-Может и ревную. А ещё боюсь, что те, кто провернул эту идею с подменой воли Веледа, слишком рвётся к власти, чтоб моя девочка могла чувствовать себя в безопасности.
-Я, его девочка,- в моей душе шевельнулась тёплая волна.
-Ну, пока-то они добились своего. Протолкнули свою девку поближе к власти. Теперь ждут появления наследника. Появись он и дело сделано. Отец её ещё молод, вполне сможет, под чутким влиянием жёнушки, дождаться передачи власти сыну. Без скандалов и потрясений. А женщина, если она не глупа, всегда от мужика своего добьётся. На то она и шея, чтоб голову вертеть.
А не управится, так не только твой брат заболеть может. И станет доченька главного жреца регентшей при наследнике. Только это большую бурю спровоцировать может. Если принцесса Лиира в политику не суётся, то это не значит, что её не станет толкать на трон, в случае безвременной смерти короля, какая-нибудь из политических групп, стоявших за ним. За королевой маячат жрецы и, что-то мне говорит, что и она сейчас не бездействует во дворце. Наверняка вербует сторонников. Но, до рождения принца, я не жду от заговорщиков никаких действий. Ничего твоей Лиире не угрожает, пока всё идёт по их планам.
-Просто боюсь не уберечь её. Они ведь, наверняка, следили за ней и в Ковене. И мальчишка сидхе, если и действовал не по своей воле, то послужил слепым орудием для кого-то другого, кто хотел подпортить репутацию принцессы. Я думаю они потеряли её, когда она так неожиданно сбежала в ту ночь после бала. И не успели связаться с кем-нибудь, кто мог бы проследить куда она направилась.
Хотя своими насмешками и подначками её умело направляли на этот необдуманный поход в Трясину. Их планы, вполне возможно, предполагали, что она сама благополучно отправится к богам. Считали её слишком неопытным воином. И магом.
Только, видно, их шпионы, её соученички, слишком любили поспать. А она ещё до зари ежедневно тренировалась на плацу. И изучала магию, пока они шлялись с метаморфами по кабакам.
Вот тут краска стыда прилила к моим щекам. Я вспомнила и кабак, и собственную встречу с метаморфом, а так же то, что постыдно расслабилась рядом с Лами. Ударилась в недоступную прежде романтику и забросила ежедневные тренировки. Так нравилось чувствовать себя чьей-то девочкой.. Нет, это как раз надо исправить.
Отец учил меня всем тонкостям боя на мечах. Он говорил, что, хотя у меня, элементарно, не хватит мышечной силы противостоять прямому удару меча против мужчины-воина, но знание техники и мои природные женские качества - гибкость, ловкость, быстрота реакции не только тела, но и мозга, помогут мне предугадать направление ударов, уходить от них и вовремя определять момент, когда мой собственный удар достигнет цели.
Человек существо хрупкое, против железа. И нужно совсем немного, чтоб лишить его жизни. Особенно, если это не маг, а простой воин, а у тебя есть ещё и несколько ускоренных плетений, всегда висящих в заготовке на кончиках пальцев. Вот с нежитью сражаться хитрости побольше. Хотя, если в Ковене не чепухой заниматься, а повадки всяких тварей изучать, так чтоб знания от зубов отскакивали, так и простыми средствами, без всякой магии, порой, справиться можно.
Этому, кстати, я и стала свидетельницей, когда мы с Лами наткнулись на мияги. Он, видно, предполагал с чем мы можем встретиться в пещере. И подготовился заранее. Сунься я туда одна, трудно угадать как завершилось бы это приключение. Хотя что-то о куколках я читала сама, в Ковене мы ещё этого не проходили. Но, на практике, это зрелище настолько неожиданно отвратительное, что незнающего человека могло ввести в ступор.
И ещё, хоть мы и не обсуждали этого с Лами, я, как хороший менталист, подспудно почувствовала гипнотическое воздействие от того гула и мерного покачивания, готового разорваться кокона. Видно, мияги, таким образом, по возможности, отвлекают или, возможно, даже завораживают и обездвиживают жертву, которая послужит первой добычей для вылупившихся личинок.
Тут ведь происходит ещё одна нетипичная вещь. Пожирая плоть кокона, куколки бестелесной нежити обретают физическое тело и превращаются в нелюдь. Пусть не слишком умную, но зачатки разума в них присутствуют.
Задумавшись об этом, я чуть не пропустила момент, когда Лами, который, очевидно, не прерывая разговора, продолжал манипуляции с кожей, пока дед отдыхал и контролировал процесс, закончил этот этап обработки. И, вздохнув, тоже довольно устало, предложил деду закончить на сегодня. Не знаю от чего он устал, от работы или от волнения за мою шкурку, но засобирались они быстро, и я едва успела оставить свой укромный уголок.
Кольцо я повернула перед дверью и обрадовалась, что не сделала этого в комнате, как хотела раньше. Потому что Труми не спал. Он возмущённо воззрился на меня, быстренько закопошившись со своими нетерпеливыми вопросами у меня в голове, и нытьём, почему я не взяла его с собой и он из-за этого пропускает всегда всё самое интересное.
-Мог бы и сам узнать хоть что-нибудь у старика, пока нас тут не было. Вместо того, чтоб раздражать его, обжираясь яйцами.
-Узнаешь у него, как же. В его голове мне не порыться. Чую я у него та же защита, что и у твоего любовничка. Наверное сам дед и ставил.
-Никакой он мне не любовничек,- возмутилась я, краснея от стыда и злости на беспардонного белобрысого нелюдя, будешь говорить гадости, закроюсь от тебя тоже. И жди тогда, пока я твой язык выучу.
Я и вправду не оставила этой идеи. И в те моменты, когда у нас появлялось время, я занималась с Труми. Да и у Лами спрашивала в лесу, как называются те или иные предметы на языке малыша.
Когда он спросил меня зачем мне это, я не стала скрывать от него, что выяснила такую интересную и полезную вещь, как то, что язык у плакальщиков и саламандр один и тот же. Сидхе с интересом глянул на меня, но, поскольку я ничего больше уточнять не стала, то любопытствовать у меня, как мне удалось это выяснить, тоже не попытался. Боялся, что узнала это не у Труми, а у самого владыки саламандр?
После того, как я вечером продемонстрировала ему найденный чёрный алмаз, обнаружить который, на таком расстоянии от Цверговых гор, было и так неслыханной удачей, а утром проснулась уже окольцованной, сидхе, видно подозревал, что я постоянно общаюсь с Саотом. Ревнует.. Его любимая девушка, кажется, каждую ночь к богу на свиданки бегает. Хорошо хоть, хоть претензии не высказывает. Надолго ли? Мужчины такие собственники. А я? Разве не стала бы ревновать его к другой?
Покачала головой, думая, что зря оделила этим чувством одних мужчин.
-Всё, надо укладываться.
Я твёрдо решила, что снова начну вставать с рассветом и продолжу тренировки. Расслабилась. Если будешь ждать пока тебе твой мужчина спину прикроет, другие тебе юбку на голове завяжут.
Глава 18.
Свои обещания надо выполнять. Поэтому рассвет я встречала, уже вдосталь натанцевавшись, на заднем дворе с воображаемым противником.
Тонкая, свободная, полотняная туника стала влажной от пота и липла к телу. Все таки форму я слегка подрастеряла. Хорошо ещё догадалась плотно прибинтовать грудь, как всегда поступала в Ковене. Грудь у меня небольшая и не слишком мешает при учебном бое. Но мужская туника это не платье с плотным корсетом, и, без подобного ухищрения, да ещё во влажной от пота рубахе, я выглядела бы чуть ли не хуже, чем голой.
Я немедленно порадовалась своей предусмотрительности, когда наткнулась на внимательный взгляд Магдариеля, шедшего из дома по направлению к хозяйственным постройкам. Остановившись, вежливо пожелала сидхе доброго утра. И пошла расставлять поленца рядком на бревно для вечерних посиделок. Хотела пострелять в цель. Отсюда, с брёвнышка у стены дома, был чудесный вид. Частично на лес, частично на цветущую тундру.
Потянулась к арбалету, и замерла, зацепившись глазами за яркую, чисто-белую точку в небе. Старик проследил за моим взглядом и торопливо бросился в дом. Ещё несколько мгновений и во двор выбежал Лами. И даже Труми, о котором я думала, что поднять его, пока в доме не запахнет чем-то съедобным, не удастся даже с помощью заклинания левитации.
Очень быстро белая точка превратилась в пятнышко, потом в прекрасного, свободно машущего широкими крыльями, вигоня-альбиноса. Вот он, порывами ветра, от бьющихся мощных крыльев, поднимает в воздух клочья сухой травы и щепочки от колотых дров. Потом вскидывает голову и радостным клёкотом приветствует Лами и его деда, подхватывающих на руки, весело смеющуюся, высокую девушку, которая тут же начинает обнимать то одного, то другого.
Я разглядывала её с радостным восхищением.
-Не просто красивая. Удивительно милая. И светится неподдельной радостью от встречи с семьёй. Чем-то схожая с Лами, но с удивительно светлой, нежной кожей, сквозь которую кровь просвечивает розовым, как лепесток миндального цвета. И глаза чуть светлее, чем у брата, но такие же яркие и чистые. А ресницы почти полностью золотые, как и волосы. Только у корня тёмным ободком обводят глаза.
В общении Лантаниель оказалась простой и естественной. И я подумала, действительно, жаль, что она не стала моей мачехой. Папе бы она точно понравилась. И мы бы с ней подружились. Впрочем, ничего не мешало мне подружиться с Лани и сейчас.
Они были такие славные. Лами и Лани. Особенно, когда сидели за столом и беззлобно подтрунивали друг над дружкой, бросая замороженные ягодки кислицы в напиток, стоило кому-то из них отвернуться.
Всю неделю, пока мастер работал над обработкой кожи и кройкой доспеха, мы провели вместе. Я увидела все любимые места брата и сестры. С трепетом в душе, раззнакомилась с вигонем Лани. Девочку-альбиноса, окраски крайне редкой у птицеящеров, звали Белли. В ней не было строгости Витре. По характеру она, скорее, походила на свою хозяйку. Весёлая и игривая, она очень расположилась к Труми.
Мы вместе летали к стаду и возили припасы пастухам, которые с ног сбивались, следя за новорожденными кудумами. В это время вокруг стад, как никогда, много хищников. И стоит малышу отбиться от самки, как появляется карг или биргиннен, который рад полакомиться молоденьким телёночком.
Мы практически не оставались с Лами наедине. Я только случайно ловила мельком его ищущий взгляд. Да пару раз заметила, как тепло, и внимательно поглядывает на наши переглядки сестра.
Я всё время думала, а что же будет дальше. Ещё день-другой и я получу доспех вместе со специальным составом для склейки. Он используется один раз, поскольку подогнан и проклеен должен быть без единой щёлочки. Я уже познакомилась с особенностями яда саламандр. Он ни в коем случае не должен попасть на тело. Мы договорились, что Магдариель скроит и небольшой щит в который встроит артефакт, с возобновляющимся прикрывающим полем. По крайней мере, я не должна буду следить за протаиванием магической плёнки и её постоянным обновлением.
Артефакт мне сделал Лами. Из зубов и когтей убитого нами биргиннена. Каждый зуб или коготь усиленный металлической полукоронкой с петлёй, содержал одно заготовленное плетение. А в петельки были продеты шнурки из обрезков кожи саламандры разной длины. Они, полукруглой бахромой, свисали вокруг маски зверя, расположенной в центре щита и отчеканенной из того же металла, что и коронки.
Я не спрашивала Лами о его планах. Когда родится брат, мне придётся вернуться во дворец. А после в Ковен, чтоб закончить обучение. Наши отношения ещё не оформились во что-то серьёзное. И я не могла просить сидхе бросить все свои дела и привязать его к себе на верёвочку.
Когда он наблюдал за мной в Ковене, то это было его семейным делом. А я должна была ещё решить для себя, могу ли я, не имея достаточных доказательств, рассказать отцу о подозрениях сидхе, о возможном заговоре жрецов, что может разрушить его новую семью. А я хотела, чтоб папа был счастлив.
-Что мне делать, Труми?- спросила я плакальщика в один из вечеров, когда мы, после целого дня путешествий по лесу, так и не встретили никого из его соплеменников.
-В смысле?- малыш был озабочен собственной неудачей. Хотя плакальщики одиночки, но иногда они всё же общаются, встречаясь в путешествиях. А Труми довольно долго был совсем один. Здесь тоже не так легко встретить того, кто привык прятаться за мороками. Если бы маленький плакальщик был один, без нашей шумной компании, у него было бы гораздо больше возможностей встретиться со своими нелюдимыми родственниками. Мы просто продемонстрировали себя в лесу. Если поблизости кто-то из них есть, он сам может найти Труми.
-Я говорю, как ты думаешь, должна ли я говорить о заговоре отцу?
-Думаю, да.. Он король. И мужчина. Ты не имеешь права скрывать такое. И вообще. Ты ведь была близка с отцом. Я считаю, что ты должна рассказать ему всё. Не скрывая. Ты же хотела, чтоб он принял твою взрослость и независимость. Сама-то ты ложь не очень жалуешь. А в твоей жизни произошли такие изменения, о которых отец вправе знать.
-А Лами?
-А что Лами? Он тоже мужчина. И решит за себя сам. Ты и не должна ни о чём его просить. Я ведь правильно понимаю, что тебя волнует именно это? Не торопи события. Когда придёт время отъезда, он вряд ли отпустит тебя. Без серьёзного разговора, по крайней мере. У тебя есть своя жизнь. У него тоже. И, если он захочет как-то объединить их, то спросит твоего желания.
-А ты, Труми? Останешься здесь или пойдёшь со мной? Тебе может быть непросто среди людей, дружочек.
-Ну, вот, ты сама всё и сказала. Если я твой дружочек, то не расстанусь со своей подружкой. И потом, с тобой интересно. А я любознательный.
-Скорее уж любопытный,- и на душе стало тепло. Я пощекотала малыша между ушами.
-Лучше рыбки..- промямлил он, хитро поглядывая исподлобья, и устраиваясь в своей любимой позе столбиком.
Выдурив у своей размякшей хозяйки солёную жирненькую спинку, быстро заснул, посасывая её, как младенец соску из сладкой древесной смолки.
-Как у него получается быть вне возраста?- умилялась я, глядя на трогательную позу спящего плакальщика.
А утром удивилась, не найдя Труми в комнате. Ещё плёлся предрассветный туман и я, поёживаясь от прохлады вышла на задний двор. Похлопала себя по предплечьям и решила сначала пробежаться, чтоб разогреть мышцы. Пристроила перевязь с мечом за спину и потрусила сначала тихонько по тропинке со двора, а потом, разогнав лёгкие, весело помчалась прямиком в тундру. С головок цветов на брюки липла прохладная роса.
Пробежав почти до опушки леса, увидела две маленькие тени, смешно подпрыгивающие в траве. Немножко нелепый, странно ритмичный танец-ритуал. Я остановилась и присела в траву, узнав Труми и ещё одного незнакомого плакальщика. Или плакальщицу? Больше всего я боялась напугать малышей и прервать их общение. Но они вдруг повернули в мою сторону и устроили что-то вроде весёлых догонялок. И я повернула колечко и повесила ментальный блок.
Мне было очень неудобно, что пришлось наблюдать, ненароком, такое интимное зрелище. Я покраснела, как будто влезла в чужую спальню и стою за занавеской. А Труми остановился и приник к своей подружке, ласково поглаживая её плечики и тихонько урча. Я закрыла глаза. И очень долго боялась открыть их снова. В голове было совершенно пусто. Ныли затёкшие ноги.
