Отец эти знания вбивал в нас крепко. Но, я думаю, колдуны хотят с нами поговорить. Не знаю, как ты, а я послушаю их с удовольствием. Вдруг они скажут что-нибудь интересное?
Следующие два дня я провела, как на иголках. В голову лезли разные мысли, одна тревожнее другой.
За прошедшие годы Навь ни разу не присылала о себе весточку. Если Ярополк (как выяснилось) еще с кем-то общался, то в отношении меня царила полнейшая тишина. В первые годы ссылки я активно пыталась связаться с кем-нибудь из прежних знакомых, но на мой зов никто из них не откликнулся.
Мы с братом отлично понимали, что без присмотра нас не оставят. Здесь, в изгнании, за нами никто не следил – в этом попросту не было смысла. Привязка к хозяевам исключала любую диверсию. Мы могли только сидеть на своих местах и делать то, что нам приказывали. Если за кем и следовало наблюдать, так это за нашими бывшими друзьями. Как справедливо заметил Ярополк, царские маги не могли отследить межмирные переговоры. А значит, нам ничто не мешало проводить тайные беседы с верными людьми, дабы подготовить свое триумфальное возвращение и новый государственный переворот.
При условии, что мы бы этого хотели.
Если бы Милослав послал к нам колдунов накануне освобождения, вопросов оказалось бы меньше. Тогда можно было вновь предположить, что магам приказали нас умертвить. Или, например, поинтересоваться, как мы собираемся жить дальше. Или сопроводить в Навь и проследить, чтобы Вороновичи поселились максимально далеко от стольного града.
Судя по всему, на родине произошли какие-то серьезные события, раз царских прислужников отправили к нам так рано. И мне это не нравилось.
Моя нервозность не укрылась от Суворина. Он то и дело бросал на меня обеспокоенные взгляды и спрашивал, все у меня хорошо.
- Может, ты заболела? – предположил Филипп на следующий день после моего разговора с Ариной.
- Нет, - ответила я. – Я не могу заболеть.
- Вообще?
- На Земле – да. Магия защищает меня от любых микробов и вирусов.
- А в Нави?
- В Нави могу. Но там другие недуги, не такие, как здесь. И медицина совсем другая.
- У вас нет больниц?
- Почему же нет? Есть, их называют морбусы, и они очень похожи на ваши. Только пациентов там лечат не таблетками и капельницами, а зельями и целительными заклинаниями. Они гораздо эффективнее ваших препаратов.
- Вот как...
- Еще в морбусах нет общих палат, каждый заболевший находится в отдельной комнате. Люди, которые туда попадают, обычно бывают заразными.
- Я раньше часто лежал в больницах, - задумчиво сказал Суворин. – В детстве болел всем подряд. У меня и ветрянка случалась, и корь, и коклюш, и паротит. Даже пневмония была, дважды. Родители здорово со мной намучились.
- А я болела редко. Хотя как-то раз подхватила жабью чесотку, - я усмехнулась. – Три дня ходила бледная, как русалка, с зеленоватыми пятнами по всему телу. Эти пятна жутко чесались, и няня постоянно мазала меня какой-то вонючей жижей. От нее стоял такой смрад, что ко мне, кроме отца и брата, никто не мог подойти.
Суворин улыбнулся, и эта улыбка была такой нежной, что отозвалась в моей груди мягким уютным теплом.
- Ты скучаешь по дому? – негромко поинтересовался Филипп.
- Раньше скучала, - честно ответила я. – А потом перестала. Когда дома нет, то и скучать незачем.
- Дом – это люди, семья. У тебя была большая семья?
- Нет. Только отец и мы с братом. Мать я не помню, она умерла, когда мы были маленькими. Правда, у меня есть толпа дальних родственников. После казни отца все они сделали вид, будто мы с Ярополком тоже умерли.
- А муж у тебя был? Или, скажем, жених?
- Жених был, - на моих губах появилась кривая усмешка. – Но сыграть свадьбу мы не успели.
- Ты... скучала по нему?
Я подняла голову и посмотрела Суворину в глаза.
- По вине этого человека я лишилась дома, отца, свободы и вообще всего, что имела. Нет, Филипп, я по нему не скучала. Я всем сердцем его презирала и презираю до сих пор. Надеюсь, мы с ним больше никогда не увидимся.
Филипп поджал губы и понятливо кивнул.
- Ты тоже не женат, - заметила я. – Помнится, Антон Егорович по этому поводу очень переживал.
- Старики любят переживать, - хмыкнул мужчина. – Что уж тут поделать?
- Надо полагать, ты не женился, потому что пока не нашел достойную невесту.
Суворин улыбнулся и развел руками.
На следующий день риэлтор прислал к нам новую партию потенциальных покупателей. Сначала явилась семейная пара с тремя детьми. Пока родители осматривали комнаты, дети играли в догонялки и несколько раз что-то громко роняли – то ли мебель, то ли друг друга.
Затем пришли две женщины средних лет с громкими, удивительно визгливыми голосами. Хозяин общался с ними один, а я сидела в своей спальне и вышивала крестиком горный пейзаж. Это занятие отлично успокаивало нервы.
Сейчас это оказалось кстати, причем, не только из-за томительного ожидания неприятностей. Каждый осмотр дома превращался в цирковое представление, а я от них порядком устала.
Судя по доносившимся до меня обрывкам разговора, Суворина снова уговаривали уступить коттедж за половину цены, и его это снова раздражало.
- Я придумал следующее желание, - заявил мне Филипп, когда покупатели ушли. Я как раз закончила вышивку и явилась в кухню, чтобы заварить чай. – Хочу, чтобы этот чертов дом в ближайшее время кто-нибудь купил. Не торгуясь!
- К сожалению, это невозможно.
- Почему?
- Потому что у людей, которые сюда приходят, нет денег. Они просто не смогут заплатить тебе нужную сумму, даже если я заставлю их этого захотеть. Но я могу выйти на улицу, найти какого-нибудь богатея на дорогой машине и внушить ему желание приобрести твой дом. Хочешь?
Суворин закатил глаза.
- Ты какая-то неправильная колдунья, - шутливо заметил он. – Что бы я ни попросил, все оказывается слишком сложным. У деда, небось, такой проблемы не было.
- Конечно, не было. Антону Егоровичу требовались только деньги и чуть-чуть исцеляющей магии. Он не ездил на научные конференции, не торопился с продажей недвижимости, и не просил изменить погоду. Она его всегда устраивала.
- В сказках волшебники творят чудеса по щелчку пальцев.
- Сказки придумали люди, - я пожала плечами. – На самом же деле чудес не бывает. Чтобы они произошли, их должен кто-то сотворить. И, к сожалению, по щелчку пальцев это не делается.
Суворин хотел что-то сказать, но его прервала трель дверного звонка – явился очередной покупатель. Филипп глубоко вздохнул и поплелся открывать, что-то недовольно бормоча себе под нос.
Когда щелкнул замок, по моим рукам неожиданно побежали мурашки, а в груди зашевелилось непонятное беспокойство.
- Добрый день, - донесся из прихожей смутно знакомый мужской голос. – Вы – Филипп Суворин?
- Да, - отозвался тот.
- Меня зовут Елисей, приятно познакомиться. Я бы хотел поговорить с девушкой, которая проживает в этом доме. Вы не возражаете?
У меня внутри что-то перевернулось. Я встала из-за стола и поспешила в прихожую.
На пороге рядом с Сувориным стоял высокий худощавый мужчина в строгом коричневом пальто. Его глаза были пронзительного зеленого цвета, а на лоб опускались тугие кудри густых каштановых волос.
Елисей Орьевич, один из самых сильных колдунов-менталистов царя Епифана. Тот самый маг, который привязал меня к прежнему хозяину.
Увидев меня, чародей радостно улыбнулся и склонил голову в вежливом поклоне.
- Здравы будьте, Виринея Вороновна. Счастлив видеть вас такой же прекрасной, как и во время нашей последней встречи.
Я мысленно усмехнулась и старательно изобразила на лице удивление.
- Елисей Орьевич, - холодно протянула я. – Сколько лет, сколько вёсен... Чем обязана?
- Я, Виринея Вороновна, сегодня гонец. Принес вам с далекой родины несколько важных вестей.
- Добрых или худых?
- И таких, и этаких, - на лице мага вновь появилась улыбка. – Рискну предположить, что все они будут вам интересны. Филипп Викторович, вы позволите мне поговорить с вашей... помощницей?
Я посмотрела на Суворина. Тот глядел на нас с Орьевичем встревоженным взглядом. Он уже понял, что мы знакомы, но еще не осознал, кем конкретно является неожиданный гость.
- Этот мужчина – навий колдун, - сказала я Филиппу. – Такой же, как я, только другой специализации. Именно он передал твоему деду перстень, который связывает мне руки.
Брови историка на мгновение взлетели вверх, а тревога во взгляде стала сильнее.
- Могу я присутствовать при разговоре? - спросил он.
- Конечно, - кивнул Елисей. – Вы, как посвященный хозяин этой чародейки, имеете право знать, о чем велась наша беседа. К тому же, вас она тоже касается.
Мы привели мага в гостиную и усадили на диван. Предлагать ему угощение я не стала, а Суворину, судя по всему, это даже не пришло в голову.
- В нашей стране случилось большое несчастье, - сказал Елисей, когда мы уселись в кресла напротив него. – Сегодня ночью умер государь Епифан Мартынович. Через три дня его тело предадут священному пламени, а через две седминцы на трон будет возведен царевич Аникей Епифанович.
- Король умер. Да здравствует король, - негромко пробормотал Суворин.
- В честь этого события состоится традиционная амнистия, - продолжал Орьевич. – Ссыльные и заключенные, чей срок наказания выйдет в ближайшее время, будут отпущены на свободу.
- Мой срок выйдет в конце весны, - напомнила я.
- Верно, - кивнул чародей. – Однако ваше имя есть в списке амнистированных. Вам разрешено вернуться на родину, Виринея Вороновна. Вы можете это сделать прямо сегодня. У меня есть разрешение на уничтожение тюремного артефакта.
Он вынул из кармана свернутый в трубочку желтоватый бумажный лист и протянул нам. Суворин взял его первым, пробежал глазами написанный текст, а потом со вздохом передал мне.
Я еле сдержала усмешку - документ был составлен на незнакомом ему языке. С устной речью у жителей параллельных реальностей проблем обычно не возникает: понимать друг друга нам помогает магия. Зато письменную без должного уровня знаний понять невозможно. Мне в свое время пришлось хорошо потрудиться, прежде чем я научилась читать и без ошибок писать русскими буквами.
Я развернула грамотку. В ней говорилось то же самое, что сообщил Елисей: в связи с венчанием на царство нового государя, изгнаннице Виринее Вороновне позволялось раньше срока пересечь границу миров, дабы вернуться на родину. Под текстом стояла печать и подпись первого министра Милослава Усынича.
Я нахмурилась. Интересно получается: о том, что к нам с Ярополком явятся гости, Арина Арсентьевна знала еще два дня назад, когда Епифан был жив, и ни о какой амнистии речи не шло. Милослав подозревал, что царь вот-вот умрет, и выдал магам разрешение на переход в другие миры? Очень сомневаюсь. Дата перехода должна быть четко прописана, а предугадать, когда именно человек отправится в иной мир, не мог даже такой хитрец, как Усынич.
Или мог?..
И еще. Приказ об амнистии подписывает только государь, но государя в стране сейчас нет. Он появится только после коронации царевича Аникея. Первому министру, конечно, позволено ставить резолюции на разных документах, но влиять на судьбу политических заключенных - лишь в самом крайнем случае. Выходит, случилось что-то страшное, и этот случай наступил? Или Милослав придумал новую интригу, и потому вспомнил о бывших друзьях?
Ни первый, ни второй вариант мне не нравился, от каждого из них исходил неприятный запах опасности и предательства.
- А если я не хочу возвращаться на родину? – я отложила грамоту в сторону и посмотрела на Елисея. – Что, если я решила остаться здесь?
- Здесь? – удивленно переспросил менталист. – На Земле?
- Да, - кивнула я. – Мне нравится эта реальность. Я к ней привыкла и отлично разобралась, что тут к чему. У меня даже есть местные документы. После окончания ссылки я могу устроиться в этом мире с комфортом и жить в свое удовольствие. Право, Елисей Орьевич, зачем мне Навь? Кто меня там ждет?
В глазах колдуна мелькнули серебристые огоньки.
- Поверьте, Виринея Вороновна, вас там ждут с большим нетерпением.
Я вопросительно приподняла брови.
- Звучит, как угроза, не находите?
Елисей подался вперед, будто хотел подсесть ко мне ближе.
- Я буду говорить совершенно открыто. Вам никто не собирается угрожать. Наоборот, Аникей Епифанович искренне надеется, что вы с братом как можно скорее вернетесь в стольный град. Уже подписан приказ выделить жилище, соответствующее вашему статусу, а также денежное довольствие, чтобы вы ни в чем не нуждались.
- Даже так, - усмехнулась я. – И что же мы будем должны ему взамен?
- Вашу верность и магическую мощь, - взгляд чародея стал серьезным. – Ближний чародейский круг не желает венчать Аникея на царство. Маги считают его слишком взбалмошным и легкомысленным. Они уверены, будто царевич ни на что не годен, и что настало время сменить династию. За каждым из этих магов стоит великая сила – сотни преданных обученных колдунов, большая часть которых – боевые волшебники царских канцелярий. У царевича такой поддержки нет. Пока был жив царь Епифан, колдуны сидели тихо. Теперь же они поднимают головы. Ходят слухи, будто ближний круг уже выбрал нового правителя. Назревает очередной государственный переворот, Виринея. Думаю, вы хорошо понимаете, как сильно он ударит по стране. Раздираемая гражданской войной, она станет лакомым куском для соседей, а соседи у нас свирепые. Последствия будут ужасны. Чтобы этого не допустить, Аникей Епифанович должен в короткий срок собрать собственное войско. Желательно такое, чтобы ближний круг передумал выступать против него.
- И поэтому наследник не брезгует даже государственными преступниками, - усмехнулась я.
Чародей тепло улыбнулся. Рядом со мной рвано выдохнул Суворин. Я бросила на него взгляд и отметила странную бледность его щек и пустой отсутствующий взгляд. Сразу после этого пришло осознание, что я и сама чувствую себя не очень хорошо. В голове будто повисла дымка тумана, и слова Елисея воспринимались не так четко и ясно, как несколько минут назад.
- Преступников царевич к себе не зовет, - заметил, между тем, Орьевич. – Вы, Виринея Вороновна, за деяние своего отца уже в полной мере ответили. И брат ваш ответил тоже. Согласитесь, будет некрасиво, если члены столь знатной и могущественной семьи будут влачить после ссылки жалкое существование. Если вы поддержите Аникея Епифановича, вам вернут все, что было отобрано тридцать два года назад. Земли, богатство, родовые артефакты. Доброе имя, в конце концов.
- Виринея принадлежит к какой-то необычной семье? – поинтересовался молчавший все это время Филипп.
Его голос прозвучал тихо и сдавленно, словно Суворин с трудом ворочал языком.
- Не то слово, - оживился Елисей. – Ваша помощница – отпрыск одного из самый древних, магически сильных и влиятельных родов нашего мира. Неужели вы об этом не знали?
- По поводу влиятельности вы лукавите, - сказала я. – Она уже давно потеряна.
- Вовсе нет, - живо возразил колдун. – О заслугах ваших досточтимых предков в Нави хорошо помнят. Если вы присоединитесь к царевичу Аникею, влияние вернется вместе со всем остальным.
Елисей вновь улыбнулся и повернулся к Суворину.
- Виринея Вороновна – не простая навья.
Следующие два дня я провела, как на иголках. В голову лезли разные мысли, одна тревожнее другой.
За прошедшие годы Навь ни разу не присылала о себе весточку. Если Ярополк (как выяснилось) еще с кем-то общался, то в отношении меня царила полнейшая тишина. В первые годы ссылки я активно пыталась связаться с кем-нибудь из прежних знакомых, но на мой зов никто из них не откликнулся.
Мы с братом отлично понимали, что без присмотра нас не оставят. Здесь, в изгнании, за нами никто не следил – в этом попросту не было смысла. Привязка к хозяевам исключала любую диверсию. Мы могли только сидеть на своих местах и делать то, что нам приказывали. Если за кем и следовало наблюдать, так это за нашими бывшими друзьями. Как справедливо заметил Ярополк, царские маги не могли отследить межмирные переговоры. А значит, нам ничто не мешало проводить тайные беседы с верными людьми, дабы подготовить свое триумфальное возвращение и новый государственный переворот.
При условии, что мы бы этого хотели.
Если бы Милослав послал к нам колдунов накануне освобождения, вопросов оказалось бы меньше. Тогда можно было вновь предположить, что магам приказали нас умертвить. Или, например, поинтересоваться, как мы собираемся жить дальше. Или сопроводить в Навь и проследить, чтобы Вороновичи поселились максимально далеко от стольного града.
Судя по всему, на родине произошли какие-то серьезные события, раз царских прислужников отправили к нам так рано. И мне это не нравилось.
Моя нервозность не укрылась от Суворина. Он то и дело бросал на меня обеспокоенные взгляды и спрашивал, все у меня хорошо.
- Может, ты заболела? – предположил Филипп на следующий день после моего разговора с Ариной.
- Нет, - ответила я. – Я не могу заболеть.
- Вообще?
- На Земле – да. Магия защищает меня от любых микробов и вирусов.
- А в Нави?
- В Нави могу. Но там другие недуги, не такие, как здесь. И медицина совсем другая.
- У вас нет больниц?
- Почему же нет? Есть, их называют морбусы, и они очень похожи на ваши. Только пациентов там лечат не таблетками и капельницами, а зельями и целительными заклинаниями. Они гораздо эффективнее ваших препаратов.
- Вот как...
- Еще в морбусах нет общих палат, каждый заболевший находится в отдельной комнате. Люди, которые туда попадают, обычно бывают заразными.
- Я раньше часто лежал в больницах, - задумчиво сказал Суворин. – В детстве болел всем подряд. У меня и ветрянка случалась, и корь, и коклюш, и паротит. Даже пневмония была, дважды. Родители здорово со мной намучились.
- А я болела редко. Хотя как-то раз подхватила жабью чесотку, - я усмехнулась. – Три дня ходила бледная, как русалка, с зеленоватыми пятнами по всему телу. Эти пятна жутко чесались, и няня постоянно мазала меня какой-то вонючей жижей. От нее стоял такой смрад, что ко мне, кроме отца и брата, никто не мог подойти.
Суворин улыбнулся, и эта улыбка была такой нежной, что отозвалась в моей груди мягким уютным теплом.
- Ты скучаешь по дому? – негромко поинтересовался Филипп.
- Раньше скучала, - честно ответила я. – А потом перестала. Когда дома нет, то и скучать незачем.
- Дом – это люди, семья. У тебя была большая семья?
- Нет. Только отец и мы с братом. Мать я не помню, она умерла, когда мы были маленькими. Правда, у меня есть толпа дальних родственников. После казни отца все они сделали вид, будто мы с Ярополком тоже умерли.
- А муж у тебя был? Или, скажем, жених?
- Жених был, - на моих губах появилась кривая усмешка. – Но сыграть свадьбу мы не успели.
- Ты... скучала по нему?
Я подняла голову и посмотрела Суворину в глаза.
- По вине этого человека я лишилась дома, отца, свободы и вообще всего, что имела. Нет, Филипп, я по нему не скучала. Я всем сердцем его презирала и презираю до сих пор. Надеюсь, мы с ним больше никогда не увидимся.
Филипп поджал губы и понятливо кивнул.
- Ты тоже не женат, - заметила я. – Помнится, Антон Егорович по этому поводу очень переживал.
- Старики любят переживать, - хмыкнул мужчина. – Что уж тут поделать?
- Надо полагать, ты не женился, потому что пока не нашел достойную невесту.
Суворин улыбнулся и развел руками.
На следующий день риэлтор прислал к нам новую партию потенциальных покупателей. Сначала явилась семейная пара с тремя детьми. Пока родители осматривали комнаты, дети играли в догонялки и несколько раз что-то громко роняли – то ли мебель, то ли друг друга.
Затем пришли две женщины средних лет с громкими, удивительно визгливыми голосами. Хозяин общался с ними один, а я сидела в своей спальне и вышивала крестиком горный пейзаж. Это занятие отлично успокаивало нервы.
Сейчас это оказалось кстати, причем, не только из-за томительного ожидания неприятностей. Каждый осмотр дома превращался в цирковое представление, а я от них порядком устала.
Судя по доносившимся до меня обрывкам разговора, Суворина снова уговаривали уступить коттедж за половину цены, и его это снова раздражало.
- Я придумал следующее желание, - заявил мне Филипп, когда покупатели ушли. Я как раз закончила вышивку и явилась в кухню, чтобы заварить чай. – Хочу, чтобы этот чертов дом в ближайшее время кто-нибудь купил. Не торгуясь!
- К сожалению, это невозможно.
- Почему?
- Потому что у людей, которые сюда приходят, нет денег. Они просто не смогут заплатить тебе нужную сумму, даже если я заставлю их этого захотеть. Но я могу выйти на улицу, найти какого-нибудь богатея на дорогой машине и внушить ему желание приобрести твой дом. Хочешь?
Суворин закатил глаза.
- Ты какая-то неправильная колдунья, - шутливо заметил он. – Что бы я ни попросил, все оказывается слишком сложным. У деда, небось, такой проблемы не было.
- Конечно, не было. Антону Егоровичу требовались только деньги и чуть-чуть исцеляющей магии. Он не ездил на научные конференции, не торопился с продажей недвижимости, и не просил изменить погоду. Она его всегда устраивала.
- В сказках волшебники творят чудеса по щелчку пальцев.
- Сказки придумали люди, - я пожала плечами. – На самом же деле чудес не бывает. Чтобы они произошли, их должен кто-то сотворить. И, к сожалению, по щелчку пальцев это не делается.
Суворин хотел что-то сказать, но его прервала трель дверного звонка – явился очередной покупатель. Филипп глубоко вздохнул и поплелся открывать, что-то недовольно бормоча себе под нос.
Когда щелкнул замок, по моим рукам неожиданно побежали мурашки, а в груди зашевелилось непонятное беспокойство.
- Добрый день, - донесся из прихожей смутно знакомый мужской голос. – Вы – Филипп Суворин?
- Да, - отозвался тот.
- Меня зовут Елисей, приятно познакомиться. Я бы хотел поговорить с девушкой, которая проживает в этом доме. Вы не возражаете?
У меня внутри что-то перевернулось. Я встала из-за стола и поспешила в прихожую.
На пороге рядом с Сувориным стоял высокий худощавый мужчина в строгом коричневом пальто. Его глаза были пронзительного зеленого цвета, а на лоб опускались тугие кудри густых каштановых волос.
Елисей Орьевич, один из самых сильных колдунов-менталистов царя Епифана. Тот самый маг, который привязал меня к прежнему хозяину.
Увидев меня, чародей радостно улыбнулся и склонил голову в вежливом поклоне.
- Здравы будьте, Виринея Вороновна. Счастлив видеть вас такой же прекрасной, как и во время нашей последней встречи.
Прода от 30.12.2025, 17:01
Я мысленно усмехнулась и старательно изобразила на лице удивление.
- Елисей Орьевич, - холодно протянула я. – Сколько лет, сколько вёсен... Чем обязана?
- Я, Виринея Вороновна, сегодня гонец. Принес вам с далекой родины несколько важных вестей.
- Добрых или худых?
- И таких, и этаких, - на лице мага вновь появилась улыбка. – Рискну предположить, что все они будут вам интересны. Филипп Викторович, вы позволите мне поговорить с вашей... помощницей?
Я посмотрела на Суворина. Тот глядел на нас с Орьевичем встревоженным взглядом. Он уже понял, что мы знакомы, но еще не осознал, кем конкретно является неожиданный гость.
- Этот мужчина – навий колдун, - сказала я Филиппу. – Такой же, как я, только другой специализации. Именно он передал твоему деду перстень, который связывает мне руки.
Брови историка на мгновение взлетели вверх, а тревога во взгляде стала сильнее.
- Могу я присутствовать при разговоре? - спросил он.
- Конечно, - кивнул Елисей. – Вы, как посвященный хозяин этой чародейки, имеете право знать, о чем велась наша беседа. К тому же, вас она тоже касается.
Мы привели мага в гостиную и усадили на диван. Предлагать ему угощение я не стала, а Суворину, судя по всему, это даже не пришло в голову.
- В нашей стране случилось большое несчастье, - сказал Елисей, когда мы уселись в кресла напротив него. – Сегодня ночью умер государь Епифан Мартынович. Через три дня его тело предадут священному пламени, а через две седминцы на трон будет возведен царевич Аникей Епифанович.
- Король умер. Да здравствует король, - негромко пробормотал Суворин.
- В честь этого события состоится традиционная амнистия, - продолжал Орьевич. – Ссыльные и заключенные, чей срок наказания выйдет в ближайшее время, будут отпущены на свободу.
- Мой срок выйдет в конце весны, - напомнила я.
- Верно, - кивнул чародей. – Однако ваше имя есть в списке амнистированных. Вам разрешено вернуться на родину, Виринея Вороновна. Вы можете это сделать прямо сегодня. У меня есть разрешение на уничтожение тюремного артефакта.
Он вынул из кармана свернутый в трубочку желтоватый бумажный лист и протянул нам. Суворин взял его первым, пробежал глазами написанный текст, а потом со вздохом передал мне.
Я еле сдержала усмешку - документ был составлен на незнакомом ему языке. С устной речью у жителей параллельных реальностей проблем обычно не возникает: понимать друг друга нам помогает магия. Зато письменную без должного уровня знаний понять невозможно. Мне в свое время пришлось хорошо потрудиться, прежде чем я научилась читать и без ошибок писать русскими буквами.
Я развернула грамотку. В ней говорилось то же самое, что сообщил Елисей: в связи с венчанием на царство нового государя, изгнаннице Виринее Вороновне позволялось раньше срока пересечь границу миров, дабы вернуться на родину. Под текстом стояла печать и подпись первого министра Милослава Усынича.
Я нахмурилась. Интересно получается: о том, что к нам с Ярополком явятся гости, Арина Арсентьевна знала еще два дня назад, когда Епифан был жив, и ни о какой амнистии речи не шло. Милослав подозревал, что царь вот-вот умрет, и выдал магам разрешение на переход в другие миры? Очень сомневаюсь. Дата перехода должна быть четко прописана, а предугадать, когда именно человек отправится в иной мир, не мог даже такой хитрец, как Усынич.
Или мог?..
И еще. Приказ об амнистии подписывает только государь, но государя в стране сейчас нет. Он появится только после коронации царевича Аникея. Первому министру, конечно, позволено ставить резолюции на разных документах, но влиять на судьбу политических заключенных - лишь в самом крайнем случае. Выходит, случилось что-то страшное, и этот случай наступил? Или Милослав придумал новую интригу, и потому вспомнил о бывших друзьях?
Ни первый, ни второй вариант мне не нравился, от каждого из них исходил неприятный запах опасности и предательства.
- А если я не хочу возвращаться на родину? – я отложила грамоту в сторону и посмотрела на Елисея. – Что, если я решила остаться здесь?
- Здесь? – удивленно переспросил менталист. – На Земле?
- Да, - кивнула я. – Мне нравится эта реальность. Я к ней привыкла и отлично разобралась, что тут к чему. У меня даже есть местные документы. После окончания ссылки я могу устроиться в этом мире с комфортом и жить в свое удовольствие. Право, Елисей Орьевич, зачем мне Навь? Кто меня там ждет?
В глазах колдуна мелькнули серебристые огоньки.
- Поверьте, Виринея Вороновна, вас там ждут с большим нетерпением.
Я вопросительно приподняла брови.
- Звучит, как угроза, не находите?
Елисей подался вперед, будто хотел подсесть ко мне ближе.
- Я буду говорить совершенно открыто. Вам никто не собирается угрожать. Наоборот, Аникей Епифанович искренне надеется, что вы с братом как можно скорее вернетесь в стольный град. Уже подписан приказ выделить жилище, соответствующее вашему статусу, а также денежное довольствие, чтобы вы ни в чем не нуждались.
- Даже так, - усмехнулась я. – И что же мы будем должны ему взамен?
- Вашу верность и магическую мощь, - взгляд чародея стал серьезным. – Ближний чародейский круг не желает венчать Аникея на царство. Маги считают его слишком взбалмошным и легкомысленным. Они уверены, будто царевич ни на что не годен, и что настало время сменить династию. За каждым из этих магов стоит великая сила – сотни преданных обученных колдунов, большая часть которых – боевые волшебники царских канцелярий. У царевича такой поддержки нет. Пока был жив царь Епифан, колдуны сидели тихо. Теперь же они поднимают головы. Ходят слухи, будто ближний круг уже выбрал нового правителя. Назревает очередной государственный переворот, Виринея. Думаю, вы хорошо понимаете, как сильно он ударит по стране. Раздираемая гражданской войной, она станет лакомым куском для соседей, а соседи у нас свирепые. Последствия будут ужасны. Чтобы этого не допустить, Аникей Епифанович должен в короткий срок собрать собственное войско. Желательно такое, чтобы ближний круг передумал выступать против него.
- И поэтому наследник не брезгует даже государственными преступниками, - усмехнулась я.
Чародей тепло улыбнулся. Рядом со мной рвано выдохнул Суворин. Я бросила на него взгляд и отметила странную бледность его щек и пустой отсутствующий взгляд. Сразу после этого пришло осознание, что я и сама чувствую себя не очень хорошо. В голове будто повисла дымка тумана, и слова Елисея воспринимались не так четко и ясно, как несколько минут назад.
- Преступников царевич к себе не зовет, - заметил, между тем, Орьевич. – Вы, Виринея Вороновна, за деяние своего отца уже в полной мере ответили. И брат ваш ответил тоже. Согласитесь, будет некрасиво, если члены столь знатной и могущественной семьи будут влачить после ссылки жалкое существование. Если вы поддержите Аникея Епифановича, вам вернут все, что было отобрано тридцать два года назад. Земли, богатство, родовые артефакты. Доброе имя, в конце концов.
- Виринея принадлежит к какой-то необычной семье? – поинтересовался молчавший все это время Филипп.
Его голос прозвучал тихо и сдавленно, словно Суворин с трудом ворочал языком.
- Не то слово, - оживился Елисей. – Ваша помощница – отпрыск одного из самый древних, магически сильных и влиятельных родов нашего мира. Неужели вы об этом не знали?
- По поводу влиятельности вы лукавите, - сказала я. – Она уже давно потеряна.
- Вовсе нет, - живо возразил колдун. – О заслугах ваших досточтимых предков в Нави хорошо помнят. Если вы присоединитесь к царевичу Аникею, влияние вернется вместе со всем остальным.
Елисей вновь улыбнулся и повернулся к Суворину.
- Виринея Вороновна – не простая навья.
