– Скорее у меня общие интересы с его нанимателями. Тебе же дали его номер телефона, верно?
Ежевика, помедлив, осторожно кивнула.
– Отлично. Тогда набери его, пожалуйста, чтобы он подтвердил мои слова. Иначе ты долгонько здесь просидишь. А я могу отойти, если смущаю тебя.
С сомнением поведя плечами, девушка все же махнула рукой, выуживая телефон из кармана.
“Если она говорит правду – мне нужно в этом удостовериться, а у кого еще я могу это сделать? А если нет – Любомир-то этот мне все и подтвердит.”
Ответили ей не сразу, а голос у того, кого ей представили как Любомира, оказался низковатым и до странного напряженным. Однако в главном он Ежевику заверить не замедлил: да, его и правда сегодня можно не ждать – “по семейным обстоятельствам”, – да, рюкзак действительно можно отдать Амиале – она куда более важный представитель тех людей, с которыми работает Коралия; “а если боишься – можешь позвонить своей тете, пусть передоговаривается сама”.
– Н-ну, значит вариантов у меня не так много, – вздохнула девушка, роясь во внутреннем кармане ветровки и вытаскивая аккуратно сложенные документы. – Вы ведь распишетесь в… кажется, это договор… правда?
– Разумеется, – кивнула Амиала, доставая из кармана ручку. – Тебе, кстати, лучше тоже поставить свою подпись.
Пара минут – и формальности окончены, а женщина пододвинула рюкзак к себе и спрятали внутрь него полученный документ. Ежевика же, вздохнув, поднялась на ноги.
– Что ж, спасибо Вам, Амиала за помощь и за участие.
– И тебе спасибо, – улыбнулась та. – С тобой приятно иметь дело.
– Взаимно!
– М-м-м… если ты простишь мне еще немного бестактности, и если я правильно поняла суть гнетущих тебя эмоций… мне кажется, тебе лучше заглянуть внутрь.
Девушка с сомнением покосилась в направлении, что указала ей кивком новая знакомая.
– В костёл?!
– Угу.
– Н-но… – Ежевика так растерялась, что не сразу нашлась, что ответить. – Но я же другой конфессии…
В ответ – лишь мягкая усмешка.
– Я сомневаюсь, что Ему есть разница, в какой из Его домов ты зайдешь для успокоения души и вспомнить дорогих твоему сердцу людей. К тому же служба, как я понимаю, уже закончилась. Впрочем, я не настаиваю.
Ежевика в сомнении закусила губу.
“Моя ма-… или даже нет, наверно бабушка… говорила мне совершенно другое, вот только… сердце-то мне подсказывает, что права Амиала…”
Тихо вздохнув, она молча склонила голову и, неуверенно сглотнув, двинулась в направлении тонкой белоснежной арки входа, откуда как раз появились первые прихожане.
Двери костёла тихо затворились за ее спиной, и девушка, оглядев притихшую площадь, вздохнула. Как и следовало ожидать, новой знакомой уже нигде не было видно.
“Спасибо Вам, Амиала. Не знаю, во что Вы верите, но пусть Небеса хранят Вас”.
После посещения церкви Ежевике и правда полегчало. Возможно даже больше, чем она могла бы себе вообразить. И что самое удивительное – она совсем не чувствовала, что совершила что-то неправильное.
Костёл встретил ее понемногу сходящим на нет послеслужебным оживлением, а последние прихожане уже покидали его. Но несмотря на это, местный пастор совсем не возражал против ее появления. Напротив, он встретил ее как гостью: с толком показал внутреннее убранство, поговорил о терзающих ее горестях и поддержал, после – немного рассказал и о католицизме, умерив переживания, и наконец – благословил.
“Спасибо вам всем, кто провел меня через сегодняшний день. И пусть он еще не закончен, а мне еще ехать обратно, но все же”.
Домой Ежевика добралась лишь к вечеру. Где ее и ждал весьма приятный сюрприз: Коралия вернулась раньше, чем обещала!
– Меня опять угораздило проверить пословицу о величине глаз страха, – с кислой улыбкой поведала тетя, горячо обнимая немедленно кинувшуюся ей на шею племянницу в ответ. – Мне наговорили о куда больших сложностях и препонах, чем было на самом деле.
– Ну и хорошо, зато ты уже вернулась! – бессовестно радовалась Ежевика, прижимаясь к ней.
– Если бы кое-кто получше разбирался в современных технологиях – я могла бы сделать это все и из дома, – Коралия только поморщилась. – Или максимум сходить в центр госуслуг… Впрочем, не буду врать – к тебе я торопилась куда больше, чем у меня отнимала эта дорога прежде! А ты как съездила, племяшка?
Выпустив наконец тетю из объятий, Ежевика взялась за рассказ о минувшем дне – и о поездке, и о внезапно сменившемся посреднике, и (уже несколько смутившись) о том, что завело её в костёл.
– Умничка, что справилась! – ободряюще улыбнулась тетя. – Но сочувствую, что огорчения вновь настигли тебя. Мне, наверно, стоило предупредить о подобном.
– Все в порядке, тетя. Я… наверно, даже рада, что у них так получилось с посредником. Амиала такая участливая и проницательная.
– А я рада, если тебе стало легче, милая. Хотя, если я правильно поняла, то ты общалась не с посредником, а с одной из тех, на кого он работает.
– Оу, занятно. То есть, погоди-ка… Так Амиала – волшебница?
– Вот она определенно да. И, насколько я слышала, весьма незаурядная.
– Ну и ну! А я и не почувствовала в ней ничего такого…
– Ну, ты, говоришь, и не обнималась с ней, – Коралия хихикнула. – Хотя, конечно, это не единственный способ.
– Ну да, она меня едва коснулась. Но все равно – так странно.
– Возможно. Ладно, пойдем на кухню, м? Я как раз чайник вскипятила.
Едва ли десяток минут – и вот племянница и тетя уже на кухне. Уютно светит под потолком лампа, в кружках застыл, чуть заметно исходя паром, чай, и все кажется просто чудесным.
– Кстати, Вика, я чего хотела спросить! – вновь завела разговор Коралия, подхватывая с подноса розоватую зефирку и задумчиво ее осматривая. – Как ты смотришь на идею спровадить тебя на пару неделек в лагерь?
– В лагерь? – тоже присматривавшаяся к зефиру Ежевика вскинула в глаза. – В летний, типа?
– Агась!
– Н-ну… с одной стороны, звучит интересно. А с другой – мне ж уже восемнадцать, не?
– Да я помню, – Лия лишь рукой беспечно махнула. – С одной стороны да, в обычные лагеря берут только до шестнадцати, но тут будет спецсмена. К тому же путевку мне предложила одна знакомая – я с ней поговорила и, в принципе, если ты не будешь кричать о дате своего рождения на каждом углу, должно прокатить.
– Хм-м…
“Да уж, и правда “хм-м”. С одной стороны – звучит, конечно, любопытно и завлекательно – еще одни настоящие каникулы в ее жизни, пусть и маленькие! И возможность обзавестись новыми друзьями! А с другой… в не до конца знакомой еще стране, с незнакомыми людьми… и без такой любящей Лии. Я, конечно, уже не маленькая, но все же – сейчас не тот период в моей жизни, когда я готова быть “сильной и независимой”... и, кстати, как она сказала?..”
– Спецсмена, ага, – повторила тетя в ответ на ее уточнения. – Для ребят с особыми потребностями.
Успевшая после уточнения все же запустить зубы в зефирку Ежевика, услышав последнее определение, едва не поперхнулась.
– Те-отя-а! – возмутилась она, наскоро проглотив лакомство. – Ты же сама сказала позавчера, что я не инвалид!
– Да я и сейчас не говорила, – пожала плечами Коралия. – “Спецсмена для ребят с особыми потребностями”, да, но это не значит, что туда не могут ехать остальные. Хотя, пожалуй, мне стоило уточнить.
Она неловко улыбнулась. Ежевика же укоризненно посмотрела на нее, вновь кусая розоватый бочок зефирки и возвращаясь к размышлениям.
“С одной стороны, звучит как-то… немного стремненько. И я по-прежнему не уверена, что готова уезжать от Лии неведомо куда и неведомо с кем… А с другой – может мне и правда развеяться немного? Знакомствами, опять же, обзаведусь какими-никакими…”
– А когда, ты говоришь, заезд?
– Через пару недель. Успеешь еще побыть со мной, – и вновь проказливая ухмылка.
Ежевика тоже улыбнулась.
– Н-ну… пожалуй, я бы все-таки съездила, – решилась она наконец. – Если это правда нормально.
– Нормально-нормально, я специально уточняла. И тогда – отличненько, значит, завтрашнее утро я с этого и начну.
Под конец поездки Валерику разморило и она, смолкнув, привалилась к ней плечом, прикрыв глаза.
“Левым. Тем самым”, – Ежевика неловко улыбнулась. Она уже привыкла к маленькой особенности одной из новых знакомых, но такие маленькие моменты все равно подмечала с невольным трепетом.
Впрочем, внутреннего замирания хватило ненадолго – оставленные без отвлечения в виде чужих мыслей, собственные довольно быстро сорвались в каскад неприятных воспоминаний.
Да и то правда – смена, мягко скажем, не задалась.
"Будь проклята эта Злата! Сколько раз я ее просила перевести нас с Кидом и Элей в Дом Афины, но нет! "Так нельзя, так нельзя, это усилит конфликт!" Дура тупая. Ну вот, ослабила конфликт, пусть расхлебывают теперь за Элю! Хотя основной удар на себя уже принял Казимир, а эта мразь явно не поторопится ему на помощь...
Жаль, я девушка, и яиц у меня не предусмотрено – надо было просто взять ребят в охапку и самой валить к Афине, без спроса. Посмотрела бы я, как бы они возвращали нас обратно... Ой бли-ин... а еще можно было просто сходить к руководству лагеря и потребовать разобраться в ситуации у них – чай, в том же лагере сидели. Ну да, вот тут я протупила…”
Тихо и напряженно выдохнув, девушка следом за новой попутчицей прикрыла глаза, вспоминая методику, которой научил ее Казимир (младший вожатый ее отряда), и пытаясь заставить чувства устаканиться, перебирая в памяти все хорошее, что с нею произошло.
Что и говорить – отряд она выбрала самый неудачный. Но даже так приятного за последние пару недель было не так уж и мало.
Что вспоминалось в первую очередь – так это то, что она нашла применение своим скромным талантам! Участие в театральном кружке – о лучшем она и мечтать не могла! Дюжина интереснейших занятий, куча практики, а под конец – вишенкой на аккуратный тортик! – ее (одну из всего двоих!) пригласили присоединиться к какому-то творческому объединению в самом ближайшем будущем!
“Что же там Юля такого замыслила, интересно знать?”
Да и мероприятие девятого дня, когда она вместе с лучшими ребятами отряда сумела взять дела в свои руки и организовать, на ее взгляд, просто феерическое выступление на сцене, весьма грело ей душу.
“С лучшими ребятами… взять дела в свои руки… как будто я в отцовские дела полезла, а не на отдых съездила, блин…”
Впрочем, некоторое удовлетворение можно было отыскать и здесь. Ведь даже в довольно гнусном на одну треть – и достаточно безвольном на другую, – сообществе выбранного отряда она сумела остаться одним из островков здравого смысла, и даже предотвратить пару сомнительных затей.
Может, потому и потянулись к ней некоторые ребята с первых же дней? Но если несколько девочек лишь искали в ней опору, то вот другие ребята… других, пожалуй, и новыми друзьями она могла бы уже назвать. Хорошими товарищами так уж точно. С ними-то она и коротала время чаще всего, то уходя гулять небольшой компанией, а то забираясь в самую дальнюю из доступных комнат, пока не начнут искать.
Алкид и Эльнара, иногда Ринат, а на прогулках порой и ребята из других отрядов – Зиси из “Фемиды”, Поляна и вот Валерика – из “Афины”. Столько теплых летних часов вместе!
И так ужасно закончившихся из-за ее недосмотра…
Ежевика закусила губу и прижмурилась сильнее, торопливо убеждая себя, что она – не ангел-хранитель, что порядок должны были обеспечивать, в первую очередь, вожатые, и что – главное – это несколько ее соотрядовцев не должны были быть такими зверями, и не избивать ее подругу до потери сознания, так, что она аж попала в больницу… Но беспокойство за новую подругу уже одним махом прорвало столь старательно возведенную было плотину самоуспокоения.
“Я боюсь за Элю. Очень, очень боюсь! Я не хочу потерять и ее! Господи, пожалуйста, пусть она останется жива! Пусть мы даже больше с ней никогда не увидимся, но пусть только она живет! Она не заслужила такого… Я не хочу пополнять список потерянных людей еще и ею, Господи…”
Девушка вздрогнула, когда ее плечи вдруг приобняла теплая, крепкая рука, но почти тут же бессильно прижалась к сбросившей дрему соседке. Несколько мгновений она балансировала на грани отчаяния… но вдруг замерла, уловив краем сознания едва различимый шепот – теплый, сонливый, но ласковый… на который будто бы что-то отзывалось внутри нее….
– …-вика, не плачь, прошу тебя, – едва слышно шептала Валерика ей на ухо. – Я понимаю твое беспокойство, но с Элей все обязательно будет в порядке, слышишь? Она обязательно поправится и будет с нами. Она слабая, но крепче, чем кажется. Не плачь…
Еще миг – и объятие разжалось, а теплые пальцы чуть коснулись ее щеки.
Сглотнув, Ежевика подняла затуманенный взгляд на свою попутчицу и чуть-чуть улыбнулась.
– Спасибо тебе, Рика, – столь же тихо отозвалась она. – Но… я не так давно потеряла самых родных людей, а тут… тут это, и…
– Сочувствую тебе, милая, – улыбка утешительницы стала чуть неловкой. – Но не нужно спешить с оплакиванием тех, кто еще на этом свете, пусть и не с нами сейчас.
– П-пожалуй, - Ежевика невольно улыбнулась чуть шире. - Спасибо тебе, Рика. Пусть Небеса хранят хотя бы тебя.
- Спасибо, и тебя. А вообще - мы почти приехали!
Автобус и правда уже заворачивал на площадь перед университетом, мимо которой Ежевика когда-то - как будто уже целую маленькую жизнь назад! - проезжала, направляясь по поручению тети, и от которой же неожиданно поехала и в лагерь. Остальные ребята один за другим уже поднимались на ноги.
– Э-э-эх, красота! – донесся снаружи до нее голос старшего вожатого, первым выскочившего из автобуса. – Что ни говори, а как бы ни было прекрасно в лоне природы, но обжитый город тоже имеет свою особенную душевность!.. Но добре, будет лирики. Высаживаемся, народ, мы вернулись! Выгружайте вещи да высматривайте своих родных и близких, чай соскучились! Только, чур, отметиться перед уходом не забывайте – нам это, все-таки, важно.
Валерика, подмигнув ей, устремилась наружу одной из первых, однако сама Ежевика лишь чуть откинулась на спинку кресла, не желая участвовать в толчее.
Благо, надолго она не затянулась, и не прошло и пять минут, как девушка уже была снаружи, прилаживая рюкзак за спиной (в отличие от большинства, вещей она взяла с собой довольно мало) и нетерпеливо оглядываясь.
“Кажется, тетя Лия еще не приехала, эх… Ну ла-адно, чего, погуляем пока вокруг”.
– Вика! – почти немедленно окликнули ее, а обернувшись, девушка обнаружила чуть грустную улыбку нового друга. – Всего тебе хорошего! Мне, увы, уже пора.
– У-у, Алкид! – Ежевика чуть вздохнула, но тоже улыбнулась. – Я только вспомнила, что нам уже вот-вот расставаться, а ты и рад стараться…
– Ну прости, – выражение на чуть заостренном лице стало совсем неловким. – Я буду скучать по тебе.
Он переступил с ноги на ногу, явно смущенный, однако девушка сама приобняла его за плечи.
– И я буду скучать. Надеюсь, еще встретимся!
– Обязательно!
Настроение вновь упало на несколько градусов, пока Ежевика смотрела, как новый друг, помахав ей рукой, уходит к ожидающим его в стороне родителям. Невысокий, не слишком спортивный, светловолосый, веселый… милый. Она не питала к нему романтических интересов, но Алкид определенно был одним из немногих парней, кто сумел ее расположить к себе.
Ежевика, помедлив, осторожно кивнула.
– Отлично. Тогда набери его, пожалуйста, чтобы он подтвердил мои слова. Иначе ты долгонько здесь просидишь. А я могу отойти, если смущаю тебя.
С сомнением поведя плечами, девушка все же махнула рукой, выуживая телефон из кармана.
“Если она говорит правду – мне нужно в этом удостовериться, а у кого еще я могу это сделать? А если нет – Любомир-то этот мне все и подтвердит.”
Ответили ей не сразу, а голос у того, кого ей представили как Любомира, оказался низковатым и до странного напряженным. Однако в главном он Ежевику заверить не замедлил: да, его и правда сегодня можно не ждать – “по семейным обстоятельствам”, – да, рюкзак действительно можно отдать Амиале – она куда более важный представитель тех людей, с которыми работает Коралия; “а если боишься – можешь позвонить своей тете, пусть передоговаривается сама”.
– Н-ну, значит вариантов у меня не так много, – вздохнула девушка, роясь во внутреннем кармане ветровки и вытаскивая аккуратно сложенные документы. – Вы ведь распишетесь в… кажется, это договор… правда?
– Разумеется, – кивнула Амиала, доставая из кармана ручку. – Тебе, кстати, лучше тоже поставить свою подпись.
Пара минут – и формальности окончены, а женщина пододвинула рюкзак к себе и спрятали внутрь него полученный документ. Ежевика же, вздохнув, поднялась на ноги.
– Что ж, спасибо Вам, Амиала за помощь и за участие.
– И тебе спасибо, – улыбнулась та. – С тобой приятно иметь дело.
– Взаимно!
– М-м-м… если ты простишь мне еще немного бестактности, и если я правильно поняла суть гнетущих тебя эмоций… мне кажется, тебе лучше заглянуть внутрь.
Девушка с сомнением покосилась в направлении, что указала ей кивком новая знакомая.
– В костёл?!
– Угу.
– Н-но… – Ежевика так растерялась, что не сразу нашлась, что ответить. – Но я же другой конфессии…
В ответ – лишь мягкая усмешка.
– Я сомневаюсь, что Ему есть разница, в какой из Его домов ты зайдешь для успокоения души и вспомнить дорогих твоему сердцу людей. К тому же служба, как я понимаю, уже закончилась. Впрочем, я не настаиваю.
Ежевика в сомнении закусила губу.
“Моя ма-… или даже нет, наверно бабушка… говорила мне совершенно другое, вот только… сердце-то мне подсказывает, что права Амиала…”
Тихо вздохнув, она молча склонила голову и, неуверенно сглотнув, двинулась в направлении тонкой белоснежной арки входа, откуда как раз появились первые прихожане.
Двери костёла тихо затворились за ее спиной, и девушка, оглядев притихшую площадь, вздохнула. Как и следовало ожидать, новой знакомой уже нигде не было видно.
“Спасибо Вам, Амиала. Не знаю, во что Вы верите, но пусть Небеса хранят Вас”.
После посещения церкви Ежевике и правда полегчало. Возможно даже больше, чем она могла бы себе вообразить. И что самое удивительное – она совсем не чувствовала, что совершила что-то неправильное.
Костёл встретил ее понемногу сходящим на нет послеслужебным оживлением, а последние прихожане уже покидали его. Но несмотря на это, местный пастор совсем не возражал против ее появления. Напротив, он встретил ее как гостью: с толком показал внутреннее убранство, поговорил о терзающих ее горестях и поддержал, после – немного рассказал и о католицизме, умерив переживания, и наконец – благословил.
“Спасибо вам всем, кто провел меня через сегодняшний день. И пусть он еще не закончен, а мне еще ехать обратно, но все же”.
***
Домой Ежевика добралась лишь к вечеру. Где ее и ждал весьма приятный сюрприз: Коралия вернулась раньше, чем обещала!
– Меня опять угораздило проверить пословицу о величине глаз страха, – с кислой улыбкой поведала тетя, горячо обнимая немедленно кинувшуюся ей на шею племянницу в ответ. – Мне наговорили о куда больших сложностях и препонах, чем было на самом деле.
– Ну и хорошо, зато ты уже вернулась! – бессовестно радовалась Ежевика, прижимаясь к ней.
– Если бы кое-кто получше разбирался в современных технологиях – я могла бы сделать это все и из дома, – Коралия только поморщилась. – Или максимум сходить в центр госуслуг… Впрочем, не буду врать – к тебе я торопилась куда больше, чем у меня отнимала эта дорога прежде! А ты как съездила, племяшка?
Выпустив наконец тетю из объятий, Ежевика взялась за рассказ о минувшем дне – и о поездке, и о внезапно сменившемся посреднике, и (уже несколько смутившись) о том, что завело её в костёл.
– Умничка, что справилась! – ободряюще улыбнулась тетя. – Но сочувствую, что огорчения вновь настигли тебя. Мне, наверно, стоило предупредить о подобном.
– Все в порядке, тетя. Я… наверно, даже рада, что у них так получилось с посредником. Амиала такая участливая и проницательная.
– А я рада, если тебе стало легче, милая. Хотя, если я правильно поняла, то ты общалась не с посредником, а с одной из тех, на кого он работает.
– Оу, занятно. То есть, погоди-ка… Так Амиала – волшебница?
– Вот она определенно да. И, насколько я слышала, весьма незаурядная.
– Ну и ну! А я и не почувствовала в ней ничего такого…
– Ну, ты, говоришь, и не обнималась с ней, – Коралия хихикнула. – Хотя, конечно, это не единственный способ.
– Ну да, она меня едва коснулась. Но все равно – так странно.
– Возможно. Ладно, пойдем на кухню, м? Я как раз чайник вскипятила.
Едва ли десяток минут – и вот племянница и тетя уже на кухне. Уютно светит под потолком лампа, в кружках застыл, чуть заметно исходя паром, чай, и все кажется просто чудесным.
– Кстати, Вика, я чего хотела спросить! – вновь завела разговор Коралия, подхватывая с подноса розоватую зефирку и задумчиво ее осматривая. – Как ты смотришь на идею спровадить тебя на пару неделек в лагерь?
– В лагерь? – тоже присматривавшаяся к зефиру Ежевика вскинула в глаза. – В летний, типа?
– Агась!
– Н-ну… с одной стороны, звучит интересно. А с другой – мне ж уже восемнадцать, не?
– Да я помню, – Лия лишь рукой беспечно махнула. – С одной стороны да, в обычные лагеря берут только до шестнадцати, но тут будет спецсмена. К тому же путевку мне предложила одна знакомая – я с ней поговорила и, в принципе, если ты не будешь кричать о дате своего рождения на каждом углу, должно прокатить.
– Хм-м…
“Да уж, и правда “хм-м”. С одной стороны – звучит, конечно, любопытно и завлекательно – еще одни настоящие каникулы в ее жизни, пусть и маленькие! И возможность обзавестись новыми друзьями! А с другой… в не до конца знакомой еще стране, с незнакомыми людьми… и без такой любящей Лии. Я, конечно, уже не маленькая, но все же – сейчас не тот период в моей жизни, когда я готова быть “сильной и независимой”... и, кстати, как она сказала?..”
– Спецсмена, ага, – повторила тетя в ответ на ее уточнения. – Для ребят с особыми потребностями.
Успевшая после уточнения все же запустить зубы в зефирку Ежевика, услышав последнее определение, едва не поперхнулась.
– Те-отя-а! – возмутилась она, наскоро проглотив лакомство. – Ты же сама сказала позавчера, что я не инвалид!
– Да я и сейчас не говорила, – пожала плечами Коралия. – “Спецсмена для ребят с особыми потребностями”, да, но это не значит, что туда не могут ехать остальные. Хотя, пожалуй, мне стоило уточнить.
Она неловко улыбнулась. Ежевика же укоризненно посмотрела на нее, вновь кусая розоватый бочок зефирки и возвращаясь к размышлениям.
“С одной стороны, звучит как-то… немного стремненько. И я по-прежнему не уверена, что готова уезжать от Лии неведомо куда и неведомо с кем… А с другой – может мне и правда развеяться немного? Знакомствами, опять же, обзаведусь какими-никакими…”
– А когда, ты говоришь, заезд?
– Через пару недель. Успеешь еще побыть со мной, – и вновь проказливая ухмылка.
Ежевика тоже улыбнулась.
– Н-ну… пожалуй, я бы все-таки съездила, – решилась она наконец. – Если это правда нормально.
– Нормально-нормально, я специально уточняла. И тогда – отличненько, значит, завтрашнее утро я с этого и начну.
Глава 5 - Утро исполненное досады
Под конец поездки Валерику разморило и она, смолкнув, привалилась к ней плечом, прикрыв глаза.
“Левым. Тем самым”, – Ежевика неловко улыбнулась. Она уже привыкла к маленькой особенности одной из новых знакомых, но такие маленькие моменты все равно подмечала с невольным трепетом.
Впрочем, внутреннего замирания хватило ненадолго – оставленные без отвлечения в виде чужих мыслей, собственные довольно быстро сорвались в каскад неприятных воспоминаний.
Да и то правда – смена, мягко скажем, не задалась.
"Будь проклята эта Злата! Сколько раз я ее просила перевести нас с Кидом и Элей в Дом Афины, но нет! "Так нельзя, так нельзя, это усилит конфликт!" Дура тупая. Ну вот, ослабила конфликт, пусть расхлебывают теперь за Элю! Хотя основной удар на себя уже принял Казимир, а эта мразь явно не поторопится ему на помощь...
Жаль, я девушка, и яиц у меня не предусмотрено – надо было просто взять ребят в охапку и самой валить к Афине, без спроса. Посмотрела бы я, как бы они возвращали нас обратно... Ой бли-ин... а еще можно было просто сходить к руководству лагеря и потребовать разобраться в ситуации у них – чай, в том же лагере сидели. Ну да, вот тут я протупила…”
Тихо и напряженно выдохнув, девушка следом за новой попутчицей прикрыла глаза, вспоминая методику, которой научил ее Казимир (младший вожатый ее отряда), и пытаясь заставить чувства устаканиться, перебирая в памяти все хорошее, что с нею произошло.
Что и говорить – отряд она выбрала самый неудачный. Но даже так приятного за последние пару недель было не так уж и мало.
Что вспоминалось в первую очередь – так это то, что она нашла применение своим скромным талантам! Участие в театральном кружке – о лучшем она и мечтать не могла! Дюжина интереснейших занятий, куча практики, а под конец – вишенкой на аккуратный тортик! – ее (одну из всего двоих!) пригласили присоединиться к какому-то творческому объединению в самом ближайшем будущем!
“Что же там Юля такого замыслила, интересно знать?”
Да и мероприятие девятого дня, когда она вместе с лучшими ребятами отряда сумела взять дела в свои руки и организовать, на ее взгляд, просто феерическое выступление на сцене, весьма грело ей душу.
“С лучшими ребятами… взять дела в свои руки… как будто я в отцовские дела полезла, а не на отдых съездила, блин…”
Впрочем, некоторое удовлетворение можно было отыскать и здесь. Ведь даже в довольно гнусном на одну треть – и достаточно безвольном на другую, – сообществе выбранного отряда она сумела остаться одним из островков здравого смысла, и даже предотвратить пару сомнительных затей.
Может, потому и потянулись к ней некоторые ребята с первых же дней? Но если несколько девочек лишь искали в ней опору, то вот другие ребята… других, пожалуй, и новыми друзьями она могла бы уже назвать. Хорошими товарищами так уж точно. С ними-то она и коротала время чаще всего, то уходя гулять небольшой компанией, а то забираясь в самую дальнюю из доступных комнат, пока не начнут искать.
Алкид и Эльнара, иногда Ринат, а на прогулках порой и ребята из других отрядов – Зиси из “Фемиды”, Поляна и вот Валерика – из “Афины”. Столько теплых летних часов вместе!
И так ужасно закончившихся из-за ее недосмотра…
Ежевика закусила губу и прижмурилась сильнее, торопливо убеждая себя, что она – не ангел-хранитель, что порядок должны были обеспечивать, в первую очередь, вожатые, и что – главное – это несколько ее соотрядовцев не должны были быть такими зверями, и не избивать ее подругу до потери сознания, так, что она аж попала в больницу… Но беспокойство за новую подругу уже одним махом прорвало столь старательно возведенную было плотину самоуспокоения.
“Я боюсь за Элю. Очень, очень боюсь! Я не хочу потерять и ее! Господи, пожалуйста, пусть она останется жива! Пусть мы даже больше с ней никогда не увидимся, но пусть только она живет! Она не заслужила такого… Я не хочу пополнять список потерянных людей еще и ею, Господи…”
Девушка вздрогнула, когда ее плечи вдруг приобняла теплая, крепкая рука, но почти тут же бессильно прижалась к сбросившей дрему соседке. Несколько мгновений она балансировала на грани отчаяния… но вдруг замерла, уловив краем сознания едва различимый шепот – теплый, сонливый, но ласковый… на который будто бы что-то отзывалось внутри нее….
– …-вика, не плачь, прошу тебя, – едва слышно шептала Валерика ей на ухо. – Я понимаю твое беспокойство, но с Элей все обязательно будет в порядке, слышишь? Она обязательно поправится и будет с нами. Она слабая, но крепче, чем кажется. Не плачь…
Еще миг – и объятие разжалось, а теплые пальцы чуть коснулись ее щеки.
Сглотнув, Ежевика подняла затуманенный взгляд на свою попутчицу и чуть-чуть улыбнулась.
– Спасибо тебе, Рика, – столь же тихо отозвалась она. – Но… я не так давно потеряла самых родных людей, а тут… тут это, и…
– Сочувствую тебе, милая, – улыбка утешительницы стала чуть неловкой. – Но не нужно спешить с оплакиванием тех, кто еще на этом свете, пусть и не с нами сейчас.
– П-пожалуй, - Ежевика невольно улыбнулась чуть шире. - Спасибо тебе, Рика. Пусть Небеса хранят хотя бы тебя.
- Спасибо, и тебя. А вообще - мы почти приехали!
Автобус и правда уже заворачивал на площадь перед университетом, мимо которой Ежевика когда-то - как будто уже целую маленькую жизнь назад! - проезжала, направляясь по поручению тети, и от которой же неожиданно поехала и в лагерь. Остальные ребята один за другим уже поднимались на ноги.
– Э-э-эх, красота! – донесся снаружи до нее голос старшего вожатого, первым выскочившего из автобуса. – Что ни говори, а как бы ни было прекрасно в лоне природы, но обжитый город тоже имеет свою особенную душевность!.. Но добре, будет лирики. Высаживаемся, народ, мы вернулись! Выгружайте вещи да высматривайте своих родных и близких, чай соскучились! Только, чур, отметиться перед уходом не забывайте – нам это, все-таки, важно.
Валерика, подмигнув ей, устремилась наружу одной из первых, однако сама Ежевика лишь чуть откинулась на спинку кресла, не желая участвовать в толчее.
Благо, надолго она не затянулась, и не прошло и пять минут, как девушка уже была снаружи, прилаживая рюкзак за спиной (в отличие от большинства, вещей она взяла с собой довольно мало) и нетерпеливо оглядываясь.
“Кажется, тетя Лия еще не приехала, эх… Ну ла-адно, чего, погуляем пока вокруг”.
– Вика! – почти немедленно окликнули ее, а обернувшись, девушка обнаружила чуть грустную улыбку нового друга. – Всего тебе хорошего! Мне, увы, уже пора.
– У-у, Алкид! – Ежевика чуть вздохнула, но тоже улыбнулась. – Я только вспомнила, что нам уже вот-вот расставаться, а ты и рад стараться…
– Ну прости, – выражение на чуть заостренном лице стало совсем неловким. – Я буду скучать по тебе.
Он переступил с ноги на ногу, явно смущенный, однако девушка сама приобняла его за плечи.
– И я буду скучать. Надеюсь, еще встретимся!
– Обязательно!
Настроение вновь упало на несколько градусов, пока Ежевика смотрела, как новый друг, помахав ей рукой, уходит к ожидающим его в стороне родителям. Невысокий, не слишком спортивный, светловолосый, веселый… милый. Она не питала к нему романтических интересов, но Алкид определенно был одним из немногих парней, кто сумел ее расположить к себе.
