ссылка на автора
Sunnyhttps://vk.com/okfant
Drum https://vk.com/club173571933
Глава 24. Александр Богданов. Хоббит и Харя
— Ай-ай-ай! — седой Анлу покачал головой, осторожно расправляя листики, сморщенные, словно кожа на его ладонях. — Что же ты, зюсечка? Чего тебе не хватает? Света аль удобрений? Водицу речную процеживаю, как полагается. Что же ты хиреешь?
В хижину без стука ввалился сосед Анлу — богатырь, косая сажень в плечах, шею не угадать между плечами и головой.
— Здорово, Хоббит!
— Сколько раз говорил, не зови меня так! Я же не называю тебя… Харя!
Гость довольно похрюкал.
— А чё, норм погоняло. Харя... звучит! Короче, Хоббит, дело есть от Самого! — Харя воздел очи горе и многозначительно указал куда-то вниз, между босых ступней.
— Что на этот раз?
— Узнал он о твоём хобби и решил приспособить, значит, во славу нашей Родины!
Анлу поморщился.
— Но я давно отошёл от дел… Да и как ему мой огород может пригодиться?
— Короче, слух сюды. Цветочки твои теперь будут плоды приносить. Вот — эликсир, капнешь на ростки, и через седмицу из бутона вылупится…
— Дюймовочка?!
Харя снова зашёлся в хрюкающем смехе.
— Гы. Тоже мне, крот нашёлся! Ну да, что-то типа того. Удобрения свои выбрось, буду приносить идеологически верные. Вот, на, глянь!
Он потянул старику пакет. Тот с сомнением взял и прочитал маркировку:
— Пепел. Высший сорт. Отборные маньяки-убийцы! Сделано в жаровне номер семь.
— Не, ну это щас маньяки. Я всякое-разное буду приносить. И лжесвидетели будут, и прелюбодеи… Ты уж тут займись, как её, селекцией! Выведем лучшие сорта.
— Да что делать-то? Не понимаю.
— Вот ты тупой! Дюймовочки эти полетят туда, — он ткнул пальцем вверх. — И будут воздействовать на умы некрепкие. Склонять ко всякого рода грехам, ну ты в теме. Когда подберём наилучшее сочетание удобрений, поставим на широкое производство. И будет польза от твоего огорода! Усёк?
Выходя, Харон обернулся.
— И это, Хоббит… Воду из Стикса не фильтруй. Микро, как их, элементы оттуда для нашей цели весьма пользительны!
***
Анлу прошёл мимо длинных рядов саженцев и остановился возле малыша, разительно отличавшегося от соседей. Те — под сажень, а этот едва до колен доставал. Те с десятком бутонов каждый, он лишь с одним. Да и внутри полупрозрачных бутонов промышленных экземпляров зародыши были злобные, зубастые — Анлу всякого навидался тут, но старался лишний раз не смотреть на них. Зато Сам будет доволен…
Воровато оглянувшись, старик открыл коробку и достал спрятанный за тряпьём маленький пакетик. «Пепел. Низший сорт. Ложно осуждённые…» — было написано на нём от руки.
Потом Анлу сдвинул ковёр, открыл потайной люк в полу и достал оттуда флакон святой воды. Чего ему стоило достать всё это тут, лучше не вспоминать!
Удобрив и полив маленький цветок, он спрятал всё обратно. Цветок выпрямился и даже слегка подрос. Милое крошечное тельце внутри бутона улыбнулось во сне.
Старик вздохнул, вытирая пот со лба. Хорошая выйдет муза, добрая!
План Самого будет выполнен. А то, что одна муза вышла бракованной… Спишем на козни святых сил.
Должен же кто-то ответить за то, что в Аду производится что-то прекрасное?
ссылка на автора
Александр Богданов https://litmarket.ru/aleksandr-bogdanov-1-p1210
Глава 25. Юлия Рыженкова. Крылья
Вы спрашиваете, откуда у меня эти шрамы на спине? Дело в том, что раньше там были крылья. Два белых крыла. Здорово, говорите? Ну… оно, конечно, красиво, но очень не удобно. Под одеждой им тесно – не шьют у нас одежду под крылья. Приходилось носить либо мешковатые свитеры, либо балахоны на три размера больше. Все думали, что у меня горб. Конечно, ни один молодой человек не подходил знакомиться… Рюкзак не наденешь, на спине не полежишь – больно. К тому же, белые перья часто пачкались, а вы пробовали когда-нибудь мыть крылья у себя за спиной? К тому же, перья периодически выпадают. Представьте, идете вы по улице, а из вас перья сыплются. Вообще, крылья приходилось прятать, иначе от меня совсем шарахались. Что? Летать? Ну да, можно было, конечно. Только я почти не летала. В детстве, конечно, очень любила, но потом стала замечать, как люди на это реагируют. Не очень приятно, когда в тебя тычут пальцем, а то и покрутят у виска.
Вот я и решилась на операцию. Было очень больно. Раны потом еще долго кровоточили, не заживали. Но через пару лет остались лишь вот эти белые рубцы. Иногда ноют к перемене погоды, но так ничего. Нормально. Привыкла.
ссылка на автора
Юлия Рыженкова https://litmarket.ru/ryzhenkova-yuliya-p3324
Глава 26. Светлана Тулина. Цепная любовь
Украсть удалось только любовь, да и то полудохлую, смотреть не на что. Малец не стал бы пачкаться, но Старик хватанул сгоряча что попало, а потом упёрся рогом. Он известный жмот, если к рукам прилипло — домкратом не отдерёшь. И ладно бы ходовое что, цель там или мечта, так нет же! Любовь вообще товар так себе, семь потов сойдёт, пока найдёшь покупателя. Да пойди ему ещё докажи, что краденая, а не самородка, те-то вообще пятачок за пучок.
— Дурак ты, — сказал Старик, когда Малец вслух сомнение выразил. — Это твои уродки ничего не стоят, на пожрать да поспать только и нацеленные. А эта — смотри какая ладненькая! Её отмыть да откормить — само то будет. Пёрышки глянь какие!
Старик растопырил грязными пальцами вялое крылышко. Любовь ощерила мелкие зубки и попыталась цапнуть стариковский палец, но тот отдёрнул, захихикал. Малец пожал плечами и смирился: не с пустыми же руками возвращаться, Ма засмеёт. Старику виднее: раз говорит, что из этого недоразумения можно сделать стоящий товар, значит, так оно и есть…
За ужином Малец убедился в правоте Старика. Отмытая в лохани любовь шустро стучала деревянной ложкой по дну тарелки, уминая вторую порцию каши со шкварками, подложенную «бедной задохличке» сердобольной Ма. Выглядела она, причёсанная, порозовевшая и одетая в детскую пижамку с разрезами на спине (для крыльев) очень даже продажной.
— Неа, — сказал Старик задумчиво. — Не будем мы её продавать. Аппетит хороший, мышцы в тонусе… Самим пригодится!
И послал Мальца в город за боксёрскими перчатками. Пенёк у амбара любви как раз по росту оказался, удары на нём отрабатывать. А нунчаки и кистень Малец ей сам смастерил. К тренировкам Старик его не подпустил, гонял самолично. А Малец проникался. Прав Старик. Ох, прав!
Цель — она ведь что? Плюнуть и растереть. Она ничего не оправдывает, даже потраченных на неё средств. Мечта тем более. Другое дело — любовь. Она оправдает всё. И в нападении незаменима — кто же из вежливых да благородных посмеет ответить на удар, нанесённый любовью? Да последний нищеброд предпочтёт откупиться, лишь бы не ославили потом и пальцем не тыкали! Главное — натаскать как следует, чтобы била наверняка, да нацелить правильно.
Любовь оказалась умненькой и выносливой, крепла стремительно, подлым приёмчикам училась влёт, не капризила. Но Старик её всё равно на цепи держал — так, на всякий. А вот крылья резать не стал.
Чай не варвары!
ссылка на автора
Светлана Тулина https://author.today/u/fannni
Глава 27. Юстина Южная. Откуда берутся баньши
Сроду набережная Лиффи, темная и спокойная по ночам, не слышала столь искреннего «Нет, ни за что, никогда!», исполняемого со всей страстью раскаявшегося грешника. «Все деньги спустил я на виски и эль…» — выводил громогласно, но несколько жалобно, мощный голос с крепким дублинским выговором.
Еще бы не жалобно! До хибары на противоположном конце города еще ползти и ползти, а Дугги О’Доэрти уже исчерпал все запасы бодрости, отпущенные ему на сегодня. Сохранять вертикальное положение с каждым шагом тоже становилось все труднее. «О, нет, никогда!» — прорыдал Дугги, вываливаясь с тротуара на мостовую и тут же шарахаясь от припозднившейся двуколки. Шлепнулся в лужу, с минуту отдыхал там и лишь затем погрозил вслед коляске внушительным пролетарским кулаком. На полноценное проклятье его не хватило. Каким-то чудом углядев и подобрав слетевшую кепку, он встал, опираясь на каменную тумбу, и — не иначе для того, чтобы настроить себя на новые тяготы пути — затянул печальное про сладкую Молли Мэлоун с ее ракушками, моллюсками и пагубной лихорадкой.
Песни, начинавшейся раз десять, раз пятнадцать прерывавшейся и раз двадцать оканчивавшейся на предпоследней строчке, хватило ровно на квартал. Дугги уже готовился проорать «…и мидии свежие, оу!», когда его (в двадцать первый раз) что-то отвлекло. «Что-то» было звуком, грустным, но настойчивым. Пройти мимо — невозможно. О’Доэрти затормозил носом в фонарный столб, развернулся; взгляд потек по узкой улочке, чуть было не утоп в очередной луже, но в конце концов остановился на непонятном силуэте у стены. Что еще за напасть?
У силуэта были плечи, и они вздрагивали; голова с копной рыжих волос покоилась на худеньких коленках, звук доносился откуда-то из-под копны. «Баба, — подумал Дугги. — Плачет». Он сделал пару нетвердых шагов по направлению к рыжеволосой. Та всхлипнула и подняла голову. Заплаканное личико, не очень юное, но определенно милое, распахнутые глазищи, искрящие зеленым, белые тонкие ручки. «Не баба… леди, — икнул О’Доэрти. — Гол… раздетая! В сентябре… на улице». И действительно, из одежды на леди имелась только коротенькая шелковая сорочка на узких бретельках, небольшой кулончик и мягкие сапожки под цвет глаз.
Щеки Дугги, и без того багровые от полночных возлияний в пабе, покраснели еще сильнее.
— Вы того… ч-чего здесь? — пробормотал он и, не дождавшись ответа, принялся великодушно стягивать с себя мятый пиджак: — Нате вон… прик-кройтесь, а то ж хло… халы… холодно!
Видать, незнакомка и впрямь попала в серьезную переделку, потому что она не вскочила и не бросилась бежать прочь от загулявшего пьянчуги, а протянула руку и робко приняла щедрый дар. Закутавшись, поднялась на ноги.
— Спасибо, добрый сэр, — прошелестел ее голосок.
— Ч-чего? — не расслышал Дугги.
— Спасибо, — повторила она уже громче. — Сэр, простите, если моя просьба покажется вам неуместной, но мне не к кому здесь обратиться…
— Ч-чего?
Рыжеволосая поняла, что говорить нужно короче и строго по существу.
— Вы не приютите меня у себя дома? Хотя бы на одну ночь?
О’Доэрти широко взмахнул рукой, едва не свалившись под газовый фонарь.
— К-нечно! — Он уставился на ничем не укрытые ножки зеленоглазой незнакомки, затем благородно отвернулся. — П-шли… те.
Дальнейший путь помнился нечетко. Вроде бы Дугги шел впереди рыжеволосой, показывая дорогу, пел ей новомодные куплеты, подхваченные в этом чертовом пабе, затем уже не шел, а будто бы летел… и незнакомка летела вместе с ним. У нее было очень костлявое плечо, и он долго выговаривал ей, что настоящая леди — а он их повидал… не, чесслово, видел! На ярмарке вот, например! — должна быть пышной и мягкой. Женщина вздыхала и продолжала тащить его на себе дальше… Хотя, какое тащить! Они летели, они порхали, как ночные мотыльки, качались в лодчонке на высоких волнах, во мгновение ока они добрались до комнатушки Дугги и там… Начали орать. Как орут чайки. Мерзко, надрывно. Просто невыносимо!
Проморгавшись, Дугги открыл глаза. Светило солнце. В оконные щели врывался прохладный ветер с побережья. Где-то рядом кричали чайки.
— Святой Патрик, — пробормотал О’Доэрти, сползая с узкой кровати. Он тут же пожалел, что вообще пошевелился. В голове стучали армейские барабаны, внутренний барометр показывал великую сушь. — Пить, — простонал он.
Неожиданно сбоку послышалось журчание воды. Дугги медленно повернулся. Тонкие женские ручки поставили кувшин на место и протянули мужчине кружку с какой-то жидкостью. Вздрогнув, он поднял взгляд выше. Незнакомая рыжеволосая леди в одном белье и изгвазданном пиджачке Дугги стояла возле кровати, посматривая на О’Доэрти с робостью и осторожным сочувствием.
Дугги моргнул еще раз. Видение не исчезло.
— Вы кто? — просипел он пересохшей глоткой.
Женщина беспомощно затопталась на месте.
— Меня зовут Кэрри, добрый сэр. Вчера вы любезно разрешили мне остаться у вас дома.
Барабаны застучали сильнее. Дугги сжал ладонями пульсирующие виски в попытке унять этот развеселый марш.
— Меня еще никто не называл сэром, — пробормотал он и потянулся за кружкой, вздохнул: — Вода? Эх, пива бы.
— Пива? — встрепенулась женщина. — Один момент.
Она буквально вырвала кружку из пальцев Дугги и отвернулась к стене. Тот хотел было возмутиться — что эта рыжеволосая себе позволяет! Что она там вообще делает? Сунула мизинец в воду? Но Кэрри уже обернулась снова, на этот раз подавая мужчине темный напиток с пенной шапкой наверху.
— Откуда…
Впрочем, О’Доэрти не договорил, вцепился в емкость обеими руками и в пару глотков выхлестал все до дна. Довольно крякнул, вытирая губы. И, пожалуй, только сейчас осознал происходящее.
— Так вы это, ночевали тут, что ль? — спросил он, косясь на экстравагантное одеяние зеленоглазой.
— Ну да. Понимаете, — личико женщины вновь опечалилось, — мой дом разрушен. Мне совершенно некуда идти. Возможно, с моей стороны будет навязчиво просить вас о еще большем одолжении, однако… не могли бы вы позволить мне пожить у вас какое-то время?
— Э! Леди, стойте-ка! — вскинул ладонь Дугги. — Какое пожить? Чего это вы удумали? Где у меня жить-то? Вы уж извините, но…
Глаза Кэрри мгновенно наполнились слезами величиной с фасолину.
— Пожалуйста! — воскликнула она и упала к его ногам, ломая руки. — Не прогоняйте меня! Я ничего не знаю про… про это место. Мне нужно хоть немножко времени. Прошу вас, добрый сэр.
Обалдевший от такого напора Дугги даже подался назад. Попытался отцепить рыжеволосую от своих коленок, но та держалась крепко.
— Ну ладно, ладно, — наконец выдавил он и махнул рукой. — Черт с вами, оставайтесь. Пока. Но уж не знаю, где вы собираетесь тут… э-э… спать. Кровать у меня одна.
— Ничего, — воспряла ночная знакомая. — Я рядом с дверью, на циновочке. Это не доставит мне больших неудобств. Сегодня не доставило.
— Так вы ж это… леди.
— Не совсем, — смутилась она. — Я не очень высокого рода. Вы вполне можете обходиться со мной по-простому. Кстати, могу я узнать имя доброго сэра?
— Дугги… Дуглас О’Доэрти, мэм.
Он вдруг заметил, что на нем не снятые с вечера штаны и рубашка — мятые, нечищеные и не очень хорошо пахнущие. Потер щетину на подбородке, машинально пригладил торчащие во все стороны волосы. Захотелось сплюнуть, но при рыжеволосой Дугги не решился.
— А вас? Как вы сказали, вас звать?
— Кэрри. Просто Кэрри, с вашего позволения.
— Ну, живите, в общем. Недолго только. И учтите, я нынче безработный. Проклятые англичане! Выгнали меня из доков. Как вас кормить, если мне самому жра… есть нечего. И одежду вам надо какую-то, а то ж совсем, прости Господи, срамота получается. Как вы на улице в таком виде появитесь?
— Одежду? — Женщина неожиданно смутилась. — Ах да, конечно, здесь так не ходят.
Она задумалась, потом расстегнула на шее цепочку с кулоном.
— Возьмите. Это настоящее золото. Наверное, должно хватить.
Получив маленькое сокровище, Дугги просиял. Кажись, дела идут на лад! Кредит у Магвайра был исчерпан ровно вчерашним вечером.
