- Дверь открыта, - ледяной тон погасил зародившуюся в его глазах надежду.
- Прощайте, - он больше не стал настаивать ни на чем. Но в дверях обернулся, снова достал бумажник, в руках появилась прямоугольная карточка.
- Я все же считаю отдать долг вашей добродетели, - голос его звучал уже холодно. – Это, - он положил карточку на полку для обуви, - если когда-то вам понадобится моя помощь.
Щелкнул замок. Я сидела еще какое-то время, в тишине, переваривая происходящее за последнее время со мной, и ругала себя за ту мимолетную страсть, которая привела к подобному итогу моих отношений с Матвеем Червонным. И еще этот Золотов! Ему-то что надо от меня? Да, кажется он был сегодня искренен и честно говорил, что вся эта ситуация ему не приятна. Но я уже не могла верить никому из этой семьи.
Маленькая карточка, лежащая на полке, рядом с парадно-выходными, черного лака туфлями, любопытно маня, белела прямоугольником. Я взяла ее в руки. Золотым тиснением на бумаге красовался образ Фемиды с завязанными глазами и весами в руках. Я прочла:
Золотов Матвей Васильевич. И ниже:
«Золотов и К?».
Прилагался так же московский адрес, телефон и e-mail. - Еще один адвокат, - хмыкнула я. Похоже, это у них семейный бизнес.
Золотовы уезжали по отдельности. Прошлую смену я пропустила, притворяться больной было бессмысленно, да и неудобно перед сменщицей, поэтому мне пришлось наблюдать их отъезд. Евгений Васильевич, обычно веселый и добродушный, пряча от меня взгляд, хмурился. Мася, с каменным лицом, шествовала рядом. Люда-Мила, в темных очках, не поднимая головы, и не сказав слов прощания, сразу за ними проскользнула к выходу. Я увидела у подъезда такси. Девушка скрылась в его утробе, предпочтя заднее сидение.
Минут через десять в холле появился Матвей Золотов. Рядом с ним шла Линда. Эти двое остановились недалеко от выхода, продолжая о чем-то говорить. Мне не было слышно, в это время в холле находилось еще несколько человек. Наконец, они видимо стали прощаться. Линда взяла руку мужчины и посмотрела в его лицо преданным и обожающим взглядом. Он как-то красиво и ненавязчиво выкрутил свою ладонь и прикоснулся губами к ее руке. И, словно почувствовав на себе взгляд, чуть повернул голову и посмотрел в мою сторону. Стыдясь, что так нагло их рассматривала, я опустила ресницы.
Моя надежда, что Матвей Червонный уже уехал, не оправдалась. Из всей компании он покидал гостевой дом последним. Я хотела, чтобы он просто прошел мимо, скрылся за дверью, и исчез из моей жизни уже навсегда, но не тут-то было: мужчина направился прямо ко мне. Выражение его лица ничего не отражало, а вот во мне поднялась горячая волна из смеси презрения и возмущения.
Было понятно, что здесь, на виду у всех, да еще под камерами, он не посмеет тронуть меня. Но толика страха кольнула сердце. Он все понял. В его глазах промелькнула досада, но чем она была вызвана, моей реакцией на его появление или чем-то другим, было не ясно.
- Ты все сделала правильно, Белла, - глухим и каким-то неестественным голосом сказал он. – Я бы никогда не смог жить с убийцей. И иметь от нее детей.
Я сидела будто окаменевшая. Этот человек, тремя фразами смог перевернуть все с ног на голову и вместо собственных, где-то глубоко внутри, мной ожидаемых оправданий своего поступка, обвинил меня, унизил, показал «мое место».
- Все в порядке, Беллочка? – внезапно, но вовремя появившаяся Дарья, прекратила это моральное «избиение». Она перевела взгляд с меня на Матвея:
- Э-э, господин Золотов, если не ошибаюсь?
- Ошибаетесь, - процедил он сквозь зубы, резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу.
- Ждем вас снова в гости! – слова управляющей полетели вдогонку, но мужчина больше не повернулся, лишь повел плечом и ускорил шаг.
- Он чем-то остался недоволен? – Дарья в вопросительном жесте подняла ухоженную черную бровь.
- Нет, - я отрицательно качнула головой. Объяснять что-либо не входило в мои планы.
- Беллочка, милочка моя, тогда откуда подобное выражение лица для клиента. Я подумала, что он, как минимум хочет лишить тебя девственности, - хохотнула она. – Прямо здесь, за стойкой. Следи за эмоциями. Улыбаться и только улыбаться. С проблемными клиентами сразу ко мне. Я разберусь. Поняла?
- Да.
- Ну что я тебе говорю. Ты должна это знать. Иначе, сама понимаешь, придется искать тебе замену.
- Я поняла, Дарья Петровна.
- Ну и хорошо, - она отечески потрепала меня по руке. Но взгляд серых глаз оставался холодным. Бизнес не терпит слабых.
- Кстати, - вдруг встрепенулась она, - а разве он не сын адвоката Евгения Золотова?
- Сын, но у него другая фамилия.
- Да-а, - протянула удивленно она. – А я-то подумала, что ошиблась! И какая же фамилия у этого буки?
- Червонный.
Дарья хмыкнула:
- Н-да! Как ни крути, а смысл то один получается!
- Почему? – я не поняла ее слов.
- Ну, Золотов и Червонный, это как золото и червонное, или красное золото, - объяснила Дарья. И добавила, явно потеряв к этой теме интерес:
- Ладно, работай. И я пойду – дел полно!
Она ушла решать глобальные проблемы, а я осталась один на один со своими. Вся эта некрасивая ситуация произошла лишь по моей вине, и хорошо, что все закончилось так, ведь на месте Люды-Милы легко могла оказаться я. Мне было жаль эту несчастную, никто не заслуживает подобного обращения, но себя жаль было больше. К тому же, я хотела еще увидеться со своей дочерью, плюнуть в глаза бывшему, и выдрать пару клочков из шевелюры Снежанки. Жизнь уже дала мне еще один шанс, и я должна его использовать правильно, а не разменивать на таких, как Червонный.
Через две недели Линда устроила прощальный ужин. Собралось несколько человек, тех, с кем женщина поддерживала хоть какие-то отношения. Меня она тоже пригласила. Этот день был мой выходной и откажись я, такой поступок выглядел бы, как минимум странно. К тому же, Линда попросила помочь ей на кухне.
С отъезда компании Золотова, мы с ней практически не пересекались. Как она рассказала, ей пришлось натаскивать новенькую су-шеф, пришедшую на ее место. Это занимало много и рабочего, и даже свободного времени. Управляющая поставила вопрос ребром – новый сотрудник кухни должен быть не хуже старого, а можно и еще лучше.
- Иначе, - выкладывая аккуратной горкой готовый салат в салатник, поделилась она со мной мыслями, - Дарья бы меня не отпустила.
- Ну, ты же не ее рабыня, в конце концов, - я слизнула с запястья капельку соуса и посмотрела на Линду. – К тому же, ты давно уже свободна. Что тебя здесь держит?
Она пожала плечом, улыбнулась:
- Не рабыня. Согласна. Только вот сама скажи – почему ты здесь? За тебя ведь вперед все решили. Так?
- Допустим, - слова Линды были истиной, с которой не поспоришь. – Но здесь хоть и тюрьма, зато с комфортом, - парировала я.
- В этом и суть, что тюрьма. Мы все здесь преступники. Или бывшие преступники. И тому, кто захочет подергать нас за ниточки, есть чем дергать.
Ее слова звучали спокойно и как-то буднично, а мне стало не по себе от таких мыслей, ведь она была абсолютно права.
- Вот взять меня, к примеру, - продолжила женщина. – Я убила мужа. Он избивал меня до полусмерти, а я терпела и, молча, замазывала синяки.
У меня от неожиданности выпал из руки нож.
- Это довольно частое явление, как выяснилось, - грустно улыбнулась она. – Многие женщины терпят издевательства и побои. Кто-то ради сохранения семьи, кто-то по другим причинам. Например, из-за страха перед мужем-садистом.
- Ну и дуры! – наверно, я отреагировала на ее слова слишком эмоционально.
- Я тоже была такой дурой. Терпела. И жаловаться было некому. Родители умерли, а старшие братья продали меня этому человеку.
- Как это продали?
- Очень просто. Сосватали, как это у нас принято за большой калым.
- Это что же, - не верила я своим ушам, - такое еще существует? Но ведь ты могла развестись. Существуют центры помощи таким женщинам.
Она вздохнула:
- Белла, там, откуда я родом о таких центрах слыхом не слыхивали. У нас еще сохраняются старые традиции. Я вот, например, закончила десятый и одиннадцатый класс, только в колонии. Там же получила профессию повара. Сейчас учусь дистанционно в институте. Я много узнала и теперь уже не вернусь к прежней жизни. Но у меня есть дети, Белла. Трое. Два мальчика и младшая девочка. Я не видела детей уже семь лет. Старшим мальчишкам двенадцать и десять и я не надеюсь, что они примут меня когда-нибудь. А вот младшей был лишь годик, когда меня посадили. И сейчас я добилась, чтобы она жила со мной.
- Линда, а что с мальчиками? – не поняла я.
- Их уже «перевоспитали», как надо, родственники мужа. Они же лишили меня заочно материнских прав и если бы не Матвей Золотов, то никогда не отдали бы мне детей. Я очень благодарна этому человеку. Он вернул мне смысл жизни. Скоро мы с дочкой будем вместе.
- Так он твой адвокат?
- Да. А ты что подумала?
Мне стало неудобно от взгляда ее пронзительно-черных глаз.
- Я…. Просто понимаешь, - призналась я Линде, - у меня, скорее всего, тоже будет такая проблема. Муж женился на другой. Дочь не привозит, не дает общаться.
- Обязательно обратись к Матвею! Дать тебе телефон?
- Не надо. У меня есть.
- Ах, да, - она всплеснула руками, - вы же регистрируете гостей. Как я забыла.
О том, что у меня персональная визитка адвоката Матвея Золотова, я распространяться не стала.
Линда уехала. Я искренне желала ей счастья и удачи, ведь эта женщина, как никто другой заслуживала его. Кире было восемь, когда обстоятельства разлучили нас, дочке Линды только годик и я представляла, как матери будет тяжело построить отношения с дочерью. Можно сказать, что все придется начинать с чистого листа. Получится ли у нее это? Поймет ли маленькая душа, взрослую? Оставалось лишь надеяться.
Некрасивая ситуация, произошедшая с Матвеем Червонным, постепенно забывалась. Работа занимала много времени, отвлекала. Новые гости, новые лица. Каждодневные хлопоты отвлекали от дурных мыслей, а значит, их место занимали другие, где во главе угла стояло желание обрести свободу и наконец-то увидеть дочь.
Но, как часто бывает в этой жизни, мы можем лишь предполагать, а располагают другие.
О том, что у базы отдыха сменился владелец, начали поговаривать еще в начале лета. Правда, долгое время, все оставалось на своих местах и ничего не предвещало проблем. Первым неприятным известием стало увольнение управляющей. Работники были если не в шоке, то в полном недоумении. Уволить Дарью, человека знающего все и обо всем, работавшего здесь с самого основания, казалось верхом глупости, но у новых владельцев, видимо, было совершенно другое мнение.
У нас с сестрой подполковника, в последнее время, были более деловые отношения, чем прежде, но все же, мне казалось, что ко мне она питает особое расположение. Я решила этим воспользоваться и выяснить текущее положение дел. Новость, что она сообщила, заставила сжаться в нехорошем предчувствии сердце.
- Как, Золотовы? – прошептала я, узнав, кто теперь хозяин базы.
- А вот так, Беллочка! - голос Дарьи дрожал. Она была расстроена, и казалось, даже сломлена. Под глазами залегли глубокие тени – следы бессонной ночи и слез. – Отняли у Андрюши базу, а меня, вот, как видишь, пинком, на все четыре стороны!
Новость никак не хотела укладываться в голове.
- Дарья Петровна, - мой голос прозвучал испуганно-чужим, не моим. Во рту пересохло, запершило. Я чувствовала, как изнутри поднялась, прилила к сердцу волна жара. – Но, как ваш брат допустил такое?
- Ой, Беллочка…. – женщина как-то сразу вся сникла, закрыла лицо ладонями и просто рухнула в свое, уже бывшее кресло.
- Я не знаю! – ее сотрясали рыдания. – Точно не знаю. Андрей говорить не хочет, а Дашка тихонько шепнула, что за долги базу отняли.
- Какие долги?- опешила я. Подполковник Шустов, в моем понимании, вообще не мог наделать долгов.
- А какие они долги бывают? – почему-то вопросом на вопрос ответила расстроенная Дарья. – Есть ли разница, если отдавать их нечем?
На меня накатило отчаяние:
- Неужели ничего нельзя сделать?
- Что ты сделаешь теперь? – Дарья вздохнула, вытерла тыльной стороной ладони слезы. - Надеюсь, что хоть у тебя будет все хорошо. Вас, работников, вряд ли коснется «новая метла». Попробуй в нашей глуши найти обученные кадры.
Ее слова, казалось, должны были ободрить, успокоить, но мне от них стало лишь еще тревожнее. Расстроенная Дарья не заметила моего смятенья, сейчас ее больше волновала собственная судьба. И действительно, что в ее понимании может глобально измениться здесь с приходом нового руководства? А уж таким как я, должно быть вообще все равно. Главное, дождаться окончания срока и раньше времени не вылететь с тепленького местечка, которым она, без сомнения, считала базу отдыха. И конечно, она была права на все сто. Но что-то продолжало беспокоить меня, а внутренний голос невнятно нашептывал об очередной большой беде.
- Может быть, стоит поговорить с Евгением Васильевичем? – решила я сделать хоть какую-то попытку урегулировать ситуацию в отношении Дарьи и ее увольнения. – Он совсем не дурак. Должен понимать, что новому управляющему еще в курс дела входить. И вообще….
- Господи! Белла! О чем ты говоришь, - Дарья всплеснула руками. – Причем тут Евгений Васильевич? Там всем заправляет его сынок!
- Матвей?
- Он самый. Приезжал тут на днях. У тебя как раз выходной был. Помнишь, ты еще с оказией в город ездила?
Я кивнула. Действительно, неделю назад я отпрашивалась у подполковника, чтобы съездить в город. Нужно было сделать кое-какие покупки.
- Ну, так вот, - продолжила Дарья. – В тот самый день он и явился. Вот так, аккуратненько, положил мне на стол папочку. Откройте, сказал, уважаемая Дарья Петровна, и прочтите. А потом добавил, что в моих услугах ни он, ни его партнеры больше не нуждаются.
- Подождите, так что получается, теперь он будет руководить здесь всем?
- Это вряд ли, - уже теперь бывшая управляющая базой сняла со стены небольшую картину – пейзаж, выполненную из разноцветного камня. – Такие как он не способны к порядку, а здесь очень важен порядок. То, что будет сюда чаще наведываться и корчить из себя, - она слегка дунула на картину, растревожив частички пыли, чуть поморщилась и добавила: - Будет корчить из себя хозяина - это точно.
Картина легла в коробку, рядом с другими, личными вещами и милыми безделушками, которыми Дарья успела «обрасти» за годы работы.
- Ладно, Беллочка, - Дарья грустно улыбнулась и закрыла коробку. – Жизнь все равно расставит все по своим местам. Я, знаешь, в это верю. Получат эти Золотовы свое. Ох, получат!
На эти слова я отмолчалась. То, что жизнь штука порой несправедливая - мне было известно. И не с чьих-то слов. Но и справедливость тоже существует. По крайней мере, верить в это очень хотелось.
Этот день был вторым Днем рождения Киры, когда я встречала его одна, вдали от моей девочки. Но если в прошлом году, благодаря Алке, мне удалось поздравить дочку, поговорить с ней, услышать ее голос, то на этот раз все оказалось намного печальнее.
Все утро я просидела как на иголках, в ожидании звонка от подруги и ни о чем не могла больше думать. Все валилось из рук. Кажется, я даже несколько раз ответила клиентам невпопад, за что схлопотала выговор от нового управляющего.
- Прощайте, - он больше не стал настаивать ни на чем. Но в дверях обернулся, снова достал бумажник, в руках появилась прямоугольная карточка.
- Я все же считаю отдать долг вашей добродетели, - голос его звучал уже холодно. – Это, - он положил карточку на полку для обуви, - если когда-то вам понадобится моя помощь.
Щелкнул замок. Я сидела еще какое-то время, в тишине, переваривая происходящее за последнее время со мной, и ругала себя за ту мимолетную страсть, которая привела к подобному итогу моих отношений с Матвеем Червонным. И еще этот Золотов! Ему-то что надо от меня? Да, кажется он был сегодня искренен и честно говорил, что вся эта ситуация ему не приятна. Но я уже не могла верить никому из этой семьи.
Маленькая карточка, лежащая на полке, рядом с парадно-выходными, черного лака туфлями, любопытно маня, белела прямоугольником. Я взяла ее в руки. Золотым тиснением на бумаге красовался образ Фемиды с завязанными глазами и весами в руках. Я прочла:
Золотов Матвей Васильевич. И ниже:
«Золотов и К?».
Прилагался так же московский адрес, телефон и e-mail. - Еще один адвокат, - хмыкнула я. Похоже, это у них семейный бизнес.
***
Золотовы уезжали по отдельности. Прошлую смену я пропустила, притворяться больной было бессмысленно, да и неудобно перед сменщицей, поэтому мне пришлось наблюдать их отъезд. Евгений Васильевич, обычно веселый и добродушный, пряча от меня взгляд, хмурился. Мася, с каменным лицом, шествовала рядом. Люда-Мила, в темных очках, не поднимая головы, и не сказав слов прощания, сразу за ними проскользнула к выходу. Я увидела у подъезда такси. Девушка скрылась в его утробе, предпочтя заднее сидение.
Минут через десять в холле появился Матвей Золотов. Рядом с ним шла Линда. Эти двое остановились недалеко от выхода, продолжая о чем-то говорить. Мне не было слышно, в это время в холле находилось еще несколько человек. Наконец, они видимо стали прощаться. Линда взяла руку мужчины и посмотрела в его лицо преданным и обожающим взглядом. Он как-то красиво и ненавязчиво выкрутил свою ладонь и прикоснулся губами к ее руке. И, словно почувствовав на себе взгляд, чуть повернул голову и посмотрел в мою сторону. Стыдясь, что так нагло их рассматривала, я опустила ресницы.
Моя надежда, что Матвей Червонный уже уехал, не оправдалась. Из всей компании он покидал гостевой дом последним. Я хотела, чтобы он просто прошел мимо, скрылся за дверью, и исчез из моей жизни уже навсегда, но не тут-то было: мужчина направился прямо ко мне. Выражение его лица ничего не отражало, а вот во мне поднялась горячая волна из смеси презрения и возмущения.
Было понятно, что здесь, на виду у всех, да еще под камерами, он не посмеет тронуть меня. Но толика страха кольнула сердце. Он все понял. В его глазах промелькнула досада, но чем она была вызвана, моей реакцией на его появление или чем-то другим, было не ясно.
- Ты все сделала правильно, Белла, - глухим и каким-то неестественным голосом сказал он. – Я бы никогда не смог жить с убийцей. И иметь от нее детей.
Я сидела будто окаменевшая. Этот человек, тремя фразами смог перевернуть все с ног на голову и вместо собственных, где-то глубоко внутри, мной ожидаемых оправданий своего поступка, обвинил меня, унизил, показал «мое место».
- Все в порядке, Беллочка? – внезапно, но вовремя появившаяся Дарья, прекратила это моральное «избиение». Она перевела взгляд с меня на Матвея:
- Э-э, господин Золотов, если не ошибаюсь?
- Ошибаетесь, - процедил он сквозь зубы, резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу.
- Ждем вас снова в гости! – слова управляющей полетели вдогонку, но мужчина больше не повернулся, лишь повел плечом и ускорил шаг.
- Он чем-то остался недоволен? – Дарья в вопросительном жесте подняла ухоженную черную бровь.
- Нет, - я отрицательно качнула головой. Объяснять что-либо не входило в мои планы.
- Беллочка, милочка моя, тогда откуда подобное выражение лица для клиента. Я подумала, что он, как минимум хочет лишить тебя девственности, - хохотнула она. – Прямо здесь, за стойкой. Следи за эмоциями. Улыбаться и только улыбаться. С проблемными клиентами сразу ко мне. Я разберусь. Поняла?
- Да.
- Ну что я тебе говорю. Ты должна это знать. Иначе, сама понимаешь, придется искать тебе замену.
- Я поняла, Дарья Петровна.
- Ну и хорошо, - она отечески потрепала меня по руке. Но взгляд серых глаз оставался холодным. Бизнес не терпит слабых.
- Кстати, - вдруг встрепенулась она, - а разве он не сын адвоката Евгения Золотова?
- Сын, но у него другая фамилия.
- Да-а, - протянула удивленно она. – А я-то подумала, что ошиблась! И какая же фамилия у этого буки?
- Червонный.
Дарья хмыкнула:
- Н-да! Как ни крути, а смысл то один получается!
- Почему? – я не поняла ее слов.
- Ну, Золотов и Червонный, это как золото и червонное, или красное золото, - объяснила Дарья. И добавила, явно потеряв к этой теме интерес:
- Ладно, работай. И я пойду – дел полно!
Она ушла решать глобальные проблемы, а я осталась один на один со своими. Вся эта некрасивая ситуация произошла лишь по моей вине, и хорошо, что все закончилось так, ведь на месте Люды-Милы легко могла оказаться я. Мне было жаль эту несчастную, никто не заслуживает подобного обращения, но себя жаль было больше. К тому же, я хотела еще увидеться со своей дочерью, плюнуть в глаза бывшему, и выдрать пару клочков из шевелюры Снежанки. Жизнь уже дала мне еще один шанс, и я должна его использовать правильно, а не разменивать на таких, как Червонный.
***
Через две недели Линда устроила прощальный ужин. Собралось несколько человек, тех, с кем женщина поддерживала хоть какие-то отношения. Меня она тоже пригласила. Этот день был мой выходной и откажись я, такой поступок выглядел бы, как минимум странно. К тому же, Линда попросила помочь ей на кухне.
С отъезда компании Золотова, мы с ней практически не пересекались. Как она рассказала, ей пришлось натаскивать новенькую су-шеф, пришедшую на ее место. Это занимало много и рабочего, и даже свободного времени. Управляющая поставила вопрос ребром – новый сотрудник кухни должен быть не хуже старого, а можно и еще лучше.
- Иначе, - выкладывая аккуратной горкой готовый салат в салатник, поделилась она со мной мыслями, - Дарья бы меня не отпустила.
- Ну, ты же не ее рабыня, в конце концов, - я слизнула с запястья капельку соуса и посмотрела на Линду. – К тому же, ты давно уже свободна. Что тебя здесь держит?
Она пожала плечом, улыбнулась:
- Не рабыня. Согласна. Только вот сама скажи – почему ты здесь? За тебя ведь вперед все решили. Так?
- Допустим, - слова Линды были истиной, с которой не поспоришь. – Но здесь хоть и тюрьма, зато с комфортом, - парировала я.
- В этом и суть, что тюрьма. Мы все здесь преступники. Или бывшие преступники. И тому, кто захочет подергать нас за ниточки, есть чем дергать.
Ее слова звучали спокойно и как-то буднично, а мне стало не по себе от таких мыслей, ведь она была абсолютно права.
- Вот взять меня, к примеру, - продолжила женщина. – Я убила мужа. Он избивал меня до полусмерти, а я терпела и, молча, замазывала синяки.
У меня от неожиданности выпал из руки нож.
- Это довольно частое явление, как выяснилось, - грустно улыбнулась она. – Многие женщины терпят издевательства и побои. Кто-то ради сохранения семьи, кто-то по другим причинам. Например, из-за страха перед мужем-садистом.
- Ну и дуры! – наверно, я отреагировала на ее слова слишком эмоционально.
- Я тоже была такой дурой. Терпела. И жаловаться было некому. Родители умерли, а старшие братья продали меня этому человеку.
- Как это продали?
- Очень просто. Сосватали, как это у нас принято за большой калым.
- Это что же, - не верила я своим ушам, - такое еще существует? Но ведь ты могла развестись. Существуют центры помощи таким женщинам.
Она вздохнула:
- Белла, там, откуда я родом о таких центрах слыхом не слыхивали. У нас еще сохраняются старые традиции. Я вот, например, закончила десятый и одиннадцатый класс, только в колонии. Там же получила профессию повара. Сейчас учусь дистанционно в институте. Я много узнала и теперь уже не вернусь к прежней жизни. Но у меня есть дети, Белла. Трое. Два мальчика и младшая девочка. Я не видела детей уже семь лет. Старшим мальчишкам двенадцать и десять и я не надеюсь, что они примут меня когда-нибудь. А вот младшей был лишь годик, когда меня посадили. И сейчас я добилась, чтобы она жила со мной.
- Линда, а что с мальчиками? – не поняла я.
- Их уже «перевоспитали», как надо, родственники мужа. Они же лишили меня заочно материнских прав и если бы не Матвей Золотов, то никогда не отдали бы мне детей. Я очень благодарна этому человеку. Он вернул мне смысл жизни. Скоро мы с дочкой будем вместе.
- Так он твой адвокат?
- Да. А ты что подумала?
Мне стало неудобно от взгляда ее пронзительно-черных глаз.
- Я…. Просто понимаешь, - призналась я Линде, - у меня, скорее всего, тоже будет такая проблема. Муж женился на другой. Дочь не привозит, не дает общаться.
- Обязательно обратись к Матвею! Дать тебе телефон?
- Не надо. У меня есть.
- Ах, да, - она всплеснула руками, - вы же регистрируете гостей. Как я забыла.
О том, что у меня персональная визитка адвоката Матвея Золотова, я распространяться не стала.
ГЛАВА 14.
Линда уехала. Я искренне желала ей счастья и удачи, ведь эта женщина, как никто другой заслуживала его. Кире было восемь, когда обстоятельства разлучили нас, дочке Линды только годик и я представляла, как матери будет тяжело построить отношения с дочерью. Можно сказать, что все придется начинать с чистого листа. Получится ли у нее это? Поймет ли маленькая душа, взрослую? Оставалось лишь надеяться.
Некрасивая ситуация, произошедшая с Матвеем Червонным, постепенно забывалась. Работа занимала много времени, отвлекала. Новые гости, новые лица. Каждодневные хлопоты отвлекали от дурных мыслей, а значит, их место занимали другие, где во главе угла стояло желание обрести свободу и наконец-то увидеть дочь.
Но, как часто бывает в этой жизни, мы можем лишь предполагать, а располагают другие.
О том, что у базы отдыха сменился владелец, начали поговаривать еще в начале лета. Правда, долгое время, все оставалось на своих местах и ничего не предвещало проблем. Первым неприятным известием стало увольнение управляющей. Работники были если не в шоке, то в полном недоумении. Уволить Дарью, человека знающего все и обо всем, работавшего здесь с самого основания, казалось верхом глупости, но у новых владельцев, видимо, было совершенно другое мнение.
У нас с сестрой подполковника, в последнее время, были более деловые отношения, чем прежде, но все же, мне казалось, что ко мне она питает особое расположение. Я решила этим воспользоваться и выяснить текущее положение дел. Новость, что она сообщила, заставила сжаться в нехорошем предчувствии сердце.
- Как, Золотовы? – прошептала я, узнав, кто теперь хозяин базы.
- А вот так, Беллочка! - голос Дарьи дрожал. Она была расстроена, и казалось, даже сломлена. Под глазами залегли глубокие тени – следы бессонной ночи и слез. – Отняли у Андрюши базу, а меня, вот, как видишь, пинком, на все четыре стороны!
Новость никак не хотела укладываться в голове.
- Дарья Петровна, - мой голос прозвучал испуганно-чужим, не моим. Во рту пересохло, запершило. Я чувствовала, как изнутри поднялась, прилила к сердцу волна жара. – Но, как ваш брат допустил такое?
- Ой, Беллочка…. – женщина как-то сразу вся сникла, закрыла лицо ладонями и просто рухнула в свое, уже бывшее кресло.
- Я не знаю! – ее сотрясали рыдания. – Точно не знаю. Андрей говорить не хочет, а Дашка тихонько шепнула, что за долги базу отняли.
- Какие долги?- опешила я. Подполковник Шустов, в моем понимании, вообще не мог наделать долгов.
- А какие они долги бывают? – почему-то вопросом на вопрос ответила расстроенная Дарья. – Есть ли разница, если отдавать их нечем?
На меня накатило отчаяние:
- Неужели ничего нельзя сделать?
- Что ты сделаешь теперь? – Дарья вздохнула, вытерла тыльной стороной ладони слезы. - Надеюсь, что хоть у тебя будет все хорошо. Вас, работников, вряд ли коснется «новая метла». Попробуй в нашей глуши найти обученные кадры.
Ее слова, казалось, должны были ободрить, успокоить, но мне от них стало лишь еще тревожнее. Расстроенная Дарья не заметила моего смятенья, сейчас ее больше волновала собственная судьба. И действительно, что в ее понимании может глобально измениться здесь с приходом нового руководства? А уж таким как я, должно быть вообще все равно. Главное, дождаться окончания срока и раньше времени не вылететь с тепленького местечка, которым она, без сомнения, считала базу отдыха. И конечно, она была права на все сто. Но что-то продолжало беспокоить меня, а внутренний голос невнятно нашептывал об очередной большой беде.
- Может быть, стоит поговорить с Евгением Васильевичем? – решила я сделать хоть какую-то попытку урегулировать ситуацию в отношении Дарьи и ее увольнения. – Он совсем не дурак. Должен понимать, что новому управляющему еще в курс дела входить. И вообще….
- Господи! Белла! О чем ты говоришь, - Дарья всплеснула руками. – Причем тут Евгений Васильевич? Там всем заправляет его сынок!
- Матвей?
- Он самый. Приезжал тут на днях. У тебя как раз выходной был. Помнишь, ты еще с оказией в город ездила?
Я кивнула. Действительно, неделю назад я отпрашивалась у подполковника, чтобы съездить в город. Нужно было сделать кое-какие покупки.
- Ну, так вот, - продолжила Дарья. – В тот самый день он и явился. Вот так, аккуратненько, положил мне на стол папочку. Откройте, сказал, уважаемая Дарья Петровна, и прочтите. А потом добавил, что в моих услугах ни он, ни его партнеры больше не нуждаются.
- Подождите, так что получается, теперь он будет руководить здесь всем?
- Это вряд ли, - уже теперь бывшая управляющая базой сняла со стены небольшую картину – пейзаж, выполненную из разноцветного камня. – Такие как он не способны к порядку, а здесь очень важен порядок. То, что будет сюда чаще наведываться и корчить из себя, - она слегка дунула на картину, растревожив частички пыли, чуть поморщилась и добавила: - Будет корчить из себя хозяина - это точно.
Картина легла в коробку, рядом с другими, личными вещами и милыми безделушками, которыми Дарья успела «обрасти» за годы работы.
- Ладно, Беллочка, - Дарья грустно улыбнулась и закрыла коробку. – Жизнь все равно расставит все по своим местам. Я, знаешь, в это верю. Получат эти Золотовы свое. Ох, получат!
На эти слова я отмолчалась. То, что жизнь штука порой несправедливая - мне было известно. И не с чьих-то слов. Но и справедливость тоже существует. По крайней мере, верить в это очень хотелось.
***
Этот день был вторым Днем рождения Киры, когда я встречала его одна, вдали от моей девочки. Но если в прошлом году, благодаря Алке, мне удалось поздравить дочку, поговорить с ней, услышать ее голос, то на этот раз все оказалось намного печальнее.
Все утро я просидела как на иголках, в ожидании звонка от подруги и ни о чем не могла больше думать. Все валилось из рук. Кажется, я даже несколько раз ответила клиентам невпопад, за что схлопотала выговор от нового управляющего.
