– Мазать себя грязью, как эта девка? Ну уж нет! Разве я похож на свинью?!
– Это не грязь. Тот травяной состав на основе жира не только для защиты от солнца, но и от насекомых. Даже у нас в Чигидане не знают, что некоторые травы можно вот так использовать...
– Чтобы я потом вонял, как эти... животные? Лучше пусть меня покусают мухи! И, Агилям, это что... восхищение в твоем голосе этими дикарями?!
– Нет, эйр Леудомер, но разве вам самому неинтересно? Как можно упустить невероятную возможность жить прямо посреди голинов, практически свободными, познавая их язык и тайны...
– Агилям! Мне не нужно "практически свободными", тем более что это не так! Мы по злой насмешке богов рабы какой-то дикой бесстыжей девки, которая даже не прикрывает толком свое тело! Которая смеет насмехаться!... Мне нужна настоящая свобода! И только так!
В тот день Рикардо так ни о чем и не договорился с Агилямом. Чигиданцы в целом любят осторожничать, часто выискивают или выжидают более выгодные для себя ситуации. Поэтому их народ даже не воюет толком, оружие если и носят, то больше для статуса. И, находясь между голиновской Степью и человеческими странами, предпочитают и с одной, и с другой стороной поддерживать скорее торговые и посреднические отношения.
Только сам Рикардо не собирался ждать неизвестно чего неизвестно сколько времени. Что ж, он Агиляму предложил, но раз тот сам отказывается...
А еще Рикардо запоздало сообразил, что зря показал свои магические возможности, как бы его теперь в яму не посадили. Недаром же вечером к их девке приходил огромный голин, чей лысый череп был изрисован темными завитушками линий. Порычал о чем-то, глядя именно на них двоих, сидящих под навесом. Что говорила тому в ответ девчонка, непонятно, и Рикардо впервые пожалел, что не знает дикарского наречия.
Агилям по-тихому перевел лишь часть чужого разговора, что голины обеспокоены его огнем. Однако в яму его в итоге не увели, к столбу не привязали, так что Рикардо решил не тянуть с побегом, коль уж дикари такие глупые.
И сбежал той же ночью.
Прихватил пару бурдюков, лежащих около палатки, да один каменный ножик, если так можно назвать длинный скол неизвестного ему пластинчатого камня. Плохо, что сорвался так внезапно, запасы еды не успел подготовить, а брать заготовки непонятно чего из мешков девки не стал, побрезговал. Вдруг возьмет что-то не то в темноте и там окажутся засушенные черви? Вода была только в одном бурдюке, так что пришлось завернуть еще к реке и наполнить там второй.
А дальше – только простор степи.
Только свобода!
Эти дикари настолько глупые, что даже не выставляли дежурных вокруг своего стойбища! По крайней мере, осторожно выбирающийся по всем правилам воинской выучки Рикардо даже следов каких-либо патрулей не заметил, впрочем, не видел их и раньше, во время своих прогулок по окраине лагеря.
Вычислив по звездам нужное направление и отползая в траве на достаточно безопасное направление, Рикардо затем встал в полный рост и припустил быстрее. Нужно до жары и до того, как рассветет и его хватятся, пройти как можно больше. И он пройдет, плевать, что босиком. Сапоги, ремни и даже пуговицы с одежды дикари с них сдернули еще в первом племени.
А дальше пусть попробуют его найти! К тому же силы он поднабрал достаточно, и даже если будет погоня, теперь-то он успеет познакомить этих уродов со своим огнем!
Ракасово солнце изводило. Палило сверху, выжимая из него влагу и силы. Но чем больше Рикардо прикладывался к бурдюку, тем тяжелее становилось.
А затем в стороне, среди отвлекающе шелестящей травы вроде бы мелькнула одна из надоевших за последние дни макушек с пучком темных волос. Если взрослые голины были лысыми, то у их детенышей почему-то росли волосы на голове.
Но откуда здесь взялись бы те настырные мальчишки, которые изводили его все эти дни беспардонным любопытством? Нет, наверное, померещилось. От того пекла, что растекалось вокруг горячими волнами, отчего даже вдыхаемый воздух, казалось, обжигал, и не такое привидится. Рикардо уже пожалел, что не умеет плести из травы те странные шляпы с широчайшими полями, с которых бахромой свисали кончики трав, и которые надевала голоногая дикарка, если уходила куда-то в середине дня.
Однако вскоре такая же макушка мелькнула в высокой траве и с другой стороны. Мелькнула и сразу исчезла, будто и не было ничего.
Так привиделось или нет?
Но вскоре Рикардо стало беспокоить совсем иное!
У него скрутило живот! И если жутко ноющую спину, прикосновение тонкой ткани рубахи к коже которой еще можно было как-то терпеть, то позывы взбунтовавшегося живота нет!
Теперь то и дело приходилось тормозить из-за неотложных дел, и Рикардо дико злился. На себя, то есть на так не вовремя разболевшийся живот, на ослепляющее солнце, зависнув сверху и доводящее его пеклом. И так насмешливо наблюдающее со своего места за его беготней по степи. На бескрайнее поле, которое и не думало заканчиваться, но так же насмешливо шелестящее своими колючими травами снизу.
А затем, когда изводящее солнце наконец-то стало катиться к горизонту, и только было Рикардо думал вздохнуть облегченно, как рядом буквально из-под земли вырос лысый зеленокожий громила. Кто он и откуда взялся, мужчина даже не задумывался, сразу метнул в того сгустком огня. Однако эта здоровенная образина невероятно быстрой тенью метнулась к нему, а затем опять удар по голове.
И темнота.
Ырын
Этот идиот сбежал!
Утром Рика под навесом не обнаружилось, но Ырын не переживала – мало ли отошел по физической надобности, а затем просто загулял по округе, как обычно. Пусть уж лучше по лагерю шастает, чем на нее нахально пялится, хмыкает, смущает.
На завтрак тоже не пришел. Ах, да, он же теперь на собственном обеспечении!
Но позже прибежали свободные ныры и выдали потрясающую новость: "Глупец" гын сбежал! И сейчас уходит все дальше в степь. По направлению, то есть все ближе к соседнему клану, с которым в последнее время отношения у них напряженные.
Ну какой идиот!
Ырын чуть было не смалодушничала: ну и пусть проваливает этот мажорчик куда подальше! А ей и Бабо хватит для обучения, вот кто спокойный и даже по-своему мудрый – на рожон не лезет, охотно отзывается на ее просьбы, на многочисленные вопросы отвечает подробно – насколько возможно при их пока небольшом запасе слов и фраз. И уж точно руки куда не надо не тянет и даже своим глазам ничего лишнего не позволяет! Зато успел дать ей пару толковых советов по выделке мелких шкурок, которыми делились юные орки с Ырын.
Бабо было лет... наверное, за сорок, мелкие морщинки уже собрались в уголках его чуть вытянутых темных глаз. Чигиданец чем-то походил на представителей тюркских народов Земли: небольшой рост, среднее, но подвижное телосложение, округлое смуглое лицо, совсем неевропейские глаза, хотя и не такие узкие, как, например, у китайцев. При этом выдающиеся скулы и широкая переносица. И растительности у него на лице практически не было, хотя за эти дни у Рикардо появилась густая щетина и вовсю темнела на щеках, вызывая новые приступы навязчивого любопытства у детей.
Судя по рассказам Бабо – насколько их понимала Ырын – то его родной Чигидан как раз был похож на страны Средней Азии ее мира. По крайней мере, в семье у них могло быть больше одной жены, тоже клановое или родовое устройство общества, что, кстати, было схоже с обычаями орков. Вели чигиданцы также полукочевой образ жизни: те, кто не осели в городах, а они были в той стране, даже крупные, где процветала торговля, занимались скотоводством и переезжали с места на место со своими стадами.
В общем, ей и Бабо хватит для обучения.
Хочет глупец Рик свободы? Пусть ее получит и... насладится в полную мощь. Недолго, правда: либо орки-соседи, либо солнце, либо прочие сюрпризы неласковой степи сгубят рано или поздно этого... вора!
Вот чего жалко было девушке, так это те два бурдюка, которые стащил гадский Рик. Почти новые, как раз готовила к большому переходу на новое стойбище.
Нет, она привыкла, что среди орков можно быстро лишиться своего имущества. Только зеленокожие ребята обычно открыто идут и забирают все, что им понравится, при этом есть шанс отстоять, то есть отбить свое имущество обратно. А если повезет, то и добро у самих захватчиков прихватить – в качестве компенсации за беспокойство. Кстати, как раз ради возможной потасовки и идут грабить демонстративно открыто. Но тайно воровать в ночи – орки такого не практикуют, считается недостойным делом.
Однако она вполне может пожертвовать двумя бурдюками, лишь бы только не связываться опять с этим спесивым мажором. Только Бабо, присутствующий при докладе ныры, понял что-то из быстрой трескотни мальчишек и стал... заступаться за Рика?! Мол, тот из непростой семьи, за него можно потребовать богатый выкуп.
Но как его потребовать и у кого? В Степи почтовой службы нет, письмо не отправишь, да здесь даже бумаги нет! И Рик вряд ли снизойдет до выдачи адреса своей семейки.
Только пока Бабо уговаривал, у Ырын совесть проснулась и подвинула пофигизм, то есть фатализм, перенятый ею от орков. Получается, смерть глупого котронца будет на ее счету? Потому что именно она недоглядела за своим рабом?
Пришлось идти и просить Тыырына вернуть беглеца. Причем больше времени девушка потратила не на уговоры, а на убеждение не добивать дерзкого гына прямо там на месте. Мол, он ей все еще нужен.
Вернулся Тыырын с бессознательным Риком и парой ныры, которые всю дорогу следили за беглецом, лишь вечером, когда уже подступались сумерки, спала дневная жара. Велела привязать парня к небольшому хозяйственному столбу на соседней "улице" лагеря, переживая, чтобы этот дурачок ночью опять в самоволку не пошел. Ведь второй раз Тыырын зазря ходить не будет, точно зашибет непослушного гын.
Подозревала, что раз Рик как-то может вызывать огонь, то вполне возможно, что сможет спалить кожаные ремни, которым его свяжут. Только тогда уже ее руки будут развязаны: она сделала все, что могла, пыталась оградить парня... от его же собственной глупости. Но если он сбежит еще раз, то это будут уже его проблемы, второй раз спасать не будут.
Кстати, о местной магии она бы тоже хотела узнать и побольше. Как поняла, магом здесь был только Рик, у Бабо никаких подобных способностей не было. Но разве согласится мажорчик дать ей пару лекций о магии, если он даже азам своего языка не хочет ее обучать?
Однако на рассвете Ырын с Бабо уже была рядом с лежащим у столба Риком. Увязавшиеся с ними ныры пнули спящего – или до сих пор бессознательного? – парня, заставляя того очнуться.
– Ты идиот! – прямо заявила Ырын Рику, когда его недоумевающий, еще не отошедший ото сна взгляд заполнился пониманием, а затем вызовом.
Сказала она фразу на родном языке, потому что оркские слова не настолько насыщены нюансами и эмоциями, как ей нужно, а чигиданского аналога не знала. Поэтому постучала костяшками пальцев себе по лбу, затем двумя соединяющимися пальцами изобразила, как что-то уменьшается, и указала на сидящего на земле парня, опирающегося на столб, и рыкнула уже на орочьем:
– Рык! Ты, Рик, и есть рык! Твоя голова пустая. Глупец мне не нужен. Ты мне не нужен. Ты только хлопоты даешь... – не выдержала и добавила опять на родном языке: – Гребанный ты мажорчик! Вынь уже золотую ложку из своей задницы, которую здесь тебе никто целовать не будет, и оглядись, куда ты попал!
Брови Рика, как впрочем и Бабо, дружно поднялись в недоумении, мужчины вопросительно уставились на девушку. Пришлось возвращаться к смеси орочьего и чигиданского языков, чтобы хоть как-то объясниться. И она объясняла, делая паузы – чтобы Бабо успевал переводить, и чтобы самой подобрать наиболее подходящие слова из своего скудного запаса. Но изредка все равно проскакивали слова, которые явно не знал Бабо, и кто знает, понял ли он и как именно переведет дальше. Однако девушке было плевать, необходимость возиться с тупым мажором ее раздражала.
Сказала, что она не нянька им, что если кому-то хочется умереть, мешать не будет. Потому что они уже большие и должны соображать, если в голове не пусто. И потому что у нее сейчас другие важные дела – она готовится к походу. Что племя скоро пойдет как раз на север, примерно туда, куда пошел глупый Рик. Что ей теперь забот еще из-за них прибавилось – и для них нужно запасать еду. Но глупый Рик не помогает, только мешает. Так что жаль, что он не сдох в степи. Но раз опять выжил и вернулся, значит, духи зачем-то так сделали. Только зачем духам глупый и слабый Рик, она не понимает. Да, он глупый, потому что даже не умеет очищать воду, взял грязную из реки и чуть не погиб из-за этого. Да, слабый, потому что не сможет сам, в одиночку выжить в степи, где полно опасностей. И да, он очень глупый, потому что всего этого не понимает.
Сказала, что она не такая мудрая и терпеливая, как духи, поэтому возиться с Риком больше не будет. Хочет он бежать... навстречу своей мучительной смерти – пусть бежит, а лучше просто подойдет к любому гымн и попробует ударить его. Так его смерть случится гораздо быстрее и даже приятнее. Поэтому за побег она его наказывать сейчас не будет. Но вот за воровство будет. Поэтому два дня Рик проведет у столба, чтобы было время подумать, а потом он может делать что хочет. Но если он планирует питаться в будущем походе, то тоже должен работать, причем уже сейчас.
Когда Ырын закончила говорить, а Бабо перевел последние ее слова, на какое-то время вокруг установилась тишина. Юные орчата, что толпились вокруг и, конечно же, тоже слушали ее, едва слышно ухали, что у орков означает что-то вроде крайней степени озадаченности. Наверное, тоже пытались угадать, зачем слабый и глупый гын духам – их, вообще-то, орочьим духам, у людей были свои боги. Бабо был как обычно спокоен и совсем немного задумчив, опустил взгляд себе под ноги. А вот Рик смотрел на нее снизу вверх широко распахнутыми глазами, однако линия изогнутых бровей намекала, что он не воспринял всерьез ее речь.
– Я сказала, ты услышал, – выдала ритуальную фразу Ырын, подводя таким образом итоговую черту беседы.
Развернулась на пятках и ушла, оставляя своих рабов дальше самим додумывать.
И пусть мажорчик опять игнорирует ее слова, но она ими сняла с себя ответственность за его возможные тупые выходки в будущем. В конце концов, он взрослый мужик, то есть вроде бы старше ее, должны же быть хоть какие-то извилины у него в мозгу? Или последние распрямились от подзатыльников орков?
///Прошу прощения за задержку с продами, но писалась иная история (пока в стол), которую скоро планирую выложить
Рикардо Леудомер
Вот так, значит?!
Он ей не нужен? Жаль, что не умер раньше? И это голоногая дикарка говорит о нем –графском сыне, боевом маге, одном из самых желанных женихов Котрона?! Да он согласился из дома уехать в одну из пограничных крепостей отсталого Чигидана, где служили котронцы по договору между их странами, лишь бы как можно дальше быть от толп восторженных девиц, не дающих ему прохода. Толп восторгающихся – именно им! – девиц, причем благородного происхождения, а не как эта… И от их не менее навязчивых мамаш, которые мечтали нацепить на него семейные цепи со своими пустоголовыми дочурками. В любом знатном доме его хотели видеть, приглашениями заваливали, а эта девка говорит, что он ей мешает?! Да как она смеет!
– Это не грязь. Тот травяной состав на основе жира не только для защиты от солнца, но и от насекомых. Даже у нас в Чигидане не знают, что некоторые травы можно вот так использовать...
– Чтобы я потом вонял, как эти... животные? Лучше пусть меня покусают мухи! И, Агилям, это что... восхищение в твоем голосе этими дикарями?!
– Нет, эйр Леудомер, но разве вам самому неинтересно? Как можно упустить невероятную возможность жить прямо посреди голинов, практически свободными, познавая их язык и тайны...
– Агилям! Мне не нужно "практически свободными", тем более что это не так! Мы по злой насмешке богов рабы какой-то дикой бесстыжей девки, которая даже не прикрывает толком свое тело! Которая смеет насмехаться!... Мне нужна настоящая свобода! И только так!
В тот день Рикардо так ни о чем и не договорился с Агилямом. Чигиданцы в целом любят осторожничать, часто выискивают или выжидают более выгодные для себя ситуации. Поэтому их народ даже не воюет толком, оружие если и носят, то больше для статуса. И, находясь между голиновской Степью и человеческими странами, предпочитают и с одной, и с другой стороной поддерживать скорее торговые и посреднические отношения.
Только сам Рикардо не собирался ждать неизвестно чего неизвестно сколько времени. Что ж, он Агиляму предложил, но раз тот сам отказывается...
А еще Рикардо запоздало сообразил, что зря показал свои магические возможности, как бы его теперь в яму не посадили. Недаром же вечером к их девке приходил огромный голин, чей лысый череп был изрисован темными завитушками линий. Порычал о чем-то, глядя именно на них двоих, сидящих под навесом. Что говорила тому в ответ девчонка, непонятно, и Рикардо впервые пожалел, что не знает дикарского наречия.
Агилям по-тихому перевел лишь часть чужого разговора, что голины обеспокоены его огнем. Однако в яму его в итоге не увели, к столбу не привязали, так что Рикардо решил не тянуть с побегом, коль уж дикари такие глупые.
И сбежал той же ночью.
Прихватил пару бурдюков, лежащих около палатки, да один каменный ножик, если так можно назвать длинный скол неизвестного ему пластинчатого камня. Плохо, что сорвался так внезапно, запасы еды не успел подготовить, а брать заготовки непонятно чего из мешков девки не стал, побрезговал. Вдруг возьмет что-то не то в темноте и там окажутся засушенные черви? Вода была только в одном бурдюке, так что пришлось завернуть еще к реке и наполнить там второй.
А дальше – только простор степи.
Только свобода!
Эти дикари настолько глупые, что даже не выставляли дежурных вокруг своего стойбища! По крайней мере, осторожно выбирающийся по всем правилам воинской выучки Рикардо даже следов каких-либо патрулей не заметил, впрочем, не видел их и раньше, во время своих прогулок по окраине лагеря.
Вычислив по звездам нужное направление и отползая в траве на достаточно безопасное направление, Рикардо затем встал в полный рост и припустил быстрее. Нужно до жары и до того, как рассветет и его хватятся, пройти как можно больше. И он пройдет, плевать, что босиком. Сапоги, ремни и даже пуговицы с одежды дикари с них сдернули еще в первом племени.
А дальше пусть попробуют его найти! К тому же силы он поднабрал достаточно, и даже если будет погоня, теперь-то он успеет познакомить этих уродов со своим огнем!
***
Ракасово солнце изводило. Палило сверху, выжимая из него влагу и силы. Но чем больше Рикардо прикладывался к бурдюку, тем тяжелее становилось.
А затем в стороне, среди отвлекающе шелестящей травы вроде бы мелькнула одна из надоевших за последние дни макушек с пучком темных волос. Если взрослые голины были лысыми, то у их детенышей почему-то росли волосы на голове.
Но откуда здесь взялись бы те настырные мальчишки, которые изводили его все эти дни беспардонным любопытством? Нет, наверное, померещилось. От того пекла, что растекалось вокруг горячими волнами, отчего даже вдыхаемый воздух, казалось, обжигал, и не такое привидится. Рикардо уже пожалел, что не умеет плести из травы те странные шляпы с широчайшими полями, с которых бахромой свисали кончики трав, и которые надевала голоногая дикарка, если уходила куда-то в середине дня.
Однако вскоре такая же макушка мелькнула в высокой траве и с другой стороны. Мелькнула и сразу исчезла, будто и не было ничего.
Так привиделось или нет?
Но вскоре Рикардо стало беспокоить совсем иное!
У него скрутило живот! И если жутко ноющую спину, прикосновение тонкой ткани рубахи к коже которой еще можно было как-то терпеть, то позывы взбунтовавшегося живота нет!
Теперь то и дело приходилось тормозить из-за неотложных дел, и Рикардо дико злился. На себя, то есть на так не вовремя разболевшийся живот, на ослепляющее солнце, зависнув сверху и доводящее его пеклом. И так насмешливо наблюдающее со своего места за его беготней по степи. На бескрайнее поле, которое и не думало заканчиваться, но так же насмешливо шелестящее своими колючими травами снизу.
А затем, когда изводящее солнце наконец-то стало катиться к горизонту, и только было Рикардо думал вздохнуть облегченно, как рядом буквально из-под земли вырос лысый зеленокожий громила. Кто он и откуда взялся, мужчина даже не задумывался, сразу метнул в того сгустком огня. Однако эта здоровенная образина невероятно быстрой тенью метнулась к нему, а затем опять удар по голове.
И темнота.
Глава 8
Ырын
Этот идиот сбежал!
Утром Рика под навесом не обнаружилось, но Ырын не переживала – мало ли отошел по физической надобности, а затем просто загулял по округе, как обычно. Пусть уж лучше по лагерю шастает, чем на нее нахально пялится, хмыкает, смущает.
На завтрак тоже не пришел. Ах, да, он же теперь на собственном обеспечении!
Но позже прибежали свободные ныры и выдали потрясающую новость: "Глупец" гын сбежал! И сейчас уходит все дальше в степь. По направлению, то есть все ближе к соседнему клану, с которым в последнее время отношения у них напряженные.
Ну какой идиот!
Ырын чуть было не смалодушничала: ну и пусть проваливает этот мажорчик куда подальше! А ей и Бабо хватит для обучения, вот кто спокойный и даже по-своему мудрый – на рожон не лезет, охотно отзывается на ее просьбы, на многочисленные вопросы отвечает подробно – насколько возможно при их пока небольшом запасе слов и фраз. И уж точно руки куда не надо не тянет и даже своим глазам ничего лишнего не позволяет! Зато успел дать ей пару толковых советов по выделке мелких шкурок, которыми делились юные орки с Ырын.
Бабо было лет... наверное, за сорок, мелкие морщинки уже собрались в уголках его чуть вытянутых темных глаз. Чигиданец чем-то походил на представителей тюркских народов Земли: небольшой рост, среднее, но подвижное телосложение, округлое смуглое лицо, совсем неевропейские глаза, хотя и не такие узкие, как, например, у китайцев. При этом выдающиеся скулы и широкая переносица. И растительности у него на лице практически не было, хотя за эти дни у Рикардо появилась густая щетина и вовсю темнела на щеках, вызывая новые приступы навязчивого любопытства у детей.
Судя по рассказам Бабо – насколько их понимала Ырын – то его родной Чигидан как раз был похож на страны Средней Азии ее мира. По крайней мере, в семье у них могло быть больше одной жены, тоже клановое или родовое устройство общества, что, кстати, было схоже с обычаями орков. Вели чигиданцы также полукочевой образ жизни: те, кто не осели в городах, а они были в той стране, даже крупные, где процветала торговля, занимались скотоводством и переезжали с места на место со своими стадами.
В общем, ей и Бабо хватит для обучения.
Хочет глупец Рик свободы? Пусть ее получит и... насладится в полную мощь. Недолго, правда: либо орки-соседи, либо солнце, либо прочие сюрпризы неласковой степи сгубят рано или поздно этого... вора!
Вот чего жалко было девушке, так это те два бурдюка, которые стащил гадский Рик. Почти новые, как раз готовила к большому переходу на новое стойбище.
Нет, она привыкла, что среди орков можно быстро лишиться своего имущества. Только зеленокожие ребята обычно открыто идут и забирают все, что им понравится, при этом есть шанс отстоять, то есть отбить свое имущество обратно. А если повезет, то и добро у самих захватчиков прихватить – в качестве компенсации за беспокойство. Кстати, как раз ради возможной потасовки и идут грабить демонстративно открыто. Но тайно воровать в ночи – орки такого не практикуют, считается недостойным делом.
Однако она вполне может пожертвовать двумя бурдюками, лишь бы только не связываться опять с этим спесивым мажором. Только Бабо, присутствующий при докладе ныры, понял что-то из быстрой трескотни мальчишек и стал... заступаться за Рика?! Мол, тот из непростой семьи, за него можно потребовать богатый выкуп.
Но как его потребовать и у кого? В Степи почтовой службы нет, письмо не отправишь, да здесь даже бумаги нет! И Рик вряд ли снизойдет до выдачи адреса своей семейки.
Только пока Бабо уговаривал, у Ырын совесть проснулась и подвинула пофигизм, то есть фатализм, перенятый ею от орков. Получается, смерть глупого котронца будет на ее счету? Потому что именно она недоглядела за своим рабом?
Пришлось идти и просить Тыырына вернуть беглеца. Причем больше времени девушка потратила не на уговоры, а на убеждение не добивать дерзкого гына прямо там на месте. Мол, он ей все еще нужен.
Вернулся Тыырын с бессознательным Риком и парой ныры, которые всю дорогу следили за беглецом, лишь вечером, когда уже подступались сумерки, спала дневная жара. Велела привязать парня к небольшому хозяйственному столбу на соседней "улице" лагеря, переживая, чтобы этот дурачок ночью опять в самоволку не пошел. Ведь второй раз Тыырын зазря ходить не будет, точно зашибет непослушного гын.
Подозревала, что раз Рик как-то может вызывать огонь, то вполне возможно, что сможет спалить кожаные ремни, которым его свяжут. Только тогда уже ее руки будут развязаны: она сделала все, что могла, пыталась оградить парня... от его же собственной глупости. Но если он сбежит еще раз, то это будут уже его проблемы, второй раз спасать не будут.
Кстати, о местной магии она бы тоже хотела узнать и побольше. Как поняла, магом здесь был только Рик, у Бабо никаких подобных способностей не было. Но разве согласится мажорчик дать ей пару лекций о магии, если он даже азам своего языка не хочет ее обучать?
Однако на рассвете Ырын с Бабо уже была рядом с лежащим у столба Риком. Увязавшиеся с ними ныры пнули спящего – или до сих пор бессознательного? – парня, заставляя того очнуться.
– Ты идиот! – прямо заявила Ырын Рику, когда его недоумевающий, еще не отошедший ото сна взгляд заполнился пониманием, а затем вызовом.
Сказала она фразу на родном языке, потому что оркские слова не настолько насыщены нюансами и эмоциями, как ей нужно, а чигиданского аналога не знала. Поэтому постучала костяшками пальцев себе по лбу, затем двумя соединяющимися пальцами изобразила, как что-то уменьшается, и указала на сидящего на земле парня, опирающегося на столб, и рыкнула уже на орочьем:
– Рык! Ты, Рик, и есть рык! Твоя голова пустая. Глупец мне не нужен. Ты мне не нужен. Ты только хлопоты даешь... – не выдержала и добавила опять на родном языке: – Гребанный ты мажорчик! Вынь уже золотую ложку из своей задницы, которую здесь тебе никто целовать не будет, и оглядись, куда ты попал!
Брови Рика, как впрочем и Бабо, дружно поднялись в недоумении, мужчины вопросительно уставились на девушку. Пришлось возвращаться к смеси орочьего и чигиданского языков, чтобы хоть как-то объясниться. И она объясняла, делая паузы – чтобы Бабо успевал переводить, и чтобы самой подобрать наиболее подходящие слова из своего скудного запаса. Но изредка все равно проскакивали слова, которые явно не знал Бабо, и кто знает, понял ли он и как именно переведет дальше. Однако девушке было плевать, необходимость возиться с тупым мажором ее раздражала.
Сказала, что она не нянька им, что если кому-то хочется умереть, мешать не будет. Потому что они уже большие и должны соображать, если в голове не пусто. И потому что у нее сейчас другие важные дела – она готовится к походу. Что племя скоро пойдет как раз на север, примерно туда, куда пошел глупый Рик. Что ей теперь забот еще из-за них прибавилось – и для них нужно запасать еду. Но глупый Рик не помогает, только мешает. Так что жаль, что он не сдох в степи. Но раз опять выжил и вернулся, значит, духи зачем-то так сделали. Только зачем духам глупый и слабый Рик, она не понимает. Да, он глупый, потому что даже не умеет очищать воду, взял грязную из реки и чуть не погиб из-за этого. Да, слабый, потому что не сможет сам, в одиночку выжить в степи, где полно опасностей. И да, он очень глупый, потому что всего этого не понимает.
Сказала, что она не такая мудрая и терпеливая, как духи, поэтому возиться с Риком больше не будет. Хочет он бежать... навстречу своей мучительной смерти – пусть бежит, а лучше просто подойдет к любому гымн и попробует ударить его. Так его смерть случится гораздо быстрее и даже приятнее. Поэтому за побег она его наказывать сейчас не будет. Но вот за воровство будет. Поэтому два дня Рик проведет у столба, чтобы было время подумать, а потом он может делать что хочет. Но если он планирует питаться в будущем походе, то тоже должен работать, причем уже сейчас.
Когда Ырын закончила говорить, а Бабо перевел последние ее слова, на какое-то время вокруг установилась тишина. Юные орчата, что толпились вокруг и, конечно же, тоже слушали ее, едва слышно ухали, что у орков означает что-то вроде крайней степени озадаченности. Наверное, тоже пытались угадать, зачем слабый и глупый гын духам – их, вообще-то, орочьим духам, у людей были свои боги. Бабо был как обычно спокоен и совсем немного задумчив, опустил взгляд себе под ноги. А вот Рик смотрел на нее снизу вверх широко распахнутыми глазами, однако линия изогнутых бровей намекала, что он не воспринял всерьез ее речь.
– Я сказала, ты услышал, – выдала ритуальную фразу Ырын, подводя таким образом итоговую черту беседы.
Развернулась на пятках и ушла, оставляя своих рабов дальше самим додумывать.
И пусть мажорчик опять игнорирует ее слова, но она ими сняла с себя ответственность за его возможные тупые выходки в будущем. В конце концов, он взрослый мужик, то есть вроде бы старше ее, должны же быть хоть какие-то извилины у него в мозгу? Или последние распрямились от подзатыльников орков?
Глава 9
///Прошу прощения за задержку с продами, но писалась иная история (пока в стол), которую скоро планирую выложить
Рикардо Леудомер
Вот так, значит?!
Он ей не нужен? Жаль, что не умер раньше? И это голоногая дикарка говорит о нем –графском сыне, боевом маге, одном из самых желанных женихов Котрона?! Да он согласился из дома уехать в одну из пограничных крепостей отсталого Чигидана, где служили котронцы по договору между их странами, лишь бы как можно дальше быть от толп восторженных девиц, не дающих ему прохода. Толп восторгающихся – именно им! – девиц, причем благородного происхождения, а не как эта… И от их не менее навязчивых мамаш, которые мечтали нацепить на него семейные цепи со своими пустоголовыми дочурками. В любом знатном доме его хотели видеть, приглашениями заваливали, а эта девка говорит, что он ей мешает?! Да как она смеет!
