— И где он?! — На этот раз претензия эйра выдвигалась верталу.
Муратар Ари повернул голову в сторону Бальмануг и плавно повел рукой.
— Но я даже не вставала! Откуда у меня… — возмутилась девушка, но быстро прикусила язык.
Она же в чертовом волшебном мире, а здесь, как выяснилось, творится вообще непонятно что!
Поэтому Хелен тяжко вздохнула, показала эйрам пустую ладонь, демонстративно сжала кулак, подождала немного и вновь раскрыла пальцы.
И ругнулась одним из любимых выражений мастера Дор'оэнес.
Совсем тихо, едва слышно, раз уж приличным девушкам не положено выражаться. Эйры не услышат, а шитеры простят — да они сами выглядят уже пришибленными от всего здесь происходящего.
В ладони Бальмануг опять лежал этот ракасов невзрачный камушек! Вернее, не ракасов, а авайновский.
— А если младший из авайнов опять споет свою песенку, камень от меня отцепится? Вернется к нему? — сразу уточнила Хелен у вертала.
Не то, чтобы она хотела теперь избавиться от камня, раз с его помощью можно открывать порталы, но такое непонятное слияние с неведомым предметом, который не только живет своей жизнью внутри нее, но его также хотят вернуть себе опасные убийцы, ее пугало.
— Есть версия, что Зуб Дракона может обладать собственным разумом, поэтому… Я не знаю, эйра Бальмануг, — честно выдал Ари. — Об этих камнях, считающихся давно исчезнувшими, практически не осталось никакой информации! Представляете, какие теперь открываются возможности, когда камень слился с магом, оставшимся после этого в живых?! Сколько теперь можно провести опытов и выяснить потрясающих сведений!
— Угу, — безрадостно промычала в ответ Хелен, опять непроизвольно глядя на эйров.
Получается, что камушек авайнам не вернуть так просто, значит, и от помолвки с Лернаваем не отделаться. И это она еще старательно избегала думать, до чего ее этот камень доведет дальше. Какие еще таланты откроет в ней или до какого уровня прокачает.
Потому что тогда придется думать, а позволяет ли ей такое неконтролируемое развитие другие эйры, помешенные на власти и магическом превосходстве?!
Может, безопасники сейчас подумают и решат, что лучше такую Бальмануг, которой повезло совершенно случайно, не замуж пристраивать, а… устранить?
Ведь это не родовое наследство в ней проявилось, а случайная мутация, вызванная сторонним воздействием. И совершенно не факт, что приобретенные таланты девушка сможет передать по наследству своим детям. И раз камень один, сменить носителя не так просто, да и контролировать слишком сильную и уже этим потенциально опасную Балтмануг из «сомнительного» семейства будет слишком сложно…
«Ой-ёй-ёй!» — охнула про себя девушка, испуганно глядя на мужчин. Не думать о последствиях у нее не получалось.
А судя по тяжелым взглядам эйров они в этот момент думали примерно о том же.
Окончательно испугаться или подумать о предупреждающем устранении этих двух конкретных эйров, которые так неудачно узнали правду о камне, Балтмануг не успела, вмешался отмерший грын.
— Камын останытса у ыэры Хылэн. Так надо. Врэма прышло, — безапелляционно и громко заявил грын, заставляя вздрогнуть из-за резкого голоса.
Все присутствующие в просторном зале, а здесь собралась приличная толпа, глянули на возвышающегося горой голина. Даже сидя в кресле, он был огромен.
– Какое время? – вкрадчиво спросил Уеаткон.
Шитеры по-прежнему молчали, терпеливо не вмешиваясь в разговоры.
— Гдынорын должын быт сылный, когда прыдут ракасы! Ылы другыэ луды, — «пояснил» им всем грын, глядя с высоты своего роста.
Кажется, или у эйров сейчас отвиснут челюсти? Хотя у самой Бальмануг ощущения были не лучше.
— Прошу прощения, а ракасов тоже я?… Кхм, то есть они тоже из-за меня придут? — заранее ужаснулась Хелен.
Почему бы нет, с учетом закона подлости? Грын ранее говорил, что она будет частью всех будущих «пылохо». Кто знает, зачем припрутся еще и ракасы для полного счастья, но раз грын уже так пророчит…
«Ой-ёй-ёй!» — повторилась в заполошно мечущихся от испуга мыслях девушка, желая сейчас уже только одного — никогда не появляться в этом мире.
Пусть бы лучше умерла с концами в своем мире, если там так произошло, чем подхватывать и доживать чужую жизнь, полную неприятных сюрпризов, и вынуждено играть по непонятным ей правилам. А если всё это лишь результат неудачной анестезии или черепно-мозговой травмы, то скорее бы ее уже там, на том «свете», починили, то есть откачали бы доктора!
— Куда придут? В Брулмеп? Осебрутаж? Куда именно? — сразу стал уточнять Уеаткон, опять подаваясь вперед.
Лернавай же сидел в своем кресле неподвижно и лишь прожигал нечитаемым взглядом Бальмануг, словно в происходящем была только ее вина, в ее же такой непростой судьбе.
— Суда. — Неопределенно махнул рукой грын.
— Когда придут? — не отставал от него Уеаткон.
— Сыкоро.
— Скоро по человеческим меркам или вашим? — Нашла в себе силы для уточнения Хелен.
Потомучто еще есть надежда, что «скоро» будет по голиновскому, то есть грыновскому измерению. Но для грына и сотня человеческих лет может быть «сыкоро». Зато Хелен к такому «скорому» приходу ракасов успеет благополучно умереть… от старости.
Да, это малодушно, но почему всем попаданкам в женских романах достаются влюбчивые и богатые мужчины или хотя бы захудалое поместье в наследство, а именно ей досталась куча неприятностей и необходимость спасать чужой мир?!
– А что с авайнами нам делать, если камень останется у Хелен? – спросил вдруг Шимн, обращаясь к грыну.
Видимо, не все шитеры спали во время их разговоров.
– Договорытся, – заявил грын. – Аваны тожы нужэн, когда прыдут другыэ луды, ыслы гдынорын нэ пэрэжит ракасов.
«Подождите-ка, но гдынорын это же я! – сообразила Хелен, обессиленно стекшая на спинку своего кресла и покусывая в тревоге губы. – Что значит, если я не переживу ракасов?! Я так не договаривалась! А как же жить долго и… даже если не счастливо, то хоть как-нибудь уже?! Иначе зачем мне дали второй шанс в новом мире?».
– Какие еще другие люди? – Теперь подался вперед Лернавай, словно очнувшись от дремоты.
– Другыэ. – Опять неопределенно махнул рукой грын.
– Откуда придут? – подпрягся Уеаткон.
На этот раз грын не стал отвечать.
– Они придут издалека или… сразу к власти изнутри Осебрутажа? – не отставал от него королевский бастард.
Здоровенный голин сделал едва уловимое движение необъятными плечами, словно хотел что-то сбросить с них, но затем всё же ответил:
– Оны шылы нэдолго, но очэн ыздалыка.
Такими пояснениями только еще больше запутывать, но Хелен пронзила мысль, словно молнией тряхнуло. Девушка уставилась на невозмутимого голина, стараясь не забывать дышать.
Грын случайно не о других ли иномирянах говорит?!
А если да, то как те сюда попали – тоже перемещением в чужие тела? Тогда почему о них говорится во множественном числе? Что еще за повальная эпидемия попаданства? Или… что если другие иномиряне прошли сюда толпой через портал?! Вдруг управляемые межмировые порталы здесь все-таки существуют, а не только ракасовы разрывы пространства?! И не подселения, как у нее?
Или ракасы придут сюда, на их материк, раз уж охранные духи слабеют, наделают прорех в ткани миров, повредят ее, как упоминал тогда Болт, и после этого в этот мир ринутся существа из других миров?! И кто это будет? Точно ли люди? И из какого именно мира?
«О, боги! – ахнула про себя Хелен, потирая виски кончиками пальцев. – Вот это я попала! Может, меня какой-нибудь китаец проклял? Это у них есть ругательное пожелание жить в эпоху перемен, а я попала в самый что ни наесть эпицентр грандиозных перемен чужого мира!».
– Хелен? – позвал ее вдруг Уеаткон, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданности. – Ты понимаешь, о чем говорит этот голин?
– Нет! – сразу открестилась Хелен.
В принципе, она действительно не понимает, что будет. Может, она неправильно поняла грына и просто подсознательно надеется на приход своих одномирян? Вернее, на то, что есть портал в ее родной мир.
Тогда Уеаткон, не сразу отведя от нее прищуренного въедливого взгляда, повернулся к грыну и продолжил выяснения:
– Могу ли я спросить вас, уважаемый, как скоро придут эти другие люди?
Но грын лишь приподнял надбровные дуги, словно озадачился вопросом. Помолчал немного.
– Оны тута, – будто с сомнением ответил он через паузу.
И опять сделал неопределенный жест, хотя Хелен, едва не зажмурившись, испугалась, что толстый палец укажет прямо на нее.
– Уже здесь? В Брулмепе? Или Осебрутаже? – Лернавай тоже активно включился в разговор.
Но грын только дернул головой в ответ.
– Так кого встречать первым – ракасов или других людей? – заинтересовался непонятным разговором даже вертал.
Лишь шитеры опять молча сидели, только внимательно слушали, ерзая будто на иголках. Все иреды и старшие братья уж точно проявляли заметный интерес.
– Ракасы пэрвыэ нэсты опасыност, – соизволил ответить грын, вроде бы задумываясь. Кивнул сам себе и продолжил. – Врэма другых лудэй ыщо нэ прышло. Но лучыше, чытобы совсэм нэ прышло. Ыначэ пылохо. Совсэм пылохо.
Хелен прикрыла глаза, боясь даже предугадывать, сколько же еще неприятностей ждут их, то есть ее лично впереди.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина.
– Как будем договариваться с авайнами? – судя по голосу, скорее всего, спросил Шимн.
Наверное, все-таки не зря именно его адинайцы назначили послом в другую страну, отстраненно отметила про себя Бальмануг.
– Это наше внутреннее дело! – а это точно голос Лернавая.
– Не думаю, – возразил вертал Ари. – Перед лицом опасности от ракасов, с учетом, что охранные духи слабеют, нам всем стоит объединиться. Пусть лишь на время. И точно не стоит усугублять ситуацию новыми конфликтами…
– Согласен! – Это голос Уеаткона. Хелен узнала его даже в серьезном звучании, без дурашливых интонаций. – Лучше объединиться. Что вы хотите предложить, сир Ари? Хотя бы относительно авайнов?
– Думаю, Большой лес не в курсе, что Зуб Дракона существует и находится… вернее, находился у семейства Тарохафиндов. Иначе там бы уже давно шла своя война. Я уверен, что фель Тарохафинд более чем заинтересован и далее скрывать существование Зуба, в первую очередь от своих же соотечественников…
– О! Поддерживаю эту идею! – отозвался Уеаткон.
Дальше Хелен не слушала мужской разговор, окончательно погрузившись в свои мысли.
Итак, ситуация уже давно вышла за рамки ее мелочных разборок с безопасниками, странной смерти ее отца и даже магической конкуренции между знатными семьями Осебрутажа. Теперь королевству угрожают авайны, к счастью, только одно семейство из Высших, пока весь Большой Лес не прознал о ее камушке. Почему-то выражение «ее камень» само проскочило. Затем впереди ожидается нашествие ракасов – хищников, которые питаются жизненной энергией других разумных. И это нашествие угрожает уже не только Осебрутажу, не только людям. Гевайн тоже от них пострадают.
И для полного комплекта неприятностей вероятно уже где-то здесь бродят или только ожидаются толпы иномирян, причем непонятно кого именно и откуда. Может, там будут настолько «другие» люди, что… будут они рогатыми или все повально менталистами-гипнотизерами, или кто знает что еще! И их приход может угрожать уже всему этому миру, включая даже существованию тех же ракасов!
«Вот это мне досталось приключение в другом мире! Может, еще не поздно отыграть назад, начать заново? Чтобы мне, как попаданке, досталась только таверна? И без других глобальных забот?» – тяжко вздохнула про себя девушка. И вздрогнула, услышав свое имя.
– А-а? – открыла она глаза, пытаясь сориентироваться.
– Я спросил, что нам делать с тобой, Хелен? – повторил Шан.
Другие мужчины тоже смотрели на нее.
Но у самой Хелен уже давно не было никаких вразумительных мыслей по ситуации. Она попросту растерялась от грандиозности ожидаемых проблем, в которые ей напророчили быть втянутой.
– Ыэры тожэ пуст защыщат Хылэн! – заявил грын.
– Мы и сами можем справиться… – только начал Шимн.
– Пуст магы защыщат и учыт своый магыэ Хылэн! – перебил его грын. – Гдынорын тэпэр маг, пуст будэт сылный маг! Ы радом другыэ сылные магы.
– Я учусь в академии, надеюсь, успею ее закончить до того, как придут ракасы, – неуверенно промямлила Хелен.
Что-то не хочется ей больше быть сильной, самостоятельной женщиной, тем более какой-то спасительницей целого мира, не желает она встреч с ракасами. Можно ей побыть просто слабой, нежной эйрой, коей она сейчас является?
– Ты отказываешься от помолвки? – спросил Шан.
Хелен перевела взгляд на эйров. Что ей с ними делать?
И пусть это будет слабостью или даже дуростью… или лучше назвать робким голосом интуиции, но заново обдумывать всю ситуацию и вновь принимать какие-то важные решения Хелен не хотела. Или не могла, придавленная грузом осознанной ответственности.
Покосилась на грына, вдруг он сейчас опять выдаст свое ценное замечание. Но тот молчал, рассеянно любуясь высоким потолком шитеровской гостиной.
– Нет, пусть будет, раз мы уже договорились, – ответила девушка, немного сомневаясь и поэтому пожимая плечами. Чтобы хоть так сбросить накатившее оцепенение.
Затем спохватилась.
– Только добавим в договор, ой, то есть в семейное соглашение, к предыдущим условиям возможность для сира Ари изучать Зуб Дракона…
– Хелен, ты уверена? – практически возмутился королевский бастард.
– Да, эйр Уеаткон, уверена, что именно с сиром Ари мы гораздо быстрее разберемся с этим странным камнем. И сможем или отцепить Зуб от меня, или хотя бы лучше разобраться в его свойствах и возможностях. Конечно же, при условии, что результаты исследований будут общими для всей рабочей группы, которую соберут для изучения этого камня, в том числе и из магов тоже.
Брови эйров удивленно поползли вверх.
– О, эйра Бальмануг, я польщен! – расцвел улыбкой Муратар Ари. – И, конечно же, приложу все свои способности, чтобы разобрать с данным уникальнейшим камнем и в вашем с ним симбиозе.
Хелен опять глянула на грына. Неужели у духов нет никаких подсказок для текущей ситуации? Может, они забыли еще что-то учесть или всё-таки есть другие варианты, где помолвка необязательна?
Грын, словно чувствуя ее мысленную просьбу, опустил глаза на девушку, затем перевел взгляд на сидящих впереди человеческих мужчин. Глянул своим чернильным взглядом на одного мужчину, на другого. Затем повернул голову к шитерам.
– Радом с Хылэн долыжэн быт самый сылный маг. Сылный мужычына. Хылэн нэ тока ыэра, но ы Ларык!
На что он этими словами намекает, Хелен не поняла, тоже покосилась на старших братьев. Шимн выпрямился в кресле, метнул блеснувший взгляд на эйров и расплылся в какой-то хищной улыбке.
– Бардакард? – обрадовался глава клана Ларков.
– Бардакард? – ухмыльнулся глава клана Ларков.
Все шитеры при этом слове оживленно зашевелились. Грын кивнул, вот точно оттопыривая нижнюю губу, отчего его клыки еще больше оголились. Наверное, это такой вариант голиновской улыбки, пронеслась сторонняя мысль в голове Хелен.
– Что такое бардакард? – спросил Уеаткон, причем почему-то у Бальмануг.
Но та сама не знала данного шитеровского слова, повернулась за подсказкой к Шелли, которая всё время тихонько просидела позади.
– Это когда братья проверяют, достойного ли мужчину выбрала сестра, – тихо пояснила молодая шитера. – Достаточно ли он силен, чтобы взять на себя защиту женщины.
Муратар Ари повернул голову в сторону Бальмануг и плавно повел рукой.
— Но я даже не вставала! Откуда у меня… — возмутилась девушка, но быстро прикусила язык.
Она же в чертовом волшебном мире, а здесь, как выяснилось, творится вообще непонятно что!
Поэтому Хелен тяжко вздохнула, показала эйрам пустую ладонь, демонстративно сжала кулак, подождала немного и вновь раскрыла пальцы.
И ругнулась одним из любимых выражений мастера Дор'оэнес.
Совсем тихо, едва слышно, раз уж приличным девушкам не положено выражаться. Эйры не услышат, а шитеры простят — да они сами выглядят уже пришибленными от всего здесь происходящего.
В ладони Бальмануг опять лежал этот ракасов невзрачный камушек! Вернее, не ракасов, а авайновский.
— А если младший из авайнов опять споет свою песенку, камень от меня отцепится? Вернется к нему? — сразу уточнила Хелен у вертала.
Не то, чтобы она хотела теперь избавиться от камня, раз с его помощью можно открывать порталы, но такое непонятное слияние с неведомым предметом, который не только живет своей жизнью внутри нее, но его также хотят вернуть себе опасные убийцы, ее пугало.
— Есть версия, что Зуб Дракона может обладать собственным разумом, поэтому… Я не знаю, эйра Бальмануг, — честно выдал Ари. — Об этих камнях, считающихся давно исчезнувшими, практически не осталось никакой информации! Представляете, какие теперь открываются возможности, когда камень слился с магом, оставшимся после этого в живых?! Сколько теперь можно провести опытов и выяснить потрясающих сведений!
— Угу, — безрадостно промычала в ответ Хелен, опять непроизвольно глядя на эйров.
Получается, что камушек авайнам не вернуть так просто, значит, и от помолвки с Лернаваем не отделаться. И это она еще старательно избегала думать, до чего ее этот камень доведет дальше. Какие еще таланты откроет в ней или до какого уровня прокачает.
Потому что тогда придется думать, а позволяет ли ей такое неконтролируемое развитие другие эйры, помешенные на власти и магическом превосходстве?!
Может, безопасники сейчас подумают и решат, что лучше такую Бальмануг, которой повезло совершенно случайно, не замуж пристраивать, а… устранить?
Ведь это не родовое наследство в ней проявилось, а случайная мутация, вызванная сторонним воздействием. И совершенно не факт, что приобретенные таланты девушка сможет передать по наследству своим детям. И раз камень один, сменить носителя не так просто, да и контролировать слишком сильную и уже этим потенциально опасную Балтмануг из «сомнительного» семейства будет слишком сложно…
«Ой-ёй-ёй!» — охнула про себя девушка, испуганно глядя на мужчин. Не думать о последствиях у нее не получалось.
А судя по тяжелым взглядам эйров они в этот момент думали примерно о том же.
Окончательно испугаться или подумать о предупреждающем устранении этих двух конкретных эйров, которые так неудачно узнали правду о камне, Балтмануг не успела, вмешался отмерший грын.
— Камын останытса у ыэры Хылэн. Так надо. Врэма прышло, — безапелляционно и громко заявил грын, заставляя вздрогнуть из-за резкого голоса.
Все присутствующие в просторном зале, а здесь собралась приличная толпа, глянули на возвышающегося горой голина. Даже сидя в кресле, он был огромен.
– Какое время? – вкрадчиво спросил Уеаткон.
Шитеры по-прежнему молчали, терпеливо не вмешиваясь в разговоры.
— Гдынорын должын быт сылный, когда прыдут ракасы! Ылы другыэ луды, — «пояснил» им всем грын, глядя с высоты своего роста.
Кажется, или у эйров сейчас отвиснут челюсти? Хотя у самой Бальмануг ощущения были не лучше.
— Прошу прощения, а ракасов тоже я?… Кхм, то есть они тоже из-за меня придут? — заранее ужаснулась Хелен.
Почему бы нет, с учетом закона подлости? Грын ранее говорил, что она будет частью всех будущих «пылохо». Кто знает, зачем припрутся еще и ракасы для полного счастья, но раз грын уже так пророчит…
«Ой-ёй-ёй!» — повторилась в заполошно мечущихся от испуга мыслях девушка, желая сейчас уже только одного — никогда не появляться в этом мире.
Пусть бы лучше умерла с концами в своем мире, если там так произошло, чем подхватывать и доживать чужую жизнь, полную неприятных сюрпризов, и вынуждено играть по непонятным ей правилам. А если всё это лишь результат неудачной анестезии или черепно-мозговой травмы, то скорее бы ее уже там, на том «свете», починили, то есть откачали бы доктора!
— Куда придут? В Брулмеп? Осебрутаж? Куда именно? — сразу стал уточнять Уеаткон, опять подаваясь вперед.
Лернавай же сидел в своем кресле неподвижно и лишь прожигал нечитаемым взглядом Бальмануг, словно в происходящем была только ее вина, в ее же такой непростой судьбе.
— Суда. — Неопределенно махнул рукой грын.
— Когда придут? — не отставал от него Уеаткон.
— Сыкоро.
— Скоро по человеческим меркам или вашим? — Нашла в себе силы для уточнения Хелен.
Потомучто еще есть надежда, что «скоро» будет по голиновскому, то есть грыновскому измерению. Но для грына и сотня человеческих лет может быть «сыкоро». Зато Хелен к такому «скорому» приходу ракасов успеет благополучно умереть… от старости.
Да, это малодушно, но почему всем попаданкам в женских романах достаются влюбчивые и богатые мужчины или хотя бы захудалое поместье в наследство, а именно ей досталась куча неприятностей и необходимость спасать чужой мир?!
– А что с авайнами нам делать, если камень останется у Хелен? – спросил вдруг Шимн, обращаясь к грыну.
Видимо, не все шитеры спали во время их разговоров.
– Договорытся, – заявил грын. – Аваны тожы нужэн, когда прыдут другыэ луды, ыслы гдынорын нэ пэрэжит ракасов.
«Подождите-ка, но гдынорын это же я! – сообразила Хелен, обессиленно стекшая на спинку своего кресла и покусывая в тревоге губы. – Что значит, если я не переживу ракасов?! Я так не договаривалась! А как же жить долго и… даже если не счастливо, то хоть как-нибудь уже?! Иначе зачем мне дали второй шанс в новом мире?».
– Какие еще другие люди? – Теперь подался вперед Лернавай, словно очнувшись от дремоты.
– Другыэ. – Опять неопределенно махнул рукой грын.
– Откуда придут? – подпрягся Уеаткон.
На этот раз грын не стал отвечать.
– Они придут издалека или… сразу к власти изнутри Осебрутажа? – не отставал от него королевский бастард.
Здоровенный голин сделал едва уловимое движение необъятными плечами, словно хотел что-то сбросить с них, но затем всё же ответил:
– Оны шылы нэдолго, но очэн ыздалыка.
Такими пояснениями только еще больше запутывать, но Хелен пронзила мысль, словно молнией тряхнуло. Девушка уставилась на невозмутимого голина, стараясь не забывать дышать.
Грын случайно не о других ли иномирянах говорит?!
А если да, то как те сюда попали – тоже перемещением в чужие тела? Тогда почему о них говорится во множественном числе? Что еще за повальная эпидемия попаданства? Или… что если другие иномиряне прошли сюда толпой через портал?! Вдруг управляемые межмировые порталы здесь все-таки существуют, а не только ракасовы разрывы пространства?! И не подселения, как у нее?
Или ракасы придут сюда, на их материк, раз уж охранные духи слабеют, наделают прорех в ткани миров, повредят ее, как упоминал тогда Болт, и после этого в этот мир ринутся существа из других миров?! И кто это будет? Точно ли люди? И из какого именно мира?
«О, боги! – ахнула про себя Хелен, потирая виски кончиками пальцев. – Вот это я попала! Может, меня какой-нибудь китаец проклял? Это у них есть ругательное пожелание жить в эпоху перемен, а я попала в самый что ни наесть эпицентр грандиозных перемен чужого мира!».
– Хелен? – позвал ее вдруг Уеаткон, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданности. – Ты понимаешь, о чем говорит этот голин?
– Нет! – сразу открестилась Хелен.
В принципе, она действительно не понимает, что будет. Может, она неправильно поняла грына и просто подсознательно надеется на приход своих одномирян? Вернее, на то, что есть портал в ее родной мир.
Тогда Уеаткон, не сразу отведя от нее прищуренного въедливого взгляда, повернулся к грыну и продолжил выяснения:
– Могу ли я спросить вас, уважаемый, как скоро придут эти другие люди?
Но грын лишь приподнял надбровные дуги, словно озадачился вопросом. Помолчал немного.
– Оны тута, – будто с сомнением ответил он через паузу.
И опять сделал неопределенный жест, хотя Хелен, едва не зажмурившись, испугалась, что толстый палец укажет прямо на нее.
– Уже здесь? В Брулмепе? Или Осебрутаже? – Лернавай тоже активно включился в разговор.
Но грын только дернул головой в ответ.
– Так кого встречать первым – ракасов или других людей? – заинтересовался непонятным разговором даже вертал.
Лишь шитеры опять молча сидели, только внимательно слушали, ерзая будто на иголках. Все иреды и старшие братья уж точно проявляли заметный интерес.
– Ракасы пэрвыэ нэсты опасыност, – соизволил ответить грын, вроде бы задумываясь. Кивнул сам себе и продолжил. – Врэма другых лудэй ыщо нэ прышло. Но лучыше, чытобы совсэм нэ прышло. Ыначэ пылохо. Совсэм пылохо.
Хелен прикрыла глаза, боясь даже предугадывать, сколько же еще неприятностей ждут их, то есть ее лично впереди.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина.
– Как будем договариваться с авайнами? – судя по голосу, скорее всего, спросил Шимн.
Наверное, все-таки не зря именно его адинайцы назначили послом в другую страну, отстраненно отметила про себя Бальмануг.
– Это наше внутреннее дело! – а это точно голос Лернавая.
– Не думаю, – возразил вертал Ари. – Перед лицом опасности от ракасов, с учетом, что охранные духи слабеют, нам всем стоит объединиться. Пусть лишь на время. И точно не стоит усугублять ситуацию новыми конфликтами…
– Согласен! – Это голос Уеаткона. Хелен узнала его даже в серьезном звучании, без дурашливых интонаций. – Лучше объединиться. Что вы хотите предложить, сир Ари? Хотя бы относительно авайнов?
– Думаю, Большой лес не в курсе, что Зуб Дракона существует и находится… вернее, находился у семейства Тарохафиндов. Иначе там бы уже давно шла своя война. Я уверен, что фель Тарохафинд более чем заинтересован и далее скрывать существование Зуба, в первую очередь от своих же соотечественников…
– О! Поддерживаю эту идею! – отозвался Уеаткон.
Дальше Хелен не слушала мужской разговор, окончательно погрузившись в свои мысли.
Итак, ситуация уже давно вышла за рамки ее мелочных разборок с безопасниками, странной смерти ее отца и даже магической конкуренции между знатными семьями Осебрутажа. Теперь королевству угрожают авайны, к счастью, только одно семейство из Высших, пока весь Большой Лес не прознал о ее камушке. Почему-то выражение «ее камень» само проскочило. Затем впереди ожидается нашествие ракасов – хищников, которые питаются жизненной энергией других разумных. И это нашествие угрожает уже не только Осебрутажу, не только людям. Гевайн тоже от них пострадают.
И для полного комплекта неприятностей вероятно уже где-то здесь бродят или только ожидаются толпы иномирян, причем непонятно кого именно и откуда. Может, там будут настолько «другие» люди, что… будут они рогатыми или все повально менталистами-гипнотизерами, или кто знает что еще! И их приход может угрожать уже всему этому миру, включая даже существованию тех же ракасов!
«Вот это мне досталось приключение в другом мире! Может, еще не поздно отыграть назад, начать заново? Чтобы мне, как попаданке, досталась только таверна? И без других глобальных забот?» – тяжко вздохнула про себя девушка. И вздрогнула, услышав свое имя.
– А-а? – открыла она глаза, пытаясь сориентироваться.
– Я спросил, что нам делать с тобой, Хелен? – повторил Шан.
Другие мужчины тоже смотрели на нее.
Но у самой Хелен уже давно не было никаких вразумительных мыслей по ситуации. Она попросту растерялась от грандиозности ожидаемых проблем, в которые ей напророчили быть втянутой.
– Ыэры тожэ пуст защыщат Хылэн! – заявил грын.
– Мы и сами можем справиться… – только начал Шимн.
– Пуст магы защыщат и учыт своый магыэ Хылэн! – перебил его грын. – Гдынорын тэпэр маг, пуст будэт сылный маг! Ы радом другыэ сылные магы.
– Я учусь в академии, надеюсь, успею ее закончить до того, как придут ракасы, – неуверенно промямлила Хелен.
Что-то не хочется ей больше быть сильной, самостоятельной женщиной, тем более какой-то спасительницей целого мира, не желает она встреч с ракасами. Можно ей побыть просто слабой, нежной эйрой, коей она сейчас является?
– Ты отказываешься от помолвки? – спросил Шан.
Хелен перевела взгляд на эйров. Что ей с ними делать?
И пусть это будет слабостью или даже дуростью… или лучше назвать робким голосом интуиции, но заново обдумывать всю ситуацию и вновь принимать какие-то важные решения Хелен не хотела. Или не могла, придавленная грузом осознанной ответственности.
Покосилась на грына, вдруг он сейчас опять выдаст свое ценное замечание. Но тот молчал, рассеянно любуясь высоким потолком шитеровской гостиной.
– Нет, пусть будет, раз мы уже договорились, – ответила девушка, немного сомневаясь и поэтому пожимая плечами. Чтобы хоть так сбросить накатившее оцепенение.
Затем спохватилась.
– Только добавим в договор, ой, то есть в семейное соглашение, к предыдущим условиям возможность для сира Ари изучать Зуб Дракона…
– Хелен, ты уверена? – практически возмутился королевский бастард.
– Да, эйр Уеаткон, уверена, что именно с сиром Ари мы гораздо быстрее разберемся с этим странным камнем. И сможем или отцепить Зуб от меня, или хотя бы лучше разобраться в его свойствах и возможностях. Конечно же, при условии, что результаты исследований будут общими для всей рабочей группы, которую соберут для изучения этого камня, в том числе и из магов тоже.
Брови эйров удивленно поползли вверх.
– О, эйра Бальмануг, я польщен! – расцвел улыбкой Муратар Ари. – И, конечно же, приложу все свои способности, чтобы разобрать с данным уникальнейшим камнем и в вашем с ним симбиозе.
Хелен опять глянула на грына. Неужели у духов нет никаких подсказок для текущей ситуации? Может, они забыли еще что-то учесть или всё-таки есть другие варианты, где помолвка необязательна?
Грын, словно чувствуя ее мысленную просьбу, опустил глаза на девушку, затем перевел взгляд на сидящих впереди человеческих мужчин. Глянул своим чернильным взглядом на одного мужчину, на другого. Затем повернул голову к шитерам.
– Радом с Хылэн долыжэн быт самый сылный маг. Сылный мужычына. Хылэн нэ тока ыэра, но ы Ларык!
На что он этими словами намекает, Хелен не поняла, тоже покосилась на старших братьев. Шимн выпрямился в кресле, метнул блеснувший взгляд на эйров и расплылся в какой-то хищной улыбке.
– Бардакард? – обрадовался глава клана Ларков.
Глава 7
– Бардакард? – ухмыльнулся глава клана Ларков.
Все шитеры при этом слове оживленно зашевелились. Грын кивнул, вот точно оттопыривая нижнюю губу, отчего его клыки еще больше оголились. Наверное, это такой вариант голиновской улыбки, пронеслась сторонняя мысль в голове Хелен.
– Что такое бардакард? – спросил Уеаткон, причем почему-то у Бальмануг.
Но та сама не знала данного шитеровского слова, повернулась за подсказкой к Шелли, которая всё время тихонько просидела позади.
– Это когда братья проверяют, достойного ли мужчину выбрала сестра, – тихо пояснила молодая шитера. – Достаточно ли он силен, чтобы взять на себя защиту женщины.
