Это непередаваемо кошмарно, но… я ничего не могу с этим поделать, только смириться. Правда, мне это как-то подозрительно легко пока удается – я еще никогда не успокаивалась после истерик и паники так быстро. Хотя… мягкие игрушки вообще психовать не склонны… как и думать. Наверно… блин… – последняя мысль потрясала масштабом возможного ужаса, но всё же Эльнара постаралась её отогнать. – Но мне надо учиться держать себя в руках, да. Не знаю, сходят ли игрушки с ума, но проверять мне как-то не хочется. Хотя, может, так будет даже легче?.. А если меня все-таки расколдуют?! И что я тогда буду делать, сумасшедшая?"
Поразмыслив еще немного, Эльнара решила, что, все-таки, попробует пока посуществовать в здравом уме. А решив, принялась вновь разглядывать содержимое магазинных полок: противоположных и своих соседей в зеркале.
Правда, занятием это оказалось довольно скучным, поскольку не менялось там ровно ничего, а потому в скорости мысли вновь захватили её.
"А, собственно, где я вообще? Учитывая окружение – видимо, та девчонка притащила меня в какой-то магазин игрушек, но какой? И почему все надписи вокруг – на общеазиатском? И заголовки на большинстве коробок, и, кажется, ценники… Эта Эльвиана уволокла меня на другой край света и спрятала… получается, в магазине игрушек?
Да уж, вот где меня точно станут искать в последнюю очередь… Бедная моя мама! У нее и так не все слава богу с нервами, а тут еще меня угораздило пропасть…
А ведь меня еще и купить здесь могут! И скорее всего ребенку какому-нибудь… Вот это уже будет настоящий кошмар! Останется только надеяться, что я буду ему неинтересна, или что я, хотя бы, достаточно прочная… Или лучше надеяться на обратное, чтобы все поскорее закончилось?.."
Утро наконец полновластно вступило в свои права. А магазин игрушек, как и стоило ожидать, открылся – Эльнара видела пару раз парня, одетого в какую-то фирменную футболку, который расхаживал по залу, что-то делая с товаром.
И кажется, по счастью, магазин крупным или популярным не был – один час сменялся другим, но народу мимо полки с Эльнарой проходило достаточно мало (и каждый раз она внутренне вздрагивала, боясь, что присмотрят именно её). Но все они, как на подбор, были обладателями азиатских черт лица, так что догадку о том, в какой примерно части света её спрятали, можно было считать подтвержденной.
Но вот покупатели уходили и можно было расслабиться, вновь погружаясь в размышления и воспоминания. А что ей еще оставалось?
Ей вспоминалась любимая мама, вспоминалась ферма, которой её семья владела напополам с дядей, вспоминался он сам – крепкий, сильный, иногда безразличный к происходящему вокруг, но добрый и понимающий… вспоминался двоюродный брат и его кролик – на редкость зловредное создание без царя в голове… но она сейчас была бы готова носить на руках даже эту вислоухую сволочь, если бы её вернули в прежнее состояние.
"Неужели память и останется последним оплотом моей сущности? А мечты и воспоминания – последней отрадой запертого сознания?.. Неужели я была настолько плохой, что заслужила все это?! Ну да, подарком меня назвал бы мало кто, но не настолько же!.. Эх…"
– Ой-й, какая милая кысочка! – вдруг вырвал ее из раздумий чей-то голос. – Какая прелесть! Интересно, почем она?
Внутренне содрогнувшись и отвлекшись от размышлений, Эльнара глянула в бок (не смотря на неподвижность глаз, чуть-чуть смещать угол зрения у нее, все же, как-то получалось), обнаруживая глядящее прямо на нее женское лицо.
"Мама…"
– Эм-м… а где цена-то? – озадачилась тем временем покупательница. – На зайцев вот ценник, на мишек – вот, а на неё? Пойду найду продавца…
"Продавец, миленький, спрячься там получше, а?! – безнадёжно взмолилась Эльнара. – Или стоп. Я же неучтенный товар, ведь так? Раз на меня ценника нет. Может, меня сочтут подброшенной и не станут продавать?.."
Однако пока она тряслась и гадала, чего ей ждать, продавец все же был отловлен и приведен прямо к заветной полке. И вот уже в поле зрения возникли лицо какого-то парня-азиата (видимо, того самого, которого Эльнара замечала прежде) – овальное, кареглазое, со вздернутым носом, нетщательно выбритое, с кое-как зализанными темными волосами… в общем, некрасивое совершенно.
– Которая игрушка, говорите, Вас заинтересовала? – сипловато осведомился он.
– Вон та милая кошечка! Между кролями и медведями.
Парень послушно повернулся, вглядываясь в Эльнару.
"Он смотрит прямо на меня! – совершенно взволновалась та. – Да-да, парень, смотри хорошенько! Ты же видишь, какая я мятая и пыльная! Ты же видишь блеск разума в моих глазах! Меня нельзя продавать ни в коем случае! Меня надо спасать!"
– Д-да, Вы правы, тут и правда нет цены, – растерянно протянул продавец тем временем. – И что-то я её совершенно не помню…
– Её кто-то оставил? – предположила невидимая сейчас покупательница.
– Точно нет, мы всегда за этим смотрим! Наверно, это что-то из последней партии, а ценник… может отвалился, да залетел куда? Я не буду сейчас лезть под витрины, но если Вас она заинтересовала…
– Заинтересовала, и даже очень!
– Угу. Ну, ориентировочно она стоит триста-четыреста, точнее я смогу сказать на кассе.
"Триста-четыреста чего? Квадродолларов? Тяжелых рублей? Программных юаней? Вряд ли евро, но какие у них там деньги у здешних азиатов, черт его знает…"
Пока Эльнара размышляла над этим вопросом, ответ девушки она благополучно прослушала, а её саму взяли на руки и куда-то понесли. Мир вокруг полетел кубарем, перед немигающим взором замелькали другие витрины, потолок с лампами, коробки, игрушки – целый калейдоскоп красок. Один раз, а едва она сориентировалась в пространстве – и второй, только теперь закончившийся зрелищем синевато-серого потертого прилавка.
"...твою за ногу, ну вот зачем меня так вертеть, а?! – сварливо подумала Эльнара, сообразив, что болтается вниз головой. – Ну ладно, ты не понимаешь, что я разумная, но с товаром-то, разве, не поаккуратнее нужно обращаться?.."
Но увы – её переживания вновь оказались всем безразличны.
– Э-э-э, – вновь растерянно протянул продавец откуда-то сверху. – Я приношу Вам глубочайшие извинения, но… я не могу уточнить для Вас цену - здесь нет ярлычка со штрихкодом.
– Нет? – удивилась по-прежнему незримая покупательница.
– Вот, взгляните сами, – Эльнару опять тряхнуло.
– Ну да, и правда нету… оторвался или это ручная работа?
– М-м… Вы подождете, пока я буду выяснять?
– А иначе Вы мне её не продадите?
В переговорах возникла пауза.
"Не продавай! Продавецик, миленький, хорошенький, не надо!" – в завершение мысленной тирады Эльнара даже пообещала больше не думать о нем плохо, и даже если он продолжит её так вертеть.
– Н-ну, если Вас устроит отдельный простой договор купли-продажи с описанием товара и цены – продам. Мне ж отчитываться потом, все-таки…
– И сколько это все будет стоить? – покупательница явно оробела.
– Договор – нисколько, это входит в мои обязанности, игрушка – триста пятьдесят: это базовая цена для таких случаев.
– О, тогда хорошо! Оформляйте, я ее беру!
– Вам ее почистить?
– Ни в коем случае! Я сама дома.
Мир совершил еще один оборот и наконец принял правильное положение – Эльнару развернули и посадили на прилавок, к чему-то прислонив, и она наконец получила возможность рассмотреть окружающую действительность поподробнее.
"Вот курва азиатская, продал меня, все-таки! – мрачно думала она, разглядывая магазинчик, куда её закинула судьба: и правда довольно небольшое помещение, уставленное однотипными витринами, наполненное играми и игрушками снизу доверху, и расположенное невесть где (видела она по-прежнему далеко не всё). – Чтоб он без премии остался… Но еще большая сволочь – эта Эльвиана! Я подслушала-то пару фраз, отпустила ехидный комментарий и попыталась себя защитить! Да некрасиво защитить – но я слабая, беззащитная девушка! А меня за это лишили моей жизни, да еще и продали потом на чужбине как… как вещь! Чтоб её саму так же продали! Или нет, чтоб…"
Всецело поглощенная изобретением проклятия, которое она с наибольшим удовольствием обрушила бы на голову обидчицы, Эльнара и не заметила, как договор был закончен, а стороны ударили по рукам. Опомнилась в очередной она лишь тогда, когда опора опять стремительно ушла из-под нее, а перед глазами вдруг образовалась мутная серовато-коричневая преграда – видимо, её посадили в бумажный мешок и наконец передали страждущей покупательнице.
"Еще не легче…"
Однако не прошло и нескольких минут, когда в немигающие глаза вновь ударил солнечный свет! Едва выйдя на улицу, покупательница, по-видимому, решила еще раз разглядеть свое приобретение, и теперь держала Эльнару в руках перед собой. А заодно и, невольно, позволяя ей разглядеть получше себя: чуть вытянутое лицо, округлые, кажущиеся детскими азиатские глаза карего цвета, собранные в два небольших высоких хвоста каштановые волосы. В общем, хоть выглядела она и непривычно, но Эльнара нашла её довольно милой.
– Ай, просто прелесть! – восхитилась азиатка, явно любуясь своим приобретением. – Немного почистить, пройтись расчесочкой по меху – и будет совсем загляденье! Просто чудесное напоминание об этой поездке будет!.. Только ой, у неё же совсем нет имени!
"Ну как тебе сказать…" – мрачно подумала Эльнара.
– О, точно, назову тебя Ми?ушка! – обрадовано заявила тем временем девушка. – Просто, но очень мило! Отлично, а теперь надо поспешить…
Распахнув курточку, она заботливо устроила Эльнару за пазухой, и, застегнувшись и убедившись, что игрушка не выпадет, куда-то деловито направилась.
"Н-ну, она могла обозвать меня и много хуже, – Эльнара мрачно вздохнула, покоряясь судьбе (да и что ей еще, в сущности, оставалось?). – В сиську меня еще, блин, втиснула… была б я парнем – я б хоть порадовалась… только погодите-ка, как она сказала? "Напоминание о поездке", я правильно разобрала? То есть, она купила меня для себя и никакому дитю дарить не станет?! Ой, хоть бы и правда не дарила – тогда пусть сколько угодно втискивает… Ну пусть мне повезет хоть в такой мелочи!!!"
Пи-ик… пи-ик… пи-ик…
Длинный коридор с темно-белыми стенами, залитый дневным светом. Широкие панорамные окна из полупрозрачного стекла, отделяющие операционные и палаты реанимации от остального мира, но вместе с тем позволяющие заглянуть в их печальные таинства. Едва слышный, размеренный, но вместе с тем пронзительный, берущий за душу писк кардиомонитора…
Трое людей в белых халатах замерли возле одного из стекол: один мужчина впереди, почти прильнувший к прохладной непреодолимой преграде, и еще двое – мужчина и женщина, – на шаг позади него. А за стеклом на реанимационном лежбище – едва различимая фигура молодой женщины, опутанная паутиной медицинских приборов.
– Никогда не думала, что встречу своего кумира вот так… – тихо поделилась женщина, почти смущенно переводя взгляд со своего соседа на, кажется, всецело обратившегося в созерцание второго мужчину, и напряженно сжимая в пальцах планшет для бумаг.
Ее сосед кивнул и чуть скривил губы в слабой, почти вымученной улыбке.
– Ирония жизни бывает очень жестокой, – так же негромко отозвался он. – И несправедливой…
Оба неловко смолкли, возвращаясь к траурному созерцанию. Однако молчание вскоре прервалось.
– Куроки-сан, я Вам даже больше скажу, – негромко проговорил второй мужчина, неотрывно продолжая глядеть на покоящуюся в реанимации фигуру: – Вам случилось быть рядом со мной в самые последние минуты заката… я ухожу из своего дела. Вернее, уже ушел, ступив сюда.
Он тоже смолк, подаваясь вперед еще сильнее и словно стремясь проникнуть через преграду.
– Уходите?.. – женщина осеклась и тихо вздохнула.
– Я ждал, что ты это скажешь, Ивао, – негромко заметил первый мужчина, делая полшага вперед и осторожно дотрагиваясь до плеча созерцающего. – И я понимаю, что тебе непередаваемо тяжело. Но я не думаю, что подобное решение стоит принимать… так.
– А я ждал, что ты будешь меня отговаривать, Джеро, – Ивао неглядя дотронулся до его пальцев своими и качнул головой. – Ты смотришь на мою любовь вместе со мной, и ты не хуже меня знаешь, почему она оказалась там. Некоторые говорят, что я лучший, да… но ты видишь к чему это привело.
– Но Вы правда лучший, Кавалена-сама! – не сдержалась женщина. – Вы…
– Оставьте! – горько прервал её Ивао. – Простите… Да, я действительно подарил свой голос немалому количеству блистательных злодеев. Наверно, я и правда был неплох в этом, раз они полюбились множеству людей… Но я больше не хочу никого вдохновлять на злодеяния, Куроки-сан. Я слишком дорого заплатил за это…
Он прикрыл глаза, качая головой, и вновь устремил взгляд к фигуре за стеклом.
– Ты прекрасно знаешь, что ты тут не при чем, Ивао, – вполголоса заметил Джеро.
– Возможно, Джеро. Но я не смогу подходить к микрофону озвучивания, не вспоминая всё это… А еще я просто не хочу больше дарить фанатам подобные образы. Да, большинство из фанов замечательные люди (а кто-то, как госпожа Куроки, и вовсе жизни спасает), но… Нет.
И вновь повисло молчание. Напряженное, тягостное… и безнадежно треснувшее в тот миг, когда кардиомонитор всплеснул сигналом в последний раз, срываясь в длинную, монотонную, одинокую ноту.
Отвернувшись от стекла, Ивао всхлипнул, делая шаг и утыкаясь в плечо верного соратника. Джеро дружески приобнял его, безнадежно прикрывая глаза.
Некрупная шотландская кошечка свернулась клубочком и довольно мурчала. Ну а как тут не мурчать, когда под тобой - уютные хозяйкины колени, одна рука приобнимает твой пушистый бочок, а еще две - усердно гладят и чешут?
Мур-мур-мур-мур!
– Му-у-урзя, – ласково проворковала хозяйка, натирая ей щечку. – Вот зачем ты такая милая?!
– Мр-р-мя!
Хозяйка умиленно прижмурилась, и переключилась на чесание кошачьих ушек.
– Кир, ты мне не напомнишь, зачем мы назначили встречу с фанатами, если вместо обычного "мило поболтать на камеру" нам придется придумывать, как увести разговор от вопросов "А вы точно снова творческий перерыв взяли, а не распались?" – пасмурно осведомилась девушка-японка, сидящая рядом с хозяйкой кошки на диване и вместе с нею наглаживающая пушистого зверька.
– Потому, что встречу назначили куда раньше, чем мы приняли подобное решение и объявили о нем? – охотно напомнила хозяйка кошки, названная Кирой. – А отменять уже было и поздно, и не в нашем стиле?
– А, ну да… Хотя отменять я бы и сама не согласилась.
– Ты слишком скептична к нашим поклонникам.
– Нет, просто я их знаю – попадется хоть один мнительный, и…
– Ю-умери, ты сама слишком переживаешь! – протянула Кира, накрывая своей ладонью руку собеседницы. – Мы объявили об этом всем буквально позавчера, у нас еще куча времени, чтобы что-нибудь придумать.
Чуть наклонившись, она доверительно заглянула в раскосые глаза. Японка вздохнула, прикрывая их.
– Ты права, переживаю, – тихо признала она. – Но ты же знаешь – я почти живу нашей "Мечтой…", и не могу не воспринимать все это близко к сердцу.
– Знаю. Но мы еще даже обычного рабочего отпуска не прожили так. Не печалься раньше времени, соулана!
Юмери слабо улыбнулась и откинулась на спинку дивана.
Поразмыслив еще немного, Эльнара решила, что, все-таки, попробует пока посуществовать в здравом уме. А решив, принялась вновь разглядывать содержимое магазинных полок: противоположных и своих соседей в зеркале.
Правда, занятием это оказалось довольно скучным, поскольку не менялось там ровно ничего, а потому в скорости мысли вновь захватили её.
"А, собственно, где я вообще? Учитывая окружение – видимо, та девчонка притащила меня в какой-то магазин игрушек, но какой? И почему все надписи вокруг – на общеазиатском? И заголовки на большинстве коробок, и, кажется, ценники… Эта Эльвиана уволокла меня на другой край света и спрятала… получается, в магазине игрушек?
Да уж, вот где меня точно станут искать в последнюю очередь… Бедная моя мама! У нее и так не все слава богу с нервами, а тут еще меня угораздило пропасть…
А ведь меня еще и купить здесь могут! И скорее всего ребенку какому-нибудь… Вот это уже будет настоящий кошмар! Останется только надеяться, что я буду ему неинтересна, или что я, хотя бы, достаточно прочная… Или лучше надеяться на обратное, чтобы все поскорее закончилось?.."
***
Утро наконец полновластно вступило в свои права. А магазин игрушек, как и стоило ожидать, открылся – Эльнара видела пару раз парня, одетого в какую-то фирменную футболку, который расхаживал по залу, что-то делая с товаром.
И кажется, по счастью, магазин крупным или популярным не был – один час сменялся другим, но народу мимо полки с Эльнарой проходило достаточно мало (и каждый раз она внутренне вздрагивала, боясь, что присмотрят именно её). Но все они, как на подбор, были обладателями азиатских черт лица, так что догадку о том, в какой примерно части света её спрятали, можно было считать подтвержденной.
Но вот покупатели уходили и можно было расслабиться, вновь погружаясь в размышления и воспоминания. А что ей еще оставалось?
Ей вспоминалась любимая мама, вспоминалась ферма, которой её семья владела напополам с дядей, вспоминался он сам – крепкий, сильный, иногда безразличный к происходящему вокруг, но добрый и понимающий… вспоминался двоюродный брат и его кролик – на редкость зловредное создание без царя в голове… но она сейчас была бы готова носить на руках даже эту вислоухую сволочь, если бы её вернули в прежнее состояние.
"Неужели память и останется последним оплотом моей сущности? А мечты и воспоминания – последней отрадой запертого сознания?.. Неужели я была настолько плохой, что заслужила все это?! Ну да, подарком меня назвал бы мало кто, но не настолько же!.. Эх…"
– Ой-й, какая милая кысочка! – вдруг вырвал ее из раздумий чей-то голос. – Какая прелесть! Интересно, почем она?
Внутренне содрогнувшись и отвлекшись от размышлений, Эльнара глянула в бок (не смотря на неподвижность глаз, чуть-чуть смещать угол зрения у нее, все же, как-то получалось), обнаруживая глядящее прямо на нее женское лицо.
"Мама…"
– Эм-м… а где цена-то? – озадачилась тем временем покупательница. – На зайцев вот ценник, на мишек – вот, а на неё? Пойду найду продавца…
"Продавец, миленький, спрячься там получше, а?! – безнадёжно взмолилась Эльнара. – Или стоп. Я же неучтенный товар, ведь так? Раз на меня ценника нет. Может, меня сочтут подброшенной и не станут продавать?.."
Однако пока она тряслась и гадала, чего ей ждать, продавец все же был отловлен и приведен прямо к заветной полке. И вот уже в поле зрения возникли лицо какого-то парня-азиата (видимо, того самого, которого Эльнара замечала прежде) – овальное, кареглазое, со вздернутым носом, нетщательно выбритое, с кое-как зализанными темными волосами… в общем, некрасивое совершенно.
– Которая игрушка, говорите, Вас заинтересовала? – сипловато осведомился он.
– Вон та милая кошечка! Между кролями и медведями.
Парень послушно повернулся, вглядываясь в Эльнару.
"Он смотрит прямо на меня! – совершенно взволновалась та. – Да-да, парень, смотри хорошенько! Ты же видишь, какая я мятая и пыльная! Ты же видишь блеск разума в моих глазах! Меня нельзя продавать ни в коем случае! Меня надо спасать!"
– Д-да, Вы правы, тут и правда нет цены, – растерянно протянул продавец тем временем. – И что-то я её совершенно не помню…
– Её кто-то оставил? – предположила невидимая сейчас покупательница.
– Точно нет, мы всегда за этим смотрим! Наверно, это что-то из последней партии, а ценник… может отвалился, да залетел куда? Я не буду сейчас лезть под витрины, но если Вас она заинтересовала…
– Заинтересовала, и даже очень!
– Угу. Ну, ориентировочно она стоит триста-четыреста, точнее я смогу сказать на кассе.
"Триста-четыреста чего? Квадродолларов? Тяжелых рублей? Программных юаней? Вряд ли евро, но какие у них там деньги у здешних азиатов, черт его знает…"
Пока Эльнара размышляла над этим вопросом, ответ девушки она благополучно прослушала, а её саму взяли на руки и куда-то понесли. Мир вокруг полетел кубарем, перед немигающим взором замелькали другие витрины, потолок с лампами, коробки, игрушки – целый калейдоскоп красок. Один раз, а едва она сориентировалась в пространстве – и второй, только теперь закончившийся зрелищем синевато-серого потертого прилавка.
"...твою за ногу, ну вот зачем меня так вертеть, а?! – сварливо подумала Эльнара, сообразив, что болтается вниз головой. – Ну ладно, ты не понимаешь, что я разумная, но с товаром-то, разве, не поаккуратнее нужно обращаться?.."
Но увы – её переживания вновь оказались всем безразличны.
– Э-э-э, – вновь растерянно протянул продавец откуда-то сверху. – Я приношу Вам глубочайшие извинения, но… я не могу уточнить для Вас цену - здесь нет ярлычка со штрихкодом.
– Нет? – удивилась по-прежнему незримая покупательница.
– Вот, взгляните сами, – Эльнару опять тряхнуло.
– Ну да, и правда нету… оторвался или это ручная работа?
– М-м… Вы подождете, пока я буду выяснять?
– А иначе Вы мне её не продадите?
В переговорах возникла пауза.
"Не продавай! Продавецик, миленький, хорошенький, не надо!" – в завершение мысленной тирады Эльнара даже пообещала больше не думать о нем плохо, и даже если он продолжит её так вертеть.
– Н-ну, если Вас устроит отдельный простой договор купли-продажи с описанием товара и цены – продам. Мне ж отчитываться потом, все-таки…
– И сколько это все будет стоить? – покупательница явно оробела.
– Договор – нисколько, это входит в мои обязанности, игрушка – триста пятьдесят: это базовая цена для таких случаев.
– О, тогда хорошо! Оформляйте, я ее беру!
– Вам ее почистить?
– Ни в коем случае! Я сама дома.
Мир совершил еще один оборот и наконец принял правильное положение – Эльнару развернули и посадили на прилавок, к чему-то прислонив, и она наконец получила возможность рассмотреть окружающую действительность поподробнее.
"Вот курва азиатская, продал меня, все-таки! – мрачно думала она, разглядывая магазинчик, куда её закинула судьба: и правда довольно небольшое помещение, уставленное однотипными витринами, наполненное играми и игрушками снизу доверху, и расположенное невесть где (видела она по-прежнему далеко не всё). – Чтоб он без премии остался… Но еще большая сволочь – эта Эльвиана! Я подслушала-то пару фраз, отпустила ехидный комментарий и попыталась себя защитить! Да некрасиво защитить – но я слабая, беззащитная девушка! А меня за это лишили моей жизни, да еще и продали потом на чужбине как… как вещь! Чтоб её саму так же продали! Или нет, чтоб…"
Всецело поглощенная изобретением проклятия, которое она с наибольшим удовольствием обрушила бы на голову обидчицы, Эльнара и не заметила, как договор был закончен, а стороны ударили по рукам. Опомнилась в очередной она лишь тогда, когда опора опять стремительно ушла из-под нее, а перед глазами вдруг образовалась мутная серовато-коричневая преграда – видимо, её посадили в бумажный мешок и наконец передали страждущей покупательнице.
"Еще не легче…"
Однако не прошло и нескольких минут, когда в немигающие глаза вновь ударил солнечный свет! Едва выйдя на улицу, покупательница, по-видимому, решила еще раз разглядеть свое приобретение, и теперь держала Эльнару в руках перед собой. А заодно и, невольно, позволяя ей разглядеть получше себя: чуть вытянутое лицо, округлые, кажущиеся детскими азиатские глаза карего цвета, собранные в два небольших высоких хвоста каштановые волосы. В общем, хоть выглядела она и непривычно, но Эльнара нашла её довольно милой.
– Ай, просто прелесть! – восхитилась азиатка, явно любуясь своим приобретением. – Немного почистить, пройтись расчесочкой по меху – и будет совсем загляденье! Просто чудесное напоминание об этой поездке будет!.. Только ой, у неё же совсем нет имени!
"Ну как тебе сказать…" – мрачно подумала Эльнара.
– О, точно, назову тебя Ми?ушка! – обрадовано заявила тем временем девушка. – Просто, но очень мило! Отлично, а теперь надо поспешить…
Распахнув курточку, она заботливо устроила Эльнару за пазухой, и, застегнувшись и убедившись, что игрушка не выпадет, куда-то деловито направилась.
"Н-ну, она могла обозвать меня и много хуже, – Эльнара мрачно вздохнула, покоряясь судьбе (да и что ей еще, в сущности, оставалось?). – В сиську меня еще, блин, втиснула… была б я парнем – я б хоть порадовалась… только погодите-ка, как она сказала? "Напоминание о поездке", я правильно разобрала? То есть, она купила меня для себя и никакому дитю дарить не станет?! Ой, хоть бы и правда не дарила – тогда пусть сколько угодно втискивает… Ну пусть мне повезет хоть в такой мелочи!!!"
Глава 2 - Caged Heart
Пи-ик… пи-ик… пи-ик…
Длинный коридор с темно-белыми стенами, залитый дневным светом. Широкие панорамные окна из полупрозрачного стекла, отделяющие операционные и палаты реанимации от остального мира, но вместе с тем позволяющие заглянуть в их печальные таинства. Едва слышный, размеренный, но вместе с тем пронзительный, берущий за душу писк кардиомонитора…
Трое людей в белых халатах замерли возле одного из стекол: один мужчина впереди, почти прильнувший к прохладной непреодолимой преграде, и еще двое – мужчина и женщина, – на шаг позади него. А за стеклом на реанимационном лежбище – едва различимая фигура молодой женщины, опутанная паутиной медицинских приборов.
– Никогда не думала, что встречу своего кумира вот так… – тихо поделилась женщина, почти смущенно переводя взгляд со своего соседа на, кажется, всецело обратившегося в созерцание второго мужчину, и напряженно сжимая в пальцах планшет для бумаг.
Ее сосед кивнул и чуть скривил губы в слабой, почти вымученной улыбке.
– Ирония жизни бывает очень жестокой, – так же негромко отозвался он. – И несправедливой…
Оба неловко смолкли, возвращаясь к траурному созерцанию. Однако молчание вскоре прервалось.
– Куроки-сан, я Вам даже больше скажу, – негромко проговорил второй мужчина, неотрывно продолжая глядеть на покоящуюся в реанимации фигуру: – Вам случилось быть рядом со мной в самые последние минуты заката… я ухожу из своего дела. Вернее, уже ушел, ступив сюда.
Он тоже смолк, подаваясь вперед еще сильнее и словно стремясь проникнуть через преграду.
– Уходите?.. – женщина осеклась и тихо вздохнула.
– Я ждал, что ты это скажешь, Ивао, – негромко заметил первый мужчина, делая полшага вперед и осторожно дотрагиваясь до плеча созерцающего. – И я понимаю, что тебе непередаваемо тяжело. Но я не думаю, что подобное решение стоит принимать… так.
– А я ждал, что ты будешь меня отговаривать, Джеро, – Ивао неглядя дотронулся до его пальцев своими и качнул головой. – Ты смотришь на мою любовь вместе со мной, и ты не хуже меня знаешь, почему она оказалась там. Некоторые говорят, что я лучший, да… но ты видишь к чему это привело.
– Но Вы правда лучший, Кавалена-сама! – не сдержалась женщина. – Вы…
– Оставьте! – горько прервал её Ивао. – Простите… Да, я действительно подарил свой голос немалому количеству блистательных злодеев. Наверно, я и правда был неплох в этом, раз они полюбились множеству людей… Но я больше не хочу никого вдохновлять на злодеяния, Куроки-сан. Я слишком дорого заплатил за это…
Он прикрыл глаза, качая головой, и вновь устремил взгляд к фигуре за стеклом.
– Ты прекрасно знаешь, что ты тут не при чем, Ивао, – вполголоса заметил Джеро.
– Возможно, Джеро. Но я не смогу подходить к микрофону озвучивания, не вспоминая всё это… А еще я просто не хочу больше дарить фанатам подобные образы. Да, большинство из фанов замечательные люди (а кто-то, как госпожа Куроки, и вовсе жизни спасает), но… Нет.
И вновь повисло молчание. Напряженное, тягостное… и безнадежно треснувшее в тот миг, когда кардиомонитор всплеснул сигналом в последний раз, срываясь в длинную, монотонную, одинокую ноту.
Отвернувшись от стекла, Ивао всхлипнул, делая шаг и утыкаясь в плечо верного соратника. Джеро дружески приобнял его, безнадежно прикрывая глаза.
Глава 3 - The path of wind
Некрупная шотландская кошечка свернулась клубочком и довольно мурчала. Ну а как тут не мурчать, когда под тобой - уютные хозяйкины колени, одна рука приобнимает твой пушистый бочок, а еще две - усердно гладят и чешут?
Мур-мур-мур-мур!
– Му-у-урзя, – ласково проворковала хозяйка, натирая ей щечку. – Вот зачем ты такая милая?!
– Мр-р-мя!
Хозяйка умиленно прижмурилась, и переключилась на чесание кошачьих ушек.
– Кир, ты мне не напомнишь, зачем мы назначили встречу с фанатами, если вместо обычного "мило поболтать на камеру" нам придется придумывать, как увести разговор от вопросов "А вы точно снова творческий перерыв взяли, а не распались?" – пасмурно осведомилась девушка-японка, сидящая рядом с хозяйкой кошки на диване и вместе с нею наглаживающая пушистого зверька.
– Потому, что встречу назначили куда раньше, чем мы приняли подобное решение и объявили о нем? – охотно напомнила хозяйка кошки, названная Кирой. – А отменять уже было и поздно, и не в нашем стиле?
– А, ну да… Хотя отменять я бы и сама не согласилась.
– Ты слишком скептична к нашим поклонникам.
– Нет, просто я их знаю – попадется хоть один мнительный, и…
– Ю-умери, ты сама слишком переживаешь! – протянула Кира, накрывая своей ладонью руку собеседницы. – Мы объявили об этом всем буквально позавчера, у нас еще куча времени, чтобы что-нибудь придумать.
Чуть наклонившись, она доверительно заглянула в раскосые глаза. Японка вздохнула, прикрывая их.
– Ты права, переживаю, – тихо признала она. – Но ты же знаешь – я почти живу нашей "Мечтой…", и не могу не воспринимать все это близко к сердцу.
– Знаю. Но мы еще даже обычного рабочего отпуска не прожили так. Не печалься раньше времени, соулана!
Юмери слабо улыбнулась и откинулась на спинку дивана.
