– Ты прекрасно знаешь, соулана, что потому и ворчу: я мечтаю, чтобы помнили нас и наше творчество, а не то, что мы когда-то спели восемнадцатыми в сто семнадцатой серии каких-нибудь "Невероятных приключений старшеклассника-раздолбая в мире недопереизнасилованных орчанок"...
Кира, не удержавшись, фыркнула. Ей было совестно, конечно, но Юмери иногда выдавала донельзя уморительные конструкции, когда злилась.
Пару минут они молчали, раздумывая каждая о своем, а затем Юмери выдохнула, упираясь лбом в ладони составленных на стол рук.
– Впрочем, в одном ты права, – заговорила она куда приглушеннее, – фанам этих девчонок можно позавидовать – они видели весь их творческий путь, и они могут следить за теми из них, кто его продолжил… и даже каверы на них, все-таки, пилят.
– Зато твоя сестра и ее друзья ушли на пике славы, – осторожно возразила Кира, пытаясь вывести беседу хоть к какому-то позитиву. – Они не знали серьезных ссор, они не увидели распада группы, у них, ты говорила, даже состав ни разу не менялся!
– Угу, они вообще ничего не узнали, кроме Анджелы…
– И вспомни, чем это для нее обернулось.
В ответ – пронзительно печальный, с явно нарождающимися слезами взгляд карих глаз.
– Кира, милая, давай не будем, м? – голос басистки тоже надломлено подрагивал. – Я и так вот-вот расплачусь…
Охнув, Кира вновь прижала ее к себе, будто ребенка успокаивающе гладя по волосам. Печально выдохнув, Юмери послушно уткнулась в нее лбом, прикрывая глаза.
“Мда, поддержка из меня аховая, конечно. Надо было, наверно, лучше сразу о Мурзеньке…”
– Как прогулялись, Кир? Куда Дара дела?
– Хорошо прогулялись, почти все купили. Дар по каким-то делам удрал едва мы пришли. А я, честно говоря, вообще шла тебя о помощи попросить.
– М?
– Мы Мурзьку давно не купали. Поможешь?
– С куда большим удовольствием, чем ждет ее, – Юмери наконец-то улыбнулась, мягко выворачиваясь из ее объятий и поднимаясь на ноги. – Я для нее даже лакомство припасла на такой случай. Сейчас достану, и айда!
Студия для стримов!
Это место всегда вызывало у Киры противоречивые чувства.
С одной стороны, уютная минималистичность: небольшое звукоизолированное помещение с дюжиной мягких кресел и рабочим столом, где зиждился компьютер с двумя мониторами, аккуратно поставленный свет, ненавязчивый, но не упускающий в тень ничего из самого важного, а главное – самые близкие люди по одну сторону комнаты и самые адекватные и преданные фаны по другую. Близко, тепло, без нескольких шагов по правилам неформально – приятно.
Но с другой – камеры. Едва ли не десяток этих электронных поделий были натыканы чаще, чем в каждом углу, не моргая, не отводя взора и на мгновение, не упуская ни одной детали. И стоило Кире хоть на миг задуматься о них, как добрая половина уютности улетучивалась, точно ее и не бывало. Даром, что она – вполне себе знаменитость (пусть и локальная), и к зрительскому вниманию ей, вроде бы, не привыкать. Вот только на сцене до ближайшего зрителя минимум пара метров, на любой встрече большинство из них обычно слишком восторженны самим фактом, а тут – мало того, что все внимание приковано к экрану, так еще и запись потом остается, где любой неудачный взгляд, жест, слово, интонация (да хоть бы и удачные) можно смотреть по многу раз.
“Тот нечастый случай, когда я всецело разделяю Микин мрачный скептицизм…”
Но как раз Мики-то сегодня с ними и не было. Не первый случай, но пока что самый вопиющий для фанов.
“Или все-таки второй после того выступления на Акванезии, хм?”
Однако первый ли, второй ли, но собравшаяся компания неоднозначные эмоции все-таки уравновешивала, стараясь склонить чащу весов в пользу приятности.
Юмери как обычно сидела по правую руку от нее, приняв почти царственную позу и величаво сложив руки на подлокотники своего кресла. Да еще и нарядиться она сегодня решила отчего-то в белоснежное спортивное кимоно, вкупе с цветом волос явно безжалостно бросаясь в глаза всем и каждому зрителю. На ее фоне Кира в своих простеньких серо-голубой рубашке и черных брючках явно не блистала (чему, впрочем, и не огорчалась).
Еще правее расположился Дарий: по своему обычаю наряженный в футболку с логотипами группы и компании, кожаные наручи и джинсы, и непринужденно развалившийся в своем кресле. Ни дать, не взять – с пляжа выдернули, а из процесса загорания забыли.
Метсуко пристроилась слева от Киры, одетая почти так же (разве что рубашку выбрала зеленую), сложившая руки на коленочках вокруг своей (даже на стрим притащила!) Миушки и вообще выглядящая пай-девочкой. Поначалу она пыталась еще и забиться в самый дальний угол из возможных, однако Луна была неумолима, не став потакать ее застенчивости и деспотично определив новенькую едва ли не в центр кадра.
Впрочем, Кира немного смягчила суровость руководительницы тем, что придвинула кресло Метсу ближе к своему – так, чтобы всегда иметь возможность дотянуться и ободряюще коснуться плеча или ладони гитаристки (двусмысленный получится жест или нет, а поддержка для новой подруги важна!).
Ивао расположился чуть в стороне от Дария, и устроился в кресле ненамного менее непринужденно. Весь его вид как бы говорил: “Атмосфера что надо, компания тоже, видать я их там уже всех видал, так чего напрягаться?” Одет же новый ударник был ровно так же, как и в первый день знакомства с группой – в неброский, но ладно сидящий черный костюм. Даже кружку в руке держал ровно ту же самую (Луна попыталась было урезонить его, но быстро махнула рукой, тем более, что посреди студии и без того стоял кофейный столик с чашками и чайником).
Сама Луна устроилась на довольно удобном, но все же, в отличие от остальных, стуле почти возле самой двери студии: и в кадре не так заметно (смотреть должны на ее подопечных!), и видно всех прекрасно, и ход беседы прекрасно можно проконтролировать – “Красота!”.
А вот кто уже намеренно устроился максимально близко к центру кадра (ну, насколько это вообще возможно при съемке со множества точек), так это ее племянница! За прошедшие годы Алина окончательно превратилась в цветущую девушку, нисколько не растеряв веселого и жизнерадостного нрава. А вот что приобрела – так это навыки стримера, являясь с некоторых пор ведущей некоторых трансляций и подкастов “Милых мечтаний”. И в первую очередь – любых, связанных с “Мечтой из осколков”, дружба со всеми старыми участниками которой (и уже как минимум неплохое знакомство с Метсуко) не мешали ей с группы откровенно фанатеть. Впрочем, на стримах ей – наряженной по примеру тети в водолазку (правда солнечно-золотистую, а не беспроглядно черную) и джинсы (и вновь небесно-голубые, а не темно-синие), – это нисколько не мешало.
Компанию Алине неизменно составляла и Юри: довольно милая, но не слишком примечательная на вид девушка-японка – кареглазая, с прической пикси-боб, в неброских серых рубашке и штанах, с небольшой фенечкой на левом запястье, сдружившаяся с Алиной еще три года назад во время приснопамятной поездки на Акванезию, и с тех пор то выполняющая при ней обязанности оператора и ведущая съемку, то, как сейчас, устраивающаяся перед компьютером и внимательно следящая за дополняющим стрим чатом.
Но это люди хоть и приятные, и важные, но находящиеся рядом или неподалеку каждый день. Куда примечательнее были гости стрима – наиболее верные и проверенные поклонники группы, приглашенные руководством для сегодняшней беседы.
Кресло напротив самой Киры занимала молодая женщина: низенькая (что, впрочем, заметно скрашивалось, пока она сидела), пухленькая, с задорными рыжими кудряшками, благостно улыбающаяся, и наряженная в желто-сине-зелено-белое платье, стилизованное под юкату – та самая Лёна, давняя Кирина подруга и вторая руководительница российского фанклуба в славяноязычных соцсетях. В Японии она бывала реже, чем им обеим хотелось бы, на стримы тоже попадала не всегда, и каждая встреча с ней была как маленький праздник! Да и для Юмери с Алиной тоже – первая познакомилась с Лёной еще во время первой поездки в Россию, а вторая – едва ли не каждый день общалась в сети.
Справа от Лёны расположилась в кресле еще одна молодая женщина: со скромной улыбкой на тонких губах, чуть застенчиво прикрывшая до начала стрима глаза, с выкрашенными в красновато-коричневый оттенок волосами (Юмери звала этот цвет рябиновым, но Кире, вдоволь насмотревшейся на яркие ягоды еще в России, он казался слишком бледным), с несколько нехарактерным для японки лицом (все та же Юмери считала, что кто-то из родителей гостьи был айном, но спросить они как-то стеснялись), стройная, в белоснежной, расписанной гроздьями уже всамделишной рябины и цветами сакуры рубашке, в аккуратных черных брючках и темно-золотого оттенка туфельках. Звали эту гостью в честь дерева, чьи цветы на ее рубашке и красовались – Сакурой, и была она одной из руководительниц уже японского фан-клуба.
Девушку, что скромно сидела еще правее Сакуры, Кира уже не знала: тоже стройная, в сиреневой футболке с логотипом “Мечты из осколков” и темно-зеленых штанах, темноволосая, с не слишком примечательным для японки лицом, восхищенно сияющие карие глаза на котором забавно контрастировали с застенчивым выражением лица. Звали ее, кажется, Химари, и она, как Кире смутно припоминалось, сперва выиграла возможность побывать на желанном стриме в каком-то розыгрыше, а затем подтвердила свои намерения и манеры в личной беседе с Луной и Юмери.
И наконец по левую руку от Лёны и напротив Юмери расположился единственный, на сей раз, гость мужского полу: тощенький, вихрастый, очкастый, в красной футболке с вызывающим логотипом другой (пусть и дружественной “Мечте…”) группы и того же цвета бриджах, поедающий Юмери настолько придурковатым верноподданическим взглядом, что сдержать улыбку было непросто. Впрочем, Ютака поклонником Юмери и являлся – давним, верным, фанатеющим он нее еще с тех пор, когда она была бас-гитаристкой и второй вокалисткой группы “Озеро яхонтового заката” (их-то обновленный логотип его футболку и украшал). Среди всех знакомых Кире фанатов группы этот всегда казался ей самым диковатым, однако Алину и Луну он забавлял, был, в сущности, безобиден и, порой, привносил в атмосферу стримов своеобразные, но удачные штрихи, так что в студию его приглашали, в среднем, чаще многих других. Так что, в порядке компромисса, Кира просто старалась на него лишний раз не смотреть.
Закончив оглядывать собравшихся, Кира вернула взгляд к Юри – и как раз вовремя: ассистентка именно в этот момент вскинула руку с “козой”, таким своеобразным жестом предупреждая, что до начала стрима чуть больше двух минут.
Кира решительно кивнула, в последний раз оправляя волосы и одежду, дотянулась, касаясь запястья Метсу и ободряюще ей улыбаясь, и пронаблюдала, как Лёна деликатно касается плеча Сакуры, пропустившей предупредительный жест.
Вот Юри вскидывает две раскрытые ладони… Вот одну, начиная загибать пальцы… И трансляция началась, пусть в самой студии, на первый взгляд, ничего принципиально и не изменилось.
На первый – но недолгий.
– Здрасьте-здрасьте, мои хорошие! – мигом ожила и расцвела Алина, вскакивая на ноги и радостно кружась на небольшом свободном от кресел, столов и аппаратуры пятачке пола. – С вами снова ваша любимая Кимими и наш самый любимый Многомечтательный выпуск, е-е-ей!!!
Собравшиеся тоже вскинули руки, приветственно взмахивая ими и более или менее искренне улыбаясь. Кира, разумеется, тоже помахала рукой и улыбнулась, однако про себя лишь вздохнула: она практически на каждом стриме собиралась выяснить после завершения трансляции, что же значит псевдоним ее младшей подруги (все-таки японизация ее имени, намек, что у нее ушки милые или еще что-то?), и каждый раз благополучно об этом забывала.
– А состав гостей у нас сегодня самый необычный! – продолжала щебетать Алина. – Причем с двух сторон! С одной стороны весьма неожиданное для всех изменение состава нашей любимой “Мечты из осколков” – компанию Юмери, Кире и Дарию составляют две новых звездочки: известная пока что в весьма узких кругах, но весьма очаровательная Метсуко Миура!..
Метсу застеснялась еще больше, однако поднялась на ноги, манерно раскланявшись на две стороны.
– …и, не побоюсь этого слова, Легендарный Ивао Кавалена, ву-у!
Ивао вставать не стал, ограничившись тем, что сперва вновь вскинул руку в приветствии, а затем отсалютовал невидимым зрителям кружкой, словно провозглашая за них тост.
– Сторону гостей кроме наших дорогих Алёны, Сакуры и Ютаки представляет поймавшая Предрассветную Звездочку Химари! Мои поздравляшки!
Химари тоже смутилась, однако тоже поднялась на ноги, разослав по сторонам несколько застенчивых воздушных поцелуев.
– Так же не могу не напомнить всем нашим зрителям и слушателям о помогающей мне милашке Юри и о мудро надзирающей за нами руководительнице “Мечты…” – Луне-сан!
Юри с игривой кокетливостью пошевелила пальцами в воздухе, Луна ограничилась величественным кивком в ближайшую камеру.
– …и прежде, чем мы начнем, я напомню всем еще раз главное дополнение к правилам нашего стрима: мы не поднимаем темы прошлого! Ага? Ага! Итак…
– Простите меня все, пожалуйста, – вдруг снова поднялась на ноги Химари, – но я, кажется, пришла только затем, чтобы это правило нарушить.
“Эт-того не было в программе стрима…”
Кира с сомнением покосилась на Луну, однако та ограничилась лишь тем, что многозначительно вскинула бровь.
– А? – обычно находчивая, Алина тоже растерялась, чего с ней не бывало довольно давно.
– Ивао-сама! – продолжила тем временем нерадивая гостья, делая полшага вперед. – Я понимаю, почему ввели это правило, но я хочу обратиться к Вам от лица своего и тех фанатов, кто солидарен со мной. Мы искренне сожалеем о произошедшем! Мы считаем произошедшее ужасно несправедливым и осуждаем тех, по чьей вине это случилось! Мы любим Вас и… хотим поблагодарить за все, что Вы для нас сделали!
Выдохнув, девушка потупилась. Ивао же мрачно сложил руки на груди и тоже скептически вскинул бровь, глядя на нее.
– Я была рада побывать в таком чудесном месте, – тихо добавила Химари, устремляясь к дверям студии. – Меня не нужно выгонять, я…
– Стоять! – перебила ее Луна, несколько карикатурно загораживая дверной проем ногой. А едва девушка оторопело замерла – поднялась на ноги и продолжила: – Отличный образчик того, как не нужно поступать на наших стримах. Прекрасный! Однако мы всегда говорили, что ценим наших фанатов и их чувства к нам, поскольку группа на том и стои?т. А потому – Ивао, ее судьбу решать тебе.
Кира чуть нахмурилась, однако взгляд на ударника послушно перевела.
“Интересно, это Лунушка сегодня на диво добрая, или просто она тоже считает, что Ивао слишком рубит с плеча в своем суждении? Так-то Химари была бы далеко не первой, кого попросили со стрима, и даже не первой, кто сам все понял…”
Ивао долгую минуту молчал, продолжая скептически разглядывать заметно стушевавшуюся девушку, однако наконец тяжело вздохнул, вновь отхлебывая из кружки.
– Вообще я не просто так попросил об этом дополнении к правилам, – говорил мужчина негромко, однако внятно, а закрепленный у него (как и у прочих) на груди микрофон намекал, что и зрители будут иметь шанс ничего не упускать.
Кира, не удержавшись, фыркнула. Ей было совестно, конечно, но Юмери иногда выдавала донельзя уморительные конструкции, когда злилась.
Пару минут они молчали, раздумывая каждая о своем, а затем Юмери выдохнула, упираясь лбом в ладони составленных на стол рук.
– Впрочем, в одном ты права, – заговорила она куда приглушеннее, – фанам этих девчонок можно позавидовать – они видели весь их творческий путь, и они могут следить за теми из них, кто его продолжил… и даже каверы на них, все-таки, пилят.
– Зато твоя сестра и ее друзья ушли на пике славы, – осторожно возразила Кира, пытаясь вывести беседу хоть к какому-то позитиву. – Они не знали серьезных ссор, они не увидели распада группы, у них, ты говорила, даже состав ни разу не менялся!
– Угу, они вообще ничего не узнали, кроме Анджелы…
– И вспомни, чем это для нее обернулось.
В ответ – пронзительно печальный, с явно нарождающимися слезами взгляд карих глаз.
– Кира, милая, давай не будем, м? – голос басистки тоже надломлено подрагивал. – Я и так вот-вот расплачусь…
Охнув, Кира вновь прижала ее к себе, будто ребенка успокаивающе гладя по волосам. Печально выдохнув, Юмери послушно уткнулась в нее лбом, прикрывая глаза.
“Мда, поддержка из меня аховая, конечно. Надо было, наверно, лучше сразу о Мурзеньке…”
– Как прогулялись, Кир? Куда Дара дела?
– Хорошо прогулялись, почти все купили. Дар по каким-то делам удрал едва мы пришли. А я, честно говоря, вообще шла тебя о помощи попросить.
– М?
– Мы Мурзьку давно не купали. Поможешь?
– С куда большим удовольствием, чем ждет ее, – Юмери наконец-то улыбнулась, мягко выворачиваясь из ее объятий и поднимаясь на ноги. – Я для нее даже лакомство припасла на такой случай. Сейчас достану, и айда!
***
Студия для стримов!
Это место всегда вызывало у Киры противоречивые чувства.
С одной стороны, уютная минималистичность: небольшое звукоизолированное помещение с дюжиной мягких кресел и рабочим столом, где зиждился компьютер с двумя мониторами, аккуратно поставленный свет, ненавязчивый, но не упускающий в тень ничего из самого важного, а главное – самые близкие люди по одну сторону комнаты и самые адекватные и преданные фаны по другую. Близко, тепло, без нескольких шагов по правилам неформально – приятно.
Но с другой – камеры. Едва ли не десяток этих электронных поделий были натыканы чаще, чем в каждом углу, не моргая, не отводя взора и на мгновение, не упуская ни одной детали. И стоило Кире хоть на миг задуматься о них, как добрая половина уютности улетучивалась, точно ее и не бывало. Даром, что она – вполне себе знаменитость (пусть и локальная), и к зрительскому вниманию ей, вроде бы, не привыкать. Вот только на сцене до ближайшего зрителя минимум пара метров, на любой встрече большинство из них обычно слишком восторженны самим фактом, а тут – мало того, что все внимание приковано к экрану, так еще и запись потом остается, где любой неудачный взгляд, жест, слово, интонация (да хоть бы и удачные) можно смотреть по многу раз.
“Тот нечастый случай, когда я всецело разделяю Микин мрачный скептицизм…”
Но как раз Мики-то сегодня с ними и не было. Не первый случай, но пока что самый вопиющий для фанов.
“Или все-таки второй после того выступления на Акванезии, хм?”
Однако первый ли, второй ли, но собравшаяся компания неоднозначные эмоции все-таки уравновешивала, стараясь склонить чащу весов в пользу приятности.
Юмери как обычно сидела по правую руку от нее, приняв почти царственную позу и величаво сложив руки на подлокотники своего кресла. Да еще и нарядиться она сегодня решила отчего-то в белоснежное спортивное кимоно, вкупе с цветом волос явно безжалостно бросаясь в глаза всем и каждому зрителю. На ее фоне Кира в своих простеньких серо-голубой рубашке и черных брючках явно не блистала (чему, впрочем, и не огорчалась).
Еще правее расположился Дарий: по своему обычаю наряженный в футболку с логотипами группы и компании, кожаные наручи и джинсы, и непринужденно развалившийся в своем кресле. Ни дать, не взять – с пляжа выдернули, а из процесса загорания забыли.
Метсуко пристроилась слева от Киры, одетая почти так же (разве что рубашку выбрала зеленую), сложившая руки на коленочках вокруг своей (даже на стрим притащила!) Миушки и вообще выглядящая пай-девочкой. Поначалу она пыталась еще и забиться в самый дальний угол из возможных, однако Луна была неумолима, не став потакать ее застенчивости и деспотично определив новенькую едва ли не в центр кадра.
Впрочем, Кира немного смягчила суровость руководительницы тем, что придвинула кресло Метсу ближе к своему – так, чтобы всегда иметь возможность дотянуться и ободряюще коснуться плеча или ладони гитаристки (двусмысленный получится жест или нет, а поддержка для новой подруги важна!).
Ивао расположился чуть в стороне от Дария, и устроился в кресле ненамного менее непринужденно. Весь его вид как бы говорил: “Атмосфера что надо, компания тоже, видать я их там уже всех видал, так чего напрягаться?” Одет же новый ударник был ровно так же, как и в первый день знакомства с группой – в неброский, но ладно сидящий черный костюм. Даже кружку в руке держал ровно ту же самую (Луна попыталась было урезонить его, но быстро махнула рукой, тем более, что посреди студии и без того стоял кофейный столик с чашками и чайником).
Сама Луна устроилась на довольно удобном, но все же, в отличие от остальных, стуле почти возле самой двери студии: и в кадре не так заметно (смотреть должны на ее подопечных!), и видно всех прекрасно, и ход беседы прекрасно можно проконтролировать – “Красота!”.
А вот кто уже намеренно устроился максимально близко к центру кадра (ну, насколько это вообще возможно при съемке со множества точек), так это ее племянница! За прошедшие годы Алина окончательно превратилась в цветущую девушку, нисколько не растеряв веселого и жизнерадостного нрава. А вот что приобрела – так это навыки стримера, являясь с некоторых пор ведущей некоторых трансляций и подкастов “Милых мечтаний”. И в первую очередь – любых, связанных с “Мечтой из осколков”, дружба со всеми старыми участниками которой (и уже как минимум неплохое знакомство с Метсуко) не мешали ей с группы откровенно фанатеть. Впрочем, на стримах ей – наряженной по примеру тети в водолазку (правда солнечно-золотистую, а не беспроглядно черную) и джинсы (и вновь небесно-голубые, а не темно-синие), – это нисколько не мешало.
Компанию Алине неизменно составляла и Юри: довольно милая, но не слишком примечательная на вид девушка-японка – кареглазая, с прической пикси-боб, в неброских серых рубашке и штанах, с небольшой фенечкой на левом запястье, сдружившаяся с Алиной еще три года назад во время приснопамятной поездки на Акванезию, и с тех пор то выполняющая при ней обязанности оператора и ведущая съемку, то, как сейчас, устраивающаяся перед компьютером и внимательно следящая за дополняющим стрим чатом.
Но это люди хоть и приятные, и важные, но находящиеся рядом или неподалеку каждый день. Куда примечательнее были гости стрима – наиболее верные и проверенные поклонники группы, приглашенные руководством для сегодняшней беседы.
Кресло напротив самой Киры занимала молодая женщина: низенькая (что, впрочем, заметно скрашивалось, пока она сидела), пухленькая, с задорными рыжими кудряшками, благостно улыбающаяся, и наряженная в желто-сине-зелено-белое платье, стилизованное под юкату – та самая Лёна, давняя Кирина подруга и вторая руководительница российского фанклуба в славяноязычных соцсетях. В Японии она бывала реже, чем им обеим хотелось бы, на стримы тоже попадала не всегда, и каждая встреча с ней была как маленький праздник! Да и для Юмери с Алиной тоже – первая познакомилась с Лёной еще во время первой поездки в Россию, а вторая – едва ли не каждый день общалась в сети.
Справа от Лёны расположилась в кресле еще одна молодая женщина: со скромной улыбкой на тонких губах, чуть застенчиво прикрывшая до начала стрима глаза, с выкрашенными в красновато-коричневый оттенок волосами (Юмери звала этот цвет рябиновым, но Кире, вдоволь насмотревшейся на яркие ягоды еще в России, он казался слишком бледным), с несколько нехарактерным для японки лицом (все та же Юмери считала, что кто-то из родителей гостьи был айном, но спросить они как-то стеснялись), стройная, в белоснежной, расписанной гроздьями уже всамделишной рябины и цветами сакуры рубашке, в аккуратных черных брючках и темно-золотого оттенка туфельках. Звали эту гостью в честь дерева, чьи цветы на ее рубашке и красовались – Сакурой, и была она одной из руководительниц уже японского фан-клуба.
Девушку, что скромно сидела еще правее Сакуры, Кира уже не знала: тоже стройная, в сиреневой футболке с логотипом “Мечты из осколков” и темно-зеленых штанах, темноволосая, с не слишком примечательным для японки лицом, восхищенно сияющие карие глаза на котором забавно контрастировали с застенчивым выражением лица. Звали ее, кажется, Химари, и она, как Кире смутно припоминалось, сперва выиграла возможность побывать на желанном стриме в каком-то розыгрыше, а затем подтвердила свои намерения и манеры в личной беседе с Луной и Юмери.
И наконец по левую руку от Лёны и напротив Юмери расположился единственный, на сей раз, гость мужского полу: тощенький, вихрастый, очкастый, в красной футболке с вызывающим логотипом другой (пусть и дружественной “Мечте…”) группы и того же цвета бриджах, поедающий Юмери настолько придурковатым верноподданическим взглядом, что сдержать улыбку было непросто. Впрочем, Ютака поклонником Юмери и являлся – давним, верным, фанатеющим он нее еще с тех пор, когда она была бас-гитаристкой и второй вокалисткой группы “Озеро яхонтового заката” (их-то обновленный логотип его футболку и украшал). Среди всех знакомых Кире фанатов группы этот всегда казался ей самым диковатым, однако Алину и Луну он забавлял, был, в сущности, безобиден и, порой, привносил в атмосферу стримов своеобразные, но удачные штрихи, так что в студию его приглашали, в среднем, чаще многих других. Так что, в порядке компромисса, Кира просто старалась на него лишний раз не смотреть.
Закончив оглядывать собравшихся, Кира вернула взгляд к Юри – и как раз вовремя: ассистентка именно в этот момент вскинула руку с “козой”, таким своеобразным жестом предупреждая, что до начала стрима чуть больше двух минут.
Кира решительно кивнула, в последний раз оправляя волосы и одежду, дотянулась, касаясь запястья Метсу и ободряюще ей улыбаясь, и пронаблюдала, как Лёна деликатно касается плеча Сакуры, пропустившей предупредительный жест.
Вот Юри вскидывает две раскрытые ладони… Вот одну, начиная загибать пальцы… И трансляция началась, пусть в самой студии, на первый взгляд, ничего принципиально и не изменилось.
На первый – но недолгий.
– Здрасьте-здрасьте, мои хорошие! – мигом ожила и расцвела Алина, вскакивая на ноги и радостно кружась на небольшом свободном от кресел, столов и аппаратуры пятачке пола. – С вами снова ваша любимая Кимими и наш самый любимый Многомечтательный выпуск, е-е-ей!!!
Собравшиеся тоже вскинули руки, приветственно взмахивая ими и более или менее искренне улыбаясь. Кира, разумеется, тоже помахала рукой и улыбнулась, однако про себя лишь вздохнула: она практически на каждом стриме собиралась выяснить после завершения трансляции, что же значит псевдоним ее младшей подруги (все-таки японизация ее имени, намек, что у нее ушки милые или еще что-то?), и каждый раз благополучно об этом забывала.
– А состав гостей у нас сегодня самый необычный! – продолжала щебетать Алина. – Причем с двух сторон! С одной стороны весьма неожиданное для всех изменение состава нашей любимой “Мечты из осколков” – компанию Юмери, Кире и Дарию составляют две новых звездочки: известная пока что в весьма узких кругах, но весьма очаровательная Метсуко Миура!..
Метсу застеснялась еще больше, однако поднялась на ноги, манерно раскланявшись на две стороны.
– …и, не побоюсь этого слова, Легендарный Ивао Кавалена, ву-у!
Ивао вставать не стал, ограничившись тем, что сперва вновь вскинул руку в приветствии, а затем отсалютовал невидимым зрителям кружкой, словно провозглашая за них тост.
– Сторону гостей кроме наших дорогих Алёны, Сакуры и Ютаки представляет поймавшая Предрассветную Звездочку Химари! Мои поздравляшки!
Химари тоже смутилась, однако тоже поднялась на ноги, разослав по сторонам несколько застенчивых воздушных поцелуев.
– Так же не могу не напомнить всем нашим зрителям и слушателям о помогающей мне милашке Юри и о мудро надзирающей за нами руководительнице “Мечты…” – Луне-сан!
Юри с игривой кокетливостью пошевелила пальцами в воздухе, Луна ограничилась величественным кивком в ближайшую камеру.
– …и прежде, чем мы начнем, я напомню всем еще раз главное дополнение к правилам нашего стрима: мы не поднимаем темы прошлого! Ага? Ага! Итак…
– Простите меня все, пожалуйста, – вдруг снова поднялась на ноги Химари, – но я, кажется, пришла только затем, чтобы это правило нарушить.
“Эт-того не было в программе стрима…”
Кира с сомнением покосилась на Луну, однако та ограничилась лишь тем, что многозначительно вскинула бровь.
– А? – обычно находчивая, Алина тоже растерялась, чего с ней не бывало довольно давно.
– Ивао-сама! – продолжила тем временем нерадивая гостья, делая полшага вперед. – Я понимаю, почему ввели это правило, но я хочу обратиться к Вам от лица своего и тех фанатов, кто солидарен со мной. Мы искренне сожалеем о произошедшем! Мы считаем произошедшее ужасно несправедливым и осуждаем тех, по чьей вине это случилось! Мы любим Вас и… хотим поблагодарить за все, что Вы для нас сделали!
Выдохнув, девушка потупилась. Ивао же мрачно сложил руки на груди и тоже скептически вскинул бровь, глядя на нее.
– Я была рада побывать в таком чудесном месте, – тихо добавила Химари, устремляясь к дверям студии. – Меня не нужно выгонять, я…
– Стоять! – перебила ее Луна, несколько карикатурно загораживая дверной проем ногой. А едва девушка оторопело замерла – поднялась на ноги и продолжила: – Отличный образчик того, как не нужно поступать на наших стримах. Прекрасный! Однако мы всегда говорили, что ценим наших фанатов и их чувства к нам, поскольку группа на том и стои?т. А потому – Ивао, ее судьбу решать тебе.
Кира чуть нахмурилась, однако взгляд на ударника послушно перевела.
“Интересно, это Лунушка сегодня на диво добрая, или просто она тоже считает, что Ивао слишком рубит с плеча в своем суждении? Так-то Химари была бы далеко не первой, кого попросили со стрима, и даже не первой, кто сам все понял…”
Ивао долгую минуту молчал, продолжая скептически разглядывать заметно стушевавшуюся девушку, однако наконец тяжело вздохнул, вновь отхлебывая из кружки.
– Вообще я не просто так попросил об этом дополнении к правилам, – говорил мужчина негромко, однако внятно, а закрепленный у него (как и у прочих) на груди микрофон намекал, что и зрители будут иметь шанс ничего не упускать.
