- Какую-то мочалку принялся распутывать! Не знаю, зачем она ему?
- А тот парень?
Саня отличный рассказчик! Ксения увлеклась, и ее спесь растворилась в вечернем воздухе.
- А он пропал, - Саня пожал плечами. – или это все туман … знаешь, мне не до него было. Сейчас еду к Маришке домой. Она могла телефон в лесу потерять.
- Я еду с тобой, - неожиданно заявила Ксения.
В первый миг Саня не понял, он просто не верил такому счастью.
Из ступора его вывел звонок.
На экране смартфона светилась лукавая мордашка белокурой Леночки.
Студенточка педагогического вуза объявлялась редко, но метко. Если она звонила, значит, никто давно не приглашал в ресторан, а ее Павлик киснет над дипломом либо готовится к очередному экзамену.
Сбросив вызов, Саня покосился на свою очаровательную спутницу.
Та задумчиво разглядывала толпу, прогуливавшуюся вдоль пруда. Увы, Патриаршие пруды, слишком общественное место, не располагающее к уединению и покою.
- Ну, что едем? – спросила она. – У меня сюрприз для брата.
Ксения и Никита, в отличие от многих типичных братьев и сестер, принимали активное участие в жизни друг друга. Нет, не следили, не навязывали свои мировоззрения, но просто старались жить, сохраняя осколки былой семьи. Проводили вместе праздники, торжества и советовались по разным делам.
Из них двоих Ксения, хоть и младшая, имела большую твердость духа и считала своим долгом поддерживать неустойчивую, возвышенную натуру брата. Она его не контролировала, сквозь пальцы смотрела на частую смену подруг. Эмоциональные всплески, перемены творческим людям необходимы. Трагедия с Викой стала тяжелым испытанием, рано или поздно она займет свое место в Никитином списке побед и поражений, на всё нужно время. Посоветовавшись с родителями, Ксения купила скорую поездку на двоих в Прагу. Она надеялась увезти брата от горя.
Сане очень хотелось оказать посильную помощь, он поднялся и предложил руку, пока Ксения не передумала ехать за компанию.
Они добрались до Маришкиной улицы, … но лишь добрались, коммунальные службы еще не закончили наводить порядок, проезд был закрыт.
Припарковавшись, молодые люди пошли пешком.
После достопамятного урагана улица значительно «полысела» на газонах добавилось пространства, всюду виднелась свежеперекопанная земля, кучи опилок, терпко пахло листвой и древесиной.
Еще на подходе к дому, Саня увидел отсутствие света в квартире, значит, никого нет.
- Может она с работы едет? - предположила Ксения и поднесла к глазам часы-кулон, висевший у нее на груди. Стильная вещица, затейливо украшенная эмалью. Практичный аксессуар, незаслуженно забытый в последнее время.
- Киселева на больничном, - заметил Саня и достал смартфон. – надо позвонить одному мужику. Он из полиции, я рассказывал тебе о нем. Может, есть новости?
Нажимая вызов, Саня надеялся не ошибиться.
Ответ прозвучал странно быстро, даже гудков не последовало!
- Алло?
Вопросил мужской голос.
- Михаил Дмитриевич? Здравствуйте! Это Александр из Москвы. Я по поводу моих пропавших друзей.
- Ээээ, … да-да, припоминаю, - немного неуверенно ответил сержант. – … Дело закрыто….
Дальше у Сани едва земля не ушла из-под ног: документы Силаева нашлись … в болоте, близ речки Усмановка.
Никита утонул!
- Это установила следственная группа, - меланхолично вещал сержант из динамика. - Что до Киселёвой, то она отправилась до Москвы из Усмани, должна уже быть.
- Правда? – тупо спросил Саня, не до конца отдавая себе отчет.
Он видел вопросительный взгляд Ксении, ожидавшей пояснений.
Самое интересное сержант как бы пребывал на своей волне, он явно отвлекался на суфлёра:
- Если ты ее перехватишь первым, … свяжись со мной. … У нее кукла … ой, нет, Киселёва должна дать показания.
И тут Саня оцепенел.
Нет, кукла ни при чем, хотя и она тоже. Просто последние фразы дублировались!
Странное ощущение, одно и то же слышать одновременно в динамике и снаружи рядом. Так ведь и второй голос чудился подозрительно знакомым – вкрадчивым, старушечьим.
Ничего не понимая, Саня обернулся.
В некотором отдалении мимо прошли трое: две бабки и мужчина в желтой рубашке и джинсах.
Михаил Дмитриевич?!
Правильнее сказать, он не шел, его тащили те самые бабки: баба Юля и …
Синяя Кофточка вынырнула из-под тяжелой мужской руки, обернулась, хитро сощурилась и дунула что было сил! В тоже мгновение Сене и Ксении сыпануло в глаза песком, невесть откуда взявшийся ветер поднял с асфальта целый столб пыли!
- Черт! … Скорей! – Саня невежливо схватил за руку ослеплённую Ксению и потащил за собой, в попытке нагнать удивительную троицу, уже свернувшую за угол.
Небольшой дворик, … еще один, … а вон, показался подземный переход на ту сторону через проезжую часть.
Бабки с сомлевшим мужиком нырнули вниз по лестнице.
- Э! Стой! … Ловите! Задержите этих граждан! – заорал Саня троим полицейским неподалеку проверявшим документы у приезжего.
Прохожие заинтересованно оборачивались, наблюдая как потный толстяк тащит за собой ошалевшую брюнетку, путающуюся в длинном подоле платья, и как они кинулись в подземный переход.
А две благообразные старушки и их не совсем трезвый, с виду, спутник шли достаточно степенно, не оборачиваясь. Если бы не встречная компания мальчишек на роликовых досках все могло сложиться иначе. Но парнишки с ором и смехом мотались на своих досках от стены к стене, не давая пройти.
Троица уже повернула направо.
Саня и Ксения с трудом проложили себе дорогу.
На выходе на них смотрели трое полицейских. … Стоп! Осознание возвращения на ту же сторону улицы пришло не вдруг.
Молодые люди растерянно переглянулись, потом развернулись и побежали назад.
Мальчишек не было, зато шли фанаты, человек десять, в цветных шарфах (в такую-то жару!) скандировали глупые кричалки. За ними несколько типов тащили огромные сумки в клеточку, такие раньше таскали рыночные торговцы. Пространство перехода заполнилось.
Саня и Ксения постарались проскользнуть мимо и даже подхватили падающую сумку у женщины. Кивнув на слова благодарности, они побежала к лестнице.
Трое полицейских уже с профессиональным интересом смотрели на них.
- Тьфу! Вашу мать! – сквозь зубы выругался Саня и, развернувшись, снова начал спускаться в переход.
Ксения последовала за ним, она не понимала происходящего.
Ни с кем не сталкиваясь и не разговаривая между собой, они спешно миновали подземный переход, свернули направо и …
Полицейские стояли там же!
На вежливое требование предъявить документы Саня не шелохнулся, им внезапно овладел страх, за себя, за Ксению, а где Маришка и Никита еще предстояло выяснить.
Наверное, блины бабы Юли, в день переселения в тело живого, представляли собой единственно сколько-нибудь существенную пищу. Но и те в горло не полезли. Яков Прохорович не мог есть, не мог спокойно сидеть или лежать.
Отвратительное предобморочное состояние преследовало ежеминутно.
Борьба за жизнь шла тяжелая.
Окружающий мир меркнул. Мимо внимания прошел яркий летний день и чириканье воробьев за окном, новенький широкий телевизор, радиоприемник, электрический чайник... Не привлекло закапывание в углу сада тела ненавистного астматика и какой-то женщины. Бабки выволокли ее из гаража, бледную, изможденную, скрюченную, … окоченевшую.
Откуда она взялась?
Черт с ней!
Она проиграла, а у Яши все только начиналось.
Позабытые звуки и запахи обрушились подобно лавине, грозя раздавить, поглотить.
Как долго он мечтал о глотке свежего воздуха со вкусом леса, травы, … жизни…
Будь проклята мечта, желанная и чуждая одновременно!
Он вздрагивал, беспокойно прислушивался и все пытался себя осознать, свыкнуться с действительностью.
Все, кого знал, давно сгнили в земле, а он …
Казалось, вот только вчера справил девятнадцатую зиму … Колька и Василёк набрались по самые завязки … Павлина танцует … ее цветастый платок пахнет вкусно и желанно, но … холодный точно могильный камень Марии …
Яша до судорог сжал челюсти, почти наяву слыша роковые слова игуменьи:
«… во век не забыть, не отойти тебе от могилы …»
- Будь ты проклята и весь твой род! – взвыл Яша и пошатнулся, хватаясь за голову, чтобы не лопнула от боли.
Он найдет ее могилу, дайте только срок, найдет!
Всем достанется и живым, и мертвым. Потому что они жили … живы, а он … гнил заживо, … проклятый ни за что!
Накатила очередная волна болезненного озноба, предметы снова теряли четкие очертания.
Спустя всего час после подселения в чужое тело, начались приступы раздвоения сознания - душа Михаила Дмитриевича боролась с непрошенным гостем. В такие мгновения Яша выпадал из реальности, погружаясь в чужую память, он терял контроль. Поверх собственных воспоминаний наслаивались иные: дом … машина, … усталая незнакомая женщина, рядом с ней девочка (дочь, наверное) клянчившая купить новую игрушку. … Брюзгливый начальник с лысой макушкой и объемистым животом, … старуха в инвалидном кресле, ее взгляд пробирает до костей, … образы других людей, зданий, … городов…
Но нет худа без добра.
Жизнь сержанта полиции не дала окунуться в панику. Лишь благодаря знаниям и опыту Михаила Дмитриевича, Яша не терялся в информации нового мира. Но он путался во времени и прошлое выбивало почву из-под ног.
Вспоминалась вечно мерзнувшая мать, … могила брата, … дед Власий. … Вот сейчас скрипнет легонько избяная дверь, войдет снулая Агафья с крынкой парного молока…
Сто пятьдесят лет у могильного камня, … это жестоко!
Наконец, оторвавшись от могилы, Яша ощущал прошлое острее, и неконтролируемая ярость захлёстывала его целиком. Так Юлия Сергеевна в скорости лишилась любимого кресла, старого трюмо, потом с горечью взирала на осколки блюда с гжельской росписью. А вот погнутый самовар, отправленный пинком в угол, чашу терпения переполнил. Она живо отыскала в сарае ржавый колун и определила Якова Прохоровича на задний двор, там лежала перепиленная яблоня. Не каждый мужик возьмется за сырые сучковатые пеньки.
Яков Прохорович переколол их в щепу за несколько часов.
Наблюдая в окошко его неистовствования Анна Федотовна с беспокойством качала головой.
Облик самого Якова Прохоровича она странным образом забыла и воспринимала его как неотъемлемую часть, единое целое, с телом полицейского.
Лицом и фигурой сержант бабке нравился, наверное, потому и привлек внимание в недобрый для себя час. А что – коренастенький, русоволосенький, скуластый, русский мужик-крестьянин. Загляденье!
А Яша выплескивал бешенство на яблоневых пеньках за свои мученья, и надо заметить не без пользы - злость помогала удерживать сознание. Даже не заметил, как вскользь махнул себя по ноге колуном. На сантиметр ближе и покалечился бы непременно.
Единственное отчего избавиться не получалось – физические страдания. Жгучее масло тлело на груди раскаленными углями, воспаляя кожу.
Яша понимал, долго не выдержит, именно он и не выдержит.
А баба Юля требовала одно: «Мажь! Шибче мажь!» И кивала на ненавистную жестяную банку с остро пахнущей черной массой. Еще она давала не больше пары глотков травяного настоя. Пресный, точно солома, он вызывал тошноту, но по-своему приносил облегчение, снимая внутреннее давление. Правда голова после плыла.
Маленькая Анна Федотовна, этот демон с табачной трубкой, отметала все жалобы на слабость и понукала, теребила, заставляла двигаться, ходить: «Маши, маши ручонками-то! Не стой столбом, попрыгай!». Она заставляла больше думать о своем и таким образом бороться с Михаилом Дмитриевичем.
Яков Прохорович изнемогал, перепады бешенства и уныния случались внезапно, он обессиленно падал на землю и выл, проклиная судьбу и старух. Они гоняли чаи с баранками и медом, они жили, а он …
Жестоко заставлять сидеть у той могилы!
Мария! … Знать бы кто упокоил тебя?!
Бледное личико монашки с пугающей ясностью вставало перед глазами.
«Я найду его!» - обещал в сотый раз ей и себе Яков Прохорович. – «Найду и живым зарою!»
Клясться на могиле он больше не хотел и бояля, в мельчайших подробностях помня ее и зная, что под синим небом того камня нет. А вот тетка …
«Погоди, проклятущая, сочтемся еще!»
В тщетной попытке избавиться от призраков, он за одну ночь выхлебал все запасы рябиновки. Алкоголь не брал, лишь обессиливал и топил в депрессии.
К утру стало худо, где-то в районе желудка рос и тяжелел кирпич.
- Видать нашему сержанту алкоголю хлебать вредно. Поджелудошна шалит, - Анна Федотовна принесла чашку воды. - Ты приляг.
Пить вредно?!
Да он был здоровый нормальный парень! А теперь …
От ярости перехватило горло.
Яшка что было мочи хватил кулаком по столу, потом отпихнул гадалку, чашка со звоном отлетела в угол.
- О, Господи! – пискнула Анна Федотовна и спешно отползла в сторону.
А скуластый русский мужик-крестьянин принялся крушить все, что попадалось под руку: стол, табуретки, посуду....
В какое-то мгновение он замер, Юлия Сергеевна подскочила и ловко всыпала ему в рот истолченные в порошок таблетки.
Горечь страшная!
- Ничо! Ничо! – хлопотала она, поднося воду запить. – Полегчает.
- Зоренька! – слабо позвал Яша. – Где она?
- Хлопочет. Хлопочет о латифе, - торопливо ответствовала Юлия Сергеевна. – Я послала, уж прости, тебе ведь худо.
- Поехали, - Яша тяжело сел на кровать.
Латиф сейчас виделся единственным ключиком к спасению. Поимка хищника обещала перемены – хотя бы получится вернуть молодость. Несправедливо молодому парню чувствовать себя стареющим мужиком, естественное увядание организма добавляло угнетения. Яша хотел вернуть свою жизнь и был готов топать пешком на край света. Он старался не думать о грядущей борьбе за новое тело, возможно, еще более жестокой, ведь латиф силен своей молодостью.
Но ведь родич Кондрата Власьевича как-то сумел!? Вон, дед говорил об том.
Вот, с полицейским получается сладить. Со временем душа ослабеет и контроля над ней потребуется меньше.
Яша не знал (дед об том молчал), сколько родич ходил со жгучим маслом на груди, но ведь всё получилось хорошо.
Глаза слипались.
Проворная Юлия Сергеевна удержала от падения на пол, мягко толкнула на кровать и подложила подушку. Она что-то говорила, …
Через пару минут Яков Прохорович забылся крепким сном.
На дворе давно сияло летнее утро нового дня.
- Нюра, побудь возле, а я покудова машину выведу из гаража.
- Ты чё ему дала? – Анна Федотовна склонилась над спящим.
- Четыре таблетки снотворного. Хорошее, - Юлия Сергеевна отодвинула к стене обломки стола и вышла в сени.
Через полчаса бабки вытащили бесчувственного Яшу на крыльцо.
- Пошто ты не дала ему таблетки в машине, - сокрушалась задыхавшаяся под тяжестью Анна Фдотовна.- Пущай бы сам шел!
Они проволокли тяжелого от сна Яшу по дорожке к машине, затолкали на заднее сиденье и тронулись, ругаясь между собой.
Анна Федотовна полагала, что Яков Прохорович спать не должен, борьба укрепляет дух, ведь латиф, наверняка, тоже легко не подвинется.
Юлия Сергеевна, со своей стороны, Яшу жалела, ведь и сержант тоже спит. Отдых необходим, иначе крышу снесет напрочь, тогда вся затея пойдет насмарку. Да и не нужен Яша в машине, мешать только станет.
- Скажи вернее, как там с меткой?
Анна Федотовна помрачнела, она уже и сама беспокоилась. С самого рассвета, сидя на террасе, гадалка ловила мух и прислушивалась к их жужжанию.
- А тот парень?
Саня отличный рассказчик! Ксения увлеклась, и ее спесь растворилась в вечернем воздухе.
- А он пропал, - Саня пожал плечами. – или это все туман … знаешь, мне не до него было. Сейчас еду к Маришке домой. Она могла телефон в лесу потерять.
- Я еду с тобой, - неожиданно заявила Ксения.
В первый миг Саня не понял, он просто не верил такому счастью.
Из ступора его вывел звонок.
На экране смартфона светилась лукавая мордашка белокурой Леночки.
Студенточка педагогического вуза объявлялась редко, но метко. Если она звонила, значит, никто давно не приглашал в ресторан, а ее Павлик киснет над дипломом либо готовится к очередному экзамену.
Сбросив вызов, Саня покосился на свою очаровательную спутницу.
Та задумчиво разглядывала толпу, прогуливавшуюся вдоль пруда. Увы, Патриаршие пруды, слишком общественное место, не располагающее к уединению и покою.
- Ну, что едем? – спросила она. – У меня сюрприз для брата.
Ксения и Никита, в отличие от многих типичных братьев и сестер, принимали активное участие в жизни друг друга. Нет, не следили, не навязывали свои мировоззрения, но просто старались жить, сохраняя осколки былой семьи. Проводили вместе праздники, торжества и советовались по разным делам.
Из них двоих Ксения, хоть и младшая, имела большую твердость духа и считала своим долгом поддерживать неустойчивую, возвышенную натуру брата. Она его не контролировала, сквозь пальцы смотрела на частую смену подруг. Эмоциональные всплески, перемены творческим людям необходимы. Трагедия с Викой стала тяжелым испытанием, рано или поздно она займет свое место в Никитином списке побед и поражений, на всё нужно время. Посоветовавшись с родителями, Ксения купила скорую поездку на двоих в Прагу. Она надеялась увезти брата от горя.
Сане очень хотелось оказать посильную помощь, он поднялся и предложил руку, пока Ксения не передумала ехать за компанию.
Они добрались до Маришкиной улицы, … но лишь добрались, коммунальные службы еще не закончили наводить порядок, проезд был закрыт.
Припарковавшись, молодые люди пошли пешком.
После достопамятного урагана улица значительно «полысела» на газонах добавилось пространства, всюду виднелась свежеперекопанная земля, кучи опилок, терпко пахло листвой и древесиной.
Еще на подходе к дому, Саня увидел отсутствие света в квартире, значит, никого нет.
- Может она с работы едет? - предположила Ксения и поднесла к глазам часы-кулон, висевший у нее на груди. Стильная вещица, затейливо украшенная эмалью. Практичный аксессуар, незаслуженно забытый в последнее время.
- Киселева на больничном, - заметил Саня и достал смартфон. – надо позвонить одному мужику. Он из полиции, я рассказывал тебе о нем. Может, есть новости?
Нажимая вызов, Саня надеялся не ошибиться.
Ответ прозвучал странно быстро, даже гудков не последовало!
- Алло?
Вопросил мужской голос.
- Михаил Дмитриевич? Здравствуйте! Это Александр из Москвы. Я по поводу моих пропавших друзей.
- Ээээ, … да-да, припоминаю, - немного неуверенно ответил сержант. – … Дело закрыто….
Дальше у Сани едва земля не ушла из-под ног: документы Силаева нашлись … в болоте, близ речки Усмановка.
Никита утонул!
- Это установила следственная группа, - меланхолично вещал сержант из динамика. - Что до Киселёвой, то она отправилась до Москвы из Усмани, должна уже быть.
- Правда? – тупо спросил Саня, не до конца отдавая себе отчет.
Он видел вопросительный взгляд Ксении, ожидавшей пояснений.
Самое интересное сержант как бы пребывал на своей волне, он явно отвлекался на суфлёра:
- Если ты ее перехватишь первым, … свяжись со мной. … У нее кукла … ой, нет, Киселёва должна дать показания.
И тут Саня оцепенел.
Нет, кукла ни при чем, хотя и она тоже. Просто последние фразы дублировались!
Странное ощущение, одно и то же слышать одновременно в динамике и снаружи рядом. Так ведь и второй голос чудился подозрительно знакомым – вкрадчивым, старушечьим.
Ничего не понимая, Саня обернулся.
В некотором отдалении мимо прошли трое: две бабки и мужчина в желтой рубашке и джинсах.
Михаил Дмитриевич?!
Правильнее сказать, он не шел, его тащили те самые бабки: баба Юля и …
Синяя Кофточка вынырнула из-под тяжелой мужской руки, обернулась, хитро сощурилась и дунула что было сил! В тоже мгновение Сене и Ксении сыпануло в глаза песком, невесть откуда взявшийся ветер поднял с асфальта целый столб пыли!
- Черт! … Скорей! – Саня невежливо схватил за руку ослеплённую Ксению и потащил за собой, в попытке нагнать удивительную троицу, уже свернувшую за угол.
Небольшой дворик, … еще один, … а вон, показался подземный переход на ту сторону через проезжую часть.
Бабки с сомлевшим мужиком нырнули вниз по лестнице.
- Э! Стой! … Ловите! Задержите этих граждан! – заорал Саня троим полицейским неподалеку проверявшим документы у приезжего.
Прохожие заинтересованно оборачивались, наблюдая как потный толстяк тащит за собой ошалевшую брюнетку, путающуюся в длинном подоле платья, и как они кинулись в подземный переход.
А две благообразные старушки и их не совсем трезвый, с виду, спутник шли достаточно степенно, не оборачиваясь. Если бы не встречная компания мальчишек на роликовых досках все могло сложиться иначе. Но парнишки с ором и смехом мотались на своих досках от стены к стене, не давая пройти.
Троица уже повернула направо.
Саня и Ксения с трудом проложили себе дорогу.
На выходе на них смотрели трое полицейских. … Стоп! Осознание возвращения на ту же сторону улицы пришло не вдруг.
Молодые люди растерянно переглянулись, потом развернулись и побежали назад.
Мальчишек не было, зато шли фанаты, человек десять, в цветных шарфах (в такую-то жару!) скандировали глупые кричалки. За ними несколько типов тащили огромные сумки в клеточку, такие раньше таскали рыночные торговцы. Пространство перехода заполнилось.
Саня и Ксения постарались проскользнуть мимо и даже подхватили падающую сумку у женщины. Кивнув на слова благодарности, они побежала к лестнице.
Трое полицейских уже с профессиональным интересом смотрели на них.
- Тьфу! Вашу мать! – сквозь зубы выругался Саня и, развернувшись, снова начал спускаться в переход.
Ксения последовала за ним, она не понимала происходящего.
Ни с кем не сталкиваясь и не разговаривая между собой, они спешно миновали подземный переход, свернули направо и …
Полицейские стояли там же!
На вежливое требование предъявить документы Саня не шелохнулся, им внезапно овладел страх, за себя, за Ксению, а где Маришка и Никита еще предстояло выяснить.
Глава 26. Ее лицо
Наверное, блины бабы Юли, в день переселения в тело живого, представляли собой единственно сколько-нибудь существенную пищу. Но и те в горло не полезли. Яков Прохорович не мог есть, не мог спокойно сидеть или лежать.
Отвратительное предобморочное состояние преследовало ежеминутно.
Борьба за жизнь шла тяжелая.
Окружающий мир меркнул. Мимо внимания прошел яркий летний день и чириканье воробьев за окном, новенький широкий телевизор, радиоприемник, электрический чайник... Не привлекло закапывание в углу сада тела ненавистного астматика и какой-то женщины. Бабки выволокли ее из гаража, бледную, изможденную, скрюченную, … окоченевшую.
Откуда она взялась?
Черт с ней!
Она проиграла, а у Яши все только начиналось.
Позабытые звуки и запахи обрушились подобно лавине, грозя раздавить, поглотить.
Как долго он мечтал о глотке свежего воздуха со вкусом леса, травы, … жизни…
Будь проклята мечта, желанная и чуждая одновременно!
Он вздрагивал, беспокойно прислушивался и все пытался себя осознать, свыкнуться с действительностью.
Все, кого знал, давно сгнили в земле, а он …
Казалось, вот только вчера справил девятнадцатую зиму … Колька и Василёк набрались по самые завязки … Павлина танцует … ее цветастый платок пахнет вкусно и желанно, но … холодный точно могильный камень Марии …
Яша до судорог сжал челюсти, почти наяву слыша роковые слова игуменьи:
«… во век не забыть, не отойти тебе от могилы …»
- Будь ты проклята и весь твой род! – взвыл Яша и пошатнулся, хватаясь за голову, чтобы не лопнула от боли.
Он найдет ее могилу, дайте только срок, найдет!
Всем достанется и живым, и мертвым. Потому что они жили … живы, а он … гнил заживо, … проклятый ни за что!
Накатила очередная волна болезненного озноба, предметы снова теряли четкие очертания.
Спустя всего час после подселения в чужое тело, начались приступы раздвоения сознания - душа Михаила Дмитриевича боролась с непрошенным гостем. В такие мгновения Яша выпадал из реальности, погружаясь в чужую память, он терял контроль. Поверх собственных воспоминаний наслаивались иные: дом … машина, … усталая незнакомая женщина, рядом с ней девочка (дочь, наверное) клянчившая купить новую игрушку. … Брюзгливый начальник с лысой макушкой и объемистым животом, … старуха в инвалидном кресле, ее взгляд пробирает до костей, … образы других людей, зданий, … городов…
Но нет худа без добра.
Жизнь сержанта полиции не дала окунуться в панику. Лишь благодаря знаниям и опыту Михаила Дмитриевича, Яша не терялся в информации нового мира. Но он путался во времени и прошлое выбивало почву из-под ног.
Вспоминалась вечно мерзнувшая мать, … могила брата, … дед Власий. … Вот сейчас скрипнет легонько избяная дверь, войдет снулая Агафья с крынкой парного молока…
Сто пятьдесят лет у могильного камня, … это жестоко!
Наконец, оторвавшись от могилы, Яша ощущал прошлое острее, и неконтролируемая ярость захлёстывала его целиком. Так Юлия Сергеевна в скорости лишилась любимого кресла, старого трюмо, потом с горечью взирала на осколки блюда с гжельской росписью. А вот погнутый самовар, отправленный пинком в угол, чашу терпения переполнил. Она живо отыскала в сарае ржавый колун и определила Якова Прохоровича на задний двор, там лежала перепиленная яблоня. Не каждый мужик возьмется за сырые сучковатые пеньки.
Яков Прохорович переколол их в щепу за несколько часов.
Наблюдая в окошко его неистовствования Анна Федотовна с беспокойством качала головой.
Облик самого Якова Прохоровича она странным образом забыла и воспринимала его как неотъемлемую часть, единое целое, с телом полицейского.
Лицом и фигурой сержант бабке нравился, наверное, потому и привлек внимание в недобрый для себя час. А что – коренастенький, русоволосенький, скуластый, русский мужик-крестьянин. Загляденье!
А Яша выплескивал бешенство на яблоневых пеньках за свои мученья, и надо заметить не без пользы - злость помогала удерживать сознание. Даже не заметил, как вскользь махнул себя по ноге колуном. На сантиметр ближе и покалечился бы непременно.
Единственное отчего избавиться не получалось – физические страдания. Жгучее масло тлело на груди раскаленными углями, воспаляя кожу.
Яша понимал, долго не выдержит, именно он и не выдержит.
А баба Юля требовала одно: «Мажь! Шибче мажь!» И кивала на ненавистную жестяную банку с остро пахнущей черной массой. Еще она давала не больше пары глотков травяного настоя. Пресный, точно солома, он вызывал тошноту, но по-своему приносил облегчение, снимая внутреннее давление. Правда голова после плыла.
Маленькая Анна Федотовна, этот демон с табачной трубкой, отметала все жалобы на слабость и понукала, теребила, заставляла двигаться, ходить: «Маши, маши ручонками-то! Не стой столбом, попрыгай!». Она заставляла больше думать о своем и таким образом бороться с Михаилом Дмитриевичем.
Яков Прохорович изнемогал, перепады бешенства и уныния случались внезапно, он обессиленно падал на землю и выл, проклиная судьбу и старух. Они гоняли чаи с баранками и медом, они жили, а он …
Жестоко заставлять сидеть у той могилы!
Мария! … Знать бы кто упокоил тебя?!
Бледное личико монашки с пугающей ясностью вставало перед глазами.
«Я найду его!» - обещал в сотый раз ей и себе Яков Прохорович. – «Найду и живым зарою!»
Клясться на могиле он больше не хотел и бояля, в мельчайших подробностях помня ее и зная, что под синим небом того камня нет. А вот тетка …
«Погоди, проклятущая, сочтемся еще!»
В тщетной попытке избавиться от призраков, он за одну ночь выхлебал все запасы рябиновки. Алкоголь не брал, лишь обессиливал и топил в депрессии.
К утру стало худо, где-то в районе желудка рос и тяжелел кирпич.
- Видать нашему сержанту алкоголю хлебать вредно. Поджелудошна шалит, - Анна Федотовна принесла чашку воды. - Ты приляг.
Пить вредно?!
Да он был здоровый нормальный парень! А теперь …
От ярости перехватило горло.
Яшка что было мочи хватил кулаком по столу, потом отпихнул гадалку, чашка со звоном отлетела в угол.
- О, Господи! – пискнула Анна Федотовна и спешно отползла в сторону.
А скуластый русский мужик-крестьянин принялся крушить все, что попадалось под руку: стол, табуретки, посуду....
В какое-то мгновение он замер, Юлия Сергеевна подскочила и ловко всыпала ему в рот истолченные в порошок таблетки.
Горечь страшная!
- Ничо! Ничо! – хлопотала она, поднося воду запить. – Полегчает.
- Зоренька! – слабо позвал Яша. – Где она?
- Хлопочет. Хлопочет о латифе, - торопливо ответствовала Юлия Сергеевна. – Я послала, уж прости, тебе ведь худо.
- Поехали, - Яша тяжело сел на кровать.
Латиф сейчас виделся единственным ключиком к спасению. Поимка хищника обещала перемены – хотя бы получится вернуть молодость. Несправедливо молодому парню чувствовать себя стареющим мужиком, естественное увядание организма добавляло угнетения. Яша хотел вернуть свою жизнь и был готов топать пешком на край света. Он старался не думать о грядущей борьбе за новое тело, возможно, еще более жестокой, ведь латиф силен своей молодостью.
Но ведь родич Кондрата Власьевича как-то сумел!? Вон, дед говорил об том.
Вот, с полицейским получается сладить. Со временем душа ослабеет и контроля над ней потребуется меньше.
Яша не знал (дед об том молчал), сколько родич ходил со жгучим маслом на груди, но ведь всё получилось хорошо.
Глаза слипались.
Проворная Юлия Сергеевна удержала от падения на пол, мягко толкнула на кровать и подложила подушку. Она что-то говорила, …
Через пару минут Яков Прохорович забылся крепким сном.
На дворе давно сияло летнее утро нового дня.
- Нюра, побудь возле, а я покудова машину выведу из гаража.
- Ты чё ему дала? – Анна Федотовна склонилась над спящим.
- Четыре таблетки снотворного. Хорошее, - Юлия Сергеевна отодвинула к стене обломки стола и вышла в сени.
Через полчаса бабки вытащили бесчувственного Яшу на крыльцо.
- Пошто ты не дала ему таблетки в машине, - сокрушалась задыхавшаяся под тяжестью Анна Фдотовна.- Пущай бы сам шел!
Они проволокли тяжелого от сна Яшу по дорожке к машине, затолкали на заднее сиденье и тронулись, ругаясь между собой.
Анна Федотовна полагала, что Яков Прохорович спать не должен, борьба укрепляет дух, ведь латиф, наверняка, тоже легко не подвинется.
Юлия Сергеевна, со своей стороны, Яшу жалела, ведь и сержант тоже спит. Отдых необходим, иначе крышу снесет напрочь, тогда вся затея пойдет насмарку. Да и не нужен Яша в машине, мешать только станет.
- Скажи вернее, как там с меткой?
Анна Федотовна помрачнела, она уже и сама беспокоилась. С самого рассвета, сидя на террасе, гадалка ловила мух и прислушивалась к их жужжанию.
