-Если бы Лани узнала,- заявил сидхе,- что её предполагаемое место королевской невесты стало причиной смерти брата, то незнакомец, которым на то время был бы для неё мой отец, точно разделил бы с ней чувство вины. А теперь, когда она сначала узнает его, и услышит всю историю из уст пострадавшей стороны.. Лани из тех женщин, которые любят пожалеть мужчину. В ней очень много материнского. Она заменяла мать нам с братом. И уравновешивала суровость деда. Это не значит, что ей нужен слабый мужчина. Совсем наоборот. И чем больше я узнаю твоего отца, тем больше убеждаюсь, что Велед прав не только с точки зрения физиологии, но и по характеру они стали бы прекрасной парой.
Вобщем, мне осталось только позаботиться, чтоб внешний вид моей предполагаемой родственницы не оставил в её голове ни единого комплекса. А попутно дудела ей в ушки, какой мой папочка замечательный, как он ей подходит, как я рада была бы нашему обоюдному родству. Ну, и, конечно, как она хороша, как ей идёт всё, что мы подобрали ей для первой встречи с, суженным самим Веледом, женихом. Дворцовые девушки расстарались на славу и Лани, и так чудо какая хорошенькая, выглядела настоящей принцессой.
На время, прикрываясь кучей формальных причин, мы организовали парочке совершенно закрытую территорию для встречи. Это было несколько провокационно и может чуточку жестоко для отца, но я приказала поселить Лани в покоях моей мамы. С момента её смерти они были закрыты. Посещала их только я. И моя служанка, прибиравшая их. Я любила приходить туда и думать о маме. Там был маленький закрытый кусочек сада. Несколько заросший и потерявший декоративность. Но сейчас, ставший более естественным. Маму обожала воду, что и понятно для иаров. И большое озеро, прятавшееся в гуще плакучих деревьев различных сортов и покрытое цветущими водными растениями, только добавляло саду романтической неги.
Мысль, что встретиться Лани и отцу стоит там, у озера, пришла мне в голову тогда, когда я подбирала ей наряд. Ничего из моего ей не подходило. Лани, как все женщины сидхе была намного выше меня. И я решила, что ей могут подойти платья мамы. У неё тоже светлые волосы. Но не жемчужного оттенка, как у иаров, а бледно-золотистого. У Лами золота в волосах гораздо больше. И глаза густо-аметистовые. А у Лани и глаза светлые. Прозрачно-сиреневые. Но фигура, особенно со спины, когда она повернулась к окну, подвергаясь придирчивому осмотру с моей стороны и со стороны украшавших её девчонок, которые искренне старались для своего доброго короля и не стеснялись без конца щебетать об этом, оказалась так похожа на мамину своей природной грацией.
Я, конечно опасалась, что воспоминания о маме вызовут печаль у отца. Но милота и мягкость Лани так противоречила жёсткому цинизму проклятой метаморфки. Всегда, вспоминая о ней, я видела грязную сцену в биллиардной, унижавшую отца, и выходила из себя от гадливости. Я надеялась, что сестра моего сидхе если не заменит в его сердце первую любовь, то вызовет похожее нежное чувство.
Отец отчётливо побледнел, когда я сказала где организовала встречу, но возражать не стал, только головой покачал, угадывая мои тайные надежды. Он никогда не приходил в покои матери после её смерти. Даже смертельно напиваясь, шёл в библиотеку.
Последним действием, было отловить ухо Труми, который без сомнения собирался подсматривать и оставить отца у двери этой самой безлюдной и закрытой части дворца.
Перерыв в аудиенциях дал и нам долгожданную передышку. Мы обязаны были обсудить любые возможные действия наших врагов. Через два дня совет. По нашему докладу о путешествии. На нём мы надеялись поставить красивую точку. Если сладится у наших Веледом предназначеных.. Я совсем не собиралась загонять их в угол. Благо Веледа, как обязаловку для королей, я по прихоти судьбы, угнала, как призовую таймаху. Уж очень часто припоминались мне ехидные девчачьи щипки по поводу королевской принудиловки выбирать пару по прихоти магической железяки.
-Вот введу судебную систему Лабиринта мудранцев,- не менее злорадно пыхтела я, таща в комнату Труми,- и все будете бегать по закоулочкам магической.. из чего там этот лабиринт построен.. каменюки, что-ли..
Но вообще-то вопрос этот придется решить уже сегодня ночью. Я тянула до самого конца. Почему-то боялась встречи с Саотом. А без божественной энергии лабиринт не будет действовать, если я всё правильно поняла. Меня пугали не чувства Саота, а собственные. Может нужно наконец признаться себе, что с самого начала эти два мужчины для меня практически равны друг другу по чувствам испытываемым к ним. Они как две половинки одного идеала. Мягкий, заботливый и такой домашне-близкий сидхе. Но умеющий быть страстным и чувственным. И другой, сдерживающий свой огонь и сгорающий в нём, как саламандра. Бог, умеющий ошибаться из-за переполняющих сердце чувств. Он так долго платит за желание любить доверчиво и безоглядно. Что бы я не говорила, а его пламенная составляющая оставила во мне след через единственный поцелуй. Через капельку крови в моём теле. Может быть и Лами я уступила не дожидаясь официальных отношений, потому что боялась, что страсть огненного бога убьёт меня, не знавшую близости до этого. Но, кажется, я не меньше чем одного, желала и другого.
-Так же не должно быть,- говорила я себе,- нельзя принадлежать двоим одновременно. Даже просто сердцем.. Как там говорилось в одной старинной пьесе.. "любовь предпочитает равных". Мы с Лами люди. Равные в энергии чувств. Кем нужно стать, чтоб оправдать чувство Саота к себе? Может я лгу обоим, потому, что не умею любить по-настоящему? Ложь уничтожает душу. Могу ли я судить первую его любовь, королеву саткар, что уничтожила один народ и привела к мучительной каре другой? А вдруг я стану ещё хуже? Я и человеком ещё не стала, а уже пытаюсь сунуться в боги. Мне не хватает мудрости, силы, воли.. И очень больно, причинять боль обоим. Тогда почему не могу скрыть от самой себя, что счастлива, ведь у меня есть весомый повод для встречи с Саотом. И нет у меня оправдания той томительной радости, которую я ощущаю от одного ожидания этой встречи. Лами вправе ревновать. У него есть для этого повод.. Может он всегда чувствовал то, что я предпочитала от себя скрывать. И, покуда не узнала одного мужчину так близко, не могла понять, что чувствую к другому.
Труми наблюдал мои метания с неожиданной чуткостью. Я была уверена, что он меня слышит. И думала я слишком громко. Раздрай в душе мешал собраться. И слишком тесная естественная связь была между нами. Так бывает. Вокруг множество живых душ. Но близких друзей и любимых мы выбираем по каким-то особенным качествам, которые и определению с трудом поддаются. Попробуй объяснить за что выделяешь человека из всех других и объяснения твои кажутся либо глупыми, либо наивными, либо недостаточно правдивыми. Ну как можно обосновать, что может быть такого в человеке, за что ты жизнь за него отдать готов? Для этого там должен стоять тот, к которому у тебя подобное чувство.
Лами вечером не пришёл. Мне даже не нужно было говорить ему о моих планах. Ещё бы эмпат, да ещё и завязанный на телесной близости не почувствовал такой балаган в голове и на сердце. Он, конечно не менталист, мыслей напрямую не слышит, только чувства. Если захочет, оправдания придумать может. Только Лами, по-обыкновению, увидит кувшин наполовину пустым, а не наполовину полным. Поэтому с ним всегда тяжелее.
Я с трудом дождалась полуночи. Тупо стояла у окна, не зажигая огня. Труми копошился в соседней комнате с того времени как стало смеркаться. Но где-то после часа полной темноты затих. Долго пыталась отвлечься мыслями о том, как сложилась встреча отца и Лани. Придумывалась всё какая-то слащавая романтика. Наконец часы дали знать, что наступила полночь. Я обхватила ладошкой амулет с именем Саота и потянулась к нему. Сначала я не почувствовала ничего. Только ночной ветерок шевелил волоски, отделившиеся от чёлки. Я поднесла к глазам чёрный перстень. Он загадочно мерцал в свете лун. Потёрлась об его гладкую поверхность щекой, чувствуя себя немножко смущённой, как будто просила прощения за обещанную, но пока не сбывшуюся любовь. И ощутила жар всей спиной.
Я ожидала его появления и всё равно оно оказалось неожиданным. Или скорее слишком стремительным. Только что я была в своей комнате, почувствовала огонь и сморгнула. А когда глаза открылись, я уже была у заветной скалы. Наверное это место было зачарованным, для того, чтоб я могла находится в условиях, которые не были бы смертельно опасными для меня.
Саот стоял за моей спиной, на небольшом расстоянии. Но мне казалось, что его обнажённая кожа касается моей. Причём на всю высоту тела. От макушки и до пяток. Я резко обернулась и буквально уткнулась носом в его грудь.
-Ты такая маленькая,- шепнул он,- хочется закрыть тебя от всех бед, а прикоснуться боязно. Как будто что-то в твоём теле может легко сломаться, если я обниму тебя. Даже совсем легонько.
-Я совсем не такая хрупкая, как тебе кажется,- отступила на шажок я. Всего на шажок. Мне не хотелось, чтоб это выглядело, как будто я шарахаюсь от него, как пугливая молоденькая таймаха от стреляющего семенами стручка стивии.
-И тебе нужна моя помощь, чтоб ты в очередной раз доказала это себе и ещё кому-то,- мягко вздохнул он.
-Откуда..
-Труми сказал о лабиринте. Я могу активизировать артефакт брата. Это как раз не проблема. Но что хочешь от него ты? Пойми, артефакт брата настроен на склад ума мудранцев. Он откроет тебе именно то, что скрыто в самой сути твоих собственных стремлений. А твои всякий раз становятся всё более ..,- он запнулся,- амбициозными, что ли.. Нет, не так, ты просто не ищешь лёгких путей. А лабиринт... Он может дать простенькие видения, чтоб просто понять где твоё место в этом мире. По силе ли тебе задуманное. Соответствует ли твоя мораль, твоим желаниям. А может взять и перенести физическое тело туда, где ты должна будешь пройти задуманное испытание в реальности. И как оно случится, я не могу тебе сказать. Тем более, что свои испытания ты сама позиционируешь, как способ экзаменовать себя на божественную суть.
-Ты хочешь сказать .. сложность может быть соответственная?
-Вплоть до реального боя,- мрачно кивнул он, ты должна быть во всеоружии. Лабиринт нельзя принимать как игру.
Он постоял, внимательно глядя в мои глаза. Я старалась взгляд не отводить, но краска медленно поползла по лицу и я опустила ресницы.
-Я не должен вмешиваться,- горько сказал он забирая мои ладошки в свои огромные ручища,- но мне страшно. Я так боюсь тебя потерять.
И он наклонился и приподнял меня, усадив как дитя на предплечье, крепко притиснул спиной к камню и жадно упрятал мои губы под своими. Что там происходило - секрет. Тайна власти его губ над моими. Кровь стучала у меня в висках с таким грохотом, как будто со скалы скатывались камни.
Но я упёрлась ладошками в эту каменную грудь и отстранилась.
-Это всего лишь дань моим страхам. Не обижайся, я не стану больше приближаться к тебе,- повинился он, опуская меня на землю,- и всё же.. я не чувствую неприятия твоего тела..
-А его и нет,- не стала я лгать,- ты волнуешь меня не меньше, чем Лами. Просто я не могу одновременно принадлежать двум мужчинам. Я не знаю как сложится моя жизнь дальше, но теперь, я фактически его жена. И я не имею прав привязывать тебя к себе.
-Я сам этого хочу. Не мучь себя. Это мой выбор. Я рад, если тебе так же сладко рядом со мной, как с твоим земным любимым. И сделаю всё, что можно, чтоб мои собратья не разлучили нас в посмертьи. Я открою тебе лабиринт. И уже сейчас открыл бы небо.
-Так я пойду?
-Продумай хорошо каждый свой шаг. Я не имею права подсказать тебе путь. Он дёрнулся было ещё раз притянуть меня к себе, но я качнула головой и сделала шаг назад.
Глава 35.
Коричневая жижа вздыхала и булькала под ногами. Зелёные пятна трясины притворялись весёлыми полянками, которые так и тянули передохнуть на мягкой травке. Поверившие этому призыву, получили бы желанный отдых в той части семи загробных миров, где обитают наивные и доверчивые. Болото казалось живым существом. Его толстая шкура пряталась под ржавой вонючей водой и мягко колебалась, когда я наступала на неё. То и дело с разных сторон слышались громкие звуки, похожие на стоны. Их неожиданное и протяжное О-о-у-у-у! напугало бы кого угодно.
Я внимательно и настороженно оглядела знакомый пейзаж и в голове пронеслись воспоминания о первом моём посещении Трясины - охоте за овладением доспехом из кожи саламандры. Добыв этот вожделенный приз, я столько узнала о народе саламандр, что уже не думала, что этот доспех когда-нибудь окажется на моём теле. Однако сейчас он был на мне.
Не прошло и двух недель с той ночи, когда Саот пообещал открыть для меня лабиринт Мундру. Он больше ничего объяснил, чтоб лишний раз не качнуть такие чуткие к вмешательству Мировые Весы. Только на прощанье взял с меня слово надеть на испытание, с таким трудом добытый, доспех.
-Но в Лабиринт нельзя брать ни одежду, ни оружие, ни артефакты. В книгах, что нашёл Труми, написано, что каждый должен войти туда "не скрывая собственной сути".
-Надень.. Перед входом опусти на грудь мой медальон. Это и будет первое испытание и откроет твою суть.
-Не очень понимаю о чём ты говоришь, но у меня нет причин отказывать тебе ни в одной из твоих просьб.
-Ни в одной?- он чуть насмешливо заглянул в мои глаза, а я поспешно отвела взгляд, поняв насколько провокационно прозвучало моё естественное выражение доверия,- Жаль, что не могу поймать тебя на слове.
В его глазах плескалась такая страсть, похожая на грызущий тело голод, что я задрожала, как будто она отразилась во мне, как в воде пруда. Даже остро засосало под ложечкой.
-Прости,- прошептала я и отвернулась.
Тишина моей спальни обвила меня мягким коконом но, опустившись на прохладные простыни, я ещё долго чувствовала в теле предательский жар и истому.
А утром мы начали готовить наш план. Слава богам, одной проблемой оказалось меньше. Встреча моего отца с Ланиель обернулась удачей. Они понравились друг другу сразу и, кажется, между ними даже зарождалось какое-то робкое нежное чувство. На это я даже надеяться боялась. По крайней мере со стороны отца. Лани юная девушка, а отец очень красивый мужчина. Умный, воспитанный, интересный. С её романтическим сердцем, ещё не опалённым жаром любви, он вполне мог вызвать серьёзные чувства. У него же была история потерь, и мне оставалось только верить, что он сумеет оценить такое чудо как чистая и нетронутая сестра моего сидхе и сможет с ней отдохнуть душой от горя. Но, если они полюбят друг друга, для меня это только в радость.
Чем больше я думала о возможностях лабиринта, тем больше во мне перевешивали соображения использовать его не только для решения моих личных проблем. У него был и политический потенциал, и духовный. Он вполне мог покрыть потерю Веледа. Да и негативные последствия действий оппозиции, артефакт мог нивелировать. Для этого только и нужен продуманный сценарий.
Ну, и пройти лабиринт первой, я считала не только своим неотъемлемым правом режиссёра, но и данью большой цели, которой мне хотелось достичь совсем не ради красного словца.
