В процессе установки выяснилось, что выбирать деревья Суворин не умеет. Во-первых, он принес не сосну, а именно елку, которая тут же начала осыпаться. Во-вторых, елочка оказалась хоть и пушистой, но жутко кривой, а от домашнего тепла ее повело еще больше. Таким образом, хвойная красавица превратилась в хвойное чудовище, и чтобы превратить ее обратно, пришлось применить магию.
- Я никогда раньше не покупал живые деревья, - оправдывался Филипп, когда мы развешивали на укрепленные волшебством ветки разноцветные шарики, бантики и бусы. – У меня они всегда были пластмассовыми. Даже в детстве. Хотя, нет. Первые семь лет моей жизни родители ставили настоящую ель. А потом купили искусственную, а к ней огромную коробку с игрушками. Моему младшему брату тогда было пять лет, и он костьми лег, чтобы мама и папа нарядили елку в тот же день. Хотя на календаре было только тридцатое ноября.
- И они ее нарядили?
- Конечно, куда им было деваться? Она была такая красивая! Простояла весь декабрь и весь январь. Ее разобрали только в начале февраля под наши громкие вопли. Когда убирали живую елку, мы всегда находились в детском саду или в гостях у бабушки. Нам потом говорили, что за ней приходил медведь и унес ее обратно в лес, а для искусственной придумывать историю родители поленились.
- Почему же сегодня ты купил живую ель?
- Чтобы в доме пахло наступающим праздником. А в Нави наряжают деревья?
- Нет. И Новый год не отмечают. Вернее, отмечают, но в другое время и под другим названием.
- Расскажешь?
Я пожала плечами и левитацией отправила на верхушку ели длинный блестящий наконечник.
- Вашему празднику соответствует наш День молодых звезд. Только он наступает не зимой, а в начале весны.
- На Руси новый год когда-то тоже встречали весной, - заметил Филипп, аккуратно укладывая на ветки гирлянду. – В те времена жизнь людей зависела от промыслов и земледелия, и все торжества крутились вокруг них. Настала пора пахать землю – надо устроить гуляния с песнями и угощением для божества, которое отвечает за сельское хозяйство. Собрали урожай - снова праздник с песнями и угощением. Нужно же поблагодарить божество за оказанную милость! То же самое происходило, когда наступал черед сенокоса, медосбора или чего-нибудь еще. Впрочем, подобные торжества были не только на Руси, а вообще повсюду. В каждой стране их отмечали по-своему, а некоторые отмечают до сих пор. Ты когда-нибудь слышала о Хэллоуине?
- Конечно. О нем говорят каждую осень.
- Этот праздник происходит от кельтского Самайна, который, по сути, являлся праздником последнего урожая. Отсюда знаменитые тыквы, капуста и репа - они просто созревают последними. Сейчас о его первоначальном смысле мало кто помнит, теперь это просто день страшилок. Однако тысячи людей по всему миру продолжают устраивать в честь него вечеринки.
- У нас тоже есть праздники, связанные с земледелием, - сказала я. – Но их мало, всего два или три. Все остальные – магические. Например, все тот же День молодых звезд. В Нави, как и на Земле, есть четыре сезона, и они воспринимаются, как циклы человеческой жизни. Весна – детство, лето – молодость, осень – зрелость, зима – старость. В первый день весны в небе появляются новые звезды, а вместе с ними приходит и новый год. В последний день зимы год умирает, а затем нарождается следующий. Одновременно с этим происходит обновление магических потоков. В это время запрещено колдовать. Моя няня говорила, будто те, кто нарушат этот запрет, лишатся своей чародейской силы.
- Это действительно так?
- Сомневаюсь. Но у меня никогда не возникало желание это проверить.
- Понятно, - Суворин улыбнулся. – Так как же вы отмечаете свою перемену лет?
- Накануне праздника в каждом доме обязательно делают генеральную уборку и собирают в кучу ненужные вещи. Чтобы очистить жилище от бед и раздоров, ветхие и поломанные вещи в полночь бросают в костер или сжигают в печи. А хорошие надо раздать.
- Кому?
- Кому угодно – родственникам, соседям, случайным прохожим.
- То есть, традиция дарить подарки у вас все же существует.
- О да. Подарки мы дарим обязательно. Ими, кстати, может быть не только старая утварь или одежда. Это может быть еда, украшения, или какие-нибудь приятные мелочи, вроде вышитых салфеток, деревянных статуэток или чего-нибудь еще. Некоторые хитрецы покупают большой мешок пряников и леденцов и раздают их на улицах всем встречным людям. Считается, чем больше раздашь подарков, тем больше хорошего случится с тобой в новом году.
- Дети, наверное, этот день обожают.
- Не то слово, - улыбнулась я. – Можно гулять по улицам и объедаться сладостями. Или меняться ими с друзьями.
- А праздничный ужин у вас готовят?
- Да, но не ужин, а обед. Обычно в него входит тушеное или запеченное мясо, рыбный пирог, ягодный кисель и какие-нибудь соленые овощи. Семья собирается за столом через час после полудня и все это ест.
- А гостей на такой обед приглашают?
- Приглашают, но только родственников. День молодых звезд – исключительно семейное торжество.
- Как интересно! - улыбнулся Суворин. – Слушай, Виринея. Ты помнишь самый необычный подарок, который получала в этот день?
- Конечно, - кивнула я. – Это были ледунки - кожаные башмаки с тонкими лезвиями, в которых можно скользить по льду. В вашем мире они называются коньками.
- И что же в них необычного?
- А то, что они были мне не по статусу. Ты ведь помнишь, что я аристократка? Да не простая, а из старинного магического рода. Такие люди не катаются по замерзшей реке, Филипп. Они левитируют, оборачиваются зверями и птицами, варят зелья, создают иллюзии. Им не нужны ледунки, чтобы бегать по льду, это занятие для обычных людей. Знаешь, в детстве у меня было множество самых разнообразных, самых необыкновенных игрушек. А мечтала я о коньках. Мне хотелось выйти в них на реку и побежать вперед, обгоняя ветер. Без магии, просто на своих ногах. Я никому не говорила об этой мечте.
- Почему?
- Чтобы меня не отругали за столь глупые неподобающие фантазии. Сказала только брату. Вернее, не сказала, а обмолвилась, что хотела бы когда-нибудь научиться бегать по льду. Яр передал это отцу, а тот принес мне ледунки – нарочно заказал их у одного из городских мастеров. И разрешил кататься, сколько я захочу.
- И ты каталась?
- Ну, конечно! Это была моя самая любимая забава...
Из моей груди невольно вырвался вздох. Сколько лет я не вставала на коньки? Уже и не сосчитать.
- А что необычного дарили тебе?
Суворин усмехнулся.
- Воробья.
- Ты хочешь сказать, попугая? – удивилась я.
- Я хочу сказать, воробья, - снова усмехнулся Филипп. – Самого обычного. Тридцать первого декабря брат поймал его на улице и притащил мне в качестве подарка. Мне тогда было четырнадцать лет.
- Что ж... оригинальный дар.
- Весьма, - согласился Суворин. – Знаешь, та птица оказалась очень нервной. Она не хотела становиться домашней, поэтому психовала, громко чирикала, билась о стекла, и страшно испугала нашу бабушку. В конце концов, нам пришлось поймать ее снова и выпустить на свободу. Но самое интересное началось, когда вернулись родители, и увидели, во что после нашей ловли превратилась комната...
Он рассказывал, с воодушевлением размахивая руками, в лицах изображал удивленных отца и мать. Я слушала его и хохотала - громко и от души.
В какой-то момент, когда от смеха начала ныть челюсть, мне подумалось, что Суворин своего все-таки добился. Меня больше не терзали грустные мысли, а где-то глубоко внутри ослабли железные клещи, сковавшие мое сердце после разговора с братом.
Святые звезды! Где-то далеко-далеко, под тяжелым небом навьего мира Ярополк собирается рискнуть своей головой, а я сижу в теплой гостиной и украшаю кривое хвойное дерево, вместо того, чтобы... Что?
Валяться в ногах у тетки Арины и умолять ее в случае форс-мажора пропустить Яра через портал? Вызвать на Землю менталистов, дабы они освободили меня от кольца, а потом явиться в Навь, схватить брата за шировот и волоком утащить его из стольного града?
Что мне делать?!
Ответ прост, как и все в любом из миров.
Сидеть в теплой гостиной, украшать елку. И ждать, что будет дальше.
Вечером я снова разговаривала с Ярополком. Сеанс связи состоялся в одиннадцатом часу. К этому времени мы с Сувориным пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням. Елка уже была наряжена, окна украшены гирляндами, а оконные стекла – морозными узорами, которые я создала щелчком пальцев.
Ярополк должен был сегодня встретиться с царевичем Аникеем, поэтому я нарочно не ложилась спать и ждала, когда брат обо всем мне расскажет.
Яр выглядел уставшим. Уголки его губ были опущены вниз, волосы оказались взлохмачены, будто он несколько раз запускал в них пальцы, вместо кафтана на плечи была надета желтоватая ночная рубаха. После нашей беседы брат тоже собирался ложиться спать.
- Ну, как все прошло? – спросила его.
- Отлично, - криво усмехнулся он. – Меня приняли, как дорогого гостя. Утром прислали самоходную карету и доставили прямо к царскому дворцу. Правда, не к главному входу, а к черной лестнице.
- Почему?
- Чтобы не шагать в Аникееву горницу через весь терем. В терему-то народу, как пчел в улье. А я – персона сомнительная и подозрительная. Да и привезли меня к царевичу, вроде как, тайно, дабы не узнали чародеи ближнего круга.
- Что за глупость? – удивилась я. – Разве в царском дворце можно что-то утаить? Там же повсюду глаза и уши! Если твое возвращение хотели оставить в секрете, следовало назначить встречу в каком-нибудь другом месте.
- Именно, - кивнул Ярополк. – Пока я поднимался в царские покои, на моем пути кто только не попался! Я, сестрица, за десять минут увидел столько знакомых лиц, будто в коридоры сбежался весь стольный град. Надо думать, магам о моем прибытии сообщили заранее. Мол, Ярополк Воронович вернулся из ссылки, и царевич Аникей изволит с ним познакомиться по-свойски, без церемоний. А вы, господа чародеи, подумайте, для чего ему это понадобилось: из досужего любопытства или для какого-то особого дела?
- Мне кажется, версия про досужее любопытство, магам даже не пришла в голову.
- Вот-вот. Видела бы ты, Вира, как они со мной здоровались! Как старательно растягивали губы в улыбках! Я в ответ тоже скалился очень старательно. Смотрел на их обеспокоенные рожи и думал: а ведь когда-то каждый из этих людей постановил лишить нашего отца головы, а его детей отправить за границу миров. Все понимали, что Ворон Воронович делал правое дело, однако ж никто не решился его поддержать. Не ожидали, небось, что кто-то из нас однажды вернется обратно.
Я поморщилась, Ярополк махнул рукой.
- Так что там с царевичем Аникеем?
- А ничего, - брат снова усмехнулся. – Высок, белокур, ясноглаз. Молод. Мы с тобой его ни разу не видели, он родился, когда мы уже были в изгнании. Я его пять минут послушал и понял: правы чародеи, что не желают сажать его на престол. Это не царь, а один только смех. Разговаривал он со мной скованно, будто учил свою речь по бумажке. Глядел испуганно и подозрительно, держался поодаль, то и дело косился на дверь. Будто боялся, что я на него прыгну и загрызу. По своей воле этот молодчик говорить со мной точно бы не стал.
- Что же он тебе сказал?
- То же самое, что и товарищи по эгреме. Что ближний круг затеял лишить его короны и отдать ее кому-то другому. Что ему нужны сильные верные люди, и он готов купить их силу и верность за очень большие деньги. Посулил вернуть родовые земли, восстановить репутацию и прочее, прочее, прочее.
- А ты?
- Я поблагодарил его за новый дом, одежду и деньги и заверил, что буду служить ему верой и правдой. Аникей после этого заметно успокоился. Спросил, как мне понравился терем и когда в Навь вернется моя дорогая сестра. Потом пригласил завтра с ним отобедать. Вот и весь разговор. Он, конечно, получился коротким, зато навел меня на кое-какие мысли.
- И на какие же?
- Во-первых, стало понятно, что Аникей страшно напуган. Мятеж пока существует на уровне слухов, и магов еще никто ни в чем не обвинял. Все живут, как жили, делают вид, что все хорошо, а царские сыскари трудятся день и ночь, чтобы доказать возможную измену и посадить заговорщиков в подземелье. Однако царевич от этого в ужасе.
Я понимающе кивнула. Жить в ожидании беды гораздо хуже, чем бороться с уже случившимся несчастьем. Представляю, в каком нервном напряжении находится этот человек изо дня в день.
- Во-вторых, - продолжал Ярополк, - мне пришло на ум, что ближний круг собирается восставать не против наследника. Аникей, как и его покойный отец, мог быть отличной марионеткой в руках приближенных чародеев. Они бы правили страной, а он бы развлекался и просто подписывал составленные ими бумаги. Все бы остались довольны, и никаких восстаний устраивать не пришлось. Нет, проблема не в царевиче, а в человеке, который за ним стоит. За Епифаном стоял его троюродный брат, а за Аникеем стоит Милослав.
- Ты его видел?
- Пока нет. Зато я сегодня много о нем слышал. Когда я вернулся домой, ко мне приехал гость. Ни за что не угадаешь, кто это был.
- И кто же?
- Вилерад Тимофеевич.
- Ничего себе!
- Да-да, второй чародей ближнего круга собственной персоной. Он увидел меня во дворце и решил лично засвидетельствовать свое почтение.
- Неужели пытался переманить тебя на свою сторону?
- Скорее, разведывал обстановку. Посвящать меня в столь темные дела слишком рано. Я ведь только вернулся из ссылки, мало ли что у меня на уме? Поэтому я получил только поздравление с досрочным освобождением и подарок - бутылку отличного вина. Мы ее, кстати, сразу же и распили. Я предложил Вилераду остаться на обед, и он согласился. Знаешь, мы отлично поговорили. Он рассказывал, что происходило в Нави в последние годы, а я ждал, когда он перейдет к теме, ради которой явился в гости. И дождался.
- Он заговорил об Аникее?
- О нет. Он заговорил о Милославе. Прямо старый хитрец сказал очень мало, зато стало понятно, что по поводу Усынича я оказался прав. Он пользуется у царевича безграничным доверием и авторитетом. Наследник в буквальном смысле пляшет под его дудку. Зато с ближним кругом у нашего богатыря отношения далеко не дружеские. Мои приятели уже рассказывали об этом, и Вилерад подтвердил их слова. Он сказал, Милослав честолюбив и ни за что не станет подчиняться царским магам. Когда Аникей сядет на престол, править страной фактически будет Усынич.
- Тогда я не понимаю, для чего ближнему кругу мятеж. Почему бы ему просто не убрать Милослава?
- Не знаю. Возможно, это сделать не так-то просто. А может, магам просто осточертела династия драконов, что они хотят изменить сразу все. Как бы то ни было, если колдуны намерены воевать с Милославом, я с большим удовольствием перейду на их сторону.
- Ты что же, собираешься принять участие в еще одном восстании?
- Судя по всему, это моя судьба, - Ярополк улыбнулся, а потом хитро мне подмигнул. – Какие восстания, Вира? Думаешь, мне было мало тридцати трех лет в Даливее? Или ты считаешь, что я почту за честь служить людям, отправившим на плаху нашего отца? Нет, дорогая сестрица. Мне плевать на Аникея, плевать на ближний круг, плевать на все это царство.
- Я никогда раньше не покупал живые деревья, - оправдывался Филипп, когда мы развешивали на укрепленные волшебством ветки разноцветные шарики, бантики и бусы. – У меня они всегда были пластмассовыми. Даже в детстве. Хотя, нет. Первые семь лет моей жизни родители ставили настоящую ель. А потом купили искусственную, а к ней огромную коробку с игрушками. Моему младшему брату тогда было пять лет, и он костьми лег, чтобы мама и папа нарядили елку в тот же день. Хотя на календаре было только тридцатое ноября.
- И они ее нарядили?
- Конечно, куда им было деваться? Она была такая красивая! Простояла весь декабрь и весь январь. Ее разобрали только в начале февраля под наши громкие вопли. Когда убирали живую елку, мы всегда находились в детском саду или в гостях у бабушки. Нам потом говорили, что за ней приходил медведь и унес ее обратно в лес, а для искусственной придумывать историю родители поленились.
- Почему же сегодня ты купил живую ель?
- Чтобы в доме пахло наступающим праздником. А в Нави наряжают деревья?
- Нет. И Новый год не отмечают. Вернее, отмечают, но в другое время и под другим названием.
- Расскажешь?
Я пожала плечами и левитацией отправила на верхушку ели длинный блестящий наконечник.
- Вашему празднику соответствует наш День молодых звезд. Только он наступает не зимой, а в начале весны.
- На Руси новый год когда-то тоже встречали весной, - заметил Филипп, аккуратно укладывая на ветки гирлянду. – В те времена жизнь людей зависела от промыслов и земледелия, и все торжества крутились вокруг них. Настала пора пахать землю – надо устроить гуляния с песнями и угощением для божества, которое отвечает за сельское хозяйство. Собрали урожай - снова праздник с песнями и угощением. Нужно же поблагодарить божество за оказанную милость! То же самое происходило, когда наступал черед сенокоса, медосбора или чего-нибудь еще. Впрочем, подобные торжества были не только на Руси, а вообще повсюду. В каждой стране их отмечали по-своему, а некоторые отмечают до сих пор. Ты когда-нибудь слышала о Хэллоуине?
- Конечно. О нем говорят каждую осень.
- Этот праздник происходит от кельтского Самайна, который, по сути, являлся праздником последнего урожая. Отсюда знаменитые тыквы, капуста и репа - они просто созревают последними. Сейчас о его первоначальном смысле мало кто помнит, теперь это просто день страшилок. Однако тысячи людей по всему миру продолжают устраивать в честь него вечеринки.
- У нас тоже есть праздники, связанные с земледелием, - сказала я. – Но их мало, всего два или три. Все остальные – магические. Например, все тот же День молодых звезд. В Нави, как и на Земле, есть четыре сезона, и они воспринимаются, как циклы человеческой жизни. Весна – детство, лето – молодость, осень – зрелость, зима – старость. В первый день весны в небе появляются новые звезды, а вместе с ними приходит и новый год. В последний день зимы год умирает, а затем нарождается следующий. Одновременно с этим происходит обновление магических потоков. В это время запрещено колдовать. Моя няня говорила, будто те, кто нарушат этот запрет, лишатся своей чародейской силы.
- Это действительно так?
- Сомневаюсь. Но у меня никогда не возникало желание это проверить.
- Понятно, - Суворин улыбнулся. – Так как же вы отмечаете свою перемену лет?
- Накануне праздника в каждом доме обязательно делают генеральную уборку и собирают в кучу ненужные вещи. Чтобы очистить жилище от бед и раздоров, ветхие и поломанные вещи в полночь бросают в костер или сжигают в печи. А хорошие надо раздать.
- Кому?
- Кому угодно – родственникам, соседям, случайным прохожим.
- То есть, традиция дарить подарки у вас все же существует.
- О да. Подарки мы дарим обязательно. Ими, кстати, может быть не только старая утварь или одежда. Это может быть еда, украшения, или какие-нибудь приятные мелочи, вроде вышитых салфеток, деревянных статуэток или чего-нибудь еще. Некоторые хитрецы покупают большой мешок пряников и леденцов и раздают их на улицах всем встречным людям. Считается, чем больше раздашь подарков, тем больше хорошего случится с тобой в новом году.
- Дети, наверное, этот день обожают.
- Не то слово, - улыбнулась я. – Можно гулять по улицам и объедаться сладостями. Или меняться ими с друзьями.
- А праздничный ужин у вас готовят?
- Да, но не ужин, а обед. Обычно в него входит тушеное или запеченное мясо, рыбный пирог, ягодный кисель и какие-нибудь соленые овощи. Семья собирается за столом через час после полудня и все это ест.
- А гостей на такой обед приглашают?
- Приглашают, но только родственников. День молодых звезд – исключительно семейное торжество.
- Как интересно! - улыбнулся Суворин. – Слушай, Виринея. Ты помнишь самый необычный подарок, который получала в этот день?
- Конечно, - кивнула я. – Это были ледунки - кожаные башмаки с тонкими лезвиями, в которых можно скользить по льду. В вашем мире они называются коньками.
- И что же в них необычного?
- А то, что они были мне не по статусу. Ты ведь помнишь, что я аристократка? Да не простая, а из старинного магического рода. Такие люди не катаются по замерзшей реке, Филипп. Они левитируют, оборачиваются зверями и птицами, варят зелья, создают иллюзии. Им не нужны ледунки, чтобы бегать по льду, это занятие для обычных людей. Знаешь, в детстве у меня было множество самых разнообразных, самых необыкновенных игрушек. А мечтала я о коньках. Мне хотелось выйти в них на реку и побежать вперед, обгоняя ветер. Без магии, просто на своих ногах. Я никому не говорила об этой мечте.
- Почему?
- Чтобы меня не отругали за столь глупые неподобающие фантазии. Сказала только брату. Вернее, не сказала, а обмолвилась, что хотела бы когда-нибудь научиться бегать по льду. Яр передал это отцу, а тот принес мне ледунки – нарочно заказал их у одного из городских мастеров. И разрешил кататься, сколько я захочу.
- И ты каталась?
- Ну, конечно! Это была моя самая любимая забава...
Из моей груди невольно вырвался вздох. Сколько лет я не вставала на коньки? Уже и не сосчитать.
- А что необычного дарили тебе?
Суворин усмехнулся.
- Воробья.
- Ты хочешь сказать, попугая? – удивилась я.
- Я хочу сказать, воробья, - снова усмехнулся Филипп. – Самого обычного. Тридцать первого декабря брат поймал его на улице и притащил мне в качестве подарка. Мне тогда было четырнадцать лет.
- Что ж... оригинальный дар.
- Весьма, - согласился Суворин. – Знаешь, та птица оказалась очень нервной. Она не хотела становиться домашней, поэтому психовала, громко чирикала, билась о стекла, и страшно испугала нашу бабушку. В конце концов, нам пришлось поймать ее снова и выпустить на свободу. Но самое интересное началось, когда вернулись родители, и увидели, во что после нашей ловли превратилась комната...
Он рассказывал, с воодушевлением размахивая руками, в лицах изображал удивленных отца и мать. Я слушала его и хохотала - громко и от души.
В какой-то момент, когда от смеха начала ныть челюсть, мне подумалось, что Суворин своего все-таки добился. Меня больше не терзали грустные мысли, а где-то глубоко внутри ослабли железные клещи, сковавшие мое сердце после разговора с братом.
Святые звезды! Где-то далеко-далеко, под тяжелым небом навьего мира Ярополк собирается рискнуть своей головой, а я сижу в теплой гостиной и украшаю кривое хвойное дерево, вместо того, чтобы... Что?
Валяться в ногах у тетки Арины и умолять ее в случае форс-мажора пропустить Яра через портал? Вызвать на Землю менталистов, дабы они освободили меня от кольца, а потом явиться в Навь, схватить брата за шировот и волоком утащить его из стольного града?
Что мне делать?!
Ответ прост, как и все в любом из миров.
Сидеть в теплой гостиной, украшать елку. И ждать, что будет дальше.
Прода от 16.01.2026, 09:00
***
Вечером я снова разговаривала с Ярополком. Сеанс связи состоялся в одиннадцатом часу. К этому времени мы с Сувориным пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням. Елка уже была наряжена, окна украшены гирляндами, а оконные стекла – морозными узорами, которые я создала щелчком пальцев.
Ярополк должен был сегодня встретиться с царевичем Аникеем, поэтому я нарочно не ложилась спать и ждала, когда брат обо всем мне расскажет.
Яр выглядел уставшим. Уголки его губ были опущены вниз, волосы оказались взлохмачены, будто он несколько раз запускал в них пальцы, вместо кафтана на плечи была надета желтоватая ночная рубаха. После нашей беседы брат тоже собирался ложиться спать.
- Ну, как все прошло? – спросила его.
- Отлично, - криво усмехнулся он. – Меня приняли, как дорогого гостя. Утром прислали самоходную карету и доставили прямо к царскому дворцу. Правда, не к главному входу, а к черной лестнице.
- Почему?
- Чтобы не шагать в Аникееву горницу через весь терем. В терему-то народу, как пчел в улье. А я – персона сомнительная и подозрительная. Да и привезли меня к царевичу, вроде как, тайно, дабы не узнали чародеи ближнего круга.
- Что за глупость? – удивилась я. – Разве в царском дворце можно что-то утаить? Там же повсюду глаза и уши! Если твое возвращение хотели оставить в секрете, следовало назначить встречу в каком-нибудь другом месте.
- Именно, - кивнул Ярополк. – Пока я поднимался в царские покои, на моем пути кто только не попался! Я, сестрица, за десять минут увидел столько знакомых лиц, будто в коридоры сбежался весь стольный град. Надо думать, магам о моем прибытии сообщили заранее. Мол, Ярополк Воронович вернулся из ссылки, и царевич Аникей изволит с ним познакомиться по-свойски, без церемоний. А вы, господа чародеи, подумайте, для чего ему это понадобилось: из досужего любопытства или для какого-то особого дела?
- Мне кажется, версия про досужее любопытство, магам даже не пришла в голову.
- Вот-вот. Видела бы ты, Вира, как они со мной здоровались! Как старательно растягивали губы в улыбках! Я в ответ тоже скалился очень старательно. Смотрел на их обеспокоенные рожи и думал: а ведь когда-то каждый из этих людей постановил лишить нашего отца головы, а его детей отправить за границу миров. Все понимали, что Ворон Воронович делал правое дело, однако ж никто не решился его поддержать. Не ожидали, небось, что кто-то из нас однажды вернется обратно.
Я поморщилась, Ярополк махнул рукой.
- Так что там с царевичем Аникеем?
- А ничего, - брат снова усмехнулся. – Высок, белокур, ясноглаз. Молод. Мы с тобой его ни разу не видели, он родился, когда мы уже были в изгнании. Я его пять минут послушал и понял: правы чародеи, что не желают сажать его на престол. Это не царь, а один только смех. Разговаривал он со мной скованно, будто учил свою речь по бумажке. Глядел испуганно и подозрительно, держался поодаль, то и дело косился на дверь. Будто боялся, что я на него прыгну и загрызу. По своей воле этот молодчик говорить со мной точно бы не стал.
- Что же он тебе сказал?
- То же самое, что и товарищи по эгреме. Что ближний круг затеял лишить его короны и отдать ее кому-то другому. Что ему нужны сильные верные люди, и он готов купить их силу и верность за очень большие деньги. Посулил вернуть родовые земли, восстановить репутацию и прочее, прочее, прочее.
- А ты?
- Я поблагодарил его за новый дом, одежду и деньги и заверил, что буду служить ему верой и правдой. Аникей после этого заметно успокоился. Спросил, как мне понравился терем и когда в Навь вернется моя дорогая сестра. Потом пригласил завтра с ним отобедать. Вот и весь разговор. Он, конечно, получился коротким, зато навел меня на кое-какие мысли.
- И на какие же?
- Во-первых, стало понятно, что Аникей страшно напуган. Мятеж пока существует на уровне слухов, и магов еще никто ни в чем не обвинял. Все живут, как жили, делают вид, что все хорошо, а царские сыскари трудятся день и ночь, чтобы доказать возможную измену и посадить заговорщиков в подземелье. Однако царевич от этого в ужасе.
Я понимающе кивнула. Жить в ожидании беды гораздо хуже, чем бороться с уже случившимся несчастьем. Представляю, в каком нервном напряжении находится этот человек изо дня в день.
- Во-вторых, - продолжал Ярополк, - мне пришло на ум, что ближний круг собирается восставать не против наследника. Аникей, как и его покойный отец, мог быть отличной марионеткой в руках приближенных чародеев. Они бы правили страной, а он бы развлекался и просто подписывал составленные ими бумаги. Все бы остались довольны, и никаких восстаний устраивать не пришлось. Нет, проблема не в царевиче, а в человеке, который за ним стоит. За Епифаном стоял его троюродный брат, а за Аникеем стоит Милослав.
- Ты его видел?
- Пока нет. Зато я сегодня много о нем слышал. Когда я вернулся домой, ко мне приехал гость. Ни за что не угадаешь, кто это был.
- И кто же?
- Вилерад Тимофеевич.
- Ничего себе!
- Да-да, второй чародей ближнего круга собственной персоной. Он увидел меня во дворце и решил лично засвидетельствовать свое почтение.
- Неужели пытался переманить тебя на свою сторону?
- Скорее, разведывал обстановку. Посвящать меня в столь темные дела слишком рано. Я ведь только вернулся из ссылки, мало ли что у меня на уме? Поэтому я получил только поздравление с досрочным освобождением и подарок - бутылку отличного вина. Мы ее, кстати, сразу же и распили. Я предложил Вилераду остаться на обед, и он согласился. Знаешь, мы отлично поговорили. Он рассказывал, что происходило в Нави в последние годы, а я ждал, когда он перейдет к теме, ради которой явился в гости. И дождался.
- Он заговорил об Аникее?
- О нет. Он заговорил о Милославе. Прямо старый хитрец сказал очень мало, зато стало понятно, что по поводу Усынича я оказался прав. Он пользуется у царевича безграничным доверием и авторитетом. Наследник в буквальном смысле пляшет под его дудку. Зато с ближним кругом у нашего богатыря отношения далеко не дружеские. Мои приятели уже рассказывали об этом, и Вилерад подтвердил их слова. Он сказал, Милослав честолюбив и ни за что не станет подчиняться царским магам. Когда Аникей сядет на престол, править страной фактически будет Усынич.
- Тогда я не понимаю, для чего ближнему кругу мятеж. Почему бы ему просто не убрать Милослава?
- Не знаю. Возможно, это сделать не так-то просто. А может, магам просто осточертела династия драконов, что они хотят изменить сразу все. Как бы то ни было, если колдуны намерены воевать с Милославом, я с большим удовольствием перейду на их сторону.
- Ты что же, собираешься принять участие в еще одном восстании?
- Судя по всему, это моя судьба, - Ярополк улыбнулся, а потом хитро мне подмигнул. – Какие восстания, Вира? Думаешь, мне было мало тридцати трех лет в Даливее? Или ты считаешь, что я почту за честь служить людям, отправившим на плаху нашего отца? Нет, дорогая сестрица. Мне плевать на Аникея, плевать на ближний круг, плевать на все это царство.
