Он заметил перемену ее настроения.
- Эй, ты чего?
- Зачем ты меня сюда привел?
- Ну, чтобы у тебя было место, где можно спрятаться от этой долговязой дуры, - Эльвин развел руками, - иных мыслей, клянусь всеми ангелами, у меня не было.
Дани стало стыдно. Она опустила глаза, взгляд скользил по воде, чистой, прозрачной, манящей…
Она молча присела на краю бассейна.
- Теплая… Что это за место, Эльвин?
- Светильники магические. Да и вода… тут наверняка источник горячий есть. Прежние хозяева замка знали толк в удовольствиях.
Внезапно он присел рядом с ней и приобнял за плечи. Дани хотела оттолкнуть, но тут же подумала, что при любом неосторожном движении полетит в воду.
- Слушай, Дани… Да ты не шарахайся от меня. У меня… сестра есть младшая, далеко отсюда. Ты чем-то на нее похожа. Только моя Лилиан белокурая, и глаза у нее голубые… странно, правда? Она такая же пугливая и беспомощная, как и ты. Эх, как там она…
На сей раз Дани каким-то внутренним чутьем поняла, что Эльвин говорил правду, и что в самом деле где-то там, далеко, ждет его любящая сестра.
- Спасибо, - пробормотала растерянно, - теперь… я буду знать, где можно спокойно помыться.
И чуть не добавила:
«Чтобы господин Эрве не подсматривал».
…Дани спешила именно туда. Прижимая к груди чистую сорочку, ежеминутно озираясь, не следит ли Фольм. Впрочем, супруги Эрве остались на кухне и как раз приступили к ужину, так что путь был свободен.
Она осторожно приоткрыла калитку, высунула голову. В молочном тумане рядом шептали волны, ночь подкрадывалась со стороны Восхода. Не заметив ничего подозрительного, Дани подхватила подол и потрусила по хорошо знакомой тропинке, стараясь держаться поближе к замковой стене. Море приближалось, и она сперва услышала голоса, а потом уже увидела, как двое в черном сталкивали на воду лодку. Дани остановилась. Дыхание застряло в горле – а ну как заметят? Внезапный порыв ветра всколыхнул туман, и она увидела еще два смутных силуэта. Первый, скорее всего, принадлежал верховному инквизитору королевства Рехши, а вот второй…
«Не может быть», - подумала Дани.
И даже крепко зажмурилась, потом вновь открыла глаза.
Но нет, ошибки быть не могло: рядом с инквизитором стоял Эльвин, и они о чем-то разговаривали.
Что может быть общего у мастера Аламара и парня, который прячется в замке Энц от мстительного папаши обиженной дочурки?
Дани стиснула зубы. Ответа на этот вопрос у нее не было, да и не сильно хотелось его узнать. Тетка Джема хотя бы в одном была права: меньше знаешь, крепче спишь.
Она, крадучись, миновала участок стены, где ее могли заметить, нырнула в тень и побежала дальше.
Она – маленький человек. Зачем знать лишнее? Только во вред будет. Ну а если у Эльвина действительно какие-то дела с мастером, то его личное дело.
Но все же было обидно. Получалось, что Эльвин никогда не говорил о себе правды, даже тогда, когда вел себя совершенно искренне и пытался быть другом.
«Вот и верь после этого людям», - Дани фыркнула и полезла по россыпи камней, поминутно оскальзываясь и моля Всеблагого, чтобы ее пируэты не увидел ни дядька Фольм, ни Эльвин, ни тот страшный человек с механической рукой.
Ей везло, просто несказанно везло.
Так никем и не замеченная, Дани проскользнула в разлом, и только там, в светлой купальне, вздохнула с облегчением. Это было единственное место, где она могла чувствовать себя человеком. Не помойной крысой, нет. Просто человеком, у которого жизнь сложилась не так хорошо, как у многих.
Дани прислушалась. Мягкая, обволакивающая, прозрачная тишина царила в этом чудесном месте. Вздохнув, она размотала косынку. Непокорные, вьющиеся волосы рассыпались по плечам, и Дани усмехнулась. Не просто так Джема заставляет ее прятать их. Тут даже дурочке понятно, что завидует. У нее-то совсем жидкие, кожа просвечивает. А может быть и боится, что Эльвин начнет смотреть на Дани более пристально и с мужским интересом...
Она расшнуровала корсет, весьма потрепанный, стянула через голову верхнее платье, затем сорочку. Аккуратно сложила одежду на мраморную скамью, а потом на цыпочках, ежась от холода, побежала к чаше бассейна. Там было тепло. Хозяев замка давно уж не было, а купленная магия, замурованные в стены артефакты остались.
Дани с наслаждением доплыла до противоположной стенки бассейна, повернулась, проплыла еще немного. Потом нырнула. Волосы намокли, облепили тело тяжелым плащом. Ойкнув досадливо, Дани выбралась, подхватила забытое мыло и вновь нырнула. Нужно было торопиться, нести ужин принцу. Тетка спохватится, начнет разыскивать по всему замку, а потом еще и трепку задаст.
Пока мылась, в голове, словно сонные мухи, бродили самые разные мысли. О том, например, что она совершенно не помнит маму. Вместо лица – размытое пятно. Только темное бархатное платье помнит, потому что любил утыкаться носом в мягкий подол. О том, что ее тетка поступила с Дани совсем нехорошо: позволила своему сыну проиграть в карты наследство племянницы. Он потом застрелился, а тетку хватил удар. О том, что очень хотелось бы убраться с острова и из старого замка, отправиться в столицу, ведь она там раньше жила. Да и вообще, можно было бы уехать на любой из островов Рехши. А то сидишь в замке, как в норе, и дожидаешься, пока лопнет терпение у господина Эрве. Тогда Джема вообще со свету сживет.
Дани вылезла из бассейна, быстро вытерлась куском холстины и нырнула в чистую сорочку. Сей предмет одежды был таким старым, что ткань износилась до состояния сеточки и мало что скрывала. За сорочкой последовали верхнее платье и корсет.
Дани взяла осколок старого зеркала, который припрятала здесь раньше, придирчиво осмотрела свое лицо. Когда-то оно очень ей не нравилось: слишком мягкие, округлые черты. Дуги бровей. Округлый подбородок. Большие глаза, темно-карие, в пышных ресницах, а под глазами тени от недосыпания и недоедания. Пухлые губы, совершенно сейчас бескровные.
Когда-то лицо не нравилось, а теперь уже было все равно. Эльвин вот нашел ее хорошенькой. А толку? Никто не захочет связываться с девкой, которую подобрали на столичной помойке, и уж тем более никто не захочет жениться. Так, поиграется и бросит.
Именно из этих соображений Дани сторонилась мужчин. Ей бы самой прожить как-нибудь, без всех этих полыхающих страстей с последствиями.
Под затылком противно кольнуло. Она поморщилась и почесала метку. Так-то жить не мешает, но иногда напоминает о себе. Не нужно было того засранца спасать, сгорел бы и сгорел. А так… он теперь, небось, в столице, а она – в замке Энц, да еще и метка напоминает о том, что хотелось бы забыть.
Когда вернулась на кухню, первым делом заработала подзатыльник.
- Ты где шлялась, блажная? Его высочество помрет от голода, тебя дожидаючись!
«Вот сама бы и отнесла», - вертелось на языке, но Дани промолчала. Все без толку. Протесты, слезы – все пустое, пока она сидит в этой дыре, замке Энц. Впрочем, еще неизвестно, где лучше: здесь есть крыша над головой и еда, а вот в столице… какая судьба ждала бы беспризорницу в столице? Клеймо на пол-лица, работа в дешевом публичном доме и ранняя смерть от какой-нибудь дурной болезни.
- Стой-ка, дай на тебя посмотрю, - жесткие пальцы Джемы впились в плечи, разворачивая к свету. Дани опустила взгляд. Не потому, что боялась, а потому что смотреть на лошадиную физиономию противно было. Вздрогнула, когда тетка провела пальцами по щеке.
- Чем это ты рожу намазала, что она у тебя так и светится? – в голосе тетки дребезжало раздражение.
- Ничем, тетушка, - ответила Дани, так и не поднимая глаз, - всего лишь умылась.
- Умылась она, - пробурчала Джема, - так я и поверила. Ну-ка говори, откуда снадобья для лица взяла? Эльвин дал? Небось уже и ноги перед ним раздвинула, тварь?
- Нет, тетушка. Просто умылась, клянусь Всеблагим.
Джема истово веровала, и потому торопливо осенила себя двумя полукружьями Его знака.
- Ну, ладно. Поверю на этот раз. А у Эльвина все равно спрошу… Ну, что стала, как корова в стойле? Бери поднос, бери ключи и тащи все это в нижнюю галерею. Фольм оставил там светильник, увидишь, что к чему. И смотрю у меня! – тут тетка уперла руки в бока, - чтоб и глаз не смела на его высочество поднять! Он хоть и опальный, да принц!
Дани быстро сунула связку ключей в карман передника, подхватила поднос и, уже оказавшись за пределами кухни, вздохнула с облегчением. Тетка Джема… умела испортить настроение, что уж говорить.
Быстро оглядев ужин принца, Дани ухватила кусок хлеба – черствого уже, ноздреватого ржаного хлеба – и тоже сунула в карман. Поди, его высочество и жрать все это не изволит, а она перекусит перед сном. На подносе стояла глубокая миска с кашей, блестящей от жира, и большая кружка разбавленного эля. Присмотревшись, Дани увидела в каше кусок разваренной баранины. Желудок заурчал и свернулся неведомой загогулиной.
Дани сглотнула и решила думать о чем-нибудь важном. Это ей почти удалось, только взгляд невольно раз за разом возвращался к этой проклятой миске.
«Не смотри туда, просто не смотри, - Дани скорым шагом шла по нижней галерее, - подумай лучше о том, за что в эту дыру могли сослать принца. Чем это он таким провинился? Плюнул в суп королю Маттиасу? Или пнул любимую болонку королевы?»
Дани покачала головой. Все это были надуманные, совершенно детские причины для того, чтобы упечь принца крови в замок Энц.
Скорее всего, произошло нечто весьма неприятное, такое, за что не прощают, отсылают с глаз долой, вместо того, чтобы рубить голову. К тому же, как говорила тетка Джема, принц этот - темный маг. То есть человек, которому при рождении Всеблагий зачем-то отщипнул всего дурного, что было в нерасщепленном даре, все темное, что по идее должно уравновешиваться светом…
И вот теперь она будет носить еду этому темному магу. Как бы чего не сделал с ней…
«Но ведь и ты не так проста, как хочешь казаться, верно? - шепнула совесть, - пока что тебе удается обманывать всех этих людей… А что будет, когда поймут, кто ты есть на самом деле?»
Не хотелось даже думать об этом. Самое безобидное, что тогда ждало бы Дани – исследовательские лаборатории инквизиции.
«Да ладно, кому я могу причинить вред?» - она остановилась перед нужной дверью, тяжелой, побитой ржавчиной.
«Вот именно, никому. Просто очень интересная зверушка с такими же интересными особенностями».
Дани достала связку ключей, придерживая поднос коленом, нашла нужный и сунула в замочную скважину. Провернула, вслушиваясь в скрежет замкового механизма. Затем положила ключи в карман и, не давая себе даже возможности испугаться, решительно толкнула дверь.
- Ваше высочество? Я принесла ужин.
Ответом была красноречивая тишина. Передернув плечами и не давая себе даже шанса испугаться и повернуть обратно, Дани шагнула в камеру и огляделась.
Здесь не было темно. Круглый и белесый, словно рыбий глаз, магический кристалл был вплавлен в стену под потолком и заливал каменный мешок тусклым светом. Принц обнаружился сразу: он лежал в углу, на жидком соломенном тюфяке, подтянув к груди колени. Со своего места Дани видела только широкую спину, обтянутую когда-то белой рубашкой, темно-русые волосы, рассыпавшиеся по грязному тюфяку.
- Ваше высочество, - нерешительно позвала она.
Поставила поднос на пол и осторожно двинулась вперед.
Не забывай, Дани, что это маг с темной стороной расщепленного дара. А что, если он сейчас убьет ее, а сам сбежит?
«Не сбежит, - одернула она себя, - если бы он в самом деле был способен на побег, меня бы сюда не отправили. Послали бы Эльвина… наверное…»
Камера была невелика, Дани быстро достигла своей цели и остановилась над мужчиной.
- Почему вы не отвечаете? – спросила строго, - вы не желаете ужинать? Я ведь не виновата в том, что вас сюда посадили. Я просто служанка.
Мужчина шевельнулся. Медленно, нехотя, повернулся к ней. От пристального взгляда пронзительно-зеленых глаз Дани почему-то бросило в пот. Не просто так Джема отказалась носить ему еду! Темный маг он и есть темный маг… ничего хорошего, в общем.
Но лицо у него было породистым. Благородным. Высокий лоб, темные брови вразлет, прямой нос с хищными, тонко очерченными ноздрями. Щегольские усы и бородка. Крепкое тело сильного тридцатилетнего мужчины.
Ворот сорочки был разорван почти до пояса, и Дани увидела гладкую смуглую кожу с редкими темными волосками. Отчего-то бросило в жар. Она отшатнулась и опустила глаза. Принц, как ни крути, был красивым мужчиной, а Дани была уверена в том, что от таких – одни неприятности.
- Ваше высочество, - хрипло прошептала она, - я принесла вам ужин. Извольте поесть.
Он хмыкнул. Затем медленно сел и спрятал лицо в ладонях, массируя виски.
- Служка, говоришь… как тебя зовут? – спросил глухо.
- Дани, ваше высочество, - она отошла подальше, затем подняла поднос и поставила его уже перед принцем.
- Это… что? – отчаяние в голосе.
- Ваш ужин.
Принц выругался. Затем посмотрел на Дани – и снова беспочвенный страх ледяным клинком продрал по позвоночнику. Казалось, принц способен силой взгляда забраться ей в черепную коробку, как следует порыться там, и вынырнуть уже с полным знанием всех секретов маленькой служанки.
- Они решили уморить меня, - пробормотал он, помешав кашу ложкой, - н-да. Не самый лучший день.
Дани, стараясь не встречаться взглядом с магом, сделала неуклюжий книксен.
- Я пойду, ваше высочество. Приду позже, заберу посуду.
Ответ поверг ее в панику.
- Нет-нет, останься… пожалуйста. Побудь со мной… если не трудно.
- Мне не положено, - пробормотала она, - вы принц, а я… простите.
- Да, я принц крови, - с тихой яростью выдавил мужчина, - что бы они не говорили, я принц. Все еще принц, и буду им до смерти. Так что в моей воле выбирать, кому положено, а кому не положено присутствовать рядом. Останься, Дани. Смотритель замка ничего тебе не сделает… если, конечно, он в своем уме.
- Хорошо, - она поняла, что лучше не спорить. Тихонько отошла к стене и молча стала наблюдать, как принц поглощает содержимое миски.
Мелькнула некстати мысль, что она тоже могла бы погрызть тот кусок хлеба, что стащила, но Дани вовремя спохватилась. Одно дело, когда она просто стоит рядом, как служанка, и совсем другое, если тоже начнет есть. Тогда получится, что она вроде как разделяет трапезу с принцем. Его высочество может оскорбиться.
Тем временем мужчина со вздохом поковырялся в миске ложкой, затем посмотрел на Дани.
- Знаешь, я не голоден. Я просто не могу сейчас есть… Когда меня схватили, то так наш мастер Аламар так приложил меня своим сдерживающим заклинанием, что я едва жив. До сих пор в ушах колокол звенит.
Говорил он тихо, и Дани видела, что он не сочиняет. Ему действительно плохо.
«Мастер Аламар, значит… Хм».
Длинные, изящные пальцы принца коснулись шеи, и Дани заметила, что на нем ошейник – очень похожий на те, что надевают на собак. С застежкой. Обычный кожаный ремешок, однако, тускло поблескивающий нанесенными символами заклинания. В камере повисло неловкое молчание.
- Вам нужно питаться, ваше высочество, - откашлявшись, промяукала Дани, - если вы не будете есть, то заболеете и умрете.
Он усмехнулся, качнул головой.
- Если я умру, всем от этого станет только легче. Моему отцу, моему брату. Как ты умаешь, зачем они меня сюда отправили? Чтоб сдох побыстрее. Я им как кость в горле был… все эти годы…
- Эй, ты чего?
- Зачем ты меня сюда привел?
- Ну, чтобы у тебя было место, где можно спрятаться от этой долговязой дуры, - Эльвин развел руками, - иных мыслей, клянусь всеми ангелами, у меня не было.
Дани стало стыдно. Она опустила глаза, взгляд скользил по воде, чистой, прозрачной, манящей…
Она молча присела на краю бассейна.
- Теплая… Что это за место, Эльвин?
- Светильники магические. Да и вода… тут наверняка источник горячий есть. Прежние хозяева замка знали толк в удовольствиях.
Внезапно он присел рядом с ней и приобнял за плечи. Дани хотела оттолкнуть, но тут же подумала, что при любом неосторожном движении полетит в воду.
- Слушай, Дани… Да ты не шарахайся от меня. У меня… сестра есть младшая, далеко отсюда. Ты чем-то на нее похожа. Только моя Лилиан белокурая, и глаза у нее голубые… странно, правда? Она такая же пугливая и беспомощная, как и ты. Эх, как там она…
На сей раз Дани каким-то внутренним чутьем поняла, что Эльвин говорил правду, и что в самом деле где-то там, далеко, ждет его любящая сестра.
- Спасибо, - пробормотала растерянно, - теперь… я буду знать, где можно спокойно помыться.
И чуть не добавила:
«Чтобы господин Эрве не подсматривал».
…Дани спешила именно туда. Прижимая к груди чистую сорочку, ежеминутно озираясь, не следит ли Фольм. Впрочем, супруги Эрве остались на кухне и как раз приступили к ужину, так что путь был свободен.
Она осторожно приоткрыла калитку, высунула голову. В молочном тумане рядом шептали волны, ночь подкрадывалась со стороны Восхода. Не заметив ничего подозрительного, Дани подхватила подол и потрусила по хорошо знакомой тропинке, стараясь держаться поближе к замковой стене. Море приближалось, и она сперва услышала голоса, а потом уже увидела, как двое в черном сталкивали на воду лодку. Дани остановилась. Дыхание застряло в горле – а ну как заметят? Внезапный порыв ветра всколыхнул туман, и она увидела еще два смутных силуэта. Первый, скорее всего, принадлежал верховному инквизитору королевства Рехши, а вот второй…
«Не может быть», - подумала Дани.
И даже крепко зажмурилась, потом вновь открыла глаза.
Но нет, ошибки быть не могло: рядом с инквизитором стоял Эльвин, и они о чем-то разговаривали.
Что может быть общего у мастера Аламара и парня, который прячется в замке Энц от мстительного папаши обиженной дочурки?
Дани стиснула зубы. Ответа на этот вопрос у нее не было, да и не сильно хотелось его узнать. Тетка Джема хотя бы в одном была права: меньше знаешь, крепче спишь.
Она, крадучись, миновала участок стены, где ее могли заметить, нырнула в тень и побежала дальше.
Она – маленький человек. Зачем знать лишнее? Только во вред будет. Ну а если у Эльвина действительно какие-то дела с мастером, то его личное дело.
Но все же было обидно. Получалось, что Эльвин никогда не говорил о себе правды, даже тогда, когда вел себя совершенно искренне и пытался быть другом.
«Вот и верь после этого людям», - Дани фыркнула и полезла по россыпи камней, поминутно оскальзываясь и моля Всеблагого, чтобы ее пируэты не увидел ни дядька Фольм, ни Эльвин, ни тот страшный человек с механической рукой.
Ей везло, просто несказанно везло.
Так никем и не замеченная, Дани проскользнула в разлом, и только там, в светлой купальне, вздохнула с облегчением. Это было единственное место, где она могла чувствовать себя человеком. Не помойной крысой, нет. Просто человеком, у которого жизнь сложилась не так хорошо, как у многих.
Дани прислушалась. Мягкая, обволакивающая, прозрачная тишина царила в этом чудесном месте. Вздохнув, она размотала косынку. Непокорные, вьющиеся волосы рассыпались по плечам, и Дани усмехнулась. Не просто так Джема заставляет ее прятать их. Тут даже дурочке понятно, что завидует. У нее-то совсем жидкие, кожа просвечивает. А может быть и боится, что Эльвин начнет смотреть на Дани более пристально и с мужским интересом...
Она расшнуровала корсет, весьма потрепанный, стянула через голову верхнее платье, затем сорочку. Аккуратно сложила одежду на мраморную скамью, а потом на цыпочках, ежась от холода, побежала к чаше бассейна. Там было тепло. Хозяев замка давно уж не было, а купленная магия, замурованные в стены артефакты остались.
Дани с наслаждением доплыла до противоположной стенки бассейна, повернулась, проплыла еще немного. Потом нырнула. Волосы намокли, облепили тело тяжелым плащом. Ойкнув досадливо, Дани выбралась, подхватила забытое мыло и вновь нырнула. Нужно было торопиться, нести ужин принцу. Тетка спохватится, начнет разыскивать по всему замку, а потом еще и трепку задаст.
Пока мылась, в голове, словно сонные мухи, бродили самые разные мысли. О том, например, что она совершенно не помнит маму. Вместо лица – размытое пятно. Только темное бархатное платье помнит, потому что любил утыкаться носом в мягкий подол. О том, что ее тетка поступила с Дани совсем нехорошо: позволила своему сыну проиграть в карты наследство племянницы. Он потом застрелился, а тетку хватил удар. О том, что очень хотелось бы убраться с острова и из старого замка, отправиться в столицу, ведь она там раньше жила. Да и вообще, можно было бы уехать на любой из островов Рехши. А то сидишь в замке, как в норе, и дожидаешься, пока лопнет терпение у господина Эрве. Тогда Джема вообще со свету сживет.
Дани вылезла из бассейна, быстро вытерлась куском холстины и нырнула в чистую сорочку. Сей предмет одежды был таким старым, что ткань износилась до состояния сеточки и мало что скрывала. За сорочкой последовали верхнее платье и корсет.
Дани взяла осколок старого зеркала, который припрятала здесь раньше, придирчиво осмотрела свое лицо. Когда-то оно очень ей не нравилось: слишком мягкие, округлые черты. Дуги бровей. Округлый подбородок. Большие глаза, темно-карие, в пышных ресницах, а под глазами тени от недосыпания и недоедания. Пухлые губы, совершенно сейчас бескровные.
Когда-то лицо не нравилось, а теперь уже было все равно. Эльвин вот нашел ее хорошенькой. А толку? Никто не захочет связываться с девкой, которую подобрали на столичной помойке, и уж тем более никто не захочет жениться. Так, поиграется и бросит.
Именно из этих соображений Дани сторонилась мужчин. Ей бы самой прожить как-нибудь, без всех этих полыхающих страстей с последствиями.
Под затылком противно кольнуло. Она поморщилась и почесала метку. Так-то жить не мешает, но иногда напоминает о себе. Не нужно было того засранца спасать, сгорел бы и сгорел. А так… он теперь, небось, в столице, а она – в замке Энц, да еще и метка напоминает о том, что хотелось бы забыть.
***
Когда вернулась на кухню, первым делом заработала подзатыльник.
- Ты где шлялась, блажная? Его высочество помрет от голода, тебя дожидаючись!
«Вот сама бы и отнесла», - вертелось на языке, но Дани промолчала. Все без толку. Протесты, слезы – все пустое, пока она сидит в этой дыре, замке Энц. Впрочем, еще неизвестно, где лучше: здесь есть крыша над головой и еда, а вот в столице… какая судьба ждала бы беспризорницу в столице? Клеймо на пол-лица, работа в дешевом публичном доме и ранняя смерть от какой-нибудь дурной болезни.
- Стой-ка, дай на тебя посмотрю, - жесткие пальцы Джемы впились в плечи, разворачивая к свету. Дани опустила взгляд. Не потому, что боялась, а потому что смотреть на лошадиную физиономию противно было. Вздрогнула, когда тетка провела пальцами по щеке.
- Чем это ты рожу намазала, что она у тебя так и светится? – в голосе тетки дребезжало раздражение.
- Ничем, тетушка, - ответила Дани, так и не поднимая глаз, - всего лишь умылась.
- Умылась она, - пробурчала Джема, - так я и поверила. Ну-ка говори, откуда снадобья для лица взяла? Эльвин дал? Небось уже и ноги перед ним раздвинула, тварь?
- Нет, тетушка. Просто умылась, клянусь Всеблагим.
Джема истово веровала, и потому торопливо осенила себя двумя полукружьями Его знака.
- Ну, ладно. Поверю на этот раз. А у Эльвина все равно спрошу… Ну, что стала, как корова в стойле? Бери поднос, бери ключи и тащи все это в нижнюю галерею. Фольм оставил там светильник, увидишь, что к чему. И смотрю у меня! – тут тетка уперла руки в бока, - чтоб и глаз не смела на его высочество поднять! Он хоть и опальный, да принц!
Дани быстро сунула связку ключей в карман передника, подхватила поднос и, уже оказавшись за пределами кухни, вздохнула с облегчением. Тетка Джема… умела испортить настроение, что уж говорить.
Быстро оглядев ужин принца, Дани ухватила кусок хлеба – черствого уже, ноздреватого ржаного хлеба – и тоже сунула в карман. Поди, его высочество и жрать все это не изволит, а она перекусит перед сном. На подносе стояла глубокая миска с кашей, блестящей от жира, и большая кружка разбавленного эля. Присмотревшись, Дани увидела в каше кусок разваренной баранины. Желудок заурчал и свернулся неведомой загогулиной.
Дани сглотнула и решила думать о чем-нибудь важном. Это ей почти удалось, только взгляд невольно раз за разом возвращался к этой проклятой миске.
«Не смотри туда, просто не смотри, - Дани скорым шагом шла по нижней галерее, - подумай лучше о том, за что в эту дыру могли сослать принца. Чем это он таким провинился? Плюнул в суп королю Маттиасу? Или пнул любимую болонку королевы?»
Дани покачала головой. Все это были надуманные, совершенно детские причины для того, чтобы упечь принца крови в замок Энц.
Скорее всего, произошло нечто весьма неприятное, такое, за что не прощают, отсылают с глаз долой, вместо того, чтобы рубить голову. К тому же, как говорила тетка Джема, принц этот - темный маг. То есть человек, которому при рождении Всеблагий зачем-то отщипнул всего дурного, что было в нерасщепленном даре, все темное, что по идее должно уравновешиваться светом…
И вот теперь она будет носить еду этому темному магу. Как бы чего не сделал с ней…
«Но ведь и ты не так проста, как хочешь казаться, верно? - шепнула совесть, - пока что тебе удается обманывать всех этих людей… А что будет, когда поймут, кто ты есть на самом деле?»
Не хотелось даже думать об этом. Самое безобидное, что тогда ждало бы Дани – исследовательские лаборатории инквизиции.
«Да ладно, кому я могу причинить вред?» - она остановилась перед нужной дверью, тяжелой, побитой ржавчиной.
«Вот именно, никому. Просто очень интересная зверушка с такими же интересными особенностями».
Дани достала связку ключей, придерживая поднос коленом, нашла нужный и сунула в замочную скважину. Провернула, вслушиваясь в скрежет замкового механизма. Затем положила ключи в карман и, не давая себе даже возможности испугаться, решительно толкнула дверь.
- Ваше высочество? Я принесла ужин.
Ответом была красноречивая тишина. Передернув плечами и не давая себе даже шанса испугаться и повернуть обратно, Дани шагнула в камеру и огляделась.
Здесь не было темно. Круглый и белесый, словно рыбий глаз, магический кристалл был вплавлен в стену под потолком и заливал каменный мешок тусклым светом. Принц обнаружился сразу: он лежал в углу, на жидком соломенном тюфяке, подтянув к груди колени. Со своего места Дани видела только широкую спину, обтянутую когда-то белой рубашкой, темно-русые волосы, рассыпавшиеся по грязному тюфяку.
- Ваше высочество, - нерешительно позвала она.
Поставила поднос на пол и осторожно двинулась вперед.
Не забывай, Дани, что это маг с темной стороной расщепленного дара. А что, если он сейчас убьет ее, а сам сбежит?
«Не сбежит, - одернула она себя, - если бы он в самом деле был способен на побег, меня бы сюда не отправили. Послали бы Эльвина… наверное…»
Камера была невелика, Дани быстро достигла своей цели и остановилась над мужчиной.
- Почему вы не отвечаете? – спросила строго, - вы не желаете ужинать? Я ведь не виновата в том, что вас сюда посадили. Я просто служанка.
Мужчина шевельнулся. Медленно, нехотя, повернулся к ней. От пристального взгляда пронзительно-зеленых глаз Дани почему-то бросило в пот. Не просто так Джема отказалась носить ему еду! Темный маг он и есть темный маг… ничего хорошего, в общем.
Но лицо у него было породистым. Благородным. Высокий лоб, темные брови вразлет, прямой нос с хищными, тонко очерченными ноздрями. Щегольские усы и бородка. Крепкое тело сильного тридцатилетнего мужчины.
Ворот сорочки был разорван почти до пояса, и Дани увидела гладкую смуглую кожу с редкими темными волосками. Отчего-то бросило в жар. Она отшатнулась и опустила глаза. Принц, как ни крути, был красивым мужчиной, а Дани была уверена в том, что от таких – одни неприятности.
- Ваше высочество, - хрипло прошептала она, - я принесла вам ужин. Извольте поесть.
Он хмыкнул. Затем медленно сел и спрятал лицо в ладонях, массируя виски.
- Служка, говоришь… как тебя зовут? – спросил глухо.
- Дани, ваше высочество, - она отошла подальше, затем подняла поднос и поставила его уже перед принцем.
- Это… что? – отчаяние в голосе.
- Ваш ужин.
Принц выругался. Затем посмотрел на Дани – и снова беспочвенный страх ледяным клинком продрал по позвоночнику. Казалось, принц способен силой взгляда забраться ей в черепную коробку, как следует порыться там, и вынырнуть уже с полным знанием всех секретов маленькой служанки.
- Они решили уморить меня, - пробормотал он, помешав кашу ложкой, - н-да. Не самый лучший день.
Дани, стараясь не встречаться взглядом с магом, сделала неуклюжий книксен.
- Я пойду, ваше высочество. Приду позже, заберу посуду.
Ответ поверг ее в панику.
- Нет-нет, останься… пожалуйста. Побудь со мной… если не трудно.
- Мне не положено, - пробормотала она, - вы принц, а я… простите.
- Да, я принц крови, - с тихой яростью выдавил мужчина, - что бы они не говорили, я принц. Все еще принц, и буду им до смерти. Так что в моей воле выбирать, кому положено, а кому не положено присутствовать рядом. Останься, Дани. Смотритель замка ничего тебе не сделает… если, конечно, он в своем уме.
- Хорошо, - она поняла, что лучше не спорить. Тихонько отошла к стене и молча стала наблюдать, как принц поглощает содержимое миски.
Мелькнула некстати мысль, что она тоже могла бы погрызть тот кусок хлеба, что стащила, но Дани вовремя спохватилась. Одно дело, когда она просто стоит рядом, как служанка, и совсем другое, если тоже начнет есть. Тогда получится, что она вроде как разделяет трапезу с принцем. Его высочество может оскорбиться.
Тем временем мужчина со вздохом поковырялся в миске ложкой, затем посмотрел на Дани.
- Знаешь, я не голоден. Я просто не могу сейчас есть… Когда меня схватили, то так наш мастер Аламар так приложил меня своим сдерживающим заклинанием, что я едва жив. До сих пор в ушах колокол звенит.
Говорил он тихо, и Дани видела, что он не сочиняет. Ему действительно плохо.
«Мастер Аламар, значит… Хм».
Длинные, изящные пальцы принца коснулись шеи, и Дани заметила, что на нем ошейник – очень похожий на те, что надевают на собак. С застежкой. Обычный кожаный ремешок, однако, тускло поблескивающий нанесенными символами заклинания. В камере повисло неловкое молчание.
- Вам нужно питаться, ваше высочество, - откашлявшись, промяукала Дани, - если вы не будете есть, то заболеете и умрете.
Он усмехнулся, качнул головой.
- Если я умру, всем от этого станет только легче. Моему отцу, моему брату. Как ты умаешь, зачем они меня сюда отправили? Чтоб сдох побыстрее. Я им как кость в горле был… все эти годы…
