобы меня проняло?
Но меня не проняло. Я уткнулась в тарелку, сосредоточившись на еде. Только ужинать под умоляющим жалостливым взглядом оказалось практически невозможно. Катарина молчала, но я почти слышала у себя в голове ее писк «Пожалуйста, Деллин, ну, пожалуйста!».
А Аннабет меж тем растерянно стояла, озираясь. Смотрела то на адептов, то оглядывалась на выход, словно не могла решить, позорно сбежать или еще раз попытаться куда-то приткнуться.
Один из огневиков не удержался и отпихнул ее, когда Аннабет оказалась слишком близко.
- Деллин… - еще раз взмолилась принцесса.
Нет, поесть мне сегодня не дадут.
Отбросив вилку, я протянула руку и с грохотом отодвинула от стола свободный стул. Ножки со скрипом и визгом проехались по полу, и все шепотки стихли, а взгляды переместились к нашему столику.
Аннабет играла в привидение: неслышно и неуверенно подошла и с абсолютно прямой спиной села. Она явно ждала, что я сейчас выдерну из-под ее задницы стул или что-то вроде этого.
Воцарилась самая неловкая пауза на свете. Даже когда Лорелей с подружками застала нас с Бастианом целующимися в подсобке, тишина не была такой напряженной и одновременно красноречивой.
- Привет, - Катарина робко попыталась разрядить обстановку. – меня зовут Рина Роял.
- Аннабет.
- Ты учишься на факультете воды, да? На третьем курсе? А я на первом среди воздушников. Только приехала в школу. Деллин мне помогает.
Перед Аннабет появилась тарелка с салатом, а я поняла, что кусок в горло не лезет. Рыба из нежнейшего и вкуснейшего блюда превратилась в башмак, никак не желающий проваливаться в желудок. Почти полная тарелка исчезла, и появился десерт, к которому я даже не собиралась притрагиваться.
Катарина оставила попытки наладить диалог, а еще, кажется, стушевалась от всеобщего внимания. Поэтому ужин проходил молча. Если это вообще можно было назвать ужином.
Я бы все отдала, чтобы снова оказаться за столиком вместе с Бриной. Пусть достает меня намеками о брате, выпытывает подробности наших отношений, рассказывает сплетни и предвкушает бал. Впору признать мой столик несчастливым: за ним не задерживаются соседи. Эйген погиб, Брина в закрытой школе, теперь вот Аннабет вернулась. Я старалась на нее не смотреть, она тоже сидела, уткнувшись в тарелку. Раньше мне нравилось бывать в столовой, но теперь, похоже, славные деньки прошли.
И еще невольно вспоминалось, как мы выпросили ключи от кухни на каникулах и варили глинтвейн. Запороли первую партию, потому что целовались и хорошенько его прокипятили, а остальным сказали, что случайно переборщили с крупицами.
Какой-то парень, кажется, третьекурсник-водник, проходя мимо нашего столика остановился. Прежде, чем я успела вынырнуть из мыслей и сообразить, что происходит, он вдруг произнес:
- Напиши еще, как погано здесь кормят.
