Но приблизительно прикинуть можно: моя зарплата составляла тогда 13000 рублей, детская мягкая брошюрка стоила 25 рублей, 'Терминатор' в твердом переплете - 150, 'Богатые тоже плачут' - 250. Набрасывали к ярмарочной цене, как и Валера, сто процентов.
Вернулся я домой в неясном настроении, дальнейшая перспектива моего участия в этом деле прорисовывалась довольно туманно. Тем не менее, в воскресенье вновь двинули с Женей на клуб, что-то подкупили, и опять на его деньги - я все еще колебался. Решили в ту деревню больше не ездить.
Второй раз отъехали немного дальше по Ордынской трассе в село Красноярское, крупнее Ново-Пичугов. Ордынский район, в целом, неплохо развит: деревни, поля и дороги производят нормальное впечатление. В Красноярке наторговали уже на 8000 рублей, вернув первоначальные затраты Жени. Третий раз там же - аж на 12000 рублей. Перед этим и я рискнул вложиться в товар. Правда, дополнили книжный ассортимент водкой и жвачкой, взятых оптом на центральном рынке. Жвачкой угостили местных детишек, крутившихся около машины - визиты 'коробейников' тогда еще были в диковинку для деревенских. Коновалов с юмором подметил: 'Уже и благотворительностью занимаемся!' Однако водка вызывала раздражение у местных жителей, особенно женщин, хотя продавалась бойко. Именно в Красноярке пришла в голову идея коллекционировать ругательства в наш адрес, пытаться что-то кому-то объяснить было бесполезно.
Там же один мятый скотник, дыша перегаром, предложил поменять непроданную водку на трех поросят, стыренных им с колхозной фермы. Вечерком, уже в темноте, бартер состоялся. Домой мы ехали под задорное повизгивание, потом долго проветривали салон. Анекдот: в Красноярку увозили бумажных 'Трех поросят', а оттуда они вернулись в живом виде! Хрюшек, получивших классические имена, мы поселили в погребе Жениного гаража, кормили их утром и вечером каждый день по очереди. Свиноводство длилось недели три, после чего терпение лопнуло, и поросят 'приговорили'. Один из них, по-моему, Наф-наф, достался мне. Книги хранились там же, в гараже.
В том году мы с Женей (надеюсь, последний раз в жизни) сажали картошку с институтом - частное 'корпоративное' картофелеводство было, в те времена, очень популярно. Никогда не забуду, как достался нам тот урожай: сентябрь выдался очень дождливым, и драгоценные клубни приходилось буквально выковыривать из топкой грязи. В памяти постоянно всплывал 'светлый образ' Павки Корчагина на строительстве легендарной узкоколейки. Я простыл, сорвал руку, вдобавок сырые картофелины пришлось еще целую неделю сушить дома вентиляторами, иначе давшийся потом и кровью урожай попросту бы сгнил в погребе. Как после завершения героической картофельной эпопеи супруга отдраивала квартиру умолчу.
Зато октябрь выдался как по заказу: тепло, сухо, солнечно. Это, конечно же, здорово помогло начать бизнес. Однако Гуторов, узнав, что мы нарезаем круги вокруг его 'вотчины', пришел в большое волнение и предупредил Коновалова: 'Только попробуйте сунуться в Ирменку, у меня там все менты знакомые!' Он впоследствии не раз пожалел, что неосторожно проболтался про свой книжный приработок.
Вскоре мы решили посмотреть другие места в окрестностях Новосибирска. Начались путешествия - из района в район, из поселка в поселок. Хочу на старости лет в каждом месте торговли установить мемориальную плиту. Шутка.
На оформление официальных отгулов по пятницам мы махнули рукой. Просто не выходили на работу и всё. В институте наше отсутствие замечали. Однако начальник лаборатории отбыл за рубеж, его замещал мой ровесник Игорь Дмитриев. Он имел то же 'звание', что и я, поэтому субординация была весьма условной. Небольшой 'откат' и вовсе снял все вопросы по поводу моего отсутствия. А что кто-то в отделе недовольно бухтел, я просто не брал в голову. Темы финансировались все хуже и хуже, ближайшие перспективы института окутаны туманом, основная забота большинства пилигримов от науки - как можно быстрей 'слинять за бугор'. Каждый выживал, как мог. Напомню, стоял конец 1992 года - первого года 'шоковой терапии'.
А еще вечерами учет и разбор книг в гараже, ремонт машины и прочие заботы. Женина 'шестерка' сыпалась на глазах: однажды на скорости вылетела шаровая. Я посчитал тормозной путь, прочерченный ею на асфальте - 26 метров! Как устояли на дороге - диву даюсь. То пара футорок отвинтилась на скорости, и заднее колесо чуть не сорвало. То 'крякнулась' в мороз полуось заднего моста, и Жене пришлось заночевать на обочине трассы, спалив почти весь бензин на обогрев, пока я искал замену детали (службы 'Спас-001' тогда не существовало).
В начале ноября мы переросли объемы багажника и заднего сиденья машины, поэтому купили с рук легковой автоприцеп. Весь, абсолютно весь доход от продажи книг мы пускали в рост, живя на нерегулярно выдававшиеся институтские зарплаты.
Тогда еще, до кучи, был дефицит бензина, за ним выстраивались на заправках огромные очереди, постоянно кто-то пытался прорваться без очереди. Да и самих заправок было очень мало, а за городом, в уборочную страду, нас нередко отгоняли: 'С частными номерами не обслуживаем!' Приходилось упрашивать, переплачивать, ведь для нас движение - жизнь, в прямом смысле слова. Это сейчас заправки на каждом углу, предлагают и скидки, и накопительные. И лобовик протрут, и колеса подкачают бесплатно, и заправят сами, даже из машины не надо выходить. Но тогда!..
Никогда мы не забывали про наем Гуторовым тетки, торговавшей его книгами в Ирменке. Со временем, вопрос поиска 'торгпредов' на местах встал на первое место. Во-первых, развитие коммерции уперлось в наши физические возможности. Поэтому некоторым покупателям (многих уже знали в лицо) мы предлагали торговать самим, а мы, мол, возьмем на себя заботу об ассортименте и доставку товара. Доля - 20% с выручки, идёт? Люди неопределенно улыбались, пожимали плечами, кто-то даже поначалу соглашался, но потом отказывался.
И, во-вторых, притомляла местная шпана - рэкетиры, типа, мать их! Приехав на новое место торговли, мы сразу же их угадывали: ага, похоже, вон те 'шакалы' сейчас начнут ходить вокруг до около, давить на мозги, а потом, улучив момент, озвучат предложение о 'сотрудничестве'. При покупателях 'базар' не клеился, видимо, стеснялись односельчан. Но один деятель в Мошково лишнего в голову брать не стал и, поздоровавшись с нами за руку, запросто представился: 'Начальник местного землетрясения!'. Даже понравился столь творческий подход к 'делу'. Калибр 'наезжавших' мы тоже научились определять безошибочно, некоторых сразу посылали подальше. Справедливости ради, отмечу, кое-где рэкета не было (но и торговли тоже). Со временем, 'тариф' за один визит стал постоянным - от 500 до 1000 рублей. Кое с кем даже скорешились, 'тёрли базары' за жизнь, за политику - местечковый рэкет старался выглядеть дружелюбным. 'Короче, приезжайте торговать, пацаны!' Но от торговли водкой пришлось отказаться: так правдоподобнее было 'косить' под убогих интеллигентов, выживающих за счет книжек. Одним словом, мы логично полагали, что местным торговцам в отношениях с рэкетом будет проще.
Вскоре нам всё же удалось найти первого 'постпреда' - Ольгу Баскаль из поселка Евсино Искитимского района, мать троих детей. Однако у нее не было денег на закуп книг со скидкой 20% от наших цен, она пригласила нас домой, показала документы. Что ж, мы поверили и отпустили товар на реализацию, решив, что оказанное доверие ее ко многому обяжет.
За время нашего 'коробейничества' мы с Женей стали настоящими профи в деле книготорговли. Рты у нас не закрывались, наработались определенные шаблоны в общении с покупателями, в зависимости от их возраста и пола. А под хорошее настроение устраивали настоящее 'представление', народ к нам тянуло, словно магнитом - улыбки, смех. Глубинка! Сейчас это вспоминается даже с некоторой ностальгией: хороший у нас народ! Многие постоянные покупатели не скрывали, дескать, ждем вас, надо бы денежку отложить, поболтать да новинки купить. К чему мы, собственно, и стремились.
Запомнился забавный случай в поселке Посевное, что под Черепаново. Подошла женщина неопределенного возраста в ватной телогрейке, припачканой засохшим навозом, и уставилась на книжную экспозицию, развернутую, как обычно, на капоте и лобовом стекле 'шестерки'. Минут десять она неотрывно смотрела в одну точку - я определил: ее внимание всецело приковано к книге Джона Апдайка с каким-то любовным названием. На обложке красовались два лица в профиль: молодая женская головка с закрытыми глазами и рассыпавшимися светлыми волосами была откинута назад, а губы молодого человека нежно касались ее горлышка. Ну, думаю, ясно, что сейчас купит. А труженица села еще минут пять напряженно разглядывала обложку, после чего эмоционально выдохнула: 'Господи! Как он ее целует!!!' Резко повернулась и, сокрушенно махнув рукой, решительно удалилась. Вспоминая этот случай, я искренне сожалею, что не окликнул и не вручил ей эту книгу! Черт с ней, с книгой - представляю, какая была бы радость! Но что об этом говорить? 'Хорошая мысля приходит опосля'...
В декабре, в райцентре Черепаново, нам удалось заинтересовать торгаша Пашу - хозяина киоска на привокзальной площади. Со временем, мы убедились, что были вначале неправы: вдоль железных дорог народ оказался более активным. Пашу искренне удивила бойкость книжной торговли, и он решил попробовать поторговать новым товаром (убогий ассортимент привокзальных киосков вы представляете). Однако дать ему на реализацию мы не согласились: киоск определенно указывал на наличие оборотных средств. К тому же Паша, бывший боксер, почему-то решил, что будет казаться более убедительным, если станет 'косить' под братка: 'ботал по фене', через каждые два слова вставлял мат. Так или иначе, взял он товара на приличную сумму с той же скидкой - 20%.
Торговал Паша весьма своеобразно, я как-то был свидетелем его диалога с покупателем.
- Эй, мужик! Иди сюда!
- Чё?
- Чё-чё, бля? Книжку покупай, ё-ма!
- Да на фиг она мне нужна!
- Тогда иди на х... отсюда!
Но деятельность развел бурную. Вскоре кроме книг Паша уже ничем больше не торговал, постоянно увеличивая оборот. Мы были очень довольны друг другом.
С конца 1992 года я засел за диссертацию, поэтому вместо меня иногда торговала супруга или ее брат. К весне 1993 года определился такой режим работы. С понедельника по четверг - институт, в пятницу - к Оле с Пашей, после чего торговали в Посевной. В субботу, с утра до обеда - торговля в райцентре Коченёво, вечером - на ярмарку. Ночь - на закупку книг, к обеду в воскресенье - на гараж, выгрузить товар. Утром в понедельник - опять в институт. И так - по кругу.
Помимо Черепанова, Паша охватил райцентр Маслянино, где когда-то разворачивались действия известного романа 'Вечный зов'. Книг у него стало уходить намного больше. Приходилось еще на неделе выкраивать возможность 'чартера' до Паши. Но это, безусловно, не могло не радовать.
Виртуозно разбираясь в книжном ассортименте, мы почти безошибоч-но определяли оптимальное для закупки на ярмарке количество товара. Заимели репутацию солидных клиентов, оптовики обслуживали нас вне очереди, давали хорошие скидки, переманивали друг у друга. Их ругань из-за нас казалась музыкой. И, самое главное, некоторые стали давать товар с отсрочкой платежа! Это позволило перевести часть оборотного капитала в 'фонд потребления' и наконец-то почувствовать долгожданную отдачу от своей каторжной работы!
Но несмотря на ощутимые успехи, накопилась огромная усталость. Настроение начинало портиться уже с утра в четверг, ложась вечером спать, я говорил себе: 'Впереди три каторжных дня, крепись...' Во весь рост вставал вопрос о расширении команды, тем более, мне очень хотелось успеть защититься, пока всё в институте не 'загнулось'.
И третий компаньон появился - Ришат Курманов, сотрудник нашего института, выпускник Казанского университета 1987 года (биофак, кафедра генетики). Парень трудолюбивый, доброжелательный, приятный в общении, но несколько косноязычный. Он пожаловал со взносом, потянувшим на 10% доли от наработанного нами, к тому времени, капитала. В институте велось несколько тем, финансируемых из американских грантов. По одному из них Ришату удалось неплохо заработать. Он не хотел 'проесть' заработанное, не забывая: грошики заморских 'коллег' вполне скоро могут испариться.
Ришат пришелся 'ко двору' еще и потому, что назрела разборка с коченевскими конкурентами. Наш новый компаньон когда-то занимался самбо и каратэ. Что за 'конкуренты'?
На центральной площади райцентра, где концентрировалась основная торговля, мы и раньше постоянно видели какой-то приблатненный местный молодняк с синими от наколок руками, торговавший с земли всякой ерундой. Мы с ними никак не пересекались, но они заметили, что у нас жизнь бьет ключом. Конечно, активность покупателей явилась итогом нашей длительной работы, но им это было невдомек. Как-то подошли: 'Так, чё у вас там? Книжки? Во, чем надо торговать, пацаны! У них всегда маза!'
Однажды одну субботу мы пропустили, уже не помню, почему. И вот, на неделе с удивлением обнаружили двоих из них на складе одного оптовика, куда приехали за товаром. Узнав нас, 'пацаны' состроили блатные морды, и один из них зловеще прохрипел:
- Короче, вас в Коченёве не стало, ясно?!
- Нет, - отвечаем, - ни фига не ясно!
- Вы чё, пацаны, не поняли?
Тут Женя встал во все свои 190 см.
- Какой я тебе пацан? Это ты - для меня пацан! Ты хоть знаешь, что такое 'поцан' по-еврейски? Нет? Ладно, позже объясню. А я ничего не понимаю, я вообще непонятливый, понял? И ты меня на 'понял' не бери, понял?
- Ну, ладно, мы вас предупредили!
- Спасибо за предупреждение, как говорится, 'предупрежден - значит: вооружен'! Бывайте, 'поцаны'!
И такая злость и решимость нас взяли! А вот хрена вам, а не Коченёво! Женам, естественно, ничего не рассказали. Приехали в ближайшую же субботу и встали, как обычно, на своё место, продумав оптимальную расстановку сил: мы с Женей по бокам машины, Ришат сзади. В нашем боевом арсенале имелись железная палка в резине, баллончик с газом и молоток - милости просим в гости! Бейсбольными битами тогда еще не торговали.
Но торговля шла своим чередом, пригревало приветливое апрельское солнышко, стирая воспоминания о ненавистной зиме, с крыш падала звонкая капель, щебетали птички - благодать! Вдруг смотрим, идут четверо - улыбки до ушей, суют нам свои синие 'грабли' для приветствия: 'Ну, чё, МУЖИКИ, как дела? А мы тут мясом решили заняться'. Ну и покатился беспредметный полублатной 'базар' о том, о сем, с использованием фени и мата. Думаем, усыпляют бдительность? Вроде, непохоже...
Уж не знаю, решимость ли наша сыграла тогда свою роль, или их действительно на мясце потянуло, однако Ришат показал себя молодцом.
К лету 'шестерка' совсем дошла, отработала своё, старушка. Женя решил сдать ее в капремонт с последующей продажей. Незадолго до этого он приехал довольный: 'А мне на светофоре в задницу въехали!' Вопросы возмещения последствий аварий тогда решались участниками ДТП в частном порядке (не всегда мирным путем). Но Жене повезло: ему удалось снять с виновников аварии за разбитые фонари четвертую часть суммы, которую потом выручил за всю машину!
Вернулся я домой в неясном настроении, дальнейшая перспектива моего участия в этом деле прорисовывалась довольно туманно. Тем не менее, в воскресенье вновь двинули с Женей на клуб, что-то подкупили, и опять на его деньги - я все еще колебался. Решили в ту деревню больше не ездить.
Второй раз отъехали немного дальше по Ордынской трассе в село Красноярское, крупнее Ново-Пичугов. Ордынский район, в целом, неплохо развит: деревни, поля и дороги производят нормальное впечатление. В Красноярке наторговали уже на 8000 рублей, вернув первоначальные затраты Жени. Третий раз там же - аж на 12000 рублей. Перед этим и я рискнул вложиться в товар. Правда, дополнили книжный ассортимент водкой и жвачкой, взятых оптом на центральном рынке. Жвачкой угостили местных детишек, крутившихся около машины - визиты 'коробейников' тогда еще были в диковинку для деревенских. Коновалов с юмором подметил: 'Уже и благотворительностью занимаемся!' Однако водка вызывала раздражение у местных жителей, особенно женщин, хотя продавалась бойко. Именно в Красноярке пришла в голову идея коллекционировать ругательства в наш адрес, пытаться что-то кому-то объяснить было бесполезно.
Там же один мятый скотник, дыша перегаром, предложил поменять непроданную водку на трех поросят, стыренных им с колхозной фермы. Вечерком, уже в темноте, бартер состоялся. Домой мы ехали под задорное повизгивание, потом долго проветривали салон. Анекдот: в Красноярку увозили бумажных 'Трех поросят', а оттуда они вернулись в живом виде! Хрюшек, получивших классические имена, мы поселили в погребе Жениного гаража, кормили их утром и вечером каждый день по очереди. Свиноводство длилось недели три, после чего терпение лопнуло, и поросят 'приговорили'. Один из них, по-моему, Наф-наф, достался мне. Книги хранились там же, в гараже.
В том году мы с Женей (надеюсь, последний раз в жизни) сажали картошку с институтом - частное 'корпоративное' картофелеводство было, в те времена, очень популярно. Никогда не забуду, как достался нам тот урожай: сентябрь выдался очень дождливым, и драгоценные клубни приходилось буквально выковыривать из топкой грязи. В памяти постоянно всплывал 'светлый образ' Павки Корчагина на строительстве легендарной узкоколейки. Я простыл, сорвал руку, вдобавок сырые картофелины пришлось еще целую неделю сушить дома вентиляторами, иначе давшийся потом и кровью урожай попросту бы сгнил в погребе. Как после завершения героической картофельной эпопеи супруга отдраивала квартиру умолчу.
Зато октябрь выдался как по заказу: тепло, сухо, солнечно. Это, конечно же, здорово помогло начать бизнес. Однако Гуторов, узнав, что мы нарезаем круги вокруг его 'вотчины', пришел в большое волнение и предупредил Коновалова: 'Только попробуйте сунуться в Ирменку, у меня там все менты знакомые!' Он впоследствии не раз пожалел, что неосторожно проболтался про свой книжный приработок.
Вскоре мы решили посмотреть другие места в окрестностях Новосибирска. Начались путешествия - из района в район, из поселка в поселок. Хочу на старости лет в каждом месте торговли установить мемориальную плиту. Шутка.
На оформление официальных отгулов по пятницам мы махнули рукой. Просто не выходили на работу и всё. В институте наше отсутствие замечали. Однако начальник лаборатории отбыл за рубеж, его замещал мой ровесник Игорь Дмитриев. Он имел то же 'звание', что и я, поэтому субординация была весьма условной. Небольшой 'откат' и вовсе снял все вопросы по поводу моего отсутствия. А что кто-то в отделе недовольно бухтел, я просто не брал в голову. Темы финансировались все хуже и хуже, ближайшие перспективы института окутаны туманом, основная забота большинства пилигримов от науки - как можно быстрей 'слинять за бугор'. Каждый выживал, как мог. Напомню, стоял конец 1992 года - первого года 'шоковой терапии'.
А еще вечерами учет и разбор книг в гараже, ремонт машины и прочие заботы. Женина 'шестерка' сыпалась на глазах: однажды на скорости вылетела шаровая. Я посчитал тормозной путь, прочерченный ею на асфальте - 26 метров! Как устояли на дороге - диву даюсь. То пара футорок отвинтилась на скорости, и заднее колесо чуть не сорвало. То 'крякнулась' в мороз полуось заднего моста, и Жене пришлось заночевать на обочине трассы, спалив почти весь бензин на обогрев, пока я искал замену детали (службы 'Спас-001' тогда не существовало).
В начале ноября мы переросли объемы багажника и заднего сиденья машины, поэтому купили с рук легковой автоприцеп. Весь, абсолютно весь доход от продажи книг мы пускали в рост, живя на нерегулярно выдававшиеся институтские зарплаты.
Тогда еще, до кучи, был дефицит бензина, за ним выстраивались на заправках огромные очереди, постоянно кто-то пытался прорваться без очереди. Да и самих заправок было очень мало, а за городом, в уборочную страду, нас нередко отгоняли: 'С частными номерами не обслуживаем!' Приходилось упрашивать, переплачивать, ведь для нас движение - жизнь, в прямом смысле слова. Это сейчас заправки на каждом углу, предлагают и скидки, и накопительные. И лобовик протрут, и колеса подкачают бесплатно, и заправят сами, даже из машины не надо выходить. Но тогда!..
Никогда мы не забывали про наем Гуторовым тетки, торговавшей его книгами в Ирменке. Со временем, вопрос поиска 'торгпредов' на местах встал на первое место. Во-первых, развитие коммерции уперлось в наши физические возможности. Поэтому некоторым покупателям (многих уже знали в лицо) мы предлагали торговать самим, а мы, мол, возьмем на себя заботу об ассортименте и доставку товара. Доля - 20% с выручки, идёт? Люди неопределенно улыбались, пожимали плечами, кто-то даже поначалу соглашался, но потом отказывался.
И, во-вторых, притомляла местная шпана - рэкетиры, типа, мать их! Приехав на новое место торговли, мы сразу же их угадывали: ага, похоже, вон те 'шакалы' сейчас начнут ходить вокруг до около, давить на мозги, а потом, улучив момент, озвучат предложение о 'сотрудничестве'. При покупателях 'базар' не клеился, видимо, стеснялись односельчан. Но один деятель в Мошково лишнего в голову брать не стал и, поздоровавшись с нами за руку, запросто представился: 'Начальник местного землетрясения!'. Даже понравился столь творческий подход к 'делу'. Калибр 'наезжавших' мы тоже научились определять безошибочно, некоторых сразу посылали подальше. Справедливости ради, отмечу, кое-где рэкета не было (но и торговли тоже). Со временем, 'тариф' за один визит стал постоянным - от 500 до 1000 рублей. Кое с кем даже скорешились, 'тёрли базары' за жизнь, за политику - местечковый рэкет старался выглядеть дружелюбным. 'Короче, приезжайте торговать, пацаны!' Но от торговли водкой пришлось отказаться: так правдоподобнее было 'косить' под убогих интеллигентов, выживающих за счет книжек. Одним словом, мы логично полагали, что местным торговцам в отношениях с рэкетом будет проще.
Вскоре нам всё же удалось найти первого 'постпреда' - Ольгу Баскаль из поселка Евсино Искитимского района, мать троих детей. Однако у нее не было денег на закуп книг со скидкой 20% от наших цен, она пригласила нас домой, показала документы. Что ж, мы поверили и отпустили товар на реализацию, решив, что оказанное доверие ее ко многому обяжет.
За время нашего 'коробейничества' мы с Женей стали настоящими профи в деле книготорговли. Рты у нас не закрывались, наработались определенные шаблоны в общении с покупателями, в зависимости от их возраста и пола. А под хорошее настроение устраивали настоящее 'представление', народ к нам тянуло, словно магнитом - улыбки, смех. Глубинка! Сейчас это вспоминается даже с некоторой ностальгией: хороший у нас народ! Многие постоянные покупатели не скрывали, дескать, ждем вас, надо бы денежку отложить, поболтать да новинки купить. К чему мы, собственно, и стремились.
Запомнился забавный случай в поселке Посевное, что под Черепаново. Подошла женщина неопределенного возраста в ватной телогрейке, припачканой засохшим навозом, и уставилась на книжную экспозицию, развернутую, как обычно, на капоте и лобовом стекле 'шестерки'. Минут десять она неотрывно смотрела в одну точку - я определил: ее внимание всецело приковано к книге Джона Апдайка с каким-то любовным названием. На обложке красовались два лица в профиль: молодая женская головка с закрытыми глазами и рассыпавшимися светлыми волосами была откинута назад, а губы молодого человека нежно касались ее горлышка. Ну, думаю, ясно, что сейчас купит. А труженица села еще минут пять напряженно разглядывала обложку, после чего эмоционально выдохнула: 'Господи! Как он ее целует!!!' Резко повернулась и, сокрушенно махнув рукой, решительно удалилась. Вспоминая этот случай, я искренне сожалею, что не окликнул и не вручил ей эту книгу! Черт с ней, с книгой - представляю, какая была бы радость! Но что об этом говорить? 'Хорошая мысля приходит опосля'...
В декабре, в райцентре Черепаново, нам удалось заинтересовать торгаша Пашу - хозяина киоска на привокзальной площади. Со временем, мы убедились, что были вначале неправы: вдоль железных дорог народ оказался более активным. Пашу искренне удивила бойкость книжной торговли, и он решил попробовать поторговать новым товаром (убогий ассортимент привокзальных киосков вы представляете). Однако дать ему на реализацию мы не согласились: киоск определенно указывал на наличие оборотных средств. К тому же Паша, бывший боксер, почему-то решил, что будет казаться более убедительным, если станет 'косить' под братка: 'ботал по фене', через каждые два слова вставлял мат. Так или иначе, взял он товара на приличную сумму с той же скидкой - 20%.
Торговал Паша весьма своеобразно, я как-то был свидетелем его диалога с покупателем.
- Эй, мужик! Иди сюда!
- Чё?
- Чё-чё, бля? Книжку покупай, ё-ма!
- Да на фиг она мне нужна!
- Тогда иди на х... отсюда!
Но деятельность развел бурную. Вскоре кроме книг Паша уже ничем больше не торговал, постоянно увеличивая оборот. Мы были очень довольны друг другом.
С конца 1992 года я засел за диссертацию, поэтому вместо меня иногда торговала супруга или ее брат. К весне 1993 года определился такой режим работы. С понедельника по четверг - институт, в пятницу - к Оле с Пашей, после чего торговали в Посевной. В субботу, с утра до обеда - торговля в райцентре Коченёво, вечером - на ярмарку. Ночь - на закупку книг, к обеду в воскресенье - на гараж, выгрузить товар. Утром в понедельник - опять в институт. И так - по кругу.
Помимо Черепанова, Паша охватил райцентр Маслянино, где когда-то разворачивались действия известного романа 'Вечный зов'. Книг у него стало уходить намного больше. Приходилось еще на неделе выкраивать возможность 'чартера' до Паши. Но это, безусловно, не могло не радовать.
Виртуозно разбираясь в книжном ассортименте, мы почти безошибоч-но определяли оптимальное для закупки на ярмарке количество товара. Заимели репутацию солидных клиентов, оптовики обслуживали нас вне очереди, давали хорошие скидки, переманивали друг у друга. Их ругань из-за нас казалась музыкой. И, самое главное, некоторые стали давать товар с отсрочкой платежа! Это позволило перевести часть оборотного капитала в 'фонд потребления' и наконец-то почувствовать долгожданную отдачу от своей каторжной работы!
Но несмотря на ощутимые успехи, накопилась огромная усталость. Настроение начинало портиться уже с утра в четверг, ложась вечером спать, я говорил себе: 'Впереди три каторжных дня, крепись...' Во весь рост вставал вопрос о расширении команды, тем более, мне очень хотелось успеть защититься, пока всё в институте не 'загнулось'.
И третий компаньон появился - Ришат Курманов, сотрудник нашего института, выпускник Казанского университета 1987 года (биофак, кафедра генетики). Парень трудолюбивый, доброжелательный, приятный в общении, но несколько косноязычный. Он пожаловал со взносом, потянувшим на 10% доли от наработанного нами, к тому времени, капитала. В институте велось несколько тем, финансируемых из американских грантов. По одному из них Ришату удалось неплохо заработать. Он не хотел 'проесть' заработанное, не забывая: грошики заморских 'коллег' вполне скоро могут испариться.
Ришат пришелся 'ко двору' еще и потому, что назрела разборка с коченевскими конкурентами. Наш новый компаньон когда-то занимался самбо и каратэ. Что за 'конкуренты'?
На центральной площади райцентра, где концентрировалась основная торговля, мы и раньше постоянно видели какой-то приблатненный местный молодняк с синими от наколок руками, торговавший с земли всякой ерундой. Мы с ними никак не пересекались, но они заметили, что у нас жизнь бьет ключом. Конечно, активность покупателей явилась итогом нашей длительной работы, но им это было невдомек. Как-то подошли: 'Так, чё у вас там? Книжки? Во, чем надо торговать, пацаны! У них всегда маза!'
Однажды одну субботу мы пропустили, уже не помню, почему. И вот, на неделе с удивлением обнаружили двоих из них на складе одного оптовика, куда приехали за товаром. Узнав нас, 'пацаны' состроили блатные морды, и один из них зловеще прохрипел:
- Короче, вас в Коченёве не стало, ясно?!
- Нет, - отвечаем, - ни фига не ясно!
- Вы чё, пацаны, не поняли?
Тут Женя встал во все свои 190 см.
- Какой я тебе пацан? Это ты - для меня пацан! Ты хоть знаешь, что такое 'поцан' по-еврейски? Нет? Ладно, позже объясню. А я ничего не понимаю, я вообще непонятливый, понял? И ты меня на 'понял' не бери, понял?
- Ну, ладно, мы вас предупредили!
- Спасибо за предупреждение, как говорится, 'предупрежден - значит: вооружен'! Бывайте, 'поцаны'!
И такая злость и решимость нас взяли! А вот хрена вам, а не Коченёво! Женам, естественно, ничего не рассказали. Приехали в ближайшую же субботу и встали, как обычно, на своё место, продумав оптимальную расстановку сил: мы с Женей по бокам машины, Ришат сзади. В нашем боевом арсенале имелись железная палка в резине, баллончик с газом и молоток - милости просим в гости! Бейсбольными битами тогда еще не торговали.
Но торговля шла своим чередом, пригревало приветливое апрельское солнышко, стирая воспоминания о ненавистной зиме, с крыш падала звонкая капель, щебетали птички - благодать! Вдруг смотрим, идут четверо - улыбки до ушей, суют нам свои синие 'грабли' для приветствия: 'Ну, чё, МУЖИКИ, как дела? А мы тут мясом решили заняться'. Ну и покатился беспредметный полублатной 'базар' о том, о сем, с использованием фени и мата. Думаем, усыпляют бдительность? Вроде, непохоже...
Уж не знаю, решимость ли наша сыграла тогда свою роль, или их действительно на мясце потянуло, однако Ришат показал себя молодцом.
К лету 'шестерка' совсем дошла, отработала своё, старушка. Женя решил сдать ее в капремонт с последующей продажей. Незадолго до этого он приехал довольный: 'А мне на светофоре в задницу въехали!' Вопросы возмещения последствий аварий тогда решались участниками ДТП в частном порядке (не всегда мирным путем). Но Жене повезло: ему удалось снять с виновников аварии за разбитые фонари четвертую часть суммы, которую потом выручил за всю машину!
