Эх, нет, в здешних условиях путешественники останавливаются в тавернах именно для того, чтобы наконец-то слезть с коня, размять ноги и отдохнуть после седла на нормальных лавках, за столом, который не качается. Может, сделать мягкие диванчики в вип-зале? И нужно ли делать сам вип-зал?...
Потом, наконец, дошли до ремесленных рядов, где большей частью дверги торговали. И здесь же были их мастерские, на пороге которых зачастую хозяева с подмастерьями, то есть своими детьми или младшими родственниками, сидели над работой.
Не сразу, но нашли одного дедка, который согласился изготовить "сапоги для оргов", хотя косился с недоверием. Да на нее, худенькую, юную человечку, бродящую среди рядов и лавочек в сопровождении орчат и пары волков и запрашивающую такой странный товар, и без того все смотрели с недоумением. Некоторые даже выходили из мастерских, чтобы таращиться на нее, обсуждая что-то на своих диалектах.
В целом орги сами себе шили обувь, среди них тоже есть хорошие мастера, работающие с кожей. Но они не шили ее для других, только для себя и своих близких. И на рынке зеленокожих мастеров не было.
Когда же разговор пошел о размерах, то Мила указала мастеру на ребят, заявив, что нужно для них.
Старенький дверг зыркнул из-под густых седых бровей на крепких, высоких, но слишком юных зеленокожих мальчишек, а затем, почесывая густую рыжеватую бороду, которая на удивление была почти без седины, перевел озадаченный взгляд на человечку и заявил, что им не положено.
Ну надо же! Дверги знают обычаи оргов? Хотя чему удивляться – если они давно все смешались на землях драконов, живут бок о бок, и в городе есть оргская община, то, конечно, все здесь будут знать порядки соседей.
– Этим уже можно, – в свою очередь возразила Мила. – Они победили в особенном соревновании, показали себя лучшими. И в любом случае, это моя охрана. Для парадного выхода им нужно полное облачение.
– Охрана? Твоя? – почесывая бороду, протянул дверг, вновь окидывая еще более задумчивым взглядом и мальчишек, задерживаясь на горзанцах, у которых именно "местные" прически с косичками и металлическими бусинками в волосах, и саму человечку.
– Всю ответственность я беру на себя, – заверила его Мила. – Кстати, а для меня можете сшить особую обувь?
– Туфельки для господ шить не возьмусь, – сразу качнул головой дедок.
– Нет, не туфельки. Мне нужны... как сапоги, высокие, только со шнурками.
Подумала, что для путешествий – кто знает куда ее еще занесет с такой жизнью – лучше иметь берцы. И для верховой езды подойдут, и по траве ходить, и в городе тоже можно носить. Обычные высокие сапоги, которые она себе так и не заказала, по здешнему жаркому климату будут слишком жаркие и неудобные. Ей даже в тяжелых грубых ботинках, что сшили ей в той приграничной деревне, и то жарко. А за берцами проще ухаживать, хотя бы проветривать, они лучше и красивее облегают ногу.
– Сапоги? Со шнурками? – теперь саму Милу одарили острым прищуренным взглядом из-под сведенных бровей.
После чего мастер покосился на охранника-волка, что маячил за ее спиной, демонстративно подняв повыше густые брови.
Ой, как бы он не отказался шить для нее! У нее с головой все в порядке, пусть не сомневается, но как убедить в этом мастера?
– Плачу двойную цену за свои сапоги со шнурками, если возьметесь и сделаете правильно. А то там сложная работа, не каждый возьмется...
– Шоб я, Гульдар, не справился?! Али на что ты, человечка, намекаешь? Али оскорбить хочешь? – громогласно возмутился мастер, заставляя от соседних лавок на них вновь оглядываться.
– Ты на госпожу не рыкай! – рыкнул сам Угнар, выступая вперед. – Не по чину тебе на леди орать.
– Леди? – усомнился пожилой дверг, оглядывая ее простой наряд, уже запыленный снизу после долгого хождения по рынку.
Конечно, простой – Мила не собиралась в дорогом платье бродить в толчее между простого народа. Да и на цены ее богатое одеяние могло повлиять. Здесь ценников нет – кто какую цену хочет, ту и говорит. И порой с разных покупателей совершенно иной спрос.
В итоге сошлись на том, что мастер пока сошьет две пары сапог мальчишкам, которые сами потом заберут, а насчет "со шнурками" леди еще подумает.
Солнце уже стояло в зените. Припекало все больше.
Но после всех разговоров и хождений не только в горле пересохло. Живот подавал явные сигналы, что пора подумать об обеде. Мальчишки рядом стойко молчали, но судя по тому, как они то и дело тянули носами доносившиеся с дальних продуктовых лотков запахи продуктов, хоть и сырых, растущие организмы тем более пора кормить.
– Может, зайдем здесь в какую-нибудь таверну на обед? – предложила Мила.
Раз выбрались в город, заодно почему бы не исследовать местные, то есть столичные едальни? Информация лишней не бывает.
Урнак, почесав затылок, сказал, что поблизости нет мест, куда бы пустили оргов. Если только с лотков покупать. Но раз такое не для леди...
Не успел он договорить, как поднял взгляд над ее головой, напрягся, рядом завозились другие ребята и...
Земля ушла из-под ног пискнувшей от неожиданности девушки.
Секунда ее взлета в небеса растянулась на невероятно долгий миг, когда в голове Милы успели табуном пронестись самые разные мысли. Почему при толпе охраны к ней кого-то подпустили? Ладно орчата, но волки-то?! Кто отважился стать смертником и тронул ее? И вряд ли это айны, потому что...
Но оказалось, что ее не ракетой в небеса запускают, всего-то подкинули немного над толпой как-то хитро, что она в полете развернулась к нападающему передом и...
Инстинктивный взмах кулаком, не иначе как от испуга! Да и в кого несется ее маленький жалкий кулачок – в здоровенного взрослого орга? Он даже не заметит, а вот она вполне вероятно отобьет себе...
Но покусившийся орг успел вновь перехватить ее за талию, заметить, но проигнорировать ее дернувшуюся ручку – да она бы даже не достала его! – и быстро отставить в сторону. И все это буквально за один удар ее сердца, за один миг... полумиг – и с обидой пробасил с высоты своего роста:
– Мила, ну ты че? Это же я!
Выдох произошел сам, когда подошвы туфель девушки стукнулись о брусчатку, которой была устелена торговая площадь.
А вместе с воздухом с губ девушки слетело возмущенное:
– Кто "я"?! Да я тебя впервые вижу!
Здоровяк напротив обиженно оттопырил губу, моргнул как-то подозрительно знакомо. А если еще учесть, что все орлята косятся на Китра, а тот лыбится как-то радостно...
– Э-э-э... Торги? – стало до нее доходить. Ну кто еще это может быть из дарголцев? Которого вроде бы признал Китр. – Ты – Торги?
Как в этом амбале, вновь оголившим внушительные зубы, хотя в первый миг своим оскалом успевший напугать ее, узнать того парнишку?
– Мы всего год не виделись! Один! Год! А ты... такой... такой здоровый, – сделала неуверенный жест. – Да ты раза в два больше стал! Как так?! Разве это возможно?
Здоровяк рядом с ней растянул губы еще шире в клыкастой улыбке, выпятил неохватную грудь колесом... Хотя куда еще больше раздуваться?
– Да, я! – фонило от мужчины радостью и гордостью. – Ага. Подрос чутка.
"Чутка"?! Будто его весь год анаболиками вместо еды кормили! Или у оргов мальчишки на самом деле так быстро растут? Неужели даже быстрее людей? Нет, в пубертате человеческие детишки тоже быстро вытягиваются, Мила все еще помнила, как чуть ли не за одно лето ее сыновья превращались в длинных, выше нее ростом, но все же худощавых парней.
Однако Торги реально заматерел – не только в высоту, но и вширь. А какие у него бицепсы из-под коротких рукавов серой рубахи выступают! Потолще ее самой в талии!
– Я не верю своим глазам! – продолжала удивленно причитать Мила. Она даже потянулась и ткнула пальцем в живот здоровяка напротив, просто до его груди еще дальше тянуться. Конечно же, под помятой рубахой стальной пресс был спрятан, пальцем не продавить. – Это точно ты? Или твой старший брат?
Здоровяк издал какой-то горловой звук – не то гоготнул, не то радостно рыкнул. Да уж – по голосу она Торги точно бы не признала. Это уже не тот паренек, который подвязывал новые штаны веревкой, чтобы не спадали, и голос которого редко, но срывался на детские высокие нотки.
Сейчас напротив нее стоял мужчина. Большой. Обвешанный смертоносным оружием – и не для декора, с заметно потертыми рукоятками от частого использования. А на виске виднелся кривой шрам, которого раньше точно не было.
– Я так рада тебя видеть! – искренне произнесла Мила, едва сдерживаясь от слез радости.
Рада, что он жив и здоров! Что они, наконец, увиделись! А то толком о нем и его судьбе ничего не знала.
– Моя ыарнера, – с каким-то торжеством произнес Торги, чуть поворачиваясь.
И только сейчас Мила заметила, что в стороне стоят еще такие же амбалы.
Хотя нет, еще более массивные и матерые орги, с немалыми такими наборами колюще-режущих штуковин на своих многочисленных ремнях – и на поясах, и через грудь, и из-за спин торчит всякое.
Наемники. Самые настоящие орочьи наемники в боевой экипировке.
Вокруг которых образовалось пустое пространство – рыночный народ умудрялся их обтекать, держась как можно дальше. Даже не задерживались, чтобы на них со вкусом таращиться, хотя косились все. Кое-кто из зевак даже спотыкался, не видя, что под ногами, настолько сворачивали шеи в их сторону.
– Эта? – несколько пар черных глаз, как самая черная дыра в самом дальнем космосе, просканировали ее, от макушки до носков запыленных туфелек, выглядывающих из-под успевшего загрязниться подола юбки. – Мелкая такая?
Остальные здоровяки не смотрели в ее сторону, крутили головами на низких шеях и следили за округой. Будто никак не могли выключить свой боевой режим? В мирной рыночной толпе?
Только сейчас девушка осознала, что орги меж собой на своем диалекте говорили. И что она их поняла, но ответить... нет, пока на санайском ответит – они должны понять.
– Размер не имеет значения! – Мила распрямила плечи, вытягиваясь ровно по струнке... хотя эта пара сантиметров рядом с амбалами роли не сыграет. – Главное – умеючи пользоваться тем, что имеется.
В стороне хохотнул один из волков, и когда черные взгляды перекинусь на него, добавил в адрес Милы:
– Вот бы не подумал, что такие слова от женщины услышу.
С секундной задержкой, но Мила смутилась. Ох уж эти озабоченные волки! Всегда найдут способ... подумать не то, что она говорила изначально.
Дернула плечом и вновь обратилась к новеньким оргам, но уже на их диалекте:
– Многочисленных путей вам в широкой степи, воины. Пусть дорога ровно ложится под ваши сапоги.
Вот теперь на нее покосились почти все наемники, а главный из них – их же сразу видно, кто есть кто – наклонил голову и будто с другого ракурса въедливо вгляделся вновь. Не забыв скользнуть заодно взглядом по мальчишкам рядом с ней.
Но Мила помнила, что у оргов по этикету не утруждаются представлением всех и вся, поэтому промолчала.
Вернее, повернулась к Торги и предложила:
– Нам обязательно нужно отметить нашу встречу! Посидеть спокойно, поговорить. Я же тебя целый год не видела! – наемники продолжали на нее таращиться, и она добавила: – То есть покушать.
У оргов все самое важное общение всегда за едой происходит. А с кем они не хотят разделить еду, с теми и дел никаких не ведут.
Затем вспомнила, что со слов местного поблизости нет мест, где бы покормили оргов. Вот же... дискриминация!
– Можно к нам домой, у нас большой двор... два... – предложила она и сама скривилась. – Но если опять туда припрутся айны, они же не дадут спокойно пообщаться.
– Айны? К тебе? – насторожился Торги. – Зачем? Гракгаш говорил, тебя герцог забрал. Откуда айны? И почему ты здесь, на рынке? В таком… простом?
Что за вопросы? Или он – как и все остальные на границе? – подумал, что Шанитир ее себе в гарем все-таки забрал?
– О! У меня тоже столько всего произошло! А давайте...
Шальная мысль озарила ее. Где-то в столице куплена таверна ее партнером. Она еще не открыта, посетителей там не будет, зато котлы на кухне должны быть. Здесь бизнес – если он совсем не разорен – продают обычно целиком до последней занавески.
Повернулась к Урнаку и уточнила, знает ли он, где новая таверна того повара, что к ней приходил. Что там, возможно, идет ремонт, и где мебель красят в разные цвета...
Не успела договорить, как парень свистнул, и рядом с ними, будто из-под земли вырос незнакомый Миле горзанский мальчишка. С бусинками в заплетенных волосах.
– Слыхал? – только и спросил у него на своем диалекте Урнак.
– Ага, – мигом кивнул полуоголенный босой мальчишка. – Тама, – еще один кивок в сторону.
Покосился на прислушивающуюся человечку и добавил:
– Рядом. Даже ей недалече идти.
Мила уточнила, не закрыта ли таверна, как часто там бывают люди... или кто-нибудь, а лучше новые хозяева. Причем говорила на нескольких диалектах сразу, с ужасным акцентом и, вероятно, путая слова. Но ей нужна практика, а новенький горзанец вряд ли говорит на санайском. Затем повернулась к Торги и, коснувшись его руки, вернее, массивного кожаного наручня с металлическими нашлепками, предложила:
– Недалеко совсем, пойдем проверим? Если хозяин на месте, я договорюсь, нас пустят во двор. Посидим там, а то дома покоя не дадут. И я даже по старой памяти приготовлю что-нибудь из вашего.
– Э-э, – почесал ее старый приятель затылок и зыркнул на мальчишек, таких пока небольших по сравнению с ним. – Да, я вижу. У тебя много нового.
Ух, какую суету они навели, когда "зеленой" вооруженной толпой нагрянули в таверну! Товарищи Торги по отряду увязались за ними – не иначе даже у них, обычно нелюбопытных оргов, проснулся интерес, что из всего этого выйдет у мелкой человечки.
Большей частью ремонтниками в довольно большой таверне, стоящей удобно – на перекрестке широких дорог на границе рынка -- были люди. И они замерли, испуганно уставившись на вошедшую Милу, за плечами которой было несколько обильно вооруженных амбалов. А затем быстро улизнули через задние двери. Еще до того, как девушка заметила в тенях просторного, пока еще почти пустого от мебели зала у дальней стены сидящих с кружками мужчин.
Айварс, который сидел спиной к стене и лицом к входу, медленно поставил свою кружку на грубый стол из темного дерева, скользнул рукой вниз. Сидящий спиной к ним мужчина, он же Вернер, обернулся на шум – хотя шумела шагами только Мила и разбегающиеся работники. У оргов ни одна железяка не звякнула!
Мужчина вгляделся через весь зал и после этого расплылся в широкой улыбке.
– Мила! Ты сама пришла! Ко мне, да? Соскучилась? Я тоже скучал! Поверишь ли, каждый вечер о тебе думаю!
Торги повернул голову к девушке.
– Эт кто?
– Это свои, Торги. Ну, почти свои. Партнеры до делу. Нет, Вернер, не поверю. И знаешь, именно по вечерам не надо обо мне вспоминать, – о чем еще на ночь глядя может думать такой ловелас, как этот... настоящий сын своего многодетного папаши. – Ты лучше по утрам вспоминай, хоть бы раз заглянул ко мне... по делу. Но раз гора не идет к... мудрецу, то мы сами пришли. Кстати, пустишь нас на свой задний двор? Мы тихонько там посидим, сами что надо приготовим, ты только котлы дай. Потом даже уберем за собой. Наверное.
– Э-э... че? – сбился со своего светского тона темноволосый симпатичный мужчина, притухла его белозубая улыбка.
Потом, наконец, дошли до ремесленных рядов, где большей частью дверги торговали. И здесь же были их мастерские, на пороге которых зачастую хозяева с подмастерьями, то есть своими детьми или младшими родственниками, сидели над работой.
Не сразу, но нашли одного дедка, который согласился изготовить "сапоги для оргов", хотя косился с недоверием. Да на нее, худенькую, юную человечку, бродящую среди рядов и лавочек в сопровождении орчат и пары волков и запрашивающую такой странный товар, и без того все смотрели с недоумением. Некоторые даже выходили из мастерских, чтобы таращиться на нее, обсуждая что-то на своих диалектах.
В целом орги сами себе шили обувь, среди них тоже есть хорошие мастера, работающие с кожей. Но они не шили ее для других, только для себя и своих близких. И на рынке зеленокожих мастеров не было.
Когда же разговор пошел о размерах, то Мила указала мастеру на ребят, заявив, что нужно для них.
Старенький дверг зыркнул из-под густых седых бровей на крепких, высоких, но слишком юных зеленокожих мальчишек, а затем, почесывая густую рыжеватую бороду, которая на удивление была почти без седины, перевел озадаченный взгляд на человечку и заявил, что им не положено.
Ну надо же! Дверги знают обычаи оргов? Хотя чему удивляться – если они давно все смешались на землях драконов, живут бок о бок, и в городе есть оргская община, то, конечно, все здесь будут знать порядки соседей.
– Этим уже можно, – в свою очередь возразила Мила. – Они победили в особенном соревновании, показали себя лучшими. И в любом случае, это моя охрана. Для парадного выхода им нужно полное облачение.
– Охрана? Твоя? – почесывая бороду, протянул дверг, вновь окидывая еще более задумчивым взглядом и мальчишек, задерживаясь на горзанцах, у которых именно "местные" прически с косичками и металлическими бусинками в волосах, и саму человечку.
– Всю ответственность я беру на себя, – заверила его Мила. – Кстати, а для меня можете сшить особую обувь?
– Туфельки для господ шить не возьмусь, – сразу качнул головой дедок.
– Нет, не туфельки. Мне нужны... как сапоги, высокие, только со шнурками.
Подумала, что для путешествий – кто знает куда ее еще занесет с такой жизнью – лучше иметь берцы. И для верховой езды подойдут, и по траве ходить, и в городе тоже можно носить. Обычные высокие сапоги, которые она себе так и не заказала, по здешнему жаркому климату будут слишком жаркие и неудобные. Ей даже в тяжелых грубых ботинках, что сшили ей в той приграничной деревне, и то жарко. А за берцами проще ухаживать, хотя бы проветривать, они лучше и красивее облегают ногу.
– Сапоги? Со шнурками? – теперь саму Милу одарили острым прищуренным взглядом из-под сведенных бровей.
После чего мастер покосился на охранника-волка, что маячил за ее спиной, демонстративно подняв повыше густые брови.
Ой, как бы он не отказался шить для нее! У нее с головой все в порядке, пусть не сомневается, но как убедить в этом мастера?
– Плачу двойную цену за свои сапоги со шнурками, если возьметесь и сделаете правильно. А то там сложная работа, не каждый возьмется...
– Шоб я, Гульдар, не справился?! Али на что ты, человечка, намекаешь? Али оскорбить хочешь? – громогласно возмутился мастер, заставляя от соседних лавок на них вновь оглядываться.
– Ты на госпожу не рыкай! – рыкнул сам Угнар, выступая вперед. – Не по чину тебе на леди орать.
– Леди? – усомнился пожилой дверг, оглядывая ее простой наряд, уже запыленный снизу после долгого хождения по рынку.
Конечно, простой – Мила не собиралась в дорогом платье бродить в толчее между простого народа. Да и на цены ее богатое одеяние могло повлиять. Здесь ценников нет – кто какую цену хочет, ту и говорит. И порой с разных покупателей совершенно иной спрос.
В итоге сошлись на том, что мастер пока сошьет две пары сапог мальчишкам, которые сами потом заберут, а насчет "со шнурками" леди еще подумает.
Солнце уже стояло в зените. Припекало все больше.
Но после всех разговоров и хождений не только в горле пересохло. Живот подавал явные сигналы, что пора подумать об обеде. Мальчишки рядом стойко молчали, но судя по тому, как они то и дело тянули носами доносившиеся с дальних продуктовых лотков запахи продуктов, хоть и сырых, растущие организмы тем более пора кормить.
– Может, зайдем здесь в какую-нибудь таверну на обед? – предложила Мила.
Раз выбрались в город, заодно почему бы не исследовать местные, то есть столичные едальни? Информация лишней не бывает.
Урнак, почесав затылок, сказал, что поблизости нет мест, куда бы пустили оргов. Если только с лотков покупать. Но раз такое не для леди...
Не успел он договорить, как поднял взгляд над ее головой, напрягся, рядом завозились другие ребята и...
Земля ушла из-под ног пискнувшей от неожиданности девушки.
ГЛАВА 10 Какая встреча!
Секунда ее взлета в небеса растянулась на невероятно долгий миг, когда в голове Милы успели табуном пронестись самые разные мысли. Почему при толпе охраны к ней кого-то подпустили? Ладно орчата, но волки-то?! Кто отважился стать смертником и тронул ее? И вряд ли это айны, потому что...
Но оказалось, что ее не ракетой в небеса запускают, всего-то подкинули немного над толпой как-то хитро, что она в полете развернулась к нападающему передом и...
Инстинктивный взмах кулаком, не иначе как от испуга! Да и в кого несется ее маленький жалкий кулачок – в здоровенного взрослого орга? Он даже не заметит, а вот она вполне вероятно отобьет себе...
Но покусившийся орг успел вновь перехватить ее за талию, заметить, но проигнорировать ее дернувшуюся ручку – да она бы даже не достала его! – и быстро отставить в сторону. И все это буквально за один удар ее сердца, за один миг... полумиг – и с обидой пробасил с высоты своего роста:
– Мила, ну ты че? Это же я!
Выдох произошел сам, когда подошвы туфель девушки стукнулись о брусчатку, которой была устелена торговая площадь.
А вместе с воздухом с губ девушки слетело возмущенное:
– Кто "я"?! Да я тебя впервые вижу!
Здоровяк напротив обиженно оттопырил губу, моргнул как-то подозрительно знакомо. А если еще учесть, что все орлята косятся на Китра, а тот лыбится как-то радостно...
– Э-э-э... Торги? – стало до нее доходить. Ну кто еще это может быть из дарголцев? Которого вроде бы признал Китр. – Ты – Торги?
Как в этом амбале, вновь оголившим внушительные зубы, хотя в первый миг своим оскалом успевший напугать ее, узнать того парнишку?
– Мы всего год не виделись! Один! Год! А ты... такой... такой здоровый, – сделала неуверенный жест. – Да ты раза в два больше стал! Как так?! Разве это возможно?
Здоровяк рядом с ней растянул губы еще шире в клыкастой улыбке, выпятил неохватную грудь колесом... Хотя куда еще больше раздуваться?
– Да, я! – фонило от мужчины радостью и гордостью. – Ага. Подрос чутка.
"Чутка"?! Будто его весь год анаболиками вместо еды кормили! Или у оргов мальчишки на самом деле так быстро растут? Неужели даже быстрее людей? Нет, в пубертате человеческие детишки тоже быстро вытягиваются, Мила все еще помнила, как чуть ли не за одно лето ее сыновья превращались в длинных, выше нее ростом, но все же худощавых парней.
Однако Торги реально заматерел – не только в высоту, но и вширь. А какие у него бицепсы из-под коротких рукавов серой рубахи выступают! Потолще ее самой в талии!
– Я не верю своим глазам! – продолжала удивленно причитать Мила. Она даже потянулась и ткнула пальцем в живот здоровяка напротив, просто до его груди еще дальше тянуться. Конечно же, под помятой рубахой стальной пресс был спрятан, пальцем не продавить. – Это точно ты? Или твой старший брат?
Здоровяк издал какой-то горловой звук – не то гоготнул, не то радостно рыкнул. Да уж – по голосу она Торги точно бы не признала. Это уже не тот паренек, который подвязывал новые штаны веревкой, чтобы не спадали, и голос которого редко, но срывался на детские высокие нотки.
Сейчас напротив нее стоял мужчина. Большой. Обвешанный смертоносным оружием – и не для декора, с заметно потертыми рукоятками от частого использования. А на виске виднелся кривой шрам, которого раньше точно не было.
– Я так рада тебя видеть! – искренне произнесла Мила, едва сдерживаясь от слез радости.
Рада, что он жив и здоров! Что они, наконец, увиделись! А то толком о нем и его судьбе ничего не знала.
– Моя ыарнера, – с каким-то торжеством произнес Торги, чуть поворачиваясь.
И только сейчас Мила заметила, что в стороне стоят еще такие же амбалы.
Хотя нет, еще более массивные и матерые орги, с немалыми такими наборами колюще-режущих штуковин на своих многочисленных ремнях – и на поясах, и через грудь, и из-за спин торчит всякое.
Наемники. Самые настоящие орочьи наемники в боевой экипировке.
Вокруг которых образовалось пустое пространство – рыночный народ умудрялся их обтекать, держась как можно дальше. Даже не задерживались, чтобы на них со вкусом таращиться, хотя косились все. Кое-кто из зевак даже спотыкался, не видя, что под ногами, настолько сворачивали шеи в их сторону.
– Эта? – несколько пар черных глаз, как самая черная дыра в самом дальнем космосе, просканировали ее, от макушки до носков запыленных туфелек, выглядывающих из-под успевшего загрязниться подола юбки. – Мелкая такая?
Остальные здоровяки не смотрели в ее сторону, крутили головами на низких шеях и следили за округой. Будто никак не могли выключить свой боевой режим? В мирной рыночной толпе?
Только сейчас девушка осознала, что орги меж собой на своем диалекте говорили. И что она их поняла, но ответить... нет, пока на санайском ответит – они должны понять.
– Размер не имеет значения! – Мила распрямила плечи, вытягиваясь ровно по струнке... хотя эта пара сантиметров рядом с амбалами роли не сыграет. – Главное – умеючи пользоваться тем, что имеется.
В стороне хохотнул один из волков, и когда черные взгляды перекинусь на него, добавил в адрес Милы:
– Вот бы не подумал, что такие слова от женщины услышу.
С секундной задержкой, но Мила смутилась. Ох уж эти озабоченные волки! Всегда найдут способ... подумать не то, что она говорила изначально.
Дернула плечом и вновь обратилась к новеньким оргам, но уже на их диалекте:
– Многочисленных путей вам в широкой степи, воины. Пусть дорога ровно ложится под ваши сапоги.
Вот теперь на нее покосились почти все наемники, а главный из них – их же сразу видно, кто есть кто – наклонил голову и будто с другого ракурса въедливо вгляделся вновь. Не забыв скользнуть заодно взглядом по мальчишкам рядом с ней.
Но Мила помнила, что у оргов по этикету не утруждаются представлением всех и вся, поэтому промолчала.
Вернее, повернулась к Торги и предложила:
– Нам обязательно нужно отметить нашу встречу! Посидеть спокойно, поговорить. Я же тебя целый год не видела! – наемники продолжали на нее таращиться, и она добавила: – То есть покушать.
У оргов все самое важное общение всегда за едой происходит. А с кем они не хотят разделить еду, с теми и дел никаких не ведут.
Затем вспомнила, что со слов местного поблизости нет мест, где бы покормили оргов. Вот же... дискриминация!
– Можно к нам домой, у нас большой двор... два... – предложила она и сама скривилась. – Но если опять туда припрутся айны, они же не дадут спокойно пообщаться.
– Айны? К тебе? – насторожился Торги. – Зачем? Гракгаш говорил, тебя герцог забрал. Откуда айны? И почему ты здесь, на рынке? В таком… простом?
Что за вопросы? Или он – как и все остальные на границе? – подумал, что Шанитир ее себе в гарем все-таки забрал?
– О! У меня тоже столько всего произошло! А давайте...
Шальная мысль озарила ее. Где-то в столице куплена таверна ее партнером. Она еще не открыта, посетителей там не будет, зато котлы на кухне должны быть. Здесь бизнес – если он совсем не разорен – продают обычно целиком до последней занавески.
Повернулась к Урнаку и уточнила, знает ли он, где новая таверна того повара, что к ней приходил. Что там, возможно, идет ремонт, и где мебель красят в разные цвета...
Не успела договорить, как парень свистнул, и рядом с ними, будто из-под земли вырос незнакомый Миле горзанский мальчишка. С бусинками в заплетенных волосах.
– Слыхал? – только и спросил у него на своем диалекте Урнак.
– Ага, – мигом кивнул полуоголенный босой мальчишка. – Тама, – еще один кивок в сторону.
Покосился на прислушивающуюся человечку и добавил:
– Рядом. Даже ей недалече идти.
Мила уточнила, не закрыта ли таверна, как часто там бывают люди... или кто-нибудь, а лучше новые хозяева. Причем говорила на нескольких диалектах сразу, с ужасным акцентом и, вероятно, путая слова. Но ей нужна практика, а новенький горзанец вряд ли говорит на санайском. Затем повернулась к Торги и, коснувшись его руки, вернее, массивного кожаного наручня с металлическими нашлепками, предложила:
– Недалеко совсем, пойдем проверим? Если хозяин на месте, я договорюсь, нас пустят во двор. Посидим там, а то дома покоя не дадут. И я даже по старой памяти приготовлю что-нибудь из вашего.
– Э-э, – почесал ее старый приятель затылок и зыркнул на мальчишек, таких пока небольших по сравнению с ним. – Да, я вижу. У тебя много нового.
Ух, какую суету они навели, когда "зеленой" вооруженной толпой нагрянули в таверну! Товарищи Торги по отряду увязались за ними – не иначе даже у них, обычно нелюбопытных оргов, проснулся интерес, что из всего этого выйдет у мелкой человечки.
Большей частью ремонтниками в довольно большой таверне, стоящей удобно – на перекрестке широких дорог на границе рынка -- были люди. И они замерли, испуганно уставившись на вошедшую Милу, за плечами которой было несколько обильно вооруженных амбалов. А затем быстро улизнули через задние двери. Еще до того, как девушка заметила в тенях просторного, пока еще почти пустого от мебели зала у дальней стены сидящих с кружками мужчин.
Айварс, который сидел спиной к стене и лицом к входу, медленно поставил свою кружку на грубый стол из темного дерева, скользнул рукой вниз. Сидящий спиной к ним мужчина, он же Вернер, обернулся на шум – хотя шумела шагами только Мила и разбегающиеся работники. У оргов ни одна железяка не звякнула!
Мужчина вгляделся через весь зал и после этого расплылся в широкой улыбке.
– Мила! Ты сама пришла! Ко мне, да? Соскучилась? Я тоже скучал! Поверишь ли, каждый вечер о тебе думаю!
Торги повернул голову к девушке.
– Эт кто?
– Это свои, Торги. Ну, почти свои. Партнеры до делу. Нет, Вернер, не поверю. И знаешь, именно по вечерам не надо обо мне вспоминать, – о чем еще на ночь глядя может думать такой ловелас, как этот... настоящий сын своего многодетного папаши. – Ты лучше по утрам вспоминай, хоть бы раз заглянул ко мне... по делу. Но раз гора не идет к... мудрецу, то мы сами пришли. Кстати, пустишь нас на свой задний двор? Мы тихонько там посидим, сами что надо приготовим, ты только котлы дай. Потом даже уберем за собой. Наверное.
– Э-э... че? – сбился со своего светского тона темноволосый симпатичный мужчина, притухла его белозубая улыбка.
