Жизнь, как не крути, подбрасывает подарки и развлечения. Разве можно ее не любить?
В конце концов выбор пал на хрюшку из обожжённой глины. Пухлая, детально проработанная, с маленькими копытцами, свинка задорно лежала на боку и выглядела очень оптимистично.
Завернув статуэтку в первую попавшуюся Маришкину футболку Анна Федотовна возобновила поиски.
И нашла-таки куклу!
Она лежала на краю полки рядом с какими-то свертками. Конечно, любопытно заглянуть внутрь, но вряд ли получится так же все оставить нетронутым.
Поискав упаковку, бабка выхватила из шкафа наволочку, завернула находку. В прихожей на стуле висели сумки, для дела подходила любая, и все же более остальных приглянулась самая крайняя, из потертого коричневого вельвета.
Тщательно заперев квартиру, Анна Федотовна с чистой совестью направилась к вокзалу.
Свою работу она закончила.
* * *
Маришка, в плохом настроении, поднялась буквально через пару часов, едва светать начало. Оделась и принялась дожидаться Егора Петровича, хоть будет с кем попить чаю.
Шорохов и шарканья долго ждать не пришлось - едва горизонт осветили первые лучи солнца, дед завозился на кухне.
Он тихонечко сложил раскладушку и теперь наполнял ковшик водой.
- Доброе утро! – поздоровалась Маришка.
Старик озадаченно обернулся.
- Доброе! А ты пошто поднялась в таку рань? Не спится? Проходь к столу, чай будем пить, - он отставил ковшик и взял чайник. Видимо, для себя одного он грел всегда мало воды.
- Да вот… - Маришка пожала плечами, – привыкла только дома.
- Послушай, ты что жа с ними попрешься в Воронеж? – обеспокоенно спросил Егор Петрович. – Разве тута плохо?
- Сестра Никиты там … по делам, - запинаясь объяснила Маришка. – Просила привезти лекарство от изжоги, … в воронежских аптеках нету. … Вот … а Сане предложили сделать сайт, … Вы не волнуйтесь, послезавтра будем в Москве. – Она вдруг поймала себя на мысли, что на вопрос не ответила. Зачем же едет она сама?
А Егор Петрович только кивнул. Подошел к шкафчику, порылся на полках и протянул пластинку таблеток от изжоги.
- На будущее скажи ей, хорошо пожевать белый сухарик или постную сушку. Токмо пущай не быстро глотает, а разжует в кашицу. Поняла?
- Ой, спасибо! – улыбнулась Маришка, теперь у нее был повод привлечь Никитино внимание на себя.
– Ты заварку в пакетиках али как? – Егор Петрович достал с полки коробку чая.
- На меня тоже заварите, пожалуйста.
Потом они пили чай с горячими, разогретыми в микроволновке, пирогами.
Егор Петрович принялся рассказывать о себе.
Что приехал с Брянщины. Что в войну партизанил в лесах, воровал у немцев еду, патроны. Закладывал взрывчатку на дорогах, чтобы те пройти не могли. А в мирное время Егор Петрович проработал слесарем в жилищной организации, как он выразился: «при домкоме». Профессией своей гордился: потому как нужная. «Вона, все поперлись в економисты да юристы, нормальных мужиков не стало, прокладку в трубе поменять не умеют. … Тьфу!»
Маришка молчаком попивала чай, предпочитая не возражать. Саня ухмыляясь, часто рассказывал о дедовских нравоучениях, мол незачем ловить журавля, синицы хватит. «Спокойно спишь! А значит, здоровье в порядке!»
Кстати, Саня с Никитой появились поздно, дед уже собрался их будить.
Завтракать стало некогда, все оставшееся до выхода время ушло на сборы рюкзака, Саня не любил сумки, предпочитая иметь руки свободными.
В преддверии встречи с экстрасенсом, толстяк рассчитывал провести кое-какие эксперименты, а потому кроме предметов гигиены положил измеритель электромагнитного поля, тепловизор, специальный термометр и штатив, на всякий случай.
Как оказалось, именно Маришке предстояло отслеживать изменения окружающей среды, в качестве помощницы.
У нее округлились глаза, а внутри ёкнула радость. … Это же целое приключение!
Эх, жаль, Сани не было на питерском кладбище.
Следующим предметом, удивившим и смутившим до глубины души, стал новенький комплект довольно дорогого нижнего белья!
Маришка оторопело смотрела на подарок, торопливо сунутый ей в руки.
Некогда купленный для одной из пассий, Саня с ней уже расстался, а про шмотки забыл.
- Вот, пригодится в дороге. Светка была почти твоей комплекции, - вкрадчиво заметил он.
Нижнее белье, вообще-то, принимать добропорядочной девушке не следует. Это неприлично, такое в иные времена называлось: скомпрометировать. Кому понравится девушка, принимающая в подарок от всех трусы и лифчик!
Интересно, как бы Никита отреагировал, узнай он, что ей подарили?
Но как быть?
Маришка замялась. Впрочем, она вынужденно собиралась ехать совсем без вещей. Откуда их взять, если домой заехать не получается, а вчера столько всего случилось непредвиденного!
Эх, была не была, главное, чтобы никто не заметил.
Егор Петрович тоже внес свою лепту: вполне профессионально шинковал колбасу для бутербродов, складывал в пакет пироги, а салат в банку. Упаковав снедь в отдельную сумку, с важным видом уложил ее в рюкзак, потом сунул внуку пакет с конфетами:
- Накось. Ее угощать будешь, - дед кивнул на Маришку.
Она, кстати, старику понравилась: нормальная, не уморенная диетами, такая, какой должна быть женщина.
Уже на пороге Егор Петрович сунул в Маришкины руки горсть леденцовых конфет «Дюшес» со словами: «Ведь все сожрёть, а тебе не даст!»
До отхода поезда оставалось чуть больше часа.
Приходилось почти бежать. Вопреки желанию Никиты, Саня такси не вызвал - нечего тратить деньги и нервы, городским транспортом получится скорее.
Никита не верил.
Они шутливо поспорили на пять рублей.
Автобус подъехал сразу и меньше чем за десять минут довез до метро, в результате чего на железнодорожном вокзале троица оказалась за пятнадцать минут до отбытия.
В качестве перекуса бутерброды с пирогами не рассматривались, курица-гриль всегда находилась у Сани в приоритете. Но в привокзальном кафе она оказалась не готова, а далее пищевые точки отсутствовали, уничтоженные распоряжением городских властей.
Друзья добрались без помех до нужного вагона, загрузились в купе.
- И все же я сгоняю за курицей, - Саня посмотрел на часы. – Может уже готова. Успеваю обернуться.
- А если нет? – резонно предположил Никита.
- Возьму сырую, - хохотнул Саня и выбежал из купе.
Его вихрастая голова мелькнула за окном и пропала.
Никита достал пачку тонких сигарет и неторопливо вышел следом.
Маришка тайком метнулась к двери, убедиться, что он стоит в тамбуре. Странно, мгновение назад мелькнула уверенность: Никита может запросто сойти с поезда и уйти вообще.
Как всегда, в его присутствии, даже не явном, она нервничала.
Вот интересно, какие будут ощущения если на миг вообразить вокруг пустоту – в вагоне … в поезде … на всем вокзале? Никого. … Маришка наедине с Никитой.
Ох, скорее бы Саня вернулся что ли, а то сигарета закончится и … ужасно!
Минуты ползли, а рыжая голова на обозримом пространстве все не появлялась.
Никита продолжал курить в тамбуре.
Что же он там, сразу вторую зажег? Вообще-то, ради приличия мог хоть что-нибудь сказать. Впрочем, наверное, его не сильно достает это молчание?
Маришка постаралась изобразить равнодушие, склонила голову к окну и удивилась собственной глупости: едет, бог знает куда!
Зачем?
Нет, всему есть объяснение, например, поездка в Воронеж, это попытка сблизиться с Никитой. Ведь если не бороться за свою любовь, какой в ней смысл?
Вот бы не поехала, тогда всю оставшуюся жизнь изводила бы себя. … Но с другой стороны, такое безрассудное поведение очень похоже на то, что называется навязыванием.
Ужас!
Маришка с трудом удержалась от импульса немедленно покинуть поезд. В последний момент сообразила, что тогда придется пройти мимо Никиты. И что ему сказать?
Куда пропал Саня?
Домой хочется.
Там хорошо и спокойно, но … и одиноко. Глубоко вздохнув, Маришка попробовала себя настроить на позитив.
Ну и пусть Никита коптит тамбур, его право, главное – он рядом.
Не стоит сразу желать всего, еще не вечер.
А Никита все смотрел на платформу.
Наконец, истлевший окурок полетел в щель между платформой и поездом. В этом полете чудился трагический символизм, где-то на краю сознания звучали ноты произведения Вивальди «Лето».
Пассажи солирующих скрипок.
За первым пассажем следует второй, звуки скандируются и подчеркиваются тихими басами – затихающая гроза.
Никита вздохнул, пытаясь понять, прочувствовать выбор мелодии. Иллюзия: гроза или горе прошло, жизнь продолжается.
Как же тяжело это принять.
Он не был еще готов расстаться со страданиями, боль потери имела слишком большую власть. Скорбеть, значит, стать больным, точнее глухим и немым, ибо душа плачет и не поет. Отсутствие ее музыки - состояние близкое к смерти. Никита задыхался в глухом вакууме. Просто необходимо скрыться от мира, спрятаться, зализать раны.
Зачем он куда-то едет?
Ксения. … Приспичило же ей укатить именно теперь на край земли … и без таблеток!
Еще раз вздохнув, Никита отправился в купе.
Маришка сидела возле окна с закрытыми глазами.
Чудна?я, нелепая … зачем она нужна … без куклы.
Дурочка!
Глядя на нее Никита все-таки испытывал в душе удовлетворение. Безнадежно влюбленная девушка не могла не тешить мужское самолюбие.
Эх, вот была бы эта Марина чуток иной … изящной, … воздушной, уверенной в себе, что ли?
Хоть бы на диету села!
Секретарша не вызывала восхищения, не вызывала желания обнять, любоваться ее тонкими прозрачными пальчиками. Впрочем, ресницы у нее длинные и … скорее всего, миловидное лицо. Он никогда не присматривался к ней, а теперь следил плавную линию шеи и ложбинку меж ключиц.
Ну да, не хрупкая балерина, округлости в нужных местах имелись, вон, грудь какая … и попа …
Припомнился дынный аромат в кафе, когда секретарша робко села на предложенный диванчик, хороший выбор туалетной воды, ему понравился. Мелькнула и пропала шальная идея поцелуя (при этом взгляд от девичьей шеи не отрывался), молочно-белая, нежная.
Интересно, какая будет реакция?
Чтобы ее проверить следовало поторопиться, пока не вернулся Саня.
Вспыхнуло и исчезло неудовольствие на аромат одеколона друга (другого-то не было и пришлось им воспользоваться утром). Просто резкий запах мог раскрыть стратегическую тактику.
Никита еще раз провел рукой по подбородку проверяя, не уколет ли он ненароком это произведение искусства из слоновой кости с ямочкой меж ключиц. Потом решительно преодолел разделяющее пространство, стараясь не шуметь, склонился над дремлющей Маришкой и …
- Что-то Санек запаздывает.
От звука голоса рассыпалось все волшебство, старательно созданное Маришкиной фантазией.
Она так и вздрогнула, воззрившись на Никиту, усевшегося напротив через столик. Тот скинул жилетку, подвернул, буквально закатал и без того короткие рукава футболки, постаравшись максимально убрать даже намек на влажную ткань подмышками.
Жаль, что он редко носит пиджак, в тройке этот человек необыкновенно статен.
Маришка заметила свежий шрам разрезавший его плечо рядом с татуировкой в виде пиковой масти.
Как же она не услышала его возвращения?
Стыдно!
Уснула что ли?
А Никита расчехлил свою флейту, поднес ее к губам … тонким своим губам.
- Уже объявили отправление? – Маришка с усилием отвела от него взгляд, чувствуя, как горят уши.
- Осталась пара минут, - Никита извлек из инструмента легкие чарующие звуки и вдруг спросил: - Что тебе сыграть?
- Все равно, - потупилась она и быстро поправилась: - Полет кондора.
Конечно, очень тривиальный выбор, но Никита не возразил.
Звуки, как узор на быстрой, текучей воде поплыли из купе, заставляя прислушиваться соседей. Вскоре, сначала двое, трое, а после слушатели мешали проходить опоздавшим пассажирам.
За миг до закрытия дверей появился Саня, распространяя вокруг себя умопомрачительный аромат горячей курицы. Оказывается, много времени ушло на поиск пирожных, лимонада и цветастого модного журнала, ведь молодая девушка в дороге не должна скучать. Он поставил полный пакет на стол. Поднялась суета, купе мгновенно уменьшилось в размерах.
Разочарованные слушатели разошлись. Никита отложил флейту, помогая раскладывать покупки.
Полный пакет шоколадных эклеров, гроздь винограда, большая курица в фольге, нарезка колбасы, помидоры, пара лавашей, два литра минеральной воды, тюбик горчицы, … сюда следует добавить еще бутерброды и пироги Егора Петровича, а еще банку домашнего салата. Последней на столе появилась поллитровка водки и пластиковые стаканчики.
За окном уплывал перрон.
Путешествие началось.
В виду отсутствия завтрака (правда, Маришка к этой категории не относилась) ее изрядно голодные спутники накинулись на еду.
Саня легко откупорил бутылку, немного плеснул в стаканчик и протянул Маришке:
- Это для тебя.
- Я не пью! – испуганно отпрянула она.
- Надо! Для расслабления, чтобы ты стала в доску своя, - Саня еще пододвинул стаканчик. – А то ты похожа на морской узелок.
- Еще со вчерашнего дня, - неожиданно поддакнул Никита. – Действительно, здесь чужих нет, так что выдохни и залпом. – Он взял свой стаканчик: - За что пьем?
- За нас, любимых, - ухмыльнулся Саня. – Легкой нам дороги!
- Точно, - Никита сноровисто опрокинул почти полный стаканчик себе в рот.
Маришка завороженно следила за ним, ожидая на его лице чуть ли не признаки смерти.
- Ну, - улыбнулся Саня, – давай, а потом я.
- Ой, нет! – Маришка с ненавистью смотрела на стаканчик, готовая выбросить его в окно. Не за содержание, а скорее за собственную стыдливость, ведь ухитрилась стать-таки центром внимания.
- Давай, давай! - настаивал Саня. – Ты меня задерживаешь. … Не заставляй применять насилие, нас ведь двое! – ухмыльнулся под конец он.
- Не пугай ты ее, - сжалился Никита. – Марин, не бойся. На вдохе, и все.
Кажется, он никогда так на нее не смотрел.
Сгорая от стыда, Маришка решилась. Легче сразу залезть в петлю и более внимания не привлекать, чем так мучится.
Большой глоток у нее, естественно, не получился. А дальше мир взорвался огнем в горле. Чья-то заботливая рука протянула стаканчик лимонада.
Глоток, другой, … в нос ударили газы, глаза заслезились, мир на целое мгновение превратился в немую сцену.
По Маришкиным меркам прошла вечность, прежде чем она ожила.
Улыбающийся Никита жевал помидор.
А откровенно ржущий Саня уже опустошил свой стаканчик и с чувством ломал курицу, истекающую соком.
- Жива? … Держи, - он протянул кусок лаваша и куриную грудку без кожицы. Видимо запомнил Маришкины предпочтения.
У нее внутри муки ада заметно стихи, голову повело.
Поганое ощущение!
Следовало что-то кинуть в желудок, жирное и сытное.
Курица, несколько ложек салата, пара бутербродов, пироги, даже эклеру место нашлось. Маришка запихивала в себя и запихивала, в слабой надежде прояснить голову.
Но поездка уже начинала нравиться.
Саня, как всегда, принялся болтать.
Он ездил на Волгу за судаком. Все, как водится: с лодкой и ведром под живца.
Хитрый судак никакую искусственную приманку не берет, клюет на активную рыбку.
- Ну, этого добра можно наловить, хоть отбавляй! – хвастался Саня. – Мальки плотвы, уклейки, верхоплавки… В общем, закинул. Сижу. И скажу я вам, довольно быстро леску поволокло! Я подсек, но не шибко, сорваться может.
В конце концов выбор пал на хрюшку из обожжённой глины. Пухлая, детально проработанная, с маленькими копытцами, свинка задорно лежала на боку и выглядела очень оптимистично.
Завернув статуэтку в первую попавшуюся Маришкину футболку Анна Федотовна возобновила поиски.
И нашла-таки куклу!
Она лежала на краю полки рядом с какими-то свертками. Конечно, любопытно заглянуть внутрь, но вряд ли получится так же все оставить нетронутым.
Поискав упаковку, бабка выхватила из шкафа наволочку, завернула находку. В прихожей на стуле висели сумки, для дела подходила любая, и все же более остальных приглянулась самая крайняя, из потертого коричневого вельвета.
Тщательно заперев квартиру, Анна Федотовна с чистой совестью направилась к вокзалу.
Свою работу она закончила.
* * *
Маришка, в плохом настроении, поднялась буквально через пару часов, едва светать начало. Оделась и принялась дожидаться Егора Петровича, хоть будет с кем попить чаю.
Шорохов и шарканья долго ждать не пришлось - едва горизонт осветили первые лучи солнца, дед завозился на кухне.
Он тихонечко сложил раскладушку и теперь наполнял ковшик водой.
- Доброе утро! – поздоровалась Маришка.
Старик озадаченно обернулся.
- Доброе! А ты пошто поднялась в таку рань? Не спится? Проходь к столу, чай будем пить, - он отставил ковшик и взял чайник. Видимо, для себя одного он грел всегда мало воды.
- Да вот… - Маришка пожала плечами, – привыкла только дома.
- Послушай, ты что жа с ними попрешься в Воронеж? – обеспокоенно спросил Егор Петрович. – Разве тута плохо?
- Сестра Никиты там … по делам, - запинаясь объяснила Маришка. – Просила привезти лекарство от изжоги, … в воронежских аптеках нету. … Вот … а Сане предложили сделать сайт, … Вы не волнуйтесь, послезавтра будем в Москве. – Она вдруг поймала себя на мысли, что на вопрос не ответила. Зачем же едет она сама?
А Егор Петрович только кивнул. Подошел к шкафчику, порылся на полках и протянул пластинку таблеток от изжоги.
- На будущее скажи ей, хорошо пожевать белый сухарик или постную сушку. Токмо пущай не быстро глотает, а разжует в кашицу. Поняла?
- Ой, спасибо! – улыбнулась Маришка, теперь у нее был повод привлечь Никитино внимание на себя.
– Ты заварку в пакетиках али как? – Егор Петрович достал с полки коробку чая.
- На меня тоже заварите, пожалуйста.
Потом они пили чай с горячими, разогретыми в микроволновке, пирогами.
Егор Петрович принялся рассказывать о себе.
Что приехал с Брянщины. Что в войну партизанил в лесах, воровал у немцев еду, патроны. Закладывал взрывчатку на дорогах, чтобы те пройти не могли. А в мирное время Егор Петрович проработал слесарем в жилищной организации, как он выразился: «при домкоме». Профессией своей гордился: потому как нужная. «Вона, все поперлись в економисты да юристы, нормальных мужиков не стало, прокладку в трубе поменять не умеют. … Тьфу!»
Маришка молчаком попивала чай, предпочитая не возражать. Саня ухмыляясь, часто рассказывал о дедовских нравоучениях, мол незачем ловить журавля, синицы хватит. «Спокойно спишь! А значит, здоровье в порядке!»
Кстати, Саня с Никитой появились поздно, дед уже собрался их будить.
Завтракать стало некогда, все оставшееся до выхода время ушло на сборы рюкзака, Саня не любил сумки, предпочитая иметь руки свободными.
В преддверии встречи с экстрасенсом, толстяк рассчитывал провести кое-какие эксперименты, а потому кроме предметов гигиены положил измеритель электромагнитного поля, тепловизор, специальный термометр и штатив, на всякий случай.
Как оказалось, именно Маришке предстояло отслеживать изменения окружающей среды, в качестве помощницы.
У нее округлились глаза, а внутри ёкнула радость. … Это же целое приключение!
Эх, жаль, Сани не было на питерском кладбище.
Следующим предметом, удивившим и смутившим до глубины души, стал новенький комплект довольно дорогого нижнего белья!
Маришка оторопело смотрела на подарок, торопливо сунутый ей в руки.
Некогда купленный для одной из пассий, Саня с ней уже расстался, а про шмотки забыл.
- Вот, пригодится в дороге. Светка была почти твоей комплекции, - вкрадчиво заметил он.
Нижнее белье, вообще-то, принимать добропорядочной девушке не следует. Это неприлично, такое в иные времена называлось: скомпрометировать. Кому понравится девушка, принимающая в подарок от всех трусы и лифчик!
Интересно, как бы Никита отреагировал, узнай он, что ей подарили?
Но как быть?
Маришка замялась. Впрочем, она вынужденно собиралась ехать совсем без вещей. Откуда их взять, если домой заехать не получается, а вчера столько всего случилось непредвиденного!
Эх, была не была, главное, чтобы никто не заметил.
Егор Петрович тоже внес свою лепту: вполне профессионально шинковал колбасу для бутербродов, складывал в пакет пироги, а салат в банку. Упаковав снедь в отдельную сумку, с важным видом уложил ее в рюкзак, потом сунул внуку пакет с конфетами:
- Накось. Ее угощать будешь, - дед кивнул на Маришку.
Она, кстати, старику понравилась: нормальная, не уморенная диетами, такая, какой должна быть женщина.
Уже на пороге Егор Петрович сунул в Маришкины руки горсть леденцовых конфет «Дюшес» со словами: «Ведь все сожрёть, а тебе не даст!»
До отхода поезда оставалось чуть больше часа.
Приходилось почти бежать. Вопреки желанию Никиты, Саня такси не вызвал - нечего тратить деньги и нервы, городским транспортом получится скорее.
Никита не верил.
Они шутливо поспорили на пять рублей.
Автобус подъехал сразу и меньше чем за десять минут довез до метро, в результате чего на железнодорожном вокзале троица оказалась за пятнадцать минут до отбытия.
В качестве перекуса бутерброды с пирогами не рассматривались, курица-гриль всегда находилась у Сани в приоритете. Но в привокзальном кафе она оказалась не готова, а далее пищевые точки отсутствовали, уничтоженные распоряжением городских властей.
Друзья добрались без помех до нужного вагона, загрузились в купе.
- И все же я сгоняю за курицей, - Саня посмотрел на часы. – Может уже готова. Успеваю обернуться.
- А если нет? – резонно предположил Никита.
- Возьму сырую, - хохотнул Саня и выбежал из купе.
Его вихрастая голова мелькнула за окном и пропала.
Никита достал пачку тонких сигарет и неторопливо вышел следом.
Маришка тайком метнулась к двери, убедиться, что он стоит в тамбуре. Странно, мгновение назад мелькнула уверенность: Никита может запросто сойти с поезда и уйти вообще.
Как всегда, в его присутствии, даже не явном, она нервничала.
Вот интересно, какие будут ощущения если на миг вообразить вокруг пустоту – в вагоне … в поезде … на всем вокзале? Никого. … Маришка наедине с Никитой.
Ох, скорее бы Саня вернулся что ли, а то сигарета закончится и … ужасно!
Минуты ползли, а рыжая голова на обозримом пространстве все не появлялась.
Никита продолжал курить в тамбуре.
Что же он там, сразу вторую зажег? Вообще-то, ради приличия мог хоть что-нибудь сказать. Впрочем, наверное, его не сильно достает это молчание?
Маришка постаралась изобразить равнодушие, склонила голову к окну и удивилась собственной глупости: едет, бог знает куда!
Зачем?
Нет, всему есть объяснение, например, поездка в Воронеж, это попытка сблизиться с Никитой. Ведь если не бороться за свою любовь, какой в ней смысл?
Вот бы не поехала, тогда всю оставшуюся жизнь изводила бы себя. … Но с другой стороны, такое безрассудное поведение очень похоже на то, что называется навязыванием.
Ужас!
Маришка с трудом удержалась от импульса немедленно покинуть поезд. В последний момент сообразила, что тогда придется пройти мимо Никиты. И что ему сказать?
Куда пропал Саня?
Домой хочется.
Там хорошо и спокойно, но … и одиноко. Глубоко вздохнув, Маришка попробовала себя настроить на позитив.
Ну и пусть Никита коптит тамбур, его право, главное – он рядом.
Не стоит сразу желать всего, еще не вечер.
А Никита все смотрел на платформу.
Наконец, истлевший окурок полетел в щель между платформой и поездом. В этом полете чудился трагический символизм, где-то на краю сознания звучали ноты произведения Вивальди «Лето».
Пассажи солирующих скрипок.
За первым пассажем следует второй, звуки скандируются и подчеркиваются тихими басами – затихающая гроза.
Никита вздохнул, пытаясь понять, прочувствовать выбор мелодии. Иллюзия: гроза или горе прошло, жизнь продолжается.
Как же тяжело это принять.
Он не был еще готов расстаться со страданиями, боль потери имела слишком большую власть. Скорбеть, значит, стать больным, точнее глухим и немым, ибо душа плачет и не поет. Отсутствие ее музыки - состояние близкое к смерти. Никита задыхался в глухом вакууме. Просто необходимо скрыться от мира, спрятаться, зализать раны.
Зачем он куда-то едет?
Ксения. … Приспичило же ей укатить именно теперь на край земли … и без таблеток!
Еще раз вздохнув, Никита отправился в купе.
Маришка сидела возле окна с закрытыми глазами.
Чудна?я, нелепая … зачем она нужна … без куклы.
Дурочка!
Глядя на нее Никита все-таки испытывал в душе удовлетворение. Безнадежно влюбленная девушка не могла не тешить мужское самолюбие.
Эх, вот была бы эта Марина чуток иной … изящной, … воздушной, уверенной в себе, что ли?
Хоть бы на диету села!
Секретарша не вызывала восхищения, не вызывала желания обнять, любоваться ее тонкими прозрачными пальчиками. Впрочем, ресницы у нее длинные и … скорее всего, миловидное лицо. Он никогда не присматривался к ней, а теперь следил плавную линию шеи и ложбинку меж ключиц.
Ну да, не хрупкая балерина, округлости в нужных местах имелись, вон, грудь какая … и попа …
Припомнился дынный аромат в кафе, когда секретарша робко села на предложенный диванчик, хороший выбор туалетной воды, ему понравился. Мелькнула и пропала шальная идея поцелуя (при этом взгляд от девичьей шеи не отрывался), молочно-белая, нежная.
Интересно, какая будет реакция?
Чтобы ее проверить следовало поторопиться, пока не вернулся Саня.
Вспыхнуло и исчезло неудовольствие на аромат одеколона друга (другого-то не было и пришлось им воспользоваться утром). Просто резкий запах мог раскрыть стратегическую тактику.
Никита еще раз провел рукой по подбородку проверяя, не уколет ли он ненароком это произведение искусства из слоновой кости с ямочкой меж ключиц. Потом решительно преодолел разделяющее пространство, стараясь не шуметь, склонился над дремлющей Маришкой и …
- Что-то Санек запаздывает.
От звука голоса рассыпалось все волшебство, старательно созданное Маришкиной фантазией.
Она так и вздрогнула, воззрившись на Никиту, усевшегося напротив через столик. Тот скинул жилетку, подвернул, буквально закатал и без того короткие рукава футболки, постаравшись максимально убрать даже намек на влажную ткань подмышками.
Жаль, что он редко носит пиджак, в тройке этот человек необыкновенно статен.
Маришка заметила свежий шрам разрезавший его плечо рядом с татуировкой в виде пиковой масти.
Как же она не услышала его возвращения?
Стыдно!
Уснула что ли?
А Никита расчехлил свою флейту, поднес ее к губам … тонким своим губам.
- Уже объявили отправление? – Маришка с усилием отвела от него взгляд, чувствуя, как горят уши.
- Осталась пара минут, - Никита извлек из инструмента легкие чарующие звуки и вдруг спросил: - Что тебе сыграть?
- Все равно, - потупилась она и быстро поправилась: - Полет кондора.
Конечно, очень тривиальный выбор, но Никита не возразил.
Звуки, как узор на быстрой, текучей воде поплыли из купе, заставляя прислушиваться соседей. Вскоре, сначала двое, трое, а после слушатели мешали проходить опоздавшим пассажирам.
За миг до закрытия дверей появился Саня, распространяя вокруг себя умопомрачительный аромат горячей курицы. Оказывается, много времени ушло на поиск пирожных, лимонада и цветастого модного журнала, ведь молодая девушка в дороге не должна скучать. Он поставил полный пакет на стол. Поднялась суета, купе мгновенно уменьшилось в размерах.
Разочарованные слушатели разошлись. Никита отложил флейту, помогая раскладывать покупки.
Полный пакет шоколадных эклеров, гроздь винограда, большая курица в фольге, нарезка колбасы, помидоры, пара лавашей, два литра минеральной воды, тюбик горчицы, … сюда следует добавить еще бутерброды и пироги Егора Петровича, а еще банку домашнего салата. Последней на столе появилась поллитровка водки и пластиковые стаканчики.
За окном уплывал перрон.
Путешествие началось.
В виду отсутствия завтрака (правда, Маришка к этой категории не относилась) ее изрядно голодные спутники накинулись на еду.
Саня легко откупорил бутылку, немного плеснул в стаканчик и протянул Маришке:
- Это для тебя.
- Я не пью! – испуганно отпрянула она.
- Надо! Для расслабления, чтобы ты стала в доску своя, - Саня еще пододвинул стаканчик. – А то ты похожа на морской узелок.
- Еще со вчерашнего дня, - неожиданно поддакнул Никита. – Действительно, здесь чужих нет, так что выдохни и залпом. – Он взял свой стаканчик: - За что пьем?
- За нас, любимых, - ухмыльнулся Саня. – Легкой нам дороги!
- Точно, - Никита сноровисто опрокинул почти полный стаканчик себе в рот.
Маришка завороженно следила за ним, ожидая на его лице чуть ли не признаки смерти.
- Ну, - улыбнулся Саня, – давай, а потом я.
- Ой, нет! – Маришка с ненавистью смотрела на стаканчик, готовая выбросить его в окно. Не за содержание, а скорее за собственную стыдливость, ведь ухитрилась стать-таки центром внимания.
- Давай, давай! - настаивал Саня. – Ты меня задерживаешь. … Не заставляй применять насилие, нас ведь двое! – ухмыльнулся под конец он.
- Не пугай ты ее, - сжалился Никита. – Марин, не бойся. На вдохе, и все.
Кажется, он никогда так на нее не смотрел.
Сгорая от стыда, Маришка решилась. Легче сразу залезть в петлю и более внимания не привлекать, чем так мучится.
Большой глоток у нее, естественно, не получился. А дальше мир взорвался огнем в горле. Чья-то заботливая рука протянула стаканчик лимонада.
Глоток, другой, … в нос ударили газы, глаза заслезились, мир на целое мгновение превратился в немую сцену.
По Маришкиным меркам прошла вечность, прежде чем она ожила.
Улыбающийся Никита жевал помидор.
А откровенно ржущий Саня уже опустошил свой стаканчик и с чувством ломал курицу, истекающую соком.
- Жива? … Держи, - он протянул кусок лаваша и куриную грудку без кожицы. Видимо запомнил Маришкины предпочтения.
У нее внутри муки ада заметно стихи, голову повело.
Поганое ощущение!
Следовало что-то кинуть в желудок, жирное и сытное.
Курица, несколько ложек салата, пара бутербродов, пироги, даже эклеру место нашлось. Маришка запихивала в себя и запихивала, в слабой надежде прояснить голову.
Но поездка уже начинала нравиться.
Саня, как всегда, принялся болтать.
Он ездил на Волгу за судаком. Все, как водится: с лодкой и ведром под живца.
Хитрый судак никакую искусственную приманку не берет, клюет на активную рыбку.
- Ну, этого добра можно наловить, хоть отбавляй! – хвастался Саня. – Мальки плотвы, уклейки, верхоплавки… В общем, закинул. Сижу. И скажу я вам, довольно быстро леску поволокло! Я подсек, но не шибко, сорваться может.
