Это всё? На мониторе у кровати шла непрерывная прямая линия. Я, как человек, смотревший с тётушкой пару серий в неделю её любимого дамского "мыла", прекрасно знала, что это означает. Смерть... Метались люди, женщины подняли такой вой, что по коже табунами ходили туда-сюда муравьи. Юншэн с каменным лицом отдавал распоряжения, меня вывели из комнаты и силой оттащили в нашу спальню. Кто-то настойчиво предлагал выпить, вложил в мои сведённые судорогой пальцы кружку с теплым вином. По лестнице громко топали, бегали, грузно вбивали каблуки. Полиция, бургомистр, партнеры, слуги, члены семьи.
- Скоро приедут твои родители, Софен... - присел рядом со мной на кровать Юншэн. Я упала ему на грудь и зарыдала горько. Да что ж такое-то? У нас свадьба, счастье было такое безоблачное! А сегодня уже нас постигла такая утрата! Я не знала его отца, но сама мысль, что это его папа, что он ему близкий человек, она наполняла сердце горечью. - Милая? Я рад, что ты со мной...
Он обнимал меня и утешал, будто это мой отец отошёл в мир иной, а не его. Но это нужно было нам обоим, так что я молчала и только всхлипывала изредка. Заглянула экономка и сказала, что прибыли Яо Цзиньлун с госпожой Анной и её сестрой Эфимой. Мы с мужем поспешили спуститься вниз.
Мама без слов обняла нас обоих. Отчим был печален и суров. Он крепко прижал к себе зятя, потом нежно и осторожно - меня. В холле уже яблоку негде было упасть, так что все наши действия стали достоянием общественности. С искренними скорбными лицами и словами к нам подходили незнакомые мне люди. Я узнала только бургомистра с женой да пару человек партнёров отчима по бизнесу.
Чиновники из администрации уже выписали свидетельство о смерти, а тело забрали в морг. Похороны назначены на завтра, а сегодня будут поминки. Я мимоходом удивилась, что поминки раньше похорон. Сегодня во мне перегорело много чувств, так что до самой поздней ночи я просто молчала. Мама осталась в доме на ночь. Им с отчимом выделили комнату мамы Юншэна. Её давно уже не открывали, так что горничным пришлось все там вымыть и вытереть от пыли, перестелить постель. Мама представила меня моей персональной горничной. Сюли смотрела испуганно, ожидая моих указаний. Или наказания? Я что такая грозная? Вздохнула тяжко и попросила ее приготовить мне ванну и расстелить нам с мужем постель.
В большой, светлой столовой накрыли стол, сели самые близкие гости, родственники. Монах уже давно читал молитву, его ученики тоже сложили руки вместе и сидели с закрытыми глазами. Тихо поели, разошлись по комнатам. На столике у стены в нашей спальне кто-то поставил портрет господина Пенга. Там уже курились три ароматные палочки в специальной подставке.
Юншэн прижал меня к себе и сказал, что придёт позже, так что я пока буду здесь одна. Заглянула мама, снова поплакали. Она рассказала мне, что господин Пенг жил только, чтобы увидеть меня. Все знали, что он так слаб, что не проживёт и месяца. Так что одновременно готовились и к такому варианту событий, что за свадьбой сразу же последуют похороны. Я рассказала ей, а потом повторила и Фиме, которая тут как тут, весь наш с ним короткий разговор.
- Да, приданное действительно было баснословным. Но обе семьи знали, что отели останутся у нас во владении, так что не скупились, - улыбнулась грустно мама. - Вот так... Если бы... Если бы Пенг умер раньше, то вы с Юншэном не смогли бы ещё пожениться семь недель. Таков срок траура.
- Мам? А как теперь с моей учёбой? Я ведь ещё год должна отучиться! - вспомнила я вопрос, который хотела задать мужу утром.
- Мы уже написали в университет, что ты берешь академотпуск в связи с переездом в другую страну. Через год, а может и два возобновишься уже на заочном. Помоги лучше Юншэну пережить потерю, роди ему ребенка.
- А? - в шоке смотрю на родительницу. Не в том дело, что я против. Да я не против вообще! Но я пока даже не задумывалась о детях! Да меня замуж выдали так внезапно, что я ещё не осознала себя женой!
- А что? Ему уже двадцать пять, милая! Самый возраст для отцовства. И он тогда будет меньше горевать по Пенгу.
Фима увидела, что я не в настроении продолжать эту тему, и одёрнула маму. Та засуетилась и ушла якобы распорядиться в доме.
- Ты простишь меня? Я не могла тебе сказать, - повинилась тётушка. Я только усмехнулась на это. Сейчас я думаю не о том, как именно я вышла замуж, а о том, что всё складывается как-то не очень весело с моей семейной жизнью.
- Да не злюсь я на вас! Юншэн самый лучший муж на свете! Я очень рада, что мы вместе.
- О-о! Тогда мы правильно поступили! - подвела итог Фима. - Ни о чём не беспокойся: вещи твои перешлю, Лёвушку утешу. Да и подружке твоей всё расскажу, отдам фотографии и сувениры.
Мы ещё поговорили, а потом тётушка с грустными вздохами и поминутными причитаниями ушла к себе.
Юншэн пришёл уже глубокой ночью. Подгрёб меня под свой бок, дышал тяжело и часто. Я обняла его в ответ и прижалась к его плечу щекой. Запах алкоголя мне не очень понравился, но куда деваться? Мой отчим утешал зятя. А выпивка в таком случае лечит быстро и качественно. Осторожно коснулась шрама на животе мужа. От чего он? Это рана или шрам от хирургического вмешательства? Вспомнила, как он меня заставил сознаться сегодня, и насупилась. Я ожидала скандала... И тем удивительнее, что его не было. Это из-за моей "ценности"? Или всё же Юншэн любит меня и готов простить? Боже! О чём я думаю?! У него отец умер утром! Я забуду всё то, что произошло тогда, забуду...
Похороны были назначены на одиннадцать утра. Мама привезла мне белое платье простого кроя, скромное и изящное. Именно белый цвет в Китае является цветом траура. Сразу после кремации мой названный отец попросил меня и Юншэна проехать с ним в Океанус. Так и поехали в белых нарядах. Мы с мужем были одни в машине, не считая молчаливого парня за рулём. Я гадала, что же такого скажет нам отчим? А мой любимый смотрел вперёд неотрывно, будто каждый пройденный метр значит необыкновенно много для него.
Уже в кабинете, рассевшись в кресла, на диваны, мы на несколько минут погрузились в молчание. Так простились с необыкновенным человеком, сильным и гордым. Представить сложно, как он из простого студента превратился в магната!
Отчим кого-то ждал, так что не спешил начинать разговор. Наконец, в дверь прошли три монаха, а за ними человек с чёрной папкой под мышкой. На его носу крючком, как влитые, сидели массивные очки в роговой оправе. Весь какой-то нервный и усохший, он тем не менее был одет в хороший костюм, а на руке виднелись дорогие часы.
- Я нотариус господина Цзян Пенга! - объявил субъект и стал зачитывать волю покойного. - Завещаю всё своё имущество своему сыну Юншэну! Своему брату я отдаю судостроительную верфь в Гуанчжоу и активы двух строительных фирм. Племянникам Лиангу и Шену, - нотариус в растерянности замер, не найдя их.
- Они скоро будут. Читайте дальше! - приказал Цзиньлун.
- Племянникам передаю во владение участок земли в провинции Хэнань, недалеко от города Дэнфэн. И еще по миллиону американских долларов. Племяннице также ту же сумму на счёт до её совершеннолетия. Все драгоценности моей покойной супруги я завещаю своей любимой невестке - Яо Софен! Всё! Воля покойного оглашена, извольте забрать копию завещания!
Нотариус в дверях столкнулся с дядей Юншэна Кангом и его двумя сыновьями. Хорошо хоть девочку сюда не привели. Меня уже потряхивает снова, а что будет с ребёнком? Госпожа Фань о ней позаботится. По крайней мере я видела их двоих в столовой, когда мы уезжали на похороны.
- Юншэн, прикрой дверь! - сказал отчим. Муж тенью скользнул к двери и закрыл её на ключ. - Анна, сестра Эфима, моя дочь Софен, мой зять Юншэн, Цзян Канг, Цзян Лианг и Цзян Шен, - перечислил он родичей. - Это наши давние знакомые, шаолиньские монахи: брат Нианзу, два его ученика - Юнксу и Ень Гун. Почему я позвал вас сюда? Сейчас вы всё узнаете...
Я рассматривала монахов. Сразу и не разобрать, кто из них кто. Учитель был также молод, как ученики! Поразительно! Как они этого добиваются? Стройные, каждый мускул видно, а лица гладкие и безмятежные. Оранжевые, широкие робы, светлые штаны, перевязанные веревкой у колен, мягкие войлочные тапочки. В руках чётки.
Один из учеников, Ень Гун кажется, внезапно поднял голову и встретился со мной взглядом. И испуганно закрыл глаза обратно. Не поняла... Я страшнее, чем их девушки? Ну чего он так... Но узнать, в чём там дело, мне сейчас не удастся: отчим встал из-за стола и прошёл к нам. Стал напротив, скрестив руки на пояснице сзади.
- У нас есть проблема. Человек, владеющий третьей, меньшей по величине, но всё же внушительной частью недвижимости на Макао, стал нашим врагом. Он похитил моего банкира и троих акционеров. Мы искали их месяц, но не нашли. Подобраться к нему сложно: как волк, он чует западню и уходит в последний момент. Полиция нам не поможет. Но и мешать не станет! То же касается и Триад. Они обещали не вмешиваться в наше расследование. В конце они рассчитывают наложить руки на имущество проигравшего. Как вы понимаете, это должны быть не мы. Первым шагом к укреплению нашего положения стал брак моей дочери и сына Пенга Юншэна. Сейчас настало время сделать второй шаг.
- Что за шаг? - спросила я. Мама с Фимой переглянулись тревожно. Неужели и они не в курсе?
- Человек, нужный нам для дачи показаний в полиции, сейчас пребывает в Америке! Юншэн не нашёл Зенгуанга в Гонконге. По информации из надёжных источников, он сбежал ещё до прилёта Софен в Китай. Где именно он скрывается, нам и предстоит выяснить. Но не вызывая подозрений.
- Что ты предлагаешь, Цзиньлун? - спросил мистер Канг. Он слушал не так чтобы внимательно, очевидно было, что о проблеме он знал.
- Мы вшестером: я, Софен, Лианг и учитель Нианзу с учениками - мы все отправимся в Америку! - сказал Юншэн и прошёл к отчиму. Мой названный отец довольно кивнул ему и предложил продолжать рассказ самому. - Мы посетим Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Нью-Йорк, а напоследок заглянем в Майами. Но это если не найдём следа Зенгуанга в Китайских кварталах этих городов. Учитель согласен помочь нам. Они будут охранять Софен в то время, когда мы будем прочёсывать бары и кабаки. Когда мы схватим Зенгуанга, в тот же день вылетаем в Пекин на частном самолёте. Там будем действовать по обстоятельствам, но планируем выбить у него признание в преступлениях против наших двух семей.
- А если он не сознается? Или власти просто позволят ему откупиться? - вскинулась Фима.
- Главное, чтобы его показания были официально запротоколированы. Тогда даже если он исчезнет, - зло усмехнулся Юншэн, - Мы сможем предъявить обвинение Менг Фухуа. А потопить его труда не составит: есть люди, которым он тоже как кость в горле.
- А что если обратиться к американским властям? У них ведь есть этот... как его... Интерпол! - я вспомнила про международную сеть, благодаря которой экстрадировались преступники из любой страны мира. И отчим, и муж - оба посмотрели на меня с таким непередаваемым выражением на лицах! Там была и гордость за меня, но больше было умиления, как будто к ним подошла милая маленькая девочка и сказала прелестную глупость. Я надулась.
- Милая! - сказал Юншэн и улыбнулся невесело. - Если бы Зенгуанга официально объявили преступником, то мы бы так и сделали. Но о его преступлениях, а также незаконных делах Фухуа, знаем лишь мы. Так что мы с тобой едем в свадебное путешествие, учитель с группой будут выступать с боевыми представлениями, ну а Лианг... - ой какая пауза нехорошая! Я прямо вся извелась на диванчике! Мама косилась на меня многозначительно, Фима всё больше выпучивала глаза, понимая, что брюнет номер два, который похож на моего мужа, входит в состав самого тривиального любовного треугольника. Сам Лианг смотрел на брата. Смотрел в упор, напряжённо и с готовностью... чего? - А Лианг будет снова менять меня, когда будет нужно.
- Может вы возьмёте еще пару бойцов? - спросил мистер Канг. - Лишними не будут.
- Мы подумали об этом! - кивнул согласно отчим. - Но они полетят обычными пассажирскими рейсами. А мы - частным самолётом семьи Цзян. Он сейчас в ангаре на острове Тайпа. Запрос на пребывание в Америке мы уже адресовали в их посольство. У нас много друзей и партнёров из США, так что вопрос решится быстро.
- Лианг... - вдруг начал Юншэн. Глянул мельком на меня. Я при имени своего невольного любовника побелела и заёрзала на сидении. - Ты можешь отказаться. Я знаю, что в этом году ты хотел поступать в Военную академию. Так что тебе нужно подготовиться к экзаменам.
- Я еду с вами! - твердо заявил ему брат и встал. - Кем я был бы, если бы не помог моему брату? И своей... - снова чёртовы паузы!!! - Любимой невестке! - малейший нюанс в его тоне заставил меня вжать голову в плечи. Особенно он сделал акцент на слове "любимой". Будто мало мне угрызений совести!
- Хм! Юншэн, Софен! Сегодня отдыхайте, а завтра собирайте вещи. Лианг, останься! И ты, Канг.
Юншэн был зол. Очень. Движения его были резкими и рваными, он со мной не говорил, только открыл дверь, убедился, что я села на сидение в машине, и рванул ту с места. Мама с Фимой уже давно скрылись из виду - мы оставили их позади. В дом мы тоже влетели, как заполошные. Муж тащил меня за руку до самой спальни! Я надулась и с обидой хлюпала носом. Если он решил учинить скандал так сказать опосля, то не тут-то было! Я найду что сказать!
В спальне прибиралась Сюли. Юншэн просто открыл дверь и так на неё глянул, что та пулей рванула в коридор и, дробно стуча тапочками, ссыпалась с лестницы. Я села на кровать и опустила голову на руки. На левой красовалось ажурное золотое колечко. Что бы я сделала в день свадьбы, если бы знала, что это и наша свадьба? Не надела бы его? Стащила бы с пальца и бросила Юншэну? Пока я думала и со страхом ожидала кары от грозного демона, тот присел у моих ног и уложил мне голову на колени.
С облегчением выдохнула и коснулась его волос. После того, как он закрыл глаза от удовольствия и вздохнул, будто только сейчас смог успокоиться, я стала смелее. Гладила сильную шею, выбритую щёку, зарывалась пальцами в густые черные пряди.
- Что стряслось? Ты испугал меня...
- Почему всё это происходит сейчас... - простонал Юншэн в мои ладони. - Я так не хочу тебя терять! Если с тобой что-то случится, Софен... Я просто не захочу жить...
- Что... ты говоришь... Ничего со мной... - но он схватил меня за руку и посмотрел в мои глаза взглядом безумца.
- Мы выиграем эту войну! И я сделаю тебя счастливой, мой феникс!
День закончился мирно: приехали его дядя с кузенами, мы поужинали, каждый поделился воспоминанием о мистере Пенге, даже малышка Юйлань нашла что сказать. Мы с улыбками слушали, как бесёнок запутался в колючем кустике, а дядя Пенг её выпутывал. Каждую прядку, старательно, чтобы не вырвать ни волоса. И всё приговаривал, что она такая красивая девочка, но такая непослушная!
Потом Юншэн показал мне душевую кабину у себя, где мы немного задержались. Сон долго не шёл, мы лежали, обнявшись, и молчали. Я гадала: почему он сказал Лиангу, что бы тот остался? Но спросить не решилась.
Весь следующий день был посвящён сборам. Мама с Фимой контролировали наполнение моих чемоданов через телефон. Я поставила его на подставку, и теперь из него на мой гардероб смотрели две серьёзные физиономии.
- Скоро приедут твои родители, Софен... - присел рядом со мной на кровать Юншэн. Я упала ему на грудь и зарыдала горько. Да что ж такое-то? У нас свадьба, счастье было такое безоблачное! А сегодня уже нас постигла такая утрата! Я не знала его отца, но сама мысль, что это его папа, что он ему близкий человек, она наполняла сердце горечью. - Милая? Я рад, что ты со мной...
Он обнимал меня и утешал, будто это мой отец отошёл в мир иной, а не его. Но это нужно было нам обоим, так что я молчала и только всхлипывала изредка. Заглянула экономка и сказала, что прибыли Яо Цзиньлун с госпожой Анной и её сестрой Эфимой. Мы с мужем поспешили спуститься вниз.
Мама без слов обняла нас обоих. Отчим был печален и суров. Он крепко прижал к себе зятя, потом нежно и осторожно - меня. В холле уже яблоку негде было упасть, так что все наши действия стали достоянием общественности. С искренними скорбными лицами и словами к нам подходили незнакомые мне люди. Я узнала только бургомистра с женой да пару человек партнёров отчима по бизнесу.
Чиновники из администрации уже выписали свидетельство о смерти, а тело забрали в морг. Похороны назначены на завтра, а сегодня будут поминки. Я мимоходом удивилась, что поминки раньше похорон. Сегодня во мне перегорело много чувств, так что до самой поздней ночи я просто молчала. Мама осталась в доме на ночь. Им с отчимом выделили комнату мамы Юншэна. Её давно уже не открывали, так что горничным пришлось все там вымыть и вытереть от пыли, перестелить постель. Мама представила меня моей персональной горничной. Сюли смотрела испуганно, ожидая моих указаний. Или наказания? Я что такая грозная? Вздохнула тяжко и попросила ее приготовить мне ванну и расстелить нам с мужем постель.
В большой, светлой столовой накрыли стол, сели самые близкие гости, родственники. Монах уже давно читал молитву, его ученики тоже сложили руки вместе и сидели с закрытыми глазами. Тихо поели, разошлись по комнатам. На столике у стены в нашей спальне кто-то поставил портрет господина Пенга. Там уже курились три ароматные палочки в специальной подставке.
Юншэн прижал меня к себе и сказал, что придёт позже, так что я пока буду здесь одна. Заглянула мама, снова поплакали. Она рассказала мне, что господин Пенг жил только, чтобы увидеть меня. Все знали, что он так слаб, что не проживёт и месяца. Так что одновременно готовились и к такому варианту событий, что за свадьбой сразу же последуют похороны. Я рассказала ей, а потом повторила и Фиме, которая тут как тут, весь наш с ним короткий разговор.
- Да, приданное действительно было баснословным. Но обе семьи знали, что отели останутся у нас во владении, так что не скупились, - улыбнулась грустно мама. - Вот так... Если бы... Если бы Пенг умер раньше, то вы с Юншэном не смогли бы ещё пожениться семь недель. Таков срок траура.
- Мам? А как теперь с моей учёбой? Я ведь ещё год должна отучиться! - вспомнила я вопрос, который хотела задать мужу утром.
- Мы уже написали в университет, что ты берешь академотпуск в связи с переездом в другую страну. Через год, а может и два возобновишься уже на заочном. Помоги лучше Юншэну пережить потерю, роди ему ребенка.
- А? - в шоке смотрю на родительницу. Не в том дело, что я против. Да я не против вообще! Но я пока даже не задумывалась о детях! Да меня замуж выдали так внезапно, что я ещё не осознала себя женой!
- А что? Ему уже двадцать пять, милая! Самый возраст для отцовства. И он тогда будет меньше горевать по Пенгу.
Фима увидела, что я не в настроении продолжать эту тему, и одёрнула маму. Та засуетилась и ушла якобы распорядиться в доме.
- Ты простишь меня? Я не могла тебе сказать, - повинилась тётушка. Я только усмехнулась на это. Сейчас я думаю не о том, как именно я вышла замуж, а о том, что всё складывается как-то не очень весело с моей семейной жизнью.
- Да не злюсь я на вас! Юншэн самый лучший муж на свете! Я очень рада, что мы вместе.
- О-о! Тогда мы правильно поступили! - подвела итог Фима. - Ни о чём не беспокойся: вещи твои перешлю, Лёвушку утешу. Да и подружке твоей всё расскажу, отдам фотографии и сувениры.
Мы ещё поговорили, а потом тётушка с грустными вздохами и поминутными причитаниями ушла к себе.
Юншэн пришёл уже глубокой ночью. Подгрёб меня под свой бок, дышал тяжело и часто. Я обняла его в ответ и прижалась к его плечу щекой. Запах алкоголя мне не очень понравился, но куда деваться? Мой отчим утешал зятя. А выпивка в таком случае лечит быстро и качественно. Осторожно коснулась шрама на животе мужа. От чего он? Это рана или шрам от хирургического вмешательства? Вспомнила, как он меня заставил сознаться сегодня, и насупилась. Я ожидала скандала... И тем удивительнее, что его не было. Это из-за моей "ценности"? Или всё же Юншэн любит меня и готов простить? Боже! О чём я думаю?! У него отец умер утром! Я забуду всё то, что произошло тогда, забуду...
Похороны были назначены на одиннадцать утра. Мама привезла мне белое платье простого кроя, скромное и изящное. Именно белый цвет в Китае является цветом траура. Сразу после кремации мой названный отец попросил меня и Юншэна проехать с ним в Океанус. Так и поехали в белых нарядах. Мы с мужем были одни в машине, не считая молчаливого парня за рулём. Я гадала, что же такого скажет нам отчим? А мой любимый смотрел вперёд неотрывно, будто каждый пройденный метр значит необыкновенно много для него.
Уже в кабинете, рассевшись в кресла, на диваны, мы на несколько минут погрузились в молчание. Так простились с необыкновенным человеком, сильным и гордым. Представить сложно, как он из простого студента превратился в магната!
Отчим кого-то ждал, так что не спешил начинать разговор. Наконец, в дверь прошли три монаха, а за ними человек с чёрной папкой под мышкой. На его носу крючком, как влитые, сидели массивные очки в роговой оправе. Весь какой-то нервный и усохший, он тем не менее был одет в хороший костюм, а на руке виднелись дорогие часы.
- Я нотариус господина Цзян Пенга! - объявил субъект и стал зачитывать волю покойного. - Завещаю всё своё имущество своему сыну Юншэну! Своему брату я отдаю судостроительную верфь в Гуанчжоу и активы двух строительных фирм. Племянникам Лиангу и Шену, - нотариус в растерянности замер, не найдя их.
- Они скоро будут. Читайте дальше! - приказал Цзиньлун.
- Племянникам передаю во владение участок земли в провинции Хэнань, недалеко от города Дэнфэн. И еще по миллиону американских долларов. Племяннице также ту же сумму на счёт до её совершеннолетия. Все драгоценности моей покойной супруги я завещаю своей любимой невестке - Яо Софен! Всё! Воля покойного оглашена, извольте забрать копию завещания!
Нотариус в дверях столкнулся с дядей Юншэна Кангом и его двумя сыновьями. Хорошо хоть девочку сюда не привели. Меня уже потряхивает снова, а что будет с ребёнком? Госпожа Фань о ней позаботится. По крайней мере я видела их двоих в столовой, когда мы уезжали на похороны.
- Юншэн, прикрой дверь! - сказал отчим. Муж тенью скользнул к двери и закрыл её на ключ. - Анна, сестра Эфима, моя дочь Софен, мой зять Юншэн, Цзян Канг, Цзян Лианг и Цзян Шен, - перечислил он родичей. - Это наши давние знакомые, шаолиньские монахи: брат Нианзу, два его ученика - Юнксу и Ень Гун. Почему я позвал вас сюда? Сейчас вы всё узнаете...
Я рассматривала монахов. Сразу и не разобрать, кто из них кто. Учитель был также молод, как ученики! Поразительно! Как они этого добиваются? Стройные, каждый мускул видно, а лица гладкие и безмятежные. Оранжевые, широкие робы, светлые штаны, перевязанные веревкой у колен, мягкие войлочные тапочки. В руках чётки.
Один из учеников, Ень Гун кажется, внезапно поднял голову и встретился со мной взглядом. И испуганно закрыл глаза обратно. Не поняла... Я страшнее, чем их девушки? Ну чего он так... Но узнать, в чём там дело, мне сейчас не удастся: отчим встал из-за стола и прошёл к нам. Стал напротив, скрестив руки на пояснице сзади.
- У нас есть проблема. Человек, владеющий третьей, меньшей по величине, но всё же внушительной частью недвижимости на Макао, стал нашим врагом. Он похитил моего банкира и троих акционеров. Мы искали их месяц, но не нашли. Подобраться к нему сложно: как волк, он чует западню и уходит в последний момент. Полиция нам не поможет. Но и мешать не станет! То же касается и Триад. Они обещали не вмешиваться в наше расследование. В конце они рассчитывают наложить руки на имущество проигравшего. Как вы понимаете, это должны быть не мы. Первым шагом к укреплению нашего положения стал брак моей дочери и сына Пенга Юншэна. Сейчас настало время сделать второй шаг.
- Что за шаг? - спросила я. Мама с Фимой переглянулись тревожно. Неужели и они не в курсе?
- Человек, нужный нам для дачи показаний в полиции, сейчас пребывает в Америке! Юншэн не нашёл Зенгуанга в Гонконге. По информации из надёжных источников, он сбежал ещё до прилёта Софен в Китай. Где именно он скрывается, нам и предстоит выяснить. Но не вызывая подозрений.
- Что ты предлагаешь, Цзиньлун? - спросил мистер Канг. Он слушал не так чтобы внимательно, очевидно было, что о проблеме он знал.
- Мы вшестером: я, Софен, Лианг и учитель Нианзу с учениками - мы все отправимся в Америку! - сказал Юншэн и прошёл к отчиму. Мой названный отец довольно кивнул ему и предложил продолжать рассказ самому. - Мы посетим Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Нью-Йорк, а напоследок заглянем в Майами. Но это если не найдём следа Зенгуанга в Китайских кварталах этих городов. Учитель согласен помочь нам. Они будут охранять Софен в то время, когда мы будем прочёсывать бары и кабаки. Когда мы схватим Зенгуанга, в тот же день вылетаем в Пекин на частном самолёте. Там будем действовать по обстоятельствам, но планируем выбить у него признание в преступлениях против наших двух семей.
- А если он не сознается? Или власти просто позволят ему откупиться? - вскинулась Фима.
- Главное, чтобы его показания были официально запротоколированы. Тогда даже если он исчезнет, - зло усмехнулся Юншэн, - Мы сможем предъявить обвинение Менг Фухуа. А потопить его труда не составит: есть люди, которым он тоже как кость в горле.
- А что если обратиться к американским властям? У них ведь есть этот... как его... Интерпол! - я вспомнила про международную сеть, благодаря которой экстрадировались преступники из любой страны мира. И отчим, и муж - оба посмотрели на меня с таким непередаваемым выражением на лицах! Там была и гордость за меня, но больше было умиления, как будто к ним подошла милая маленькая девочка и сказала прелестную глупость. Я надулась.
- Милая! - сказал Юншэн и улыбнулся невесело. - Если бы Зенгуанга официально объявили преступником, то мы бы так и сделали. Но о его преступлениях, а также незаконных делах Фухуа, знаем лишь мы. Так что мы с тобой едем в свадебное путешествие, учитель с группой будут выступать с боевыми представлениями, ну а Лианг... - ой какая пауза нехорошая! Я прямо вся извелась на диванчике! Мама косилась на меня многозначительно, Фима всё больше выпучивала глаза, понимая, что брюнет номер два, который похож на моего мужа, входит в состав самого тривиального любовного треугольника. Сам Лианг смотрел на брата. Смотрел в упор, напряжённо и с готовностью... чего? - А Лианг будет снова менять меня, когда будет нужно.
- Может вы возьмёте еще пару бойцов? - спросил мистер Канг. - Лишними не будут.
- Мы подумали об этом! - кивнул согласно отчим. - Но они полетят обычными пассажирскими рейсами. А мы - частным самолётом семьи Цзян. Он сейчас в ангаре на острове Тайпа. Запрос на пребывание в Америке мы уже адресовали в их посольство. У нас много друзей и партнёров из США, так что вопрос решится быстро.
- Лианг... - вдруг начал Юншэн. Глянул мельком на меня. Я при имени своего невольного любовника побелела и заёрзала на сидении. - Ты можешь отказаться. Я знаю, что в этом году ты хотел поступать в Военную академию. Так что тебе нужно подготовиться к экзаменам.
- Я еду с вами! - твердо заявил ему брат и встал. - Кем я был бы, если бы не помог моему брату? И своей... - снова чёртовы паузы!!! - Любимой невестке! - малейший нюанс в его тоне заставил меня вжать голову в плечи. Особенно он сделал акцент на слове "любимой". Будто мало мне угрызений совести!
- Хм! Юншэн, Софен! Сегодня отдыхайте, а завтра собирайте вещи. Лианг, останься! И ты, Канг.
Юншэн был зол. Очень. Движения его были резкими и рваными, он со мной не говорил, только открыл дверь, убедился, что я села на сидение в машине, и рванул ту с места. Мама с Фимой уже давно скрылись из виду - мы оставили их позади. В дом мы тоже влетели, как заполошные. Муж тащил меня за руку до самой спальни! Я надулась и с обидой хлюпала носом. Если он решил учинить скандал так сказать опосля, то не тут-то было! Я найду что сказать!
В спальне прибиралась Сюли. Юншэн просто открыл дверь и так на неё глянул, что та пулей рванула в коридор и, дробно стуча тапочками, ссыпалась с лестницы. Я села на кровать и опустила голову на руки. На левой красовалось ажурное золотое колечко. Что бы я сделала в день свадьбы, если бы знала, что это и наша свадьба? Не надела бы его? Стащила бы с пальца и бросила Юншэну? Пока я думала и со страхом ожидала кары от грозного демона, тот присел у моих ног и уложил мне голову на колени.
С облегчением выдохнула и коснулась его волос. После того, как он закрыл глаза от удовольствия и вздохнул, будто только сейчас смог успокоиться, я стала смелее. Гладила сильную шею, выбритую щёку, зарывалась пальцами в густые черные пряди.
- Что стряслось? Ты испугал меня...
- Почему всё это происходит сейчас... - простонал Юншэн в мои ладони. - Я так не хочу тебя терять! Если с тобой что-то случится, Софен... Я просто не захочу жить...
- Что... ты говоришь... Ничего со мной... - но он схватил меня за руку и посмотрел в мои глаза взглядом безумца.
- Мы выиграем эту войну! И я сделаю тебя счастливой, мой феникс!
День закончился мирно: приехали его дядя с кузенами, мы поужинали, каждый поделился воспоминанием о мистере Пенге, даже малышка Юйлань нашла что сказать. Мы с улыбками слушали, как бесёнок запутался в колючем кустике, а дядя Пенг её выпутывал. Каждую прядку, старательно, чтобы не вырвать ни волоса. И всё приговаривал, что она такая красивая девочка, но такая непослушная!
Потом Юншэн показал мне душевую кабину у себя, где мы немного задержались. Сон долго не шёл, мы лежали, обнявшись, и молчали. Я гадала: почему он сказал Лиангу, что бы тот остался? Но спросить не решилась.
Весь следующий день был посвящён сборам. Мама с Фимой контролировали наполнение моих чемоданов через телефон. Я поставила его на подставку, и теперь из него на мой гардероб смотрели две серьёзные физиономии.
