В тот день мне пришлось дольше обычного задержаться у подполковника дома. Приехала Дарья Петровна и мы, после занятий с Викой, все вместе чаевничали в их уютной кухне. Уже стало темнеть, а машины все не было.
- Может опять срочно в район вызвали, - Даша, жена Петровича взяла телефон и набрала номер мужа. Я слышала долгие гудки, наконец, трубку взяли. Лицо ее приняло озабоченное выражение.
- Сказал, задержится допоздна, - объявила она.
- Придется на попутке, - вздохнула я. - Автобус уже ушел.
- А, может, останешься, Белла? Места хватит.
- Спасибо Даша. Но вы знаете порядки.
До поселения добиралась час с лишним - долго ждала попутку на выезде из села. Мне сразу показалось, что девчонки какие-то напряженные.
- Что случилось? – обведя взглядом всех по очереди, спросила я.
- Макса убили! – Маринка округлила глаза. Она всегда так делала, в минуты наибольшего накала собственных чувств и эмоций.
- Как убили?
- Заточкой в сердце, - Алевтина чертыхнулась, уколов палец иголкой, которой она штопала носок. Пальцы старшей мелко дрожали.
Ритка сидела в углу кровати, обняв коленки руками. Взгляд ее светлых глаз смотрел в пустоту.
Наталья читала книгу. На обложке, серебристым тиснением, красовалось: «Терминатор».
- Там толком еще ничего неизвестно, - Алевтина откусила нитку зубами и разгладила свое шитье. – Его бригада сегодня вернулась с лесозаготовок, и Петрович распорядился три дня выходных выделить мужикам. Макс ушел в магаз, пожрать купить и не вернулся. Его продавщица нашла.
- Господи, кто же его? – я села на стул. В голове не укладывалось, что здесь могло произойти подобное.
- Тут главный вопрос стоит «за что?», - снова ответила старшая. – Узнаешь мотив, узнаешь кто и убийца.
- Это Ирка, сука, - Ритка озвучила свою версию. – Чует моя душа, что эта падла способна на такое!
- Ритка, окстись, - Алевтина перекрестилась. – Где Ирка и где мы.
Наша жирафа промолчала. Но я видела по глазам, что мнения своего она не поменяла.
- Представляю, что теперь будет! - Марина закатила глаза.
- Да, Петровичу теперь будет не сладко. Только недавно хвастался образцовой показательностью и тут – бац! Жмур на территории, - Ритка вытянулась на кровати и отвернулась к стене.
- Теперь все свиданки точно в ближайший месяц накроются. И выход за периметр, - хрустя крекером и прихлебывая его чаем из кружки с золотистой надписью «Аля» произнесла старшая.
- Как ты можешь думать о каких-то свиданиях, - зло бросила я ей. – Человека убили. И убийца где-то среди нас!
- Не факт, - Алевтина продолжала хрустеть печеньем. – Могли и из-за периметра. Охрана сама знаешь у нас какая. Не колония, а прям курорт.
- Это-то да, - пришлось согласиться мне с ней.
Алевтина оказалась права. На следующий же день в поселение прибыла группа следователей криминалистов. Начались массовые обыски. Все кругом только и шептались об этом вопиющем случае, выдвигая разные версии. Говорили даже, что парень сам покончил с собой.
О занятиях с Викой пришлось на какое-то время забыть и вернуться в теплицу.
Наконец-то и в наши края пришла долгожданная весна. Если честно, я никогда не видела такой весны, без слякоти, ледяных дождей и пронизывающего ветра. Еще в конце апреля снег так и лежал на земле, тихонько и неторопливо подтаиваемый днем солнцем и застывающий до ледяной корки за ночь.
В колонии постепенно все пришло в норму, вернувшись на круги своя. Следователи уехали, так и не найдя убийцу. Народ потихоньку забывал о случившемся: своих проблем и забот хватало с лихвой. И только я, каждый вечер, засыпая, все думала о бедном парне. Мне стало казаться, что если бы я тогда его не отшила, возможно, все сложилось иначе, и он был бы жив, и даже поделилась этими мыслями с Алевтиной.
- Еще заикнешься об этом, - услышала я довольно грубый ответ старшей, - нажалуюсь Петровичу. Он тебя быстро к психологу определит. Так что давай заканчивай мне такие разговоры. Я, конечно, понимаю, - чуть смягчила она тон. – Ты натура впечатлительная, все же писательница. Но не до такой же степени – обвинять себя в том, чего и в помине нет. Так и до психушки недалеко. А тебе еще с дочкой встретиться надо. И бывшего своего за яйца подвесить, - добавила она.
Пришлось прислушаться к ее словам, тем более что мозгом я абсолютно была с ней согласна. Смерть Макса потрясла меня не на шутку, вытеснив из души равнодушие и мне стало страшно, случись что со мной и я больше никогда не смогу увидеть свою дочку.
От Алки поступали скупые сообщения о Кире. Она явно не хотела меня расстраивать и многое просто скрывала. Но то, что мой бывший женился на Снежанке она утаить не смогла. Да разве утаишь шило в мешке!
Глубоко внутри я радовалась, что нахожусь так далеко от бывшего и его новой пассии – моей, тоже бывшей подруги, так как в голове часто возникали картины страшного мщения. Иногда правда, банально желала ей просто сдохнуть.
В нашем полку снова прибыло. Последняя пустующая койка была занята. Женщину звали Ниной. Мне она показалось простой, но излишне навязчивой и любопытной.
Изменилось и поведение Натальи. Она стала больше с нами общаться и даже поделилась своей личной драмой – причиной нахождения ее здесь. Якобы по - пьяни она пырнула ножом своего свекра. Убить не убила, но тот написал заявление. Ее судьбу усугубило то, что она оказала сопротивление при аресте и даже умудрилась пнуть полицейского в то место, которым некоторые мужчины гордятся особо, схлопотав за это три года исправительной колонии общего режима, но за хорошее поведение и по истечении половины срока, была переведена сюда, на более щадящий режим.
История ее была интересной, но мне как-то не верилось, глядя на человека с выраженным типом интровертированной личности, что могла она вот так, на эмоциях схватиться за нож.
Еще к моему удивлению она сблизилась с Риткой. Хотя, что их могло сблизить, я не могла понять. Они казались совершенно разными и дело, конечно, было не во внешности. Но условия, в которых нам всем приходилось жить, расставляли все по своим местам. Люди с общими интересами вдруг отдалялись, а те, кто там, за периметром, никогда бы не нашел общий язык, здесь становились чуть ли не родственниками.
Подполковник больше не отпускал меня одну в поселок и всегда присылал машину, даже если задерживался. Занятия пришлось сократить лишь до двух раз в неделю - остальные дни я трудилась со своими девчонками в теплице.
Беда с Риткой случилась прямо на работе, в обеденный перерыв.
Мы никогда не ходили обедать в общежитие, предпочитая перекусывать на рабочем месте. Так было больше времени на отдых, который заняла бы дорога туда и обратно.
Сначала, все было как всегда. После двенадцати народ собрался в подсобке, где стоял стол, стулья, большой, хоть и потрепанный диван, и пара кресел, а так же в шкафчике хранилась кое-какая посуда, оставшаяся в наследство от бывших «сидельцев». Обычно мы обедали каждый свое, но в этот день Ритка зачем-то позвала мужиков из бригады работавшей в нашу смену.
Новоявленные подруги перемигивались, хихикали и шушукались, чем вызывали недовольство Алевтины, да и наше тоже. Мне лично не понравилась эта идея, наши бригады обедали всегда в разное время. Но Ритка шепнула, что Наталье нравится Виктор – серьезный мужчинка средних лет, с ранней сединой на висках. И что обеденные посиделки, есть не что иное, как своеобразное сватовство, а по-простому – сводничество. Наталья стесняется сама сделать первый шаг к нему, а тот и вовсе не смотрел в ее сторону. Здесь же, Ритка, в открытую, намекнет мужчине, что он нравится женщине.
Накануне они вдвоем наготовили каких-то салатов и бутербродов, которые выставили на стол, не забыв и про спиртное, категорически запрещающееся, поэтому налитое в пластиковую бутылку из-под минеральной воды. Все эти хлебосольства они объяснили недавно случившимся Днем рождения Натальи, которое, надо сказать, еще даже не наступило.
Мужики выпивали, закусывали. Ритка время от времени нахваливала Наталью, какая та умница и красавица и готовит-то она вкусно и сама вся из себя аппетитная, как вдруг неожиданно закашлялась. На глазах лицо ее стало распухать, особенно губы.
- Ритка, ты что? – мы подскочили к нашей жирафе, но та только что-то хрипела, произнося нечто нечленораздельное.
- Что она говорит? – Марина пыталась разобрать Риткину тарабарщину.
- Да какая разница, - закричала Алевтина. – Кто-нибудь, давайте быстрее в медпункт!
Один из мужиков выскочил из подсобки. Ритка, тем временем, уже сползла на диван. Дыхание ее участилось. Все стояли, как вкопанные, не в силах пошевелится и вообще, что-либо сделать.
- Риточка! Что с тобой? – Марина рыдала у ног задыхающейся женщины.
- Это похоже на отравление, - произнес Виктор. Голос мужчины дрожал.
- Какое, к черту, отравление, - парировала я ему. – Мы все тут из одной тарелки ели.
- Ну, так-то, да, - согласился он.
- Скорее всего – аллергическая реакция, – высказала свою догадку Нина. – Алевтина, ты случаем не знаешь, - кажется, наша новенькая разбиралась в некоторых аспектах медицины. - У Риты есть на что-то аллергия?
Старшая, неопределенно пожала плечами:
- Кажется ничего такого….
Потерявшую сознание Ритку уложили на диван. Под ноги положили подушку, голову повернули на бок.
- Что тут? – подоспевший фельдшер поставил чемоданчик на стол.
- Похоже на анафилактический шок, - ответила за всех Нина. – Пульс и дыхание слабые, - добавила она.
- Михалыч, срочно машину к теплице, - в голосе врача звучала тревожная озабоченность. Он убрал в карман халата мобильник, по которому, после нескольких манипуляций с телом Ритки, немедленно вызвал водителя.
- Берите ее с четырех сторон, - приказал он мужикам. – И на выход.
- Куда вы ее? – размазывая тушь по щекам, спросила Марина.
- На кудыкину гору, - местный эскулап был не слишком-то любезен. Потом, все же соизволил уточнить Алевтине:
- В район.
Ритку увезли, а мы остались: растерянные и испуганные, не зная, что будет с нашей подругой.
- Здесь надо все срочно убрать! – Наталья первой бросилась к столу, сгребая тарелки и стаканы. Все остальные поспешили ей на помощь.
О том, что у нашей жирафы редчайшая аллергия на кунжут, не знал никто. Почему-то мы никогда не обсуждали подобные особенности наших организмов.
Анафилактический шок случился у Ритки молниеносным и, лишь потом, мы узнали, что в подобных случаях, девяносто процентов - летальный исход. Спасибо фельдшеру, оказавшему первую необходимую помощь, если бы не он, пить бы нам компот на Риткиных поминках.
В колонию, после выписки из больницы она больше не вернулась - пришли документы на УДО. Так что вещи мы отдавали ее родственнице, от которой и узнали, что болезнь сильно подкосила Риткино здоровье.
Диагноз – аллергия, не вызвал ни у руководства колонии ни у надзорных органов никакого подозрения. Фельдшер то ли не захотел, то ли получил от Алевтины компенсацию за молчание, но Петрович не узнал о наших посиделках. Мы все написали объяснительные, указав, что тоже были не в курсе Риткиной проблемы. На этом все и закончилось.
Наступило короткое в этих краях лето. Прошел почти уже год моего пребывания здесь, но мне казалось, что целая вечность. Ко всем бедам прибавилась еще одна – сильно заболела моя любимая тетушка, а я ничем не могла ей помочь.
Были, конечно, и хорошие моменты. Вика, дочка начальника, отлично сдала экзамен по английскому. За это Петрович удостоил меня премией и недельным отпуском.
- Спасибо, Андрей Петрович, - уныло поблагодарила я его. - Ну и что мне делать с этим отпуском? В Москву все равно не успею. К тете – тем более. Сидеть в общаге?
- Э-э, - он не ожидал такой неблагодарности за свой широкий жест. - Можешь съездить в Центр. Тут каких-то час тридцать на автобусе. А что! – похоже, пришедшая идея понравилась ему самому. – Город старинный, туристический. Основан, еще, что называется, в шестнадцатом веке. Отдохнешь, что называется. Развлечешься, - он хитро прищурился. – Без всяких, там, криминалов, конечно. А я посоветую тебе неплохую гостиницу и культурный маршрут.
- Ну, не знаю, - я сомневалась.
- Смотри, – он сделал вид, что разговор исчерпал себя. - Когда еще выпадет такой шанс.
- Везет же тебе! - Марина откровенно завидовала моей, хоть и кратковременной свободе. - Если так пойдет, еще немного, и ты дождешься УДО. Вон Петрович как тебя уважает.
- Хрен ей, а не УДО, - хоть и беззлобно, но довольно жестко прокомментировала Алевтина. Все непонимающе уставились на нее.
- Ну, че вытаращились, цветы на мне не растут, - она сделала вид, что занята вытиранием стола.
- Алевтина!? – я собиралась выяснить причину подобных мыслей старшей.
- Да разве ж он тебя отпустит? – хмыкнула она. - Его дочке еще ЕГЭ сдавать.
- Он так не сделает! – задохнулась я от возмущения.
- Сделает, - Алевтина бросила тряпку в раковину. – Не сомневайся.
Все остальные, молча, переглядывались. В глаза мне никто не смотрел.
Гостиница, что посоветовал мне подполковник, была, конечно, не пять звезд, но после года, проведенного в общаге колонии, мне она казалась раем. Сначала смутил факт наличия одного туалета на три номера, но мои опасения оказались напрасными. Очередей не было, а санузел содержался в чистоте. На территории обнаружилась столовая, где сытно и недорого кормили. Но главное, отель находился в непосредственной близости от центра города, где располагались основные объекты, намеченные мной для посещения.
Город мне понравился – множество старинных, в том числе деревянной архитектуры зданий, музеев, удивительной красоты Кремль, аллеи и памятники, производили впечатление. Я и не ожидала, что буду в восторге от этой поездки. За один день посмотреть все не представлялось возможным и я нисколько не пожалела, что послушала подполковника и сняла номер на четыре дня.
В первый вечер, я так устала, что едва приняв душ, рухнула на кровать и уснула. А на следующий день, проснувшись ближе к обеду, пообещала больше так не натружать мои бедные ноги, ограничившись на сегодня двумя музеями.
В маршруте, выданном мне Петровичем, было посещение Музея каторги и ссылки. Но смотреть на камеры, карцеры и колючую проволоку у меня желания не было, и я решила пропустить этот, хоть и интересный объект, где при желании, и за отдельную плату можно было ощутить всю атмосферу того места, став «узником» на одну ночь. Поэтому мною было решено посетить музей императорской семьи и музей печати, а если останутся силы, то еще и музей уникальных книг и редких изданий. Вечером я собиралась посидеть в каком-нибудь уютном кафе. Гулять, так гулять!
- Вы не против? – бархатный голос прозвучал над самым ухом. Я медленно повернула голову, а незнакомец сделал шаг, попав в поле моего зрения. Он был высокого роста, шатен. «Тоже, видимо, турист», - промелькнула догадка, а взгляд пробежался по статной, мужской фигуре и я вдруг укорила себя, что пришла в кафе в джинсах, кедах и белой майке, с глупой розовой надписью «beautiful».
Незнакомец сел на соседний стул и стал бесцеремонно меня разглядывать. Моя тарелка была к этому моменту уже пуста, оставался лишь кофе и за чашкой, я попыталась скрыть свое неожиданное смущение.
- Голодный, как волк! – фраза предназначалась мне, но подошедшая официантка отсрочила наш диалог. Он сделал заказ и вновь продолжил:
- Может опять срочно в район вызвали, - Даша, жена Петровича взяла телефон и набрала номер мужа. Я слышала долгие гудки, наконец, трубку взяли. Лицо ее приняло озабоченное выражение.
- Сказал, задержится допоздна, - объявила она.
- Придется на попутке, - вздохнула я. - Автобус уже ушел.
- А, может, останешься, Белла? Места хватит.
- Спасибо Даша. Но вы знаете порядки.
До поселения добиралась час с лишним - долго ждала попутку на выезде из села. Мне сразу показалось, что девчонки какие-то напряженные.
- Что случилось? – обведя взглядом всех по очереди, спросила я.
- Макса убили! – Маринка округлила глаза. Она всегда так делала, в минуты наибольшего накала собственных чувств и эмоций.
- Как убили?
- Заточкой в сердце, - Алевтина чертыхнулась, уколов палец иголкой, которой она штопала носок. Пальцы старшей мелко дрожали.
Ритка сидела в углу кровати, обняв коленки руками. Взгляд ее светлых глаз смотрел в пустоту.
Наталья читала книгу. На обложке, серебристым тиснением, красовалось: «Терминатор».
- Там толком еще ничего неизвестно, - Алевтина откусила нитку зубами и разгладила свое шитье. – Его бригада сегодня вернулась с лесозаготовок, и Петрович распорядился три дня выходных выделить мужикам. Макс ушел в магаз, пожрать купить и не вернулся. Его продавщица нашла.
- Господи, кто же его? – я села на стул. В голове не укладывалось, что здесь могло произойти подобное.
- Тут главный вопрос стоит «за что?», - снова ответила старшая. – Узнаешь мотив, узнаешь кто и убийца.
- Это Ирка, сука, - Ритка озвучила свою версию. – Чует моя душа, что эта падла способна на такое!
- Ритка, окстись, - Алевтина перекрестилась. – Где Ирка и где мы.
Наша жирафа промолчала. Но я видела по глазам, что мнения своего она не поменяла.
- Представляю, что теперь будет! - Марина закатила глаза.
- Да, Петровичу теперь будет не сладко. Только недавно хвастался образцовой показательностью и тут – бац! Жмур на территории, - Ритка вытянулась на кровати и отвернулась к стене.
- Теперь все свиданки точно в ближайший месяц накроются. И выход за периметр, - хрустя крекером и прихлебывая его чаем из кружки с золотистой надписью «Аля» произнесла старшая.
- Как ты можешь думать о каких-то свиданиях, - зло бросила я ей. – Человека убили. И убийца где-то среди нас!
- Не факт, - Алевтина продолжала хрустеть печеньем. – Могли и из-за периметра. Охрана сама знаешь у нас какая. Не колония, а прям курорт.
- Это-то да, - пришлось согласиться мне с ней.
Алевтина оказалась права. На следующий же день в поселение прибыла группа следователей криминалистов. Начались массовые обыски. Все кругом только и шептались об этом вопиющем случае, выдвигая разные версии. Говорили даже, что парень сам покончил с собой.
О занятиях с Викой пришлось на какое-то время забыть и вернуться в теплицу.
***
Наконец-то и в наши края пришла долгожданная весна. Если честно, я никогда не видела такой весны, без слякоти, ледяных дождей и пронизывающего ветра. Еще в конце апреля снег так и лежал на земле, тихонько и неторопливо подтаиваемый днем солнцем и застывающий до ледяной корки за ночь.
В колонии постепенно все пришло в норму, вернувшись на круги своя. Следователи уехали, так и не найдя убийцу. Народ потихоньку забывал о случившемся: своих проблем и забот хватало с лихвой. И только я, каждый вечер, засыпая, все думала о бедном парне. Мне стало казаться, что если бы я тогда его не отшила, возможно, все сложилось иначе, и он был бы жив, и даже поделилась этими мыслями с Алевтиной.
- Еще заикнешься об этом, - услышала я довольно грубый ответ старшей, - нажалуюсь Петровичу. Он тебя быстро к психологу определит. Так что давай заканчивай мне такие разговоры. Я, конечно, понимаю, - чуть смягчила она тон. – Ты натура впечатлительная, все же писательница. Но не до такой же степени – обвинять себя в том, чего и в помине нет. Так и до психушки недалеко. А тебе еще с дочкой встретиться надо. И бывшего своего за яйца подвесить, - добавила она.
Пришлось прислушаться к ее словам, тем более что мозгом я абсолютно была с ней согласна. Смерть Макса потрясла меня не на шутку, вытеснив из души равнодушие и мне стало страшно, случись что со мной и я больше никогда не смогу увидеть свою дочку.
От Алки поступали скупые сообщения о Кире. Она явно не хотела меня расстраивать и многое просто скрывала. Но то, что мой бывший женился на Снежанке она утаить не смогла. Да разве утаишь шило в мешке!
Глубоко внутри я радовалась, что нахожусь так далеко от бывшего и его новой пассии – моей, тоже бывшей подруги, так как в голове часто возникали картины страшного мщения. Иногда правда, банально желала ей просто сдохнуть.
В нашем полку снова прибыло. Последняя пустующая койка была занята. Женщину звали Ниной. Мне она показалось простой, но излишне навязчивой и любопытной.
Изменилось и поведение Натальи. Она стала больше с нами общаться и даже поделилась своей личной драмой – причиной нахождения ее здесь. Якобы по - пьяни она пырнула ножом своего свекра. Убить не убила, но тот написал заявление. Ее судьбу усугубило то, что она оказала сопротивление при аресте и даже умудрилась пнуть полицейского в то место, которым некоторые мужчины гордятся особо, схлопотав за это три года исправительной колонии общего режима, но за хорошее поведение и по истечении половины срока, была переведена сюда, на более щадящий режим.
История ее была интересной, но мне как-то не верилось, глядя на человека с выраженным типом интровертированной личности, что могла она вот так, на эмоциях схватиться за нож.
Еще к моему удивлению она сблизилась с Риткой. Хотя, что их могло сблизить, я не могла понять. Они казались совершенно разными и дело, конечно, было не во внешности. Но условия, в которых нам всем приходилось жить, расставляли все по своим местам. Люди с общими интересами вдруг отдалялись, а те, кто там, за периметром, никогда бы не нашел общий язык, здесь становились чуть ли не родственниками.
ГЛАВА 8.
Подполковник больше не отпускал меня одну в поселок и всегда присылал машину, даже если задерживался. Занятия пришлось сократить лишь до двух раз в неделю - остальные дни я трудилась со своими девчонками в теплице.
Беда с Риткой случилась прямо на работе, в обеденный перерыв.
Мы никогда не ходили обедать в общежитие, предпочитая перекусывать на рабочем месте. Так было больше времени на отдых, который заняла бы дорога туда и обратно.
Сначала, все было как всегда. После двенадцати народ собрался в подсобке, где стоял стол, стулья, большой, хоть и потрепанный диван, и пара кресел, а так же в шкафчике хранилась кое-какая посуда, оставшаяся в наследство от бывших «сидельцев». Обычно мы обедали каждый свое, но в этот день Ритка зачем-то позвала мужиков из бригады работавшей в нашу смену.
Новоявленные подруги перемигивались, хихикали и шушукались, чем вызывали недовольство Алевтины, да и наше тоже. Мне лично не понравилась эта идея, наши бригады обедали всегда в разное время. Но Ритка шепнула, что Наталье нравится Виктор – серьезный мужчинка средних лет, с ранней сединой на висках. И что обеденные посиделки, есть не что иное, как своеобразное сватовство, а по-простому – сводничество. Наталья стесняется сама сделать первый шаг к нему, а тот и вовсе не смотрел в ее сторону. Здесь же, Ритка, в открытую, намекнет мужчине, что он нравится женщине.
Накануне они вдвоем наготовили каких-то салатов и бутербродов, которые выставили на стол, не забыв и про спиртное, категорически запрещающееся, поэтому налитое в пластиковую бутылку из-под минеральной воды. Все эти хлебосольства они объяснили недавно случившимся Днем рождения Натальи, которое, надо сказать, еще даже не наступило.
Мужики выпивали, закусывали. Ритка время от времени нахваливала Наталью, какая та умница и красавица и готовит-то она вкусно и сама вся из себя аппетитная, как вдруг неожиданно закашлялась. На глазах лицо ее стало распухать, особенно губы.
- Ритка, ты что? – мы подскочили к нашей жирафе, но та только что-то хрипела, произнося нечто нечленораздельное.
- Что она говорит? – Марина пыталась разобрать Риткину тарабарщину.
- Да какая разница, - закричала Алевтина. – Кто-нибудь, давайте быстрее в медпункт!
Один из мужиков выскочил из подсобки. Ритка, тем временем, уже сползла на диван. Дыхание ее участилось. Все стояли, как вкопанные, не в силах пошевелится и вообще, что-либо сделать.
- Риточка! Что с тобой? – Марина рыдала у ног задыхающейся женщины.
- Это похоже на отравление, - произнес Виктор. Голос мужчины дрожал.
- Какое, к черту, отравление, - парировала я ему. – Мы все тут из одной тарелки ели.
- Ну, так-то, да, - согласился он.
- Скорее всего – аллергическая реакция, – высказала свою догадку Нина. – Алевтина, ты случаем не знаешь, - кажется, наша новенькая разбиралась в некоторых аспектах медицины. - У Риты есть на что-то аллергия?
Старшая, неопределенно пожала плечами:
- Кажется ничего такого….
Потерявшую сознание Ритку уложили на диван. Под ноги положили подушку, голову повернули на бок.
- Что тут? – подоспевший фельдшер поставил чемоданчик на стол.
- Похоже на анафилактический шок, - ответила за всех Нина. – Пульс и дыхание слабые, - добавила она.
- Михалыч, срочно машину к теплице, - в голосе врача звучала тревожная озабоченность. Он убрал в карман халата мобильник, по которому, после нескольких манипуляций с телом Ритки, немедленно вызвал водителя.
- Берите ее с четырех сторон, - приказал он мужикам. – И на выход.
- Куда вы ее? – размазывая тушь по щекам, спросила Марина.
- На кудыкину гору, - местный эскулап был не слишком-то любезен. Потом, все же соизволил уточнить Алевтине:
- В район.
Ритку увезли, а мы остались: растерянные и испуганные, не зная, что будет с нашей подругой.
- Здесь надо все срочно убрать! – Наталья первой бросилась к столу, сгребая тарелки и стаканы. Все остальные поспешили ей на помощь.
О том, что у нашей жирафы редчайшая аллергия на кунжут, не знал никто. Почему-то мы никогда не обсуждали подобные особенности наших организмов.
Анафилактический шок случился у Ритки молниеносным и, лишь потом, мы узнали, что в подобных случаях, девяносто процентов - летальный исход. Спасибо фельдшеру, оказавшему первую необходимую помощь, если бы не он, пить бы нам компот на Риткиных поминках.
В колонию, после выписки из больницы она больше не вернулась - пришли документы на УДО. Так что вещи мы отдавали ее родственнице, от которой и узнали, что болезнь сильно подкосила Риткино здоровье.
Диагноз – аллергия, не вызвал ни у руководства колонии ни у надзорных органов никакого подозрения. Фельдшер то ли не захотел, то ли получил от Алевтины компенсацию за молчание, но Петрович не узнал о наших посиделках. Мы все написали объяснительные, указав, что тоже были не в курсе Риткиной проблемы. На этом все и закончилось.
***
Наступило короткое в этих краях лето. Прошел почти уже год моего пребывания здесь, но мне казалось, что целая вечность. Ко всем бедам прибавилась еще одна – сильно заболела моя любимая тетушка, а я ничем не могла ей помочь.
Были, конечно, и хорошие моменты. Вика, дочка начальника, отлично сдала экзамен по английскому. За это Петрович удостоил меня премией и недельным отпуском.
- Спасибо, Андрей Петрович, - уныло поблагодарила я его. - Ну и что мне делать с этим отпуском? В Москву все равно не успею. К тете – тем более. Сидеть в общаге?
- Э-э, - он не ожидал такой неблагодарности за свой широкий жест. - Можешь съездить в Центр. Тут каких-то час тридцать на автобусе. А что! – похоже, пришедшая идея понравилась ему самому. – Город старинный, туристический. Основан, еще, что называется, в шестнадцатом веке. Отдохнешь, что называется. Развлечешься, - он хитро прищурился. – Без всяких, там, криминалов, конечно. А я посоветую тебе неплохую гостиницу и культурный маршрут.
- Ну, не знаю, - я сомневалась.
- Смотри, – он сделал вид, что разговор исчерпал себя. - Когда еще выпадет такой шанс.
- Везет же тебе! - Марина откровенно завидовала моей, хоть и кратковременной свободе. - Если так пойдет, еще немного, и ты дождешься УДО. Вон Петрович как тебя уважает.
- Хрен ей, а не УДО, - хоть и беззлобно, но довольно жестко прокомментировала Алевтина. Все непонимающе уставились на нее.
- Ну, че вытаращились, цветы на мне не растут, - она сделала вид, что занята вытиранием стола.
- Алевтина!? – я собиралась выяснить причину подобных мыслей старшей.
- Да разве ж он тебя отпустит? – хмыкнула она. - Его дочке еще ЕГЭ сдавать.
- Он так не сделает! – задохнулась я от возмущения.
- Сделает, - Алевтина бросила тряпку в раковину. – Не сомневайся.
Все остальные, молча, переглядывались. В глаза мне никто не смотрел.
***
Гостиница, что посоветовал мне подполковник, была, конечно, не пять звезд, но после года, проведенного в общаге колонии, мне она казалась раем. Сначала смутил факт наличия одного туалета на три номера, но мои опасения оказались напрасными. Очередей не было, а санузел содержался в чистоте. На территории обнаружилась столовая, где сытно и недорого кормили. Но главное, отель находился в непосредственной близости от центра города, где располагались основные объекты, намеченные мной для посещения.
Город мне понравился – множество старинных, в том числе деревянной архитектуры зданий, музеев, удивительной красоты Кремль, аллеи и памятники, производили впечатление. Я и не ожидала, что буду в восторге от этой поездки. За один день посмотреть все не представлялось возможным и я нисколько не пожалела, что послушала подполковника и сняла номер на четыре дня.
В первый вечер, я так устала, что едва приняв душ, рухнула на кровать и уснула. А на следующий день, проснувшись ближе к обеду, пообещала больше так не натружать мои бедные ноги, ограничившись на сегодня двумя музеями.
В маршруте, выданном мне Петровичем, было посещение Музея каторги и ссылки. Но смотреть на камеры, карцеры и колючую проволоку у меня желания не было, и я решила пропустить этот, хоть и интересный объект, где при желании, и за отдельную плату можно было ощутить всю атмосферу того места, став «узником» на одну ночь. Поэтому мною было решено посетить музей императорской семьи и музей печати, а если останутся силы, то еще и музей уникальных книг и редких изданий. Вечером я собиралась посидеть в каком-нибудь уютном кафе. Гулять, так гулять!
- Вы не против? – бархатный голос прозвучал над самым ухом. Я медленно повернула голову, а незнакомец сделал шаг, попав в поле моего зрения. Он был высокого роста, шатен. «Тоже, видимо, турист», - промелькнула догадка, а взгляд пробежался по статной, мужской фигуре и я вдруг укорила себя, что пришла в кафе в джинсах, кедах и белой майке, с глупой розовой надписью «beautiful».
Незнакомец сел на соседний стул и стал бесцеремонно меня разглядывать. Моя тарелка была к этому моменту уже пуста, оставался лишь кофе и за чашкой, я попыталась скрыть свое неожиданное смущение.
- Голодный, как волк! – фраза предназначалась мне, но подошедшая официантка отсрочила наш диалог. Он сделал заказ и вновь продолжил:
