Много воды утекло с того времени: Ева выучилась на психолога, работает с детьми. С ними ей всегда было легко. Я прекрасно помню, как она еще девчонкой записалась в волонтеры и три раза в неделю тащилась в Нью-Джерси, в госпиталь. Она устраивала маленьким пациентам представления или просто развлекала игрой. Они были больны — Ева же дарила им кусочек радости, обычной, детской.
Выехав из города, я свернула на Сауз Стейт-Парквей, ведущее в Хэмптонс. В моей жизни тоже произошло много изменений: сначала колледж, затем работа и по профессии, и по сердцу. И пусть агентство, в котором я тружусь дизайнером, небольшое, но зато стремительно развивающееся! Еще пара лет — и мы обязательно обгоним Бетти Вассерман!
Я всегда была натурой творческой, а талант к рисованию определил мое будущее. Родители полжизни копили, чтобы отправить меня в колледж Ньюбери, и я оправдала их ожидания: окончила его одной из лучших по специальности художественный дизайн. Учеба давалась легко, а вот денег не хватало, поэтому-то я каждый день после занятий пахала вместе с Евой в химчистке. Сейчас с деньгами получше: мне удается снимать жилье, немного помогать родителям и даже ходить в бутики, правда, только в распродажу. Крохотная квартирка в Южном Гарлеме, конечно, не предел мечтаний, но это Манхэттен, пусть не лучшая его часть, но все-таки Манхэттен! Я молода, талантлива и обязательно добьюсь успеха.
— А уныние — грех, — вслух произнесла я и резко затормозила. Оглянулась — сзади никого — и аккуратно сдала назад, сворачивая на Санрайз-Хайвей. Чуть не проехала поворот — витание в облаках до добра не доводит. Мечты мечтами, а нужно подумать о насущном. В голове сами собой начали появляться образы — я уже мысленно рисовала гнездышко для Терри и Райли.
Время пролетело незаметно. Погрузившись в работу, я и не заметила, как заехала в Ист-Хэмптонс, где находился особняк Маккормиков. Я сбросила скорость: в сентябре отдыхающих хватало и движение было плотным. Внушительные роскошные дома еще не начались, но даже магазины здесь казались более элитными и серьезными, чем в Южном Хэмптонсе, словно напитались хрустом старых денег, которые правили в этой части курорта.
Винный бутик со строгой черной вывеской и припаркованными ровным рядом коллекционными автомобилями поманил терпким ароматом дорого вина, и я притормозила. Мой форд даже органично смотрелся возле Ягуара Родстера 1956 года, такой же раритет. А вот с громадным черным Роллс-Ройсом не гармонировал — джип мрачной темной горой нависал над бедной серой машинкой. У водителя явно комплексы. А как иначе объяснить такие непомерные габариты!
Внутри пахло деревом, виноградными листьями и немного алкоголем — кавист как раз рассказывал одному из покупателей о вкусовых качествах какого-то вина, и тот сделал небольшой глоток из предложенного бокала.
«Буэна Виста» Пино Нуар — вино, которое мы с Евой впервые попробовали на мое девятнадцатилетние. Я тогда получила первую зарплату и решила шикануть, купив бутылку больше, чем за сотню баксов. Но оно того стоило. Потом эта марка как-то забылась, появились другие напитки, но отчего-то именно сейчас захотелось вспомнить. Это ведь наша юность и небольшое нарушение закона. Сорокалетняя Ребекка, работавшая вместе с нами, хоть и хмурилась, но алкоголь нам купила.
Мне повезло — осталась последняя бутылка. Я погладила этикетку и посмотрела в сторону, на небольшую сырную лавку. Сыр. Хм, почему нет. Выбор был обильным, но я взяла тот, который и на вид, и по цене казался очень хорошим. Обернувшись, я нахмурилась и поспешила обратно. Меня не было рядом с моей бутылкой вина всего тридцать секунд, а ее уже своими огромными ручищами лапал какой-то мужик!
— Мистер, — я остановилась позади него, — это моя бутылка.
— Правда, — он чуть обернулся, сверкая идеальным профилем и дорогими очками. Желание распить эту бутылку с ним стремительно побежало вверх! — Здесь написано Буэна Виста, вас, вероятно, зовут как-то иначе.
Мне сегодня везет на шутников. Я улыбнулась, собираясь пофлиртовать с ним, — свобода и молодость мне это позволяли, а мужчина казался очень симпатичным. Он повернулся ко мне, но вместо того, чтобы окончательно убедиться в его внешней привлекательности, я порывисто вздохнула. Почва куда-то ускользнула из-под ног, вместе с даром речи. Спасибо, что в переносном смысле — не хватало еще шлепнуться перед ним и как глупая рыба беззвучно открывать рот.
Ему не нужно было снимать очки — я без труда узнала его. Майкл Сандерс. Ненавистный обидчик, злость на которого давно прошла, но так только казалось. Я словно перенеслась на пять лет назад, в уборную популярной кофейни и снова испытала чувство стыда за свое поведение и за презрительные замечания Майкла.
— Забирайте, — удалось выдавить мне, круто разворачиваясь.
— Мисс, — позвал Майкл. — Да постойте. — Он засмеялся, еще пару раз окликнув меня.
Стремительно покинув магазин, я прыгнула за руль и быстро уехала. Больше пяти лет мне удавалось избегать его: все сборища и праздники, где мы могли встретиться, пропускала, ссылаясь на дела. Последние годы стало намного легче — Майкл уехал на стажировку в Израиль. Я ведь знала, что он вернулся и больше игнорировать его нельзя — все-таки родственник лучшей подруги. Хлоя — мама Евы — три года назад вышла замуж за Хью Сандерса. Теперь Майкл и Ева — брат и сестра. Но Ева сказала, что он не сможет присоединиться к нам на отдыхе. Я готовилась встретиться с ним на церемонии венчания во всем великолепии свой расцветшей красоты, а вышло: он в модной рубашке, джинсах, выгодно подчеркивающих его задницу, а я в легинсах и легкой тунике на одно плечо — прямо подросток. Надо выдохнуть и убедиться в собственной привлекательности — поправила лобовое зеркало, чтобы видеть свое отражение: профессиональный макияж — я ведь не зря художник — подчеркивал высокие скулы, яркие голубые глаза и мягкие розовые губы; мои волосы стали на пару тонов светлее и вьющимися блестящими локонами ложились на плечи; я больше не ем быстрых углеводов, поэтому фигура у меня что надо. Черт возьми! Да я красива, а Майкл — обычный мужчина. Решено. Не буду заострять на нем внимание и вообще показывать, что мне есть до него дело!
За те пятнадцать минут, что были у меня до встречи с Евой, я полностью успокоилась, привела мысли в порядок и, остановившись у особняка, с веселой улыбкой обняла его будущую хозяйку. Сомнений в том, что Майкл тоже направляется сюда, у меня не было, но я намеренно не заводила разговоров о нем, зато про счастливого, но отсутствующего, жениха спросила:
— А где Крис? — Переодевшись в купальник насыщенного лазурного цвета, который идеально подходил под цвет глаз, — достоинства ведь надо подчеркивать — я присоединилась к Еве у бассейна. Она загорала в шезлонге, я, окунувшись пару раз в прохладную воду, устроилась на желтом надувном матрасе, лениво перебирая пальцами воду и подставив спину под яркое солнце.
— Стэн посчитал наши запасы пива слишком скромными, и они отправились в супермаркет. У нас сегодня будет жаркое барбекю на пляже. — Я приподняла бровь: «жаркое барбекю на пляже» больше подходило для названия коктейля в ночном клубе. Ева расценила мою реакцию верно.
— Это я цитирую.
— Стэну надо было стать барменом, а не топ-менеджером, — веско заметила я. — А Бекки и Анна?
— Будут через пару часов. О! Забыла сказать: Майкл приедет!
Да что ты говоришь! Будто я не знаю.
— Какая приятная неожиданность, — мило прокомментировала я, примеряя роль самой любезности, а потом Ева замерла, прислушиваясь.
— Кажется машина остановилась. Пойду посмотрю, кто приехал.
Они еще не показались на заднем дворе, а я уже услышала их голоса: Ева щебетала, как птичка, а мужчина — кто бы это мог быть?.. — весело поддерживал беседу.
— Майкл, ты помнишь мою подругу Кэрри?
Они остановились у кромки бассейна, и мне пришлось оторвать голову от удобного матраса и взглянуть в глаза своему обидчику. Наши взгляды пересеклись: один ноль в мою пользу, мне явно удалось удивить доктора Майкла Сандерса.
— Здравствуй, Кэрри.
Внутренне меня бросало из одной крайности в другую: ледяное пренебрежение или ядовитый сарказм, поэтому вслух я просто сказала:
— Привет, — и снова легла, отплывая на середину.
— Майкл, ты привез «Пино Нуар»!
Ага, мое вино.
— И как ты догадался!
Ага, конечно, догадался он. Это я вспомнила! Вариться в собственном негодовании — особая форма мазохизма, которой я так яростно предавалась, что не заметила, как ушла Ева, наверное, поставить вино охлаждаться. Как Майкл разделся и бесшумно скользнул в воду, как вынырнул прямо напротив меня, всего в нескольких дюймах от лица. От неожиданности и испуга я, вскрикнув, свалилась в воду, уходя с головой.
— Ты специально это сделал! — вставая на ноги и хватая ртом воздух, обвинила я.
— Сделал что?
Его искренне удивленный голос успокоил меня. Действительно, что? Я убрала с лица мокрые волосы и почему-то уставилась в гладкую грудь Майкла. Он стал шире в плечах и явно не пренебрегал физическими нагрузками. Никаких выпирающих мускулов и накаченной бычьей шеи, — но его тело было рельефным, а кубики пресса заметными. Мне понадобилось дважды моргнуть, чтобы вернуться на грешную землю, где мы с ним не ладим. Майкл тоже рассматривал меня, но уже через секунду заметил:
— У тебя купальник… — Он взмахнул рукой, подбирая слово, но этого не требовалось — я уже смотрела на то, как два лазурных треугольника, выгодно подчеркивавших не только мои глаза, но и упругую грудь, бесстыдно сбились, открывая розовые ореолы сосков. Как не заорать в голос от бессильной ярости? Просто прикусите щеку до крови.
Что-то шло не так. Не так я представляла себе нашу первую встречу: сначала вино, теперь сиськи. Боже, он уже видел мою грудь!
Я быстро поправила купальник и поплыла к бортику.
— Я привез вино, которое тебе нравится, — голос Майкла, приятный, бархатистый, слышался как через толстый слой ваты. Мне от стыда хотелось провалиться под землю, а не обсуждать с ним алкоголь. Он, по всей видимости, хотел разрядить обстановку. Не вышло.
— Оно нравится не мне, а Еве, — буркнула я, накидывая тунику.
— Кэрри, подожди.
Нет уж. Я быстро обогнула бассейн, намеренно обходя так, чтобы не смотреть в сторону Майкла. Пусть я зайду через парадный вход в таком виде, зато он не увидит моих пылающих щек. Бросив взгляд за высокий кованый забор, я заметила знакомый черный «Роллс-Ройс Куллинан». Так эта махина доктора Майкла! Ну что же, буду довольствоваться мыслью, что у него, скорее всего, маленький член.
Открытая лаундж-терраса на втором этаже особняка Маккормиков была оккупирована веселой, исключительно женской компанией. Мы с девочками, не скрывая улыбок превосходства, наблюдали, как наши мужчины — наши, конечно, условно — подготавливали пляж, прилегавший к территории дома, к вечеринке. Мы были одни — Крис специально отпустил прислугу, чтобы никто не мешал, а точнее, не подсматривал, как провожают их с Евой холостяцкую жизнь. Правда, они вместе уже около пяти лет, считай, женаты, но напоследок хотелось оторваться как в беспечной юности. Лично я их желание разделяла. Приехавшие Анна и Бекки тоже, особенно, Бекки. Я отошла от деревянных перил, взяла две персиковые подушки и, приладив их по бокам плетеного кресла, — моя попа любит мягкое — удобно устроилась, как в коконе. Бекки в такт только ей слышимой мелодии виляла задницей. Анна, обняв ладошками щеки, иронично заметила, что наши взрослые серьезные мужчины бросили организовывать вечерний досуг и начали гонять по песку мяч. Взрослые, ага, конечно. Ева же, не обращая внимания на восторги подруг, набрасывала в ежедневник вопросы, которые надо бы уточнить у распорядителя — опять же: привычка держать свою жизнь под контролем, только Крису она доверяла целиком и полностью, а свадебный агент — это так — почти что враг.
— Просто загляденье! — проворковала Бекки, поворачиваясь к нам.
— Красавчики, — поддержала Анна.
— Стэн, конечно, симпатичный, но настоящий красавец — это Майкл, — со знанием дела заявила Бекки. — Какие губы, какие руки, — она зажмурилась от удовольствия. — А пресс! Мы встретили его у бассейна, и я не успокоилась, пока не сосчитала сколько у него там кубиков.
— Надеюсь, не вслух? — иронично поинтересовалась я.
— Нет, язвочка моя. — Бекки послала мне воздушный поцелуй и с деланным негодованием воскликнула: — Ева, почему ты от нас его прятала?
— Я не прятала! Майкл всего как три месяца вернулся из Израиля. И все три месяца пропадает в клинике. Он работает по семьдесят часов в неделю — ему пока не до свиданий.
— Трудяга, — посочувствовала Анна и, бросив взгляд на пляж, быстро повернулась к нам и, сверкая глазами, предупредила: — Стэн мой.
Мы с Евой переглянулись, Бекки звонко захохотала.
— Кэрри, ты на доктора не претендуешь?
— Нет, — я даже сама верила в это, — я ни на кого не претендую, — но один вопрос меня все же мучил: — Бекки, ты вроде с кем-то встречалась?
— Хм… Встречалась. — Она на мгновение погрустнела, но потом, видимо, решила отбросить эти мысли. Бекки тоже не унывала. — Если Бен не уверен, что хочет серьезных отношений, почему я должна хранить ему верность!
Я хмыкнула и поднялась — пора сходить в бухту. Анна и Бекки принялись увлеченно обсуждать друзей жениха и строить разного рода забавные предположения, вызывая у Евы сдавленный смех. Они были ее университетскими подругами — обе темноволосые и привлекательные — я, как художник, умела ценить красоту и сейчас понимала, что, скорее всего, они добьются успеха. И пусть. Мне-то что!
— Постой, — окликнула меня Бекки. — Если уж ты не заинтересована в докторе, то не хлопай глазками.
— Ты мне запрещаешь моргать?! — Моему изумлению не было предела!
— Нет, просто не хлопай ресничками а-ля: я вся такая загадочная и непонятная, и вообще не знаю, что мне нужно, но если ты, большой и сильный мужчина, придешь и завоюешь меня, я, так и быть, буду твоей.
— Я так не делаю! — возмутилась я, но девочки уверенно кивали, отметая мои возражения, и даже Ева прятала улыбку. — Хорошо, не буду.
Мольберт, пастель, вдохновение. Большего сейчас мне было не нужно. Пока девчонки обсуждали план по захвату мира и виды коктейлей, которыми планировали сегодня насладиться, я заскочила в свою спальню, схватила сумку с рабочими инструментами — да, я не асфальт кидаю и это не лопата, — и отправилась на пляж. Проскочив мимо Криса и Стэна, — Майкла я так и не увидела, — я перебралась через волнорез и, удобно устроившись на песке, начала рисовать.
Мне хотелось сделать особенный подарок молодоженам, тот, который нельзя измерить деньгами, тот, который придется по сердцу. Я хотела подарить им память. Память о том, какими они были. О счастье, которое держат в руках. О любви, согревающей душу. Сейчас я рисовала океан, спокойный, бескрайний, а красивая пара на клетчатом пледе сидела рядом, подставляя счастливые лица летнему солнцу. Вьющиеся рыжие волосы Евы щекотали плечо склонившегося к ней Криса, а маленькая волна накатывала на песок, подбираясь к возлюбленным. Правда, волну еще надо нарисовать, а вот сладкая парочка уже была готова! Я слишком часто видела их вот такими, счастливыми и беззаботными, поэтому с легкостью могла представить.
Выехав из города, я свернула на Сауз Стейт-Парквей, ведущее в Хэмптонс. В моей жизни тоже произошло много изменений: сначала колледж, затем работа и по профессии, и по сердцу. И пусть агентство, в котором я тружусь дизайнером, небольшое, но зато стремительно развивающееся! Еще пара лет — и мы обязательно обгоним Бетти Вассерман!
Я всегда была натурой творческой, а талант к рисованию определил мое будущее. Родители полжизни копили, чтобы отправить меня в колледж Ньюбери, и я оправдала их ожидания: окончила его одной из лучших по специальности художественный дизайн. Учеба давалась легко, а вот денег не хватало, поэтому-то я каждый день после занятий пахала вместе с Евой в химчистке. Сейчас с деньгами получше: мне удается снимать жилье, немного помогать родителям и даже ходить в бутики, правда, только в распродажу. Крохотная квартирка в Южном Гарлеме, конечно, не предел мечтаний, но это Манхэттен, пусть не лучшая его часть, но все-таки Манхэттен! Я молода, талантлива и обязательно добьюсь успеха.
— А уныние — грех, — вслух произнесла я и резко затормозила. Оглянулась — сзади никого — и аккуратно сдала назад, сворачивая на Санрайз-Хайвей. Чуть не проехала поворот — витание в облаках до добра не доводит. Мечты мечтами, а нужно подумать о насущном. В голове сами собой начали появляться образы — я уже мысленно рисовала гнездышко для Терри и Райли.
Время пролетело незаметно. Погрузившись в работу, я и не заметила, как заехала в Ист-Хэмптонс, где находился особняк Маккормиков. Я сбросила скорость: в сентябре отдыхающих хватало и движение было плотным. Внушительные роскошные дома еще не начались, но даже магазины здесь казались более элитными и серьезными, чем в Южном Хэмптонсе, словно напитались хрустом старых денег, которые правили в этой части курорта.
Винный бутик со строгой черной вывеской и припаркованными ровным рядом коллекционными автомобилями поманил терпким ароматом дорого вина, и я притормозила. Мой форд даже органично смотрелся возле Ягуара Родстера 1956 года, такой же раритет. А вот с громадным черным Роллс-Ройсом не гармонировал — джип мрачной темной горой нависал над бедной серой машинкой. У водителя явно комплексы. А как иначе объяснить такие непомерные габариты!
Внутри пахло деревом, виноградными листьями и немного алкоголем — кавист как раз рассказывал одному из покупателей о вкусовых качествах какого-то вина, и тот сделал небольшой глоток из предложенного бокала.
«Буэна Виста» Пино Нуар — вино, которое мы с Евой впервые попробовали на мое девятнадцатилетние. Я тогда получила первую зарплату и решила шикануть, купив бутылку больше, чем за сотню баксов. Но оно того стоило. Потом эта марка как-то забылась, появились другие напитки, но отчего-то именно сейчас захотелось вспомнить. Это ведь наша юность и небольшое нарушение закона. Сорокалетняя Ребекка, работавшая вместе с нами, хоть и хмурилась, но алкоголь нам купила.
Мне повезло — осталась последняя бутылка. Я погладила этикетку и посмотрела в сторону, на небольшую сырную лавку. Сыр. Хм, почему нет. Выбор был обильным, но я взяла тот, который и на вид, и по цене казался очень хорошим. Обернувшись, я нахмурилась и поспешила обратно. Меня не было рядом с моей бутылкой вина всего тридцать секунд, а ее уже своими огромными ручищами лапал какой-то мужик!
— Мистер, — я остановилась позади него, — это моя бутылка.
— Правда, — он чуть обернулся, сверкая идеальным профилем и дорогими очками. Желание распить эту бутылку с ним стремительно побежало вверх! — Здесь написано Буэна Виста, вас, вероятно, зовут как-то иначе.
Мне сегодня везет на шутников. Я улыбнулась, собираясь пофлиртовать с ним, — свобода и молодость мне это позволяли, а мужчина казался очень симпатичным. Он повернулся ко мне, но вместо того, чтобы окончательно убедиться в его внешней привлекательности, я порывисто вздохнула. Почва куда-то ускользнула из-под ног, вместе с даром речи. Спасибо, что в переносном смысле — не хватало еще шлепнуться перед ним и как глупая рыба беззвучно открывать рот.
Ему не нужно было снимать очки — я без труда узнала его. Майкл Сандерс. Ненавистный обидчик, злость на которого давно прошла, но так только казалось. Я словно перенеслась на пять лет назад, в уборную популярной кофейни и снова испытала чувство стыда за свое поведение и за презрительные замечания Майкла.
— Забирайте, — удалось выдавить мне, круто разворачиваясь.
— Мисс, — позвал Майкл. — Да постойте. — Он засмеялся, еще пару раз окликнув меня.
Стремительно покинув магазин, я прыгнула за руль и быстро уехала. Больше пяти лет мне удавалось избегать его: все сборища и праздники, где мы могли встретиться, пропускала, ссылаясь на дела. Последние годы стало намного легче — Майкл уехал на стажировку в Израиль. Я ведь знала, что он вернулся и больше игнорировать его нельзя — все-таки родственник лучшей подруги. Хлоя — мама Евы — три года назад вышла замуж за Хью Сандерса. Теперь Майкл и Ева — брат и сестра. Но Ева сказала, что он не сможет присоединиться к нам на отдыхе. Я готовилась встретиться с ним на церемонии венчания во всем великолепии свой расцветшей красоты, а вышло: он в модной рубашке, джинсах, выгодно подчеркивающих его задницу, а я в легинсах и легкой тунике на одно плечо — прямо подросток. Надо выдохнуть и убедиться в собственной привлекательности — поправила лобовое зеркало, чтобы видеть свое отражение: профессиональный макияж — я ведь не зря художник — подчеркивал высокие скулы, яркие голубые глаза и мягкие розовые губы; мои волосы стали на пару тонов светлее и вьющимися блестящими локонами ложились на плечи; я больше не ем быстрых углеводов, поэтому фигура у меня что надо. Черт возьми! Да я красива, а Майкл — обычный мужчина. Решено. Не буду заострять на нем внимание и вообще показывать, что мне есть до него дело!
За те пятнадцать минут, что были у меня до встречи с Евой, я полностью успокоилась, привела мысли в порядок и, остановившись у особняка, с веселой улыбкой обняла его будущую хозяйку. Сомнений в том, что Майкл тоже направляется сюда, у меня не было, но я намеренно не заводила разговоров о нем, зато про счастливого, но отсутствующего, жениха спросила:
— А где Крис? — Переодевшись в купальник насыщенного лазурного цвета, который идеально подходил под цвет глаз, — достоинства ведь надо подчеркивать — я присоединилась к Еве у бассейна. Она загорала в шезлонге, я, окунувшись пару раз в прохладную воду, устроилась на желтом надувном матрасе, лениво перебирая пальцами воду и подставив спину под яркое солнце.
— Стэн посчитал наши запасы пива слишком скромными, и они отправились в супермаркет. У нас сегодня будет жаркое барбекю на пляже. — Я приподняла бровь: «жаркое барбекю на пляже» больше подходило для названия коктейля в ночном клубе. Ева расценила мою реакцию верно.
— Это я цитирую.
— Стэну надо было стать барменом, а не топ-менеджером, — веско заметила я. — А Бекки и Анна?
— Будут через пару часов. О! Забыла сказать: Майкл приедет!
Да что ты говоришь! Будто я не знаю.
— Какая приятная неожиданность, — мило прокомментировала я, примеряя роль самой любезности, а потом Ева замерла, прислушиваясь.
— Кажется машина остановилась. Пойду посмотрю, кто приехал.
Они еще не показались на заднем дворе, а я уже услышала их голоса: Ева щебетала, как птичка, а мужчина — кто бы это мог быть?.. — весело поддерживал беседу.
— Майкл, ты помнишь мою подругу Кэрри?
Они остановились у кромки бассейна, и мне пришлось оторвать голову от удобного матраса и взглянуть в глаза своему обидчику. Наши взгляды пересеклись: один ноль в мою пользу, мне явно удалось удивить доктора Майкла Сандерса.
— Здравствуй, Кэрри.
Внутренне меня бросало из одной крайности в другую: ледяное пренебрежение или ядовитый сарказм, поэтому вслух я просто сказала:
— Привет, — и снова легла, отплывая на середину.
— Майкл, ты привез «Пино Нуар»!
Ага, мое вино.
— И как ты догадался!
Ага, конечно, догадался он. Это я вспомнила! Вариться в собственном негодовании — особая форма мазохизма, которой я так яростно предавалась, что не заметила, как ушла Ева, наверное, поставить вино охлаждаться. Как Майкл разделся и бесшумно скользнул в воду, как вынырнул прямо напротив меня, всего в нескольких дюймах от лица. От неожиданности и испуга я, вскрикнув, свалилась в воду, уходя с головой.
— Ты специально это сделал! — вставая на ноги и хватая ртом воздух, обвинила я.
— Сделал что?
Его искренне удивленный голос успокоил меня. Действительно, что? Я убрала с лица мокрые волосы и почему-то уставилась в гладкую грудь Майкла. Он стал шире в плечах и явно не пренебрегал физическими нагрузками. Никаких выпирающих мускулов и накаченной бычьей шеи, — но его тело было рельефным, а кубики пресса заметными. Мне понадобилось дважды моргнуть, чтобы вернуться на грешную землю, где мы с ним не ладим. Майкл тоже рассматривал меня, но уже через секунду заметил:
— У тебя купальник… — Он взмахнул рукой, подбирая слово, но этого не требовалось — я уже смотрела на то, как два лазурных треугольника, выгодно подчеркивавших не только мои глаза, но и упругую грудь, бесстыдно сбились, открывая розовые ореолы сосков. Как не заорать в голос от бессильной ярости? Просто прикусите щеку до крови.
Что-то шло не так. Не так я представляла себе нашу первую встречу: сначала вино, теперь сиськи. Боже, он уже видел мою грудь!
Я быстро поправила купальник и поплыла к бортику.
— Я привез вино, которое тебе нравится, — голос Майкла, приятный, бархатистый, слышался как через толстый слой ваты. Мне от стыда хотелось провалиться под землю, а не обсуждать с ним алкоголь. Он, по всей видимости, хотел разрядить обстановку. Не вышло.
— Оно нравится не мне, а Еве, — буркнула я, накидывая тунику.
— Кэрри, подожди.
Нет уж. Я быстро обогнула бассейн, намеренно обходя так, чтобы не смотреть в сторону Майкла. Пусть я зайду через парадный вход в таком виде, зато он не увидит моих пылающих щек. Бросив взгляд за высокий кованый забор, я заметила знакомый черный «Роллс-Ройс Куллинан». Так эта махина доктора Майкла! Ну что же, буду довольствоваться мыслью, что у него, скорее всего, маленький член.
Глава 2. С девчонками по секрету....
Открытая лаундж-терраса на втором этаже особняка Маккормиков была оккупирована веселой, исключительно женской компанией. Мы с девочками, не скрывая улыбок превосходства, наблюдали, как наши мужчины — наши, конечно, условно — подготавливали пляж, прилегавший к территории дома, к вечеринке. Мы были одни — Крис специально отпустил прислугу, чтобы никто не мешал, а точнее, не подсматривал, как провожают их с Евой холостяцкую жизнь. Правда, они вместе уже около пяти лет, считай, женаты, но напоследок хотелось оторваться как в беспечной юности. Лично я их желание разделяла. Приехавшие Анна и Бекки тоже, особенно, Бекки. Я отошла от деревянных перил, взяла две персиковые подушки и, приладив их по бокам плетеного кресла, — моя попа любит мягкое — удобно устроилась, как в коконе. Бекки в такт только ей слышимой мелодии виляла задницей. Анна, обняв ладошками щеки, иронично заметила, что наши взрослые серьезные мужчины бросили организовывать вечерний досуг и начали гонять по песку мяч. Взрослые, ага, конечно. Ева же, не обращая внимания на восторги подруг, набрасывала в ежедневник вопросы, которые надо бы уточнить у распорядителя — опять же: привычка держать свою жизнь под контролем, только Крису она доверяла целиком и полностью, а свадебный агент — это так — почти что враг.
— Просто загляденье! — проворковала Бекки, поворачиваясь к нам.
— Красавчики, — поддержала Анна.
— Стэн, конечно, симпатичный, но настоящий красавец — это Майкл, — со знанием дела заявила Бекки. — Какие губы, какие руки, — она зажмурилась от удовольствия. — А пресс! Мы встретили его у бассейна, и я не успокоилась, пока не сосчитала сколько у него там кубиков.
— Надеюсь, не вслух? — иронично поинтересовалась я.
— Нет, язвочка моя. — Бекки послала мне воздушный поцелуй и с деланным негодованием воскликнула: — Ева, почему ты от нас его прятала?
— Я не прятала! Майкл всего как три месяца вернулся из Израиля. И все три месяца пропадает в клинике. Он работает по семьдесят часов в неделю — ему пока не до свиданий.
— Трудяга, — посочувствовала Анна и, бросив взгляд на пляж, быстро повернулась к нам и, сверкая глазами, предупредила: — Стэн мой.
Мы с Евой переглянулись, Бекки звонко захохотала.
— Кэрри, ты на доктора не претендуешь?
— Нет, — я даже сама верила в это, — я ни на кого не претендую, — но один вопрос меня все же мучил: — Бекки, ты вроде с кем-то встречалась?
— Хм… Встречалась. — Она на мгновение погрустнела, но потом, видимо, решила отбросить эти мысли. Бекки тоже не унывала. — Если Бен не уверен, что хочет серьезных отношений, почему я должна хранить ему верность!
Я хмыкнула и поднялась — пора сходить в бухту. Анна и Бекки принялись увлеченно обсуждать друзей жениха и строить разного рода забавные предположения, вызывая у Евы сдавленный смех. Они были ее университетскими подругами — обе темноволосые и привлекательные — я, как художник, умела ценить красоту и сейчас понимала, что, скорее всего, они добьются успеха. И пусть. Мне-то что!
— Постой, — окликнула меня Бекки. — Если уж ты не заинтересована в докторе, то не хлопай глазками.
— Ты мне запрещаешь моргать?! — Моему изумлению не было предела!
— Нет, просто не хлопай ресничками а-ля: я вся такая загадочная и непонятная, и вообще не знаю, что мне нужно, но если ты, большой и сильный мужчина, придешь и завоюешь меня, я, так и быть, буду твоей.
— Я так не делаю! — возмутилась я, но девочки уверенно кивали, отметая мои возражения, и даже Ева прятала улыбку. — Хорошо, не буду.
Мольберт, пастель, вдохновение. Большего сейчас мне было не нужно. Пока девчонки обсуждали план по захвату мира и виды коктейлей, которыми планировали сегодня насладиться, я заскочила в свою спальню, схватила сумку с рабочими инструментами — да, я не асфальт кидаю и это не лопата, — и отправилась на пляж. Проскочив мимо Криса и Стэна, — Майкла я так и не увидела, — я перебралась через волнорез и, удобно устроившись на песке, начала рисовать.
Мне хотелось сделать особенный подарок молодоженам, тот, который нельзя измерить деньгами, тот, который придется по сердцу. Я хотела подарить им память. Память о том, какими они были. О счастье, которое держат в руках. О любви, согревающей душу. Сейчас я рисовала океан, спокойный, бескрайний, а красивая пара на клетчатом пледе сидела рядом, подставляя счастливые лица летнему солнцу. Вьющиеся рыжие волосы Евы щекотали плечо склонившегося к ней Криса, а маленькая волна накатывала на песок, подбираясь к возлюбленным. Правда, волну еще надо нарисовать, а вот сладкая парочка уже была готова! Я слишком часто видела их вот такими, счастливыми и беззаботными, поэтому с легкостью могла представить.
