К нам быстрым шагом приближался Лурк. Он крепко пожал руку растерявшемуся от такого внимания сотруднику, пожелав «держаться и уповать на милость Господа», после чего, обведя обоих мрачным взглядом, сообщил:
-- Я только что получил донесение: коляска со знаменитым «магом и медиумом» Адамом Чадински сорвалась с обрыва. Угадайте, кого видели на месте происшествия многочисленные свидетели? -- его глаза недобро прищурились.
Остин сжал кулаки:
-- Неужели, как его, Бена?
Я охнул, нервно теребя мелкую поросль не успевших отрасти волос и сползая по больничной стене на пол:
-- Ай да «Дарси», вот же неугомонная сволочь…
Остин, пыхтя, наклонился надо мной, протягивая руку и помогая встать:
-- Тебе плохо, Дасти? Моя вина, совсем загонял друга…
Промычав в ответ что-то невразумительное, я плюхнулся в мягкое, но неудобное кресло у стены. Оно подозрительно громко хрустнуло, и, зло фыркнув:
-- Подумаешь, неженка! -- уставший сыщик зачем-то пнул его пяткой как упрямого осла, не желавшего везти не менее упёртого хозяина. Было стыдно признаваться, что ноги гудят как у старика после небольшой прогулки, а тело требует немедленно принять горячую ванну, желательно с последующим массажем нежными женскими ручками…
Последние новости окончательно сломили дух Дасти Роджа -- двойник Дарси продолжал своё чёрное дело, наверняка не случайно убивая и калеча близких или просто знакомых мне людей. Был ли это таинственный мститель, решивший посчитаться за какого-то Эрика, к поиску которого я даже не знал как подступиться, или кто-то другой -- не важно. Ясно одно -- какой-то псих люто ненавидел потерявшего память парня, которого, вдобавок ко всем несчастьям, подозревали в череде произошедших в городе убийств. В том числе, и я сам…
Этот «кто-то», видимо, был ко мне близок, во всяком случае, он знал о наших шашнях с Меленой. Мерзкий подонок… А с Адамом Чадински мы были едва знакомы, но и ему досталось… Хотя, возможно, я преувеличивал свою роль в этой истории. Вдруг у убийцы были другие мотивы расправляться с этими людьми? Тогда следовало поискать то, что всех их объединяло, помимо несчастливого знакомства с младшим агентом Тайного Сыска.
И именно этим я собирался заняться вплотную, но прежде надо было поговорить с напарником. После того как старый ворчливый доктор обнадёжил его, сказав, что операция прошла успешно, и у Мелены есть все шансы выкарабкаться, он воспрял духом.
-- Ости, сейчас ты нужен своей жене как никогда раньше. Поэтому дальше, наверное, придётся вести расследование одному… Возьми отпуск, друг, уверен, Лурк не будет против.
Печальные глаза толстяка сверлили мой затылок, когда я поспешно покидал больницу, вспоминая его прощальный окрик:
-- Не забудь проверить склепы, вдруг найдёшь зацепки. Каким бы умником ни был двойник Бена, он -- из плоти и крови, а значит, обязательно где-то наследил…
Итак, Остин был уверен, что убийства постоянных посетителей клуба «Заблудшая душа» и новые преступления «воскресшего Дарси» связаны между собой. И хоть наш начальник запретил копаться в этом деле, я прислушался к совету напарника -- пришпорил коня в направлении заброшенного кладбища.
По прибытии одолжил у смотрителя этого печального места фонарь и лом -- лучшее средство не только против ржавых замков на дверях усыпальниц, но и подозрительных личностей, поселившихся в здешних склепах. Сопровождавшее меня в поисках «должностное лицо», ещё не полностью оправившееся от запоя, ни во что не вмешивалось и покорно брело следом, периодически прикладываясь к бутылке с «лекарством».
На вопрос:
-- Где тут самые большие склепы? -- смотритель, не задумываясь, указал на два с виду скромных строения с часовней между ними.
-- Богатые, ик, торговцы были. Один друг рассказывал, их похоронили в золотых гробах. Всё враки… кто только в городе не проверял эти слухи, и я в том числе. Но подземелье знатное, туда человек двадцать поместятся, а вот, подишь ты, пустует… Говорят, там призраки устраивают свои сходки: такие завывания и стоны слышны по ночам -- кровь стынет в жилах…
Я усмехнулся:
-- А сам-то что думаешь?
Нетрезвый сторож оторвался от «лекарства», вытирая замызганным рукавом мокрые усы:
-- Дурачьё! Это ж ветер играет -- склепы-то старые, трещин и дыр не сосчитать…
Согласившись с ним, вручил болтливому «хранителю старины» лом, подтолкнув вперёд:
-- Сбивай замок, пора побеспокоить шаловливых «призраков».
Тот хмыкнул, вернув лом и не без труда распахнув скрипящие ворота:
-- Да там замки украли ещё лет двести назад. Считай, каждую неделю вожу любопытных юнцов посмотреть на «дом с привидениями». Не бесплатно, конечно…
Я остановил его, понимая, что этот проходной двор -- не то, что нужно:
-- Вот что, Сэмуэль, найди место, где могли бы свободно разместиться три-четыре человека, и чтоб никто об этом не знал. С меня -- ещё пару бутылочек «хорошего лекарства»…
Смотритель задумался:
-- Предложение, конечно, знатное. Но не буду врать -- все более или менее подходящие «дома» заняты. Вы, господин стражник, даже не представляете, сколько в этом городе несчастных людей без крыши над головой…
Честно говоря, после этих слов я вздохнул с облегчением -- сон, в котором Дасти Родж «любовался» убийством мальчишки в каком-то подвале, вызывал у меня стойкое отвращение пополам с брезгливостью. И увидеть это место воочию -- желания не было, но стоило повернуться к выходу, насмешливый голос пьянчужки прокашлял:
-- Но раз господин тайный сыщик обещал… кхе-кхе… помочь в лечении, покажу одно место. Сразу предупреждаю -- там похоронены ведьмы, которые перед смертью прокляли всех жителей города. Так что в их склеп никто и не суётся… Да и нет там ничего -- несколько урн с прахом, зато места много.
Внимательно посмотрел в хитрые глаза Сэмуэля:
-- А ты откуда знаешь, не боишься проклятия?
-- Ещё чего -- я родился и прожил всю жизнь в другом месте, Сэма Попса эти заморочки не касаются.
-- Ещё один чужак, значит -- тогда веди к ведьмам, -- и хоть я делал вид, что не верю в подобную чепуху, на душе стало как-то неспокойно, -- кстати, когда ты был там?
Он пожал плечами, раздвигая ветки густого кустарника:
-- Три года назад, как только переехал в этот городишко… Ишь, как здесь всё заросло, хотя… смотрите-ка, господин стражник, кто-то протоптал тропинку. Похоже, и другие чужаки сюда наведывались…
Это настораживало -- показалось, что болтливый сторож знает гораздо больше, чем говорит, но я временно отогнал эту мысль, ведь передо мной находилась дверь, возможно, ведущая к разгадке. Уже по одному виду было понятно, что ею часто пользовались -- ни пыли, ни птичьего помёта, ни паутины. Замка тоже не было.
Взяв фонарь из рук Сэмуэля и мысленно помолившись, вошёл в склеп. Пологие ступени уходили вниз, и за те мгновения, что я потратил на спуск, даже взволнованное сердце, казалось, замерло в ожидании чего-то необычного. Однако реальность разочаровывала -- это было совсем маленькое помещение с неглубокими нишами в стенах, уставленными запечатанными пыльными сосудами, совсем не походившее на памятное место из сна.
Сзади кашлянул сторож, и от неожиданности я чуть не подпрыгнул, как испуганный ребёнок, что, кажется, его только развеселило:
-- Смотрите внимательней -- впереди плотный занавес, под цвет стен…
Действительно, натянутая ткань идеально сливалась с окружавшей темнотой, и теперь сердце рвалось из груди, словно пытаясь предупредить хозяина об опасности. Интуиция кричала:
-- Остановись, глупец, и вернись за подмогой, -- но ноги уже шагнули вперёд, а рука решительно откинула полог…
Я оказался в той самой комнате из отвратительного сна -- в центре помещения стоял накрытый тканью стол, прямо перед ним стул с висящими на спинке верёвками. У стены напротив -- несколько кресел. Почему-то подумалось:
-- Специально, что ли, приготовили для зрителей, чтобы могли наблюдать сцены пыток…
О происхождении разнообразных тёмных пятен на полу я старался не думать, какое-то время нерешительно топчась у стола, и, наконец, отдёрнул покрывало. Желудок тут же скрутило сильнейшим спазмом, и пришлось отскочить к стене, быстро избавляясь от его содержимого. Глаза не хотели видеть это, но я заставил себя смотреть на прозрачные ёмкости, в которых плавали заспиртованные части тел несчастных жертв.
От хриплого смеха Сэма мгновенно вспотевшее тело охватил сильнейший озноб, а кровь в висках зашумела словно вода по крыше во время ливня. Я поднял фонарь, чтобы разглядеть лицо стоящего передо мной совершенно трезвого человека. Прищуренные глаза смотрителя светились любопытством жестокого ребёнка, отрывающего крылья у беспомощной бабочки. Глаза безумца….
Его худое, давно небритое лицо с тонким, породистым носом и плавными линиями губ показалось смутно знакомым, но, честно скажу, в тот момент было совсем не до воспоминаний. Очень не хотелось, чтобы моя кисть или другая часть тела пополнили страшную коллекцию на столе…
Сэм подошёл вплотную, толкнув худым пальцем в плечо:
-- Оказывается, ты слабак, парень, а выглядел таким героем. Неужели потеря памяти лишила Дасти Роджа мужества? Почему так побледнел, раньше тебе всё это, -- он обвёл комнату руками, -- нравилось…
Я шарахнулся в сторону, обходя стол кругом:
-- Ты лжёшь, наверняка это нравилось тебе…
Он почесал затылок:
-- Да нет, нисколько… Я вообще не переношу вида крови, не то что твой дружок Бен. Его это так заводило… Ах да, ты же забыл, бедняжка. Хочешь, напомню? -- он снова засмеялся, к чему-то прислушиваясь, -- всё-таки привёл за собой «хвост». Когда это ты стал таким небрежным, Дасти? Ну ладно, продолжим разговор в другой раз…
Он взмахнул рукой, и чёрная пыль полетела мне в лицо. Дыхание перехватило, и пол под ногами начал проседать, засасывая тело в свою трясину. К счастью, сознание отключилось раньше, чем в лёгких кончился воздух…
Я открыл глаза, уставившись на ритмично качавшуюся ветку дерева, под которым лежал. Высокая трава приятно щекотала кожу щёк, пока мошкара так и норовила залететь в нос и приоткрытый рот. Как же хотелось прогнать этих приставучих насекомых, но руки почему-то не слушались, превратившись в твёрдые, словно камни, уходящие в землю корни. Ноги, похоже, решив поспорить с ними в оригинальности, сплетясь между собой, и быстро росли, поднимаясь вверх к небу, словно желая пронзить проплывавшие мимо облака.
-- Что-то со мной не так, -- мысли текли слишком вяло, теряясь в очевидно поредевших извилинах мозга, -- вот только что?
Неожиданно в поле зрения появилось озабоченное лицо склонившегося Лурка:
-- Сильно его зацепило. Эй, Норман, как долго действует этот дурман?
Рядом с начальником замаячило незнакомое молодое лицо. Его обладатель тряхнул длинными тёмными волосами и засмеялся:
-- Зависит от того, сколько он успел вдохнуть. Думаю, к завтрашнему утру очнётся. Да не переживайте, господин Лурк -- парень крепкий, легко отделается. Ему сейчас наверняка очень здорово -- представляет себя каким-нибудь экзотическим животным или монстром -- интересные, между прочим, ощущения. Потом, правда, неделю будет болеть голова, а вся еда станет невыносимо противной на вкус… Как только его угораздило так влипнуть?
Начальник Третьего отделения нахмурился:
-- Как, спрашиваешь? Да очень просто! Он большой любитель импровизаций -- творит всё, что приходит в его бестолковую лысую… кхе… ну, почти лысую голову: не выполняет приказы, лезет в самое пекло без прикрытия. Хорошо ещё, что я поставил тебя за ним присматривать, а то получили бы очередной труп. А этого добра и без него хватает…
Лурк зачем-то потрогал мой лоб:
-- Кстати, Норман, он сейчас нас слышит? -- и, получив подтверждение своей догадке, продолжил с явной насмешкой в голосе, -- надеюсь, это послужит Вам уроком, господин «Бестолочь»…
Его длинный палец погрозил мне как расшалившемуся ребёнку. Взбешённый, я представил, что с наслаждением впиваюсь в него крепкими зубами, высасывая всю кровь, и даже попытался улыбнуться своей мечте. Получилось «не очень» -- Лурк испуганно отшатнулся:
-- Эк как его перекосило… с таким лицом только детишек в балагане пугать. И не только их…
Дальнейшее без стыда и вспоминать невозможно: застывшее тело положили на носилки и как бревно -- не особенно церемонясь -- перенесли к служебной «труповозке». Довольно хмыкавший Дохляк Пит сделал укол в руку и со словами:
-- Сладких снов, Дасти! Надеюсь, тебе понравятся видения от «чёрной вдовы», -- крикнул кому-то, -- грузите живой «труп»…
Очнулся я в своей комнате на кровати, и, судя по доносившемуся из окна птичьему пению и заливавшим всё вокруг жарким солнечным лучам, уже наступило утро следующего дня. В комнате вкусно пахло выпечкой, и, едва сглотнув, просипел непривычно стянутыми губами:
-- Это ты, Ости? Пить… пожалуйста, воды…
За занавеской, отделявшей «спальню» от маленькой, состоявшей из печки и одинокого стола кухни, что-то зашуршало. Звонкий, почти мальчишеский голос заставил тревожно биться моё сердце -- меньше всего сейчас Дасти Роджу хотелось видеть рядом с собой незнакомца. Но, похоже, судьбе было плевать на чьи-то ожидания, ведь она всегда поступала по-своему:
-- Уже проснулись, господин младший агент? Сейчас налью горячего травяного настоя, он быстро поставит Вас на ноги, а булочки из соседней пекарни ему помогут…
Вслед за этими словами в комнату впорхнул аромат каких-то трав, от которых голова заболела ещё сильнее. Молодой парень с длинными волосами, собранными в множество перекрученных, напоминавших косички жгутов и улыбкой до ушей на смуглом лице, подошёл к кровати, бережно поставив на тумбочку чашку с, видимо, тем самым «травяным настоем».
Пытаясь сдержать рвущиеся наружу позывы желудка, я напряг поглупевший мозг и вспомнил его: тот самый, говоривший вчера с Лурком малец -- как же его звали…
Он словно читал мои мысли, с готовностью выпалив:
-- Юджин Норман, Ваш новый напарник, Дасти… А ну-ка откройте рот, оп-па -- вот и молодец!
Этот нахал, воспользовавшись каким-то неизвестным приёмом, бесцеремонно влил отраву в рот, предварительно её даже не остудив. Пока глаза «подопытного» лезли на лоб, горло сгорало в огне, а руки тщетно пытались дотянуться до шеи негодяя, чёртов Юджин продолжал улыбаться, щуря свои большие карие глаза и вытирая салфеткой мои обожжённые губы:
-- Простите -- горячо, конечно, но пить надо именно так. Сейчас станет легче…
Не в состоянии ответить, я мысленно несколько раз приложил его лохматую голову о стену и только после этого и в самом деле почувствовал облегчение. Этот бесстыжий Юджин не без опаски протянул пострадавшему блюдо с аппетитными булочками. И пока я со зверским аппетитом уничтожал их, словно они были моими злейшими врагами, с интересом наблюдал за происходящим, словно чего-то ожидая…
С трудом проглотив последний кусок сдобы, с понятным подозрением принюхался к стоявшей на подносе чашке, к счастью, наполненной обычным молоком. И только сыто откинувшись на подушку, в полной мере прочувствовал, как слова шельмеца, что вскоре вся еда для меня станет противной на вкус, оказались пророческими. Ощущения были такими, словно я только что перекусил коровьей лепёшкой…
Единственное, что смогли произнести горящие губы в ответ на его сочувствующий взгляд:
-- Я только что получил донесение: коляска со знаменитым «магом и медиумом» Адамом Чадински сорвалась с обрыва. Угадайте, кого видели на месте происшествия многочисленные свидетели? -- его глаза недобро прищурились.
Остин сжал кулаки:
-- Неужели, как его, Бена?
Я охнул, нервно теребя мелкую поросль не успевших отрасти волос и сползая по больничной стене на пол:
-- Ай да «Дарси», вот же неугомонная сволочь…
Остин, пыхтя, наклонился надо мной, протягивая руку и помогая встать:
-- Тебе плохо, Дасти? Моя вина, совсем загонял друга…
Промычав в ответ что-то невразумительное, я плюхнулся в мягкое, но неудобное кресло у стены. Оно подозрительно громко хрустнуло, и, зло фыркнув:
-- Подумаешь, неженка! -- уставший сыщик зачем-то пнул его пяткой как упрямого осла, не желавшего везти не менее упёртого хозяина. Было стыдно признаваться, что ноги гудят как у старика после небольшой прогулки, а тело требует немедленно принять горячую ванну, желательно с последующим массажем нежными женскими ручками…
Последние новости окончательно сломили дух Дасти Роджа -- двойник Дарси продолжал своё чёрное дело, наверняка не случайно убивая и калеча близких или просто знакомых мне людей. Был ли это таинственный мститель, решивший посчитаться за какого-то Эрика, к поиску которого я даже не знал как подступиться, или кто-то другой -- не важно. Ясно одно -- какой-то псих люто ненавидел потерявшего память парня, которого, вдобавок ко всем несчастьям, подозревали в череде произошедших в городе убийств. В том числе, и я сам…
Этот «кто-то», видимо, был ко мне близок, во всяком случае, он знал о наших шашнях с Меленой. Мерзкий подонок… А с Адамом Чадински мы были едва знакомы, но и ему досталось… Хотя, возможно, я преувеличивал свою роль в этой истории. Вдруг у убийцы были другие мотивы расправляться с этими людьми? Тогда следовало поискать то, что всех их объединяло, помимо несчастливого знакомства с младшим агентом Тайного Сыска.
И именно этим я собирался заняться вплотную, но прежде надо было поговорить с напарником. После того как старый ворчливый доктор обнадёжил его, сказав, что операция прошла успешно, и у Мелены есть все шансы выкарабкаться, он воспрял духом.
-- Ости, сейчас ты нужен своей жене как никогда раньше. Поэтому дальше, наверное, придётся вести расследование одному… Возьми отпуск, друг, уверен, Лурк не будет против.
Печальные глаза толстяка сверлили мой затылок, когда я поспешно покидал больницу, вспоминая его прощальный окрик:
-- Не забудь проверить склепы, вдруг найдёшь зацепки. Каким бы умником ни был двойник Бена, он -- из плоти и крови, а значит, обязательно где-то наследил…
Итак, Остин был уверен, что убийства постоянных посетителей клуба «Заблудшая душа» и новые преступления «воскресшего Дарси» связаны между собой. И хоть наш начальник запретил копаться в этом деле, я прислушался к совету напарника -- пришпорил коня в направлении заброшенного кладбища.
По прибытии одолжил у смотрителя этого печального места фонарь и лом -- лучшее средство не только против ржавых замков на дверях усыпальниц, но и подозрительных личностей, поселившихся в здешних склепах. Сопровождавшее меня в поисках «должностное лицо», ещё не полностью оправившееся от запоя, ни во что не вмешивалось и покорно брело следом, периодически прикладываясь к бутылке с «лекарством».
На вопрос:
-- Где тут самые большие склепы? -- смотритель, не задумываясь, указал на два с виду скромных строения с часовней между ними.
-- Богатые, ик, торговцы были. Один друг рассказывал, их похоронили в золотых гробах. Всё враки… кто только в городе не проверял эти слухи, и я в том числе. Но подземелье знатное, туда человек двадцать поместятся, а вот, подишь ты, пустует… Говорят, там призраки устраивают свои сходки: такие завывания и стоны слышны по ночам -- кровь стынет в жилах…
Я усмехнулся:
-- А сам-то что думаешь?
Нетрезвый сторож оторвался от «лекарства», вытирая замызганным рукавом мокрые усы:
-- Дурачьё! Это ж ветер играет -- склепы-то старые, трещин и дыр не сосчитать…
Согласившись с ним, вручил болтливому «хранителю старины» лом, подтолкнув вперёд:
-- Сбивай замок, пора побеспокоить шаловливых «призраков».
Тот хмыкнул, вернув лом и не без труда распахнув скрипящие ворота:
-- Да там замки украли ещё лет двести назад. Считай, каждую неделю вожу любопытных юнцов посмотреть на «дом с привидениями». Не бесплатно, конечно…
Я остановил его, понимая, что этот проходной двор -- не то, что нужно:
-- Вот что, Сэмуэль, найди место, где могли бы свободно разместиться три-четыре человека, и чтоб никто об этом не знал. С меня -- ещё пару бутылочек «хорошего лекарства»…
Смотритель задумался:
-- Предложение, конечно, знатное. Но не буду врать -- все более или менее подходящие «дома» заняты. Вы, господин стражник, даже не представляете, сколько в этом городе несчастных людей без крыши над головой…
Честно говоря, после этих слов я вздохнул с облегчением -- сон, в котором Дасти Родж «любовался» убийством мальчишки в каком-то подвале, вызывал у меня стойкое отвращение пополам с брезгливостью. И увидеть это место воочию -- желания не было, но стоило повернуться к выходу, насмешливый голос пьянчужки прокашлял:
-- Но раз господин тайный сыщик обещал… кхе-кхе… помочь в лечении, покажу одно место. Сразу предупреждаю -- там похоронены ведьмы, которые перед смертью прокляли всех жителей города. Так что в их склеп никто и не суётся… Да и нет там ничего -- несколько урн с прахом, зато места много.
Внимательно посмотрел в хитрые глаза Сэмуэля:
-- А ты откуда знаешь, не боишься проклятия?
-- Ещё чего -- я родился и прожил всю жизнь в другом месте, Сэма Попса эти заморочки не касаются.
-- Ещё один чужак, значит -- тогда веди к ведьмам, -- и хоть я делал вид, что не верю в подобную чепуху, на душе стало как-то неспокойно, -- кстати, когда ты был там?
Он пожал плечами, раздвигая ветки густого кустарника:
-- Три года назад, как только переехал в этот городишко… Ишь, как здесь всё заросло, хотя… смотрите-ка, господин стражник, кто-то протоптал тропинку. Похоже, и другие чужаки сюда наведывались…
Это настораживало -- показалось, что болтливый сторож знает гораздо больше, чем говорит, но я временно отогнал эту мысль, ведь передо мной находилась дверь, возможно, ведущая к разгадке. Уже по одному виду было понятно, что ею часто пользовались -- ни пыли, ни птичьего помёта, ни паутины. Замка тоже не было.
Взяв фонарь из рук Сэмуэля и мысленно помолившись, вошёл в склеп. Пологие ступени уходили вниз, и за те мгновения, что я потратил на спуск, даже взволнованное сердце, казалось, замерло в ожидании чего-то необычного. Однако реальность разочаровывала -- это было совсем маленькое помещение с неглубокими нишами в стенах, уставленными запечатанными пыльными сосудами, совсем не походившее на памятное место из сна.
Сзади кашлянул сторож, и от неожиданности я чуть не подпрыгнул, как испуганный ребёнок, что, кажется, его только развеселило:
-- Смотрите внимательней -- впереди плотный занавес, под цвет стен…
Действительно, натянутая ткань идеально сливалась с окружавшей темнотой, и теперь сердце рвалось из груди, словно пытаясь предупредить хозяина об опасности. Интуиция кричала:
-- Остановись, глупец, и вернись за подмогой, -- но ноги уже шагнули вперёд, а рука решительно откинула полог…
Я оказался в той самой комнате из отвратительного сна -- в центре помещения стоял накрытый тканью стол, прямо перед ним стул с висящими на спинке верёвками. У стены напротив -- несколько кресел. Почему-то подумалось:
-- Специально, что ли, приготовили для зрителей, чтобы могли наблюдать сцены пыток…
О происхождении разнообразных тёмных пятен на полу я старался не думать, какое-то время нерешительно топчась у стола, и, наконец, отдёрнул покрывало. Желудок тут же скрутило сильнейшим спазмом, и пришлось отскочить к стене, быстро избавляясь от его содержимого. Глаза не хотели видеть это, но я заставил себя смотреть на прозрачные ёмкости, в которых плавали заспиртованные части тел несчастных жертв.
От хриплого смеха Сэма мгновенно вспотевшее тело охватил сильнейший озноб, а кровь в висках зашумела словно вода по крыше во время ливня. Я поднял фонарь, чтобы разглядеть лицо стоящего передо мной совершенно трезвого человека. Прищуренные глаза смотрителя светились любопытством жестокого ребёнка, отрывающего крылья у беспомощной бабочки. Глаза безумца….
Его худое, давно небритое лицо с тонким, породистым носом и плавными линиями губ показалось смутно знакомым, но, честно скажу, в тот момент было совсем не до воспоминаний. Очень не хотелось, чтобы моя кисть или другая часть тела пополнили страшную коллекцию на столе…
Сэм подошёл вплотную, толкнув худым пальцем в плечо:
-- Оказывается, ты слабак, парень, а выглядел таким героем. Неужели потеря памяти лишила Дасти Роджа мужества? Почему так побледнел, раньше тебе всё это, -- он обвёл комнату руками, -- нравилось…
Я шарахнулся в сторону, обходя стол кругом:
-- Ты лжёшь, наверняка это нравилось тебе…
Он почесал затылок:
-- Да нет, нисколько… Я вообще не переношу вида крови, не то что твой дружок Бен. Его это так заводило… Ах да, ты же забыл, бедняжка. Хочешь, напомню? -- он снова засмеялся, к чему-то прислушиваясь, -- всё-таки привёл за собой «хвост». Когда это ты стал таким небрежным, Дасти? Ну ладно, продолжим разговор в другой раз…
Он взмахнул рукой, и чёрная пыль полетела мне в лицо. Дыхание перехватило, и пол под ногами начал проседать, засасывая тело в свою трясину. К счастью, сознание отключилось раньше, чем в лёгких кончился воздух…
Я открыл глаза, уставившись на ритмично качавшуюся ветку дерева, под которым лежал. Высокая трава приятно щекотала кожу щёк, пока мошкара так и норовила залететь в нос и приоткрытый рот. Как же хотелось прогнать этих приставучих насекомых, но руки почему-то не слушались, превратившись в твёрдые, словно камни, уходящие в землю корни. Ноги, похоже, решив поспорить с ними в оригинальности, сплетясь между собой, и быстро росли, поднимаясь вверх к небу, словно желая пронзить проплывавшие мимо облака.
-- Что-то со мной не так, -- мысли текли слишком вяло, теряясь в очевидно поредевших извилинах мозга, -- вот только что?
Неожиданно в поле зрения появилось озабоченное лицо склонившегося Лурка:
-- Сильно его зацепило. Эй, Норман, как долго действует этот дурман?
Рядом с начальником замаячило незнакомое молодое лицо. Его обладатель тряхнул длинными тёмными волосами и засмеялся:
-- Зависит от того, сколько он успел вдохнуть. Думаю, к завтрашнему утру очнётся. Да не переживайте, господин Лурк -- парень крепкий, легко отделается. Ему сейчас наверняка очень здорово -- представляет себя каким-нибудь экзотическим животным или монстром -- интересные, между прочим, ощущения. Потом, правда, неделю будет болеть голова, а вся еда станет невыносимо противной на вкус… Как только его угораздило так влипнуть?
Начальник Третьего отделения нахмурился:
-- Как, спрашиваешь? Да очень просто! Он большой любитель импровизаций -- творит всё, что приходит в его бестолковую лысую… кхе… ну, почти лысую голову: не выполняет приказы, лезет в самое пекло без прикрытия. Хорошо ещё, что я поставил тебя за ним присматривать, а то получили бы очередной труп. А этого добра и без него хватает…
Лурк зачем-то потрогал мой лоб:
-- Кстати, Норман, он сейчас нас слышит? -- и, получив подтверждение своей догадке, продолжил с явной насмешкой в голосе, -- надеюсь, это послужит Вам уроком, господин «Бестолочь»…
Его длинный палец погрозил мне как расшалившемуся ребёнку. Взбешённый, я представил, что с наслаждением впиваюсь в него крепкими зубами, высасывая всю кровь, и даже попытался улыбнуться своей мечте. Получилось «не очень» -- Лурк испуганно отшатнулся:
-- Эк как его перекосило… с таким лицом только детишек в балагане пугать. И не только их…
Дальнейшее без стыда и вспоминать невозможно: застывшее тело положили на носилки и как бревно -- не особенно церемонясь -- перенесли к служебной «труповозке». Довольно хмыкавший Дохляк Пит сделал укол в руку и со словами:
-- Сладких снов, Дасти! Надеюсь, тебе понравятся видения от «чёрной вдовы», -- крикнул кому-то, -- грузите живой «труп»…
Очнулся я в своей комнате на кровати, и, судя по доносившемуся из окна птичьему пению и заливавшим всё вокруг жарким солнечным лучам, уже наступило утро следующего дня. В комнате вкусно пахло выпечкой, и, едва сглотнув, просипел непривычно стянутыми губами:
-- Это ты, Ости? Пить… пожалуйста, воды…
За занавеской, отделявшей «спальню» от маленькой, состоявшей из печки и одинокого стола кухни, что-то зашуршало. Звонкий, почти мальчишеский голос заставил тревожно биться моё сердце -- меньше всего сейчас Дасти Роджу хотелось видеть рядом с собой незнакомца. Но, похоже, судьбе было плевать на чьи-то ожидания, ведь она всегда поступала по-своему:
-- Уже проснулись, господин младший агент? Сейчас налью горячего травяного настоя, он быстро поставит Вас на ноги, а булочки из соседней пекарни ему помогут…
Вслед за этими словами в комнату впорхнул аромат каких-то трав, от которых голова заболела ещё сильнее. Молодой парень с длинными волосами, собранными в множество перекрученных, напоминавших косички жгутов и улыбкой до ушей на смуглом лице, подошёл к кровати, бережно поставив на тумбочку чашку с, видимо, тем самым «травяным настоем».
Пытаясь сдержать рвущиеся наружу позывы желудка, я напряг поглупевший мозг и вспомнил его: тот самый, говоривший вчера с Лурком малец -- как же его звали…
Он словно читал мои мысли, с готовностью выпалив:
-- Юджин Норман, Ваш новый напарник, Дасти… А ну-ка откройте рот, оп-па -- вот и молодец!
Этот нахал, воспользовавшись каким-то неизвестным приёмом, бесцеремонно влил отраву в рот, предварительно её даже не остудив. Пока глаза «подопытного» лезли на лоб, горло сгорало в огне, а руки тщетно пытались дотянуться до шеи негодяя, чёртов Юджин продолжал улыбаться, щуря свои большие карие глаза и вытирая салфеткой мои обожжённые губы:
-- Простите -- горячо, конечно, но пить надо именно так. Сейчас станет легче…
Не в состоянии ответить, я мысленно несколько раз приложил его лохматую голову о стену и только после этого и в самом деле почувствовал облегчение. Этот бесстыжий Юджин не без опаски протянул пострадавшему блюдо с аппетитными булочками. И пока я со зверским аппетитом уничтожал их, словно они были моими злейшими врагами, с интересом наблюдал за происходящим, словно чего-то ожидая…
С трудом проглотив последний кусок сдобы, с понятным подозрением принюхался к стоявшей на подносе чашке, к счастью, наполненной обычным молоком. И только сыто откинувшись на подушку, в полной мере прочувствовал, как слова шельмеца, что вскоре вся еда для меня станет противной на вкус, оказались пророческими. Ощущения были такими, словно я только что перекусил коровьей лепёшкой…
Единственное, что смогли произнести горящие губы в ответ на его сочувствующий взгляд:
