Значит, он глупый по ее мнению? Нет, теперь он просто обязан окоротить дерзость этой девки!
Она "щедро соизволила" ему делать, что он хочет?! Что ж, он сделает! Такое сделает!
Два дня Рик, позабыв про боли на спине и в животе, думал, как именно он будет усмирять наглость полуобнаженной дикарки. Только как раз мысли о ее полуобнаженности мешали стройности его мыслей, то и дело куда-то не туда заводили, заставляя беспокойно ворочаться, особенно по ночам. Наверное, он просто бредил под знойным солнцем этой ракасовой степи – ведь не дело, чтобы он, Рикардро, столько думал о какой-то там грязнуле, именно с такой стороны, и как он... Да, те его мысли точно были бредом!
Еды ему все это время не давали, но Агилям приносил вонючие травяные отвары для питья, которые не только спасали от жажды, но и живот успокоили.
Через два дня ему разрешили отойти от столба.
Вообще-то, он сразу, еще в первый день освободил свои руки от кожаных ремней – надо же было ему как-то отходить по надобности в сторону, потом, правда, возвращался на свое место, где его никто не трогал, не мешали думать. Если не считать привычного уже навязчивого внимания голозадых детенышей, которые даже к его щетине на лице тянулись грязные руки.
Но не отходить Рикардо не мог – не среди шатров же справлять нужду, на виду у этих дикарей. К тому же несмотря на свою дикость – и даже вонь от огромных тел – голины не гадили где попало. Наоборот, мальчишки, что постоянно следили за ним, еще в первые дни плена указали ему места вокруг лагеря, где дозволено справлять нужду, а где нельзя. Что не мог не отметить про себя Рикардо.
"Может, Агилям прав? И пока есть возможность, стоит узнать разные секреты из жизни голинов? На будущей службе мне может пригодиться".
Также ему стоило все же научиться навыкам выживания в степи. Пока он смирится, то есть сделает вид, подождет, пока все племя пойдет на север. А потом уже, научившись находить и очищать воду, будучи ближе к человеческим землям, сбежит. Зря он сбежал без подготовки.
Так что да – нужно приглядеться, что тут и как делается. Может, даже поучить голиновский язык? В Котроне он ему не понадобится, но кто знает, сколько времени займет его дальнейшая служба в Чигидане, где голинов предостаточно. К тому же он не наследник рода, так что, возможно, придется всю жизнь служить, может, даже по чужим странам, где кого только не привечают.
Так что когда за ним прибежали детеныши вместе с Агилямом, передавшем слова дикарки об окончании его "заточения", то противиться не стал. Хотя она могла бы и лично подойти!
Вернулся с чигиданцем обратно к палатке той девки и сказал, что согласен помогать. Агилям перевел. Эта же "хозяйка" встала, снисходительно разглядывая его через прищур глаз и уперев руки об бедра... Ракас подери, ну зачем она положила свои ладошки на пояс, выше которого так беззастенчиво оголен ее животик... Он бы тоже не прочь туда свои руки… Все же открыто и на виду! И после этого она хочет, чтобы он воспринимал ее всерьез?! Даже платные девки в особых домах постыдились бы настолько откровенно...
Дикарка что-то спросила. Агилям опять перевел.
Чем он хочет заниматься?
Он бы ответил ей, чем именно! После того как она свое тело настолько бесстыже выставила на всеобщий обзор! И даже показал бы! Но... не при Агиляме же.
Заговорив опять, дикарка махнула рукой в сторону. Что? Она хочет, чтобы он еще рыбы наловил? Тряхнув головой и пытаясь избавиться от ненужных сейчас мыслей о женском теле прямо перед его глазами, Рикардо тем не менее согласился.
Да, лучше подальше от нее. И да, охладиться не помешало бы. Как и в любом случае помыться, он ведь не хочет оставаться таким же вонючим, как эти животные. Хотя лучше бы сразу приступить к тому, как они здесь воду для питья очищают, но да ладно, на этот раз он не будет торопиться. Надо же делать вид, что он смирился с пленом и своей судьбой.
Дикарка, получив его согласие, попросту отвернулась, теряя к нему всякий интерес.
Что ж, это пока.
Рикардо тоже развернулся и зашагал к реке. Агилям увязался следом, даже не отпросившись у своей "хозяйки". Чигиданец, который теперь вместо драной рубахи был одет... скорее уж просто укрыт какой-то длинной, аж по пояса тряпкой с дыркой для головы, семеня следом, убеждал его быть спокойнее.
Да он совершенно спокоен!
Говорил, что лучше все-таки эйру использовать местные мази от солнца. Но это же дикость! Не для того Рикардо идет мыться, чтобы потом снова, уже намерено обмазываться какой-то грязью! А выглядели те мази точно как бурая грязь, да еще с противным запахом.
Убеждал, что не стоит долго без одежды находить под степным солнцем. Вот с этим Рикардо был теперь согласен – кожа на его спине только-только перестала болеть и теперь облазила с плеч тонкими белыми лохмотьями.
Ракасова степь! Ракасовы дикари! Как они здесь, в пекле, выживают?!
Хотя... им то что, голины практически не убиваемы, победить их порой сложно даже с помощью магии, так что от горячего солнышка им вряд ли станет дурно.
Но ничего, он, Рикардо Леудомер, не только выживет, но и вернется домой! А также проучит эту бесстыжую дикарку!
Вечером, когда жара уже стала спадать, а клонящееся к горизонту солнце все еще давало много света, Рикардо решил приступить к следующему шагу своего плана, не затягивать. Видя, как девка с голиновскими детенышами опять охапку травы с широкими стеблями притащила, передал через Агиляма, что хочет научиться плести из этого шляпы. Они, конечно, выходили смешные на вид, странные, такие даже чигиданцы не носят, голины уж тем более, но дикарка в середине дня их всегда носила. Пусть широкополые шляпы выглядят глупо, но вспоминая, как изнывал от дневного пекла во время побега, Рикардо решил, что лучше уж идиотский головной убор, нежели терять силы из-за жгучего солнца.
К тому же ему не только сами шляпы нужны были или умение их плести, сколько близость к самой дикарки.
Та удивилась его словам, но освободила место рядом с собой.
Что Рикардо и нужно было.
Поначалу он еще старался следить за тонкими женскими пальцами, мелькающими среди плотных зеленых стеблей, но затем не выдержал и положил ладонь на согнутую коленку дикарки. Замерев на миг, девчонка сразу же подняла свой кулачок к его носу, чуть не касаясь кончика, и уставилась угрожающе. Дуреха.
Но надо же, на этот раз была более сдержанная, не сразу полезла драться, хотя он и к такому был готов. Ну и, конечно, не зря же он скоблил днем свою темную щетину каменным ножом, приводя себя в порядок у обмелевшей илистой реки. Как он и думал, никакая девица против его обаяния не устоит! Даже такая дикая... как их "хозяйка".
Рикардо обворожительно улыбнулся, медленно приподнял ладонь над острой коленкой, которую так не хотелось отпускать, и сказал четко и медленно на родном языке:
– Колено.
Затем, все еще игнорируя женский кулачок перед своим лицом, сделал указующий жест вдоль согнутой ноги дикарки и произнес новое слово:
– Нога.
Потом поднял свою руку выше и стал указывать по очереди на пальцы, называя их. Хотя хочется начать сразу с частей лица, губ… Интересно, они такие же мягкие у нее, какими кажутся на взгляд?
Сидящая рядом девчонка прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо.
Да, пусть почаще смотрит: Рикардо знал, что был вполне красив и всегда привлекал женское внимание. Так что еще видно будет, кто здесь скоро станет хозяином положения!
Ырын
Котронец что-то задумал!
Потому что вряд ли гонористый мужик так быстро согласится изменить свое поведение после всего-то одного неудачного побега, за который его даже не избили, зубы не выбили, ноги не переломали, хотя Дрын, узнав о побеге Рыка, предлагал. Или тогда Тыырын в степи мажорчику последний, самый точный подзатыльник дал, и у Рика мозги на место наконец-то встали? Соображать начал?
Да не, вряд ли.
Нет, вот точно что-то он скрывает!
То, что будут новые попытки побега, особенно когда их племя перейдет к своим северным границам, которые ближе к человеческим землям, Ырын не сомневалась. Вопрос в том, как еще успеет напортачить до того времени спесивый гордец.
Когда Рик вечером напросился – сам! – плести сомбреро из травы, Ырын даже напряглась. Ну не может мажорчик так сильно измениться всего за пару дней лежания у столба, от которого самовольно ходил гулять... типа по нужде, но ходил же!
Зато когда он положил свою пятерню ей на колено, даже выдохнула облегченно. А-а, всего лишь опять полапать ее решил, неисправимая кобелина, вот и прикидывался пай-мальчиком аж целый день? Даже безымянной детворе лишнюю рыбу раздал.
Бить его не стала: уже поняла, что реакция у "боевого" мага никудышная, да и страшно – вдруг извилины опять ему попортит, собьет более или менее установившиеся толковые настройки. Показала кулак. Но этот красавчик улыбнулся во все свои тридцать два зуба и начал... урок котронского языка?! Да ладно?!
Конечно, Ырын ему безоговорочно не верила, даже у Бабо уточнила слова, якобы в сомнениях, что не совсем правильно поняла. Но котронские слова были верно озвучены мажорчиком. Так что, верить ему? Доверять, конечно, не стоит, как и подпускать к себе ближе – ведь не даром он так старательно лыбится, точно что-то задумал.
Тем не менее уроки котронского языка начались. Ырын старалась, чтобы при этом всегда присутствовал Бабо. Не только для контроля и перевода обсуждений, когда что-то было неясно, но и вроде бы при старшем боевом товарище мажорчик был менее расхлябанным, больше о деле думал, а не... о ее теле.
То, что ее наряд не вписывается в нормы местного человеческого общества, Ырын уже догадалась. Не только потому, что Рик исходился слюной и не сводил глаз с ее ног и плеч, но и потому, как старательно отводит глаза Бабо. Бабо, кстати, был семейным, дома его ждала жена, как поняла Ырын. Причем единственная, хотя стабильный доход вроде позволял мужчине еще одну завести, и, видимо, все-таки любимая. Потому что разговоры о семье и о семейных отношениях в целом зачастую вгоняли чигиданца в печальное состояние.
Однако перекраивать свой гардероб из-за своих же рабов – или их морального спокойствия? – девушка не собиралась. Ведь новую ткань пока добудешь, сто раз перехочется обновок. Можно было, конечно, и самим прясть – один небольшой станок с челноками в племени был, уже сам по себе роскошь из-за толстых деревянных рам. Но пока нужные дикорастущие травы по округе соберешь, волокна переработаешь, потом долго сидеть, скрючившись у станка, выменяв его на время у хозяйки на что-то ценное... Никаких же сил и терпения не хватит!
А шить закрывающую со всех сторон одежду из шкур, более привычного в их клане материала, тоже не совсем удобно – короткую юбку еще ладно, но не штаны же и кофты с длинными рукавами! В такой меховой одежде совсем запечься можно в собственном соку.
Вот и остается добывать ткань либо в редких торговых обменах меж племенами, либо если братцы из набега принесут и подарят. После последнего похода они как раз ей подарили немного рыхлой ткани, но теперь еще и на рабов своих придется тратиться?! Вот уж точно нежеланные подарочки – одни растраты из-за рабов.
У мажорчика пока вполне был жив плотный камзол, да и рубаха вполне достойно выглядела, пусть и серой стала. А вот с Бабо пришлось поделиться тканью, его драная цветная рубаха совсем не годилась для ношения, пошла на лоскутки и ветошь. Поскольку Ырын в прошлой своей жизни шить не умела – зачем, если вокруг было полно магазинов и товаров на любой вкус? – да и голины к тонкому рукоделию не особо способны были, то пришлось вместо рубахи сообразить чигидинцу что-то наподобие пончо. Главное, чтобы тело было максимально закрыто от солнца, но рукава и всякие точные выкройки Ырын точно не смогла бы "изобрести".
Зато она сможет украсить накидку Бабо цветными узорами – кисти и природные краски есть, еще простенькой вышивкой – грубоватые нитки, которые она лично окрашивала, у нее были в запасе, как и немного разнотипных бусин. Чем и занималась пару дней после обеда, когда от солнца, стоящего в зените, они прятались под навесами. Тогда Ырын забирала накидку Бабо и рукодельничала, заодно учила новые слова, обсуждая с мужчиной на чигиданском языке темы рукоделия и торговли.
Самостоятельно понимать, а иногда скорее даже угадывать переводы звучащих слов было по-прежнему трудно, однако девушка в итоге доверилась своей интуиции и старалась просто "принимать" новые фразы, не сильно ковыряясь в них логикой. Разве что специально проговаривать приходилось раз за разом – после рычащего языка орков гораздо более мягкий чигиданский требовал переключения именно речевого аппарата, отчего язык девушки вскоре буквально заплетался. Что смешило не только окружающих их орчат, но и саму Ырын. Так что ее звонкий смех и более глухой гогот детворы то и дело раздавался под навесом.
Сидящий рядом Бабо, который костяной иглой прошивал куски кожи, готовя себе обувь, тоже улыбался. А вот Рик, терзающий свое шитье, почему-то психовал. То ли потому, что не понимал ни оркский, ни чигиданский, то есть почему они сейчас смеются, но тем не менее не пропускал их с Бабо занятия, то ли потому, что в его руках ладилось дело не так хорошо, как у чигиданца. Куски толстой кожи ему принесли орчата в обмен на рыбу, которую он им наловил "забавным" для них методом, и Ырын предложила мужчинам, чтобы они сами сделали себе обувь. Бабо был мастером на все руки – тут же взялся кроить, а Рик-белоручка вынужденно повторял за старшим товарищем, чтобы не остаться без обувки. И у него явно не получалось сейчас совладать с туповатой иглой.
Отшвырнув в сторону свое корявое творение, Рик что-то сказал. Бабо перевел. Вроде как парень хочет прямо сейчас тоже преподать урок своего языка.
– Валяй, – тихо буркнула Ырын на родном языке.
Парень, уже собравшийся что-то сказать, захлопнул рот, внимательно вгляделся в девушку, но она ничего больше не сказала, лишь махнула рукой приглашающе. Так что он продолжил. Стал рассказывать о своем Котроне, чигиданец переводил. В основном рассказ сводился к тому, насколько то королевство крутое. Ырын, запоминая и тщательно повторяя кучу новых слов, например, "король" – чигиданского правителя на языке Бабо она про себя перевела как "султан" – и прочие, продолжала улыбаться. Потому что в "крутом" Котроне все еще использовали мечи и луки при сражениях и ездили на лошадях, насколько она поняла, даже парового двигателя не изобрели. Может, и пороха у них тоже до сих пор нет.
Ее осторожных вопросов про "особые сложные штуки, созданные руками людей и помогающие жизни" – как еще спросить про технологии? – мужчины не поняли, но кое-как объяснили про "артефакты". Так для себя перевела Ырын длинные объяснения о каких-то прям волшебных штуках. Вернее, она подумала, что они были волшебными, раз здесь есть некая магия, хотя вполне возможно, что они на самом деле именно технические гаджеты? Например, в сказках ее мира было описание волшебного блюда с наливным яблочком, которые по запросу смотрящего всякие виды показывали. Однако если вспомнить те же компьютеры, которые при включении, то есть загрузке операционки тоже какие-то двигающиеся штучки показывают – то задумаешься, а не их ли аналоги описывали в древних сказках?
Она "щедро соизволила" ему делать, что он хочет?! Что ж, он сделает! Такое сделает!
Два дня Рик, позабыв про боли на спине и в животе, думал, как именно он будет усмирять наглость полуобнаженной дикарки. Только как раз мысли о ее полуобнаженности мешали стройности его мыслей, то и дело куда-то не туда заводили, заставляя беспокойно ворочаться, особенно по ночам. Наверное, он просто бредил под знойным солнцем этой ракасовой степи – ведь не дело, чтобы он, Рикардро, столько думал о какой-то там грязнуле, именно с такой стороны, и как он... Да, те его мысли точно были бредом!
Еды ему все это время не давали, но Агилям приносил вонючие травяные отвары для питья, которые не только спасали от жажды, но и живот успокоили.
Через два дня ему разрешили отойти от столба.
Вообще-то, он сразу, еще в первый день освободил свои руки от кожаных ремней – надо же было ему как-то отходить по надобности в сторону, потом, правда, возвращался на свое место, где его никто не трогал, не мешали думать. Если не считать привычного уже навязчивого внимания голозадых детенышей, которые даже к его щетине на лице тянулись грязные руки.
Но не отходить Рикардо не мог – не среди шатров же справлять нужду, на виду у этих дикарей. К тому же несмотря на свою дикость – и даже вонь от огромных тел – голины не гадили где попало. Наоборот, мальчишки, что постоянно следили за ним, еще в первые дни плена указали ему места вокруг лагеря, где дозволено справлять нужду, а где нельзя. Что не мог не отметить про себя Рикардо.
"Может, Агилям прав? И пока есть возможность, стоит узнать разные секреты из жизни голинов? На будущей службе мне может пригодиться".
Также ему стоило все же научиться навыкам выживания в степи. Пока он смирится, то есть сделает вид, подождет, пока все племя пойдет на север. А потом уже, научившись находить и очищать воду, будучи ближе к человеческим землям, сбежит. Зря он сбежал без подготовки.
Так что да – нужно приглядеться, что тут и как делается. Может, даже поучить голиновский язык? В Котроне он ему не понадобится, но кто знает, сколько времени займет его дальнейшая служба в Чигидане, где голинов предостаточно. К тому же он не наследник рода, так что, возможно, придется всю жизнь служить, может, даже по чужим странам, где кого только не привечают.
Так что когда за ним прибежали детеныши вместе с Агилямом, передавшем слова дикарки об окончании его "заточения", то противиться не стал. Хотя она могла бы и лично подойти!
Вернулся с чигиданцем обратно к палатке той девки и сказал, что согласен помогать. Агилям перевел. Эта же "хозяйка" встала, снисходительно разглядывая его через прищур глаз и уперев руки об бедра... Ракас подери, ну зачем она положила свои ладошки на пояс, выше которого так беззастенчиво оголен ее животик... Он бы тоже не прочь туда свои руки… Все же открыто и на виду! И после этого она хочет, чтобы он воспринимал ее всерьез?! Даже платные девки в особых домах постыдились бы настолько откровенно...
Дикарка что-то спросила. Агилям опять перевел.
Чем он хочет заниматься?
Он бы ответил ей, чем именно! После того как она свое тело настолько бесстыже выставила на всеобщий обзор! И даже показал бы! Но... не при Агиляме же.
Заговорив опять, дикарка махнула рукой в сторону. Что? Она хочет, чтобы он еще рыбы наловил? Тряхнув головой и пытаясь избавиться от ненужных сейчас мыслей о женском теле прямо перед его глазами, Рикардо тем не менее согласился.
Да, лучше подальше от нее. И да, охладиться не помешало бы. Как и в любом случае помыться, он ведь не хочет оставаться таким же вонючим, как эти животные. Хотя лучше бы сразу приступить к тому, как они здесь воду для питья очищают, но да ладно, на этот раз он не будет торопиться. Надо же делать вид, что он смирился с пленом и своей судьбой.
Дикарка, получив его согласие, попросту отвернулась, теряя к нему всякий интерес.
Что ж, это пока.
Рикардо тоже развернулся и зашагал к реке. Агилям увязался следом, даже не отпросившись у своей "хозяйки". Чигиданец, который теперь вместо драной рубахи был одет... скорее уж просто укрыт какой-то длинной, аж по пояса тряпкой с дыркой для головы, семеня следом, убеждал его быть спокойнее.
Да он совершенно спокоен!
Говорил, что лучше все-таки эйру использовать местные мази от солнца. Но это же дикость! Не для того Рикардо идет мыться, чтобы потом снова, уже намерено обмазываться какой-то грязью! А выглядели те мази точно как бурая грязь, да еще с противным запахом.
Убеждал, что не стоит долго без одежды находить под степным солнцем. Вот с этим Рикардо был теперь согласен – кожа на его спине только-только перестала болеть и теперь облазила с плеч тонкими белыми лохмотьями.
Ракасова степь! Ракасовы дикари! Как они здесь, в пекле, выживают?!
Хотя... им то что, голины практически не убиваемы, победить их порой сложно даже с помощью магии, так что от горячего солнышка им вряд ли станет дурно.
Но ничего, он, Рикардо Леудомер, не только выживет, но и вернется домой! А также проучит эту бесстыжую дикарку!
***
Вечером, когда жара уже стала спадать, а клонящееся к горизонту солнце все еще давало много света, Рикардо решил приступить к следующему шагу своего плана, не затягивать. Видя, как девка с голиновскими детенышами опять охапку травы с широкими стеблями притащила, передал через Агиляма, что хочет научиться плести из этого шляпы. Они, конечно, выходили смешные на вид, странные, такие даже чигиданцы не носят, голины уж тем более, но дикарка в середине дня их всегда носила. Пусть широкополые шляпы выглядят глупо, но вспоминая, как изнывал от дневного пекла во время побега, Рикардо решил, что лучше уж идиотский головной убор, нежели терять силы из-за жгучего солнца.
К тому же ему не только сами шляпы нужны были или умение их плести, сколько близость к самой дикарки.
Та удивилась его словам, но освободила место рядом с собой.
Что Рикардо и нужно было.
Поначалу он еще старался следить за тонкими женскими пальцами, мелькающими среди плотных зеленых стеблей, но затем не выдержал и положил ладонь на согнутую коленку дикарки. Замерев на миг, девчонка сразу же подняла свой кулачок к его носу, чуть не касаясь кончика, и уставилась угрожающе. Дуреха.
Но надо же, на этот раз была более сдержанная, не сразу полезла драться, хотя он и к такому был готов. Ну и, конечно, не зря же он скоблил днем свою темную щетину каменным ножом, приводя себя в порядок у обмелевшей илистой реки. Как он и думал, никакая девица против его обаяния не устоит! Даже такая дикая... как их "хозяйка".
Рикардо обворожительно улыбнулся, медленно приподнял ладонь над острой коленкой, которую так не хотелось отпускать, и сказал четко и медленно на родном языке:
– Колено.
Затем, все еще игнорируя женский кулачок перед своим лицом, сделал указующий жест вдоль согнутой ноги дикарки и произнес новое слово:
– Нога.
Потом поднял свою руку выше и стал указывать по очереди на пальцы, называя их. Хотя хочется начать сразу с частей лица, губ… Интересно, они такие же мягкие у нее, какими кажутся на взгляд?
Сидящая рядом девчонка прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо.
Да, пусть почаще смотрит: Рикардо знал, что был вполне красив и всегда привлекал женское внимание. Так что еще видно будет, кто здесь скоро станет хозяином положения!
Глава 10
Ырын
Котронец что-то задумал!
Потому что вряд ли гонористый мужик так быстро согласится изменить свое поведение после всего-то одного неудачного побега, за который его даже не избили, зубы не выбили, ноги не переломали, хотя Дрын, узнав о побеге Рыка, предлагал. Или тогда Тыырын в степи мажорчику последний, самый точный подзатыльник дал, и у Рика мозги на место наконец-то встали? Соображать начал?
Да не, вряд ли.
Нет, вот точно что-то он скрывает!
То, что будут новые попытки побега, особенно когда их племя перейдет к своим северным границам, которые ближе к человеческим землям, Ырын не сомневалась. Вопрос в том, как еще успеет напортачить до того времени спесивый гордец.
Когда Рик вечером напросился – сам! – плести сомбреро из травы, Ырын даже напряглась. Ну не может мажорчик так сильно измениться всего за пару дней лежания у столба, от которого самовольно ходил гулять... типа по нужде, но ходил же!
Зато когда он положил свою пятерню ей на колено, даже выдохнула облегченно. А-а, всего лишь опять полапать ее решил, неисправимая кобелина, вот и прикидывался пай-мальчиком аж целый день? Даже безымянной детворе лишнюю рыбу раздал.
Бить его не стала: уже поняла, что реакция у "боевого" мага никудышная, да и страшно – вдруг извилины опять ему попортит, собьет более или менее установившиеся толковые настройки. Показала кулак. Но этот красавчик улыбнулся во все свои тридцать два зуба и начал... урок котронского языка?! Да ладно?!
Конечно, Ырын ему безоговорочно не верила, даже у Бабо уточнила слова, якобы в сомнениях, что не совсем правильно поняла. Но котронские слова были верно озвучены мажорчиком. Так что, верить ему? Доверять, конечно, не стоит, как и подпускать к себе ближе – ведь не даром он так старательно лыбится, точно что-то задумал.
Тем не менее уроки котронского языка начались. Ырын старалась, чтобы при этом всегда присутствовал Бабо. Не только для контроля и перевода обсуждений, когда что-то было неясно, но и вроде бы при старшем боевом товарище мажорчик был менее расхлябанным, больше о деле думал, а не... о ее теле.
То, что ее наряд не вписывается в нормы местного человеческого общества, Ырын уже догадалась. Не только потому, что Рик исходился слюной и не сводил глаз с ее ног и плеч, но и потому, как старательно отводит глаза Бабо. Бабо, кстати, был семейным, дома его ждала жена, как поняла Ырын. Причем единственная, хотя стабильный доход вроде позволял мужчине еще одну завести, и, видимо, все-таки любимая. Потому что разговоры о семье и о семейных отношениях в целом зачастую вгоняли чигиданца в печальное состояние.
Однако перекраивать свой гардероб из-за своих же рабов – или их морального спокойствия? – девушка не собиралась. Ведь новую ткань пока добудешь, сто раз перехочется обновок. Можно было, конечно, и самим прясть – один небольшой станок с челноками в племени был, уже сам по себе роскошь из-за толстых деревянных рам. Но пока нужные дикорастущие травы по округе соберешь, волокна переработаешь, потом долго сидеть, скрючившись у станка, выменяв его на время у хозяйки на что-то ценное... Никаких же сил и терпения не хватит!
А шить закрывающую со всех сторон одежду из шкур, более привычного в их клане материала, тоже не совсем удобно – короткую юбку еще ладно, но не штаны же и кофты с длинными рукавами! В такой меховой одежде совсем запечься можно в собственном соку.
Вот и остается добывать ткань либо в редких торговых обменах меж племенами, либо если братцы из набега принесут и подарят. После последнего похода они как раз ей подарили немного рыхлой ткани, но теперь еще и на рабов своих придется тратиться?! Вот уж точно нежеланные подарочки – одни растраты из-за рабов.
У мажорчика пока вполне был жив плотный камзол, да и рубаха вполне достойно выглядела, пусть и серой стала. А вот с Бабо пришлось поделиться тканью, его драная цветная рубаха совсем не годилась для ношения, пошла на лоскутки и ветошь. Поскольку Ырын в прошлой своей жизни шить не умела – зачем, если вокруг было полно магазинов и товаров на любой вкус? – да и голины к тонкому рукоделию не особо способны были, то пришлось вместо рубахи сообразить чигидинцу что-то наподобие пончо. Главное, чтобы тело было максимально закрыто от солнца, но рукава и всякие точные выкройки Ырын точно не смогла бы "изобрести".
Зато она сможет украсить накидку Бабо цветными узорами – кисти и природные краски есть, еще простенькой вышивкой – грубоватые нитки, которые она лично окрашивала, у нее были в запасе, как и немного разнотипных бусин. Чем и занималась пару дней после обеда, когда от солнца, стоящего в зените, они прятались под навесами. Тогда Ырын забирала накидку Бабо и рукодельничала, заодно учила новые слова, обсуждая с мужчиной на чигиданском языке темы рукоделия и торговли.
Самостоятельно понимать, а иногда скорее даже угадывать переводы звучащих слов было по-прежнему трудно, однако девушка в итоге доверилась своей интуиции и старалась просто "принимать" новые фразы, не сильно ковыряясь в них логикой. Разве что специально проговаривать приходилось раз за разом – после рычащего языка орков гораздо более мягкий чигиданский требовал переключения именно речевого аппарата, отчего язык девушки вскоре буквально заплетался. Что смешило не только окружающих их орчат, но и саму Ырын. Так что ее звонкий смех и более глухой гогот детворы то и дело раздавался под навесом.
Сидящий рядом Бабо, который костяной иглой прошивал куски кожи, готовя себе обувь, тоже улыбался. А вот Рик, терзающий свое шитье, почему-то психовал. То ли потому, что не понимал ни оркский, ни чигиданский, то есть почему они сейчас смеются, но тем не менее не пропускал их с Бабо занятия, то ли потому, что в его руках ладилось дело не так хорошо, как у чигиданца. Куски толстой кожи ему принесли орчата в обмен на рыбу, которую он им наловил "забавным" для них методом, и Ырын предложила мужчинам, чтобы они сами сделали себе обувь. Бабо был мастером на все руки – тут же взялся кроить, а Рик-белоручка вынужденно повторял за старшим товарищем, чтобы не остаться без обувки. И у него явно не получалось сейчас совладать с туповатой иглой.
Отшвырнув в сторону свое корявое творение, Рик что-то сказал. Бабо перевел. Вроде как парень хочет прямо сейчас тоже преподать урок своего языка.
– Валяй, – тихо буркнула Ырын на родном языке.
Парень, уже собравшийся что-то сказать, захлопнул рот, внимательно вгляделся в девушку, но она ничего больше не сказала, лишь махнула рукой приглашающе. Так что он продолжил. Стал рассказывать о своем Котроне, чигиданец переводил. В основном рассказ сводился к тому, насколько то королевство крутое. Ырын, запоминая и тщательно повторяя кучу новых слов, например, "король" – чигиданского правителя на языке Бабо она про себя перевела как "султан" – и прочие, продолжала улыбаться. Потому что в "крутом" Котроне все еще использовали мечи и луки при сражениях и ездили на лошадях, насколько она поняла, даже парового двигателя не изобрели. Может, и пороха у них тоже до сих пор нет.
Ее осторожных вопросов про "особые сложные штуки, созданные руками людей и помогающие жизни" – как еще спросить про технологии? – мужчины не поняли, но кое-как объяснили про "артефакты". Так для себя перевела Ырын длинные объяснения о каких-то прям волшебных штуках. Вернее, она подумала, что они были волшебными, раз здесь есть некая магия, хотя вполне возможно, что они на самом деле именно технические гаджеты? Например, в сказках ее мира было описание волшебного блюда с наливным яблочком, которые по запросу смотрящего всякие виды показывали. Однако если вспомнить те же компьютеры, которые при включении, то есть загрузке операционки тоже какие-то двигающиеся штучки показывают – то задумаешься, а не их ли аналоги описывали в древних сказках?
