В первый раз он просто констатировал этот факт, второй раз, он словно удивился этому факту, а третий раз… В третий раз в эту же самую формулировку было заключено нечто большее. Что она ему безумно нравится внешне, что ему с ней безумно приятно общаться, что он не понимает, как раньше он мог не замечать и не чувствовать этого.
И в эту секунду их встреча, их разговор в корне изменились. Мгновенно были забыты и маги, и архимаги, и школы, и больницы. Они сейчас были только вдвоем и решали вопросы касающиеся только их двоих.
- Вы устроите празднество на свое двадцатилетие? – снова спросил Ингор. В этот раз Росета ничего не ответила. – Что плохого в том, чтобы утроить праздник? – продолжал гнуть свою линию Ингор, - но Росета упорно молчала. Она вспомнила, что буквально за два дня до этого, она очень твердо сказала отцу, что никакого праздника не будет. Как она ему объяснит такую перемену своего решения. Ингор, словно услышав ее мысли, тут же сказал: - Вы всем объясните, что Вам надо немного развеяться после перенесенных волнений, такое оправдание всем покажется достаточно весомым аргументом.
- Не знаю, - неуверенно протянула Росета, - мне не очень хочется устраивать пышный праздник.
- Не надо пышного праздника, - с энтузиазмом поддержал ее Ингор, можно просто придумать что-нибудь необычное. Например, устроить бал маскарад! – и он тут же поспешно отвел глаза, рассматривая узор на стене.
- Бал-маскарад? - удивилась Росета, даже не заметив того, что Ингор старается не встречаться с ней взглядом. - И чем же бал-маскарад так необычен? - спросила она, искренне этого не понимая.
- Ну, например, тем, - медленно начал говорить Ингор, - что на бал маскарад можно попасть без приглашения, а это иногда бывает очень необходимо.
Когда его слова дошли до сознания Росеты...
- Вы собираетесь прийти на этот бал? - не сдерживаясь, громко закричала она.
- Да, собираюсь, - совершенно спокойно, заявил ее бывший муж. - И что тут такого особенного? У Вас будет день рождения, совершенно естественно, что я должен подарить Вам подарок.
- Нет, это, совершенно не естественно, - прошипела Росета в ответ. - Богиня расторгла наш союз, если Вы не забыли об этом? Ваше появление на балу совершенно недопустимо… а если Вас кто-нибудь узнает? – беспомощно и испугано спросила она.
- Узнают, ну и пусть, - беспечно ответил Ингор, - мы можем сказать, что еще не обговорили некоторые важные вопросы, вот и решили их обсудить в неофициальной обстановке.
- Нет, нет, нет, пожалуйста, не приходите! – умоляюще сказала Росета.
- Ну, почему? – расстроено спросил Ингор. - Формально Вы считаетесь моей женой Вы еще до конца этого месяца. У Вас день рождение двадцать четвертого числа. Никто не сможет Вас ни в чем упрекнуть. Вы обещаете, что устроите этот праздник? - Росета смотрела на него несчастными глазами, не зная, что ответить. – Росета, пожалуйста, - продолжал умолять Ингор. Она не знала, как так получилось, но она кивнула в знак согласия, через секунду ужаснувшись тому, что она только что сделала.
Росета хотела изменить свое решение, но Ингор быстро снял полог неслышимости и первый встал из-за стола, давая понять своим сопровождающим, что разговор окончен. Еще через минуту Ингор покинул комнату, поклонившись Росете при прощании, и все, делегация лессадийцев отбыла, оставив Росету в душевном аду.
«Что я наделала, что я наделала, что я наделала? – беспрестанно повторяла про себя Росета, метаясь туда-сюда по спальне. – Если отец узнает, что я после всех слез и гневных слов, сказанных об Ингоре, согласилась устроить праздник, чтобы он смог инкогнито прийти ко мне, что он обо мне подумает? Какой позор!»
Росету никто не беспокоил. Увидев ее бледное лицо, и горевшие мрачным светом глаза, отец почел за благо оставить ее в покое, хотя ему очень не терпелось узнать, почему встреча, которая должна была продолжаться не более пятнадцати минут, затянулась на три часа. Он надеялся узнать об этом на следующее утро, но Росета и на другой день не вышла из своей комнаты.
«Надо написать Ингору письмо и уведомить его, что бала не будет! - решила Росета. Но тут же поняла, что передать письмо она сможет только через курьеров, а значит, о том, что она писала бывшему мужу станет известно всем. – Что мне делать?» – с тоской думала она. Не в силах больше мучить себя угрызениями совести, Росета пошла к отцу.
- Девочка моя! – всполошился Эдрус. – Какая ты бледная и невеселая. Что если нам устроить какой-нибудь праздник?
Росета с ужасом посмотрела на отца, потом, словно кукла кивнула головой и деревянным голосом сказала:
- Я хотела бы устроить бал на свой день рожденья. Бал маскарад, - уточнила она, - но наверно, уже не успеем все как следует приготовить, осталось всего чуть больше трех недель. - Росета, затаив дыхание, смотрела на отца, в эту самую секунду возложив на него свой выбор. Скажет отец, что уже поздно, значит, бала не будет. Скажет, что успеем – значит, так тому и быть.
- Да, времени мало, - согласился Эдрус. Росета облегченно вздохнула, хотя в груди что-то заныло от этих слов, - но ничего, - бодро продолжил отец, - балом займутся твои тети, и можно не сомневаться, что они все организуют вовремя!
Росета тихонько ахнула, и снова в груди заныло сердце, только теперь совсем по другому поводу.
"Как только я его увижу, скажу холодно и сухо... Ой, нет! Сначала сделаю почти незаметный реверанс, а потом скажу... Ой! А как же я скажу, если я решила выбрать маску, полностью закрывающую лицо?! - Росета задумалась над этой неожиданной проблемой и поняла, что придется надевать полумаску, оставляющей открытыми губы. Представив в такой же полумаске Ингора, Росета вдруг густо покраснела, поймав себя на мысли, что в полумасках очень удобно целоваться. - О чем это я думаю? - прикрикнула сама на себя Росета. - Я ему холодно скажу, что прошу немедленно покинуть бал... Ой, а трех платьев будет достаточно? Отец говорил, что будет официальней прием, потом бал, потом ужин. Как раз три платья. Какой же маскарадный костюм мне заказать? - мучительно задумалась Росета. - Он должен быть застегнут наглухо, а то еще вдруг Ингор подумает, что я хочу его соблазнить! Может что-то с плащом с глубоким капюшоном?- представив себя бродящей по балу в черном плаще, закрывающим лицо, Росета сразу оказалась от этой идеи.
Какие выбрать украшения? - думала она. - Что правильнее: выбирать украшения под платья или шить платья под украшения? Украшения, украшения, - какая-то мысль не давала Росете покоя. – Украшения – камни – ларец - подарок Ингора - вдруг выстроилось в голове Росеты стройной цепочкой. Она подскочила, как ошпаренная кошка. - Подарок Ингора! Я его так и не увидела!» - чуть не закричала она и помчалась в дворцовое хранилище, куда отправили откупную ее бывшего мужа.
Чтобы попасть в дворцовые подвалы, Росете пришлось сначала найти Хранителя ключей, потом казначея, потом отца, потом... двух стражей и только потом, всей этой "веселой" компанией они добрались до королевской сокровищницы.
-Это мое! - быстро сказала Росета, хватая плоскую коробку, лежащую поверх камней в ларце. Но, потом, не выдержав удивленного взгляда отца, смущенно пояснила: - Это подарок Ингора... личный, - еще больше смутившись, добавила она.
- В любом случае ты должна его показать, - строго сказал отец, и казначей подтверждая это, закивал головой, - если подарок ценный - артефакт, например, или драгоценности - он должен быть описан, занесен в картотеку и главное на него должны быть наложены чары, с привязкой к дворцу против похищения, и уничтожения, объяснил отец свое требование.
Как Росете ни хотелось рассмотреть этот подарок в одиночестве, пришлось смириться и показать его всем. Ничего не поделаешь, отец был прав. Скрипя сердце, Росета открыла коробку.
- А-ах! - восхитился казначей, отец промолчал и как-то странно нахмурился, Росета же просто замерла в удивлении.
-Выйдите! - вдруг резко приказал отец казначею. - Нам с дочерью надо поговорить наедине. - Дождавшись, когда дверь за казначеем плотно закрылась, отец участливо спросил у Росеты: - Доченька, что этот негодяй тебе сделал? - Почему ты об этом спрашиваешь? - потупившись, спросила она, удивившись словам отца.
- Степень вины мужчины определяется стоимостью подарка, - очень просто сказал отец, кивая на коробку. - Очевидно, Ингор совершил нечто совершенно ужасное. Если это так, ты должна вернуть ему подарок, подчеркивая тем самым, что не прощаешь вину.
Росета мгновенно схватила футляр, прижав его к себе. Отец без слов понял, что она не намерена возвращать подарок ни при каких обстоятельствах. Отец позвал казначея. Тот вернулся ни один, а в сопровождении мага. Это было правильно. Привязку драгоценностей лучше было произвести до того, как они попадут в руки оценщиков и ювелиров. И снова восхищение, теперь уже в глазах мага, подарком Ингора.
- Мне уйти? – деликатно спросила Росета, понимая, что процесс привязки лучше проводить без свидетелей.
- Нет, останься! – резко сказал Эдрус. – Эти драгоценности твои по праву, привязка будет осуществляться на тебя. К тому же ты моя наследница, - уже мягче сказал король, - выйдешь ты еще раз замуж или нет, я не хочу, чтобы твой возможный муж, наложил свои руки на твои богатства.
Росета согласно кивнула головой и протянула руку для пореза ритуальным кинжалом.
Оставшись одна, Росета с трепетом открыла коробку. Осторожно пальцами погладила украшения, потом, не сдержавшись, бросилась их примерять. Ей было приятно осознавать, что Ингор не скупой скряга и жмот, трясущийся за каждой монетой. И камней было больше, чем на пятьсот тысяч, и о подарке Ингора оценщик сказал, что он стоит, как половина этих камней.
- Жемчуг пурпурного цвета! – восхищенно сказал он, рассматривая эти уникальные серьги. Серьги были, действительно невероятны. Абсолютно одинаковые жемчужины каплевидной формы пурпурного цвета в обрамлении серебра и украшенные небольшими темно синими сапфирами.
И вот сейчас Росета стояла у зеркала и не могла на себя налюбоваться.
«Может мне на бал надеть эти серьги? – подумала она, но потом решила, что этого делать нельзя, а, то еще Ингор подумает, что она на седьмом небе от счастья из-за его подарка. Вспомнив об Ингоре, Росета погрустнела: - как же мне себя с ним вести?» – несчастно вздыхая, думала она. В голову ничего не приходило, спросить было не у кого.
…Отец, желая порадовать дочь, пригласил знаменитого художника писать к двадцатилетию Росеты, ее парадный портрет. Этот напыщенный и самодовольный художник не понравился Росете, и она с тоской думала о длительном позировании в обществе этого неприятного человека. Но все оказалось намного лучше, большую часть эскизов делал его ученик. Веселый и приятный парень, чуть старше Росеты. Посмотрев на эти рисунки, она решилась обратиться к нему с необычной просьбой.
- Скажите, - неуверенно спросила она, - а Вы не могли бы написать мой миниатюрный портрет к предстоящему балу? И… - она страшно смутилась, понимая, насколько двусмысленно будет звучать ее следующая просьба, - чтобы об этом портрете никто не знал? Я заплачу, - торопливо добавила она, - хорошо заплачу.
Глаза у парня весело блеснули, он мгновенно догадался из-за чего такая таинственность, а потом он уверенно кивнул головой. Миниатюру он начал рисовать немедленно, постоянно поглядывая на Росету, стараясь поймать нужное ему выражение ее лица.
Художник был деликатен и сдержан, никаких глупых шуток или намеков, никакой фамильярности. Росета немного успокоилась.
- Скажите, - Росета еще раз решила обратиться к нему, - а какие цвета, по-вашему мнению, мне больше всего подходят?
- Парень, не отрываясь от работы, не задумываясь, перечислил.
- Никаких ярких, бросающихся в глаза. Глубокие, но немного приглушенные тона, темно-вишневый, пурпурный (услышав это, Росета чуть не подпрыгнула от радости), насыщенный синий. Зеленый… - парень еще раз взглянул на Росету, - может ближе к болотному. Цвет не должен отвлекать внимание от Вашей красоты.
- А я красива? – затаив дыхание, спросила Росета
- Вы очень красивы! Но ваша красота неброска. Ее надо заметить, потом от Вас не оторвать взгляда.
Росета счастливо вздохнула. Ей было нисколько не обидно, что ее внешность назвали неброской, это так и было, она это и сама чувствовала. Но вот слова художника о том, что раз ее заметив, от нее не отвести глаз, ее очень порадовали.
…Знаменитый художник негодовал. Его модель вела себя в высшей степени отвратительно. Зевала, крутилась, нетерпеливо притопывала ногой. Когда же он ей вежливо заметил, что при таком отношении портрет может получиться неудачным, она беспечно махнула рукой, так же вежливо сообщив, что он может пририсовать ей усы, ей это безразлично.
Кто бы посмотрел на Росету, когда подмастерье художника писал с нее миниатюру… Это были два совершенно разных человека. Парень написал два портрета. На одном Росета немного кокетливо улыбалась, на другом смотрела серьезно, но была в ее лице какая-то незаметная смешинка. То ли в уголках глаз, то ли губ. Портреты так понравились Росете, что она с радостью подарила бы Ингору оба, а то что она ему подарит свой портрет, Росета решило бесповоротно.
То же самое происходило и с примерками платьев. Все внимание Росеты было отдано маскарадному костюму, платья же в которых она должна была предстать на приеме перед гостями, удосужились едва ли десятой части ее внимания.
Сначала Росета выбрала себе костюм виноградорши, одной южной страны. Чулки в черную и белую полоски. Широкая юбка, утянутая корсетом со шнуровкой спереди. Белая рубашка, собранная у ворота… и серьги с пурпурными жемчужинами. Более нелепое сочетание, трудно было и придумать, это понимала, даже она. Росета вздохнула… и сняла серьги. «Отец прав, - думала она, - если я надену эти серьги, то Ингор сразу решит, что я простила его, что я хочу быть с ним. А это не так. Это не так! – яростно повторила она, и даже притопнула ногой для большего эффекта, поскольку сердце, едва она произнесла «быть с ним», счастливо сжалось в предвкушении встречи. – Я хотела, чтобы Ингор заметил меня, прислушался ко мне, понял, что я лучше всех на свете! Да я лучше всех, - снова притопнула ногой Росета. – И еще хотела, чтобы он страшно пожалел, что потерял меня.
Едва Росета это сказала, как она вдруг почувствовала, что все эти ее смелые мечты сбылись. Ингор и заметил и прислушался и понял. Вот только Росета почему-то совершенно не чувствовала себя счастливой. Наоборот, с каждым мгновением она была все несчастнее и несчастнее.
Умом она понимала, что эта предстоящая встреча была совершенно лишней. Умом. А вот сердцем… сердце желало этой встречи, как ничего другого на свете! И Росета подчинилась ему.
Она ходила из угла в угол, представляя, как они увидятся, как начнут говорить. Стоп! Росета остановилась осененная, пришедшей ей мыслью. Если она узнает что-то необычное, касающееся Ингора, то эта встреча будет вполне оправданной! А кто ей может сообщить подобное? Правильно – Эллертель, и Росета помчалась к своему бывшему учителю. Ей не составляло никакого труда навести его на разговор о своем бывшем муже.
И в эту секунду их встреча, их разговор в корне изменились. Мгновенно были забыты и маги, и архимаги, и школы, и больницы. Они сейчас были только вдвоем и решали вопросы касающиеся только их двоих.
- Вы устроите празднество на свое двадцатилетие? – снова спросил Ингор. В этот раз Росета ничего не ответила. – Что плохого в том, чтобы утроить праздник? – продолжал гнуть свою линию Ингор, - но Росета упорно молчала. Она вспомнила, что буквально за два дня до этого, она очень твердо сказала отцу, что никакого праздника не будет. Как она ему объяснит такую перемену своего решения. Ингор, словно услышав ее мысли, тут же сказал: - Вы всем объясните, что Вам надо немного развеяться после перенесенных волнений, такое оправдание всем покажется достаточно весомым аргументом.
- Не знаю, - неуверенно протянула Росета, - мне не очень хочется устраивать пышный праздник.
- Не надо пышного праздника, - с энтузиазмом поддержал ее Ингор, можно просто придумать что-нибудь необычное. Например, устроить бал маскарад! – и он тут же поспешно отвел глаза, рассматривая узор на стене.
- Бал-маскарад? - удивилась Росета, даже не заметив того, что Ингор старается не встречаться с ней взглядом. - И чем же бал-маскарад так необычен? - спросила она, искренне этого не понимая.
- Ну, например, тем, - медленно начал говорить Ингор, - что на бал маскарад можно попасть без приглашения, а это иногда бывает очень необходимо.
Когда его слова дошли до сознания Росеты...
- Вы собираетесь прийти на этот бал? - не сдерживаясь, громко закричала она.
- Да, собираюсь, - совершенно спокойно, заявил ее бывший муж. - И что тут такого особенного? У Вас будет день рождения, совершенно естественно, что я должен подарить Вам подарок.
- Нет, это, совершенно не естественно, - прошипела Росета в ответ. - Богиня расторгла наш союз, если Вы не забыли об этом? Ваше появление на балу совершенно недопустимо… а если Вас кто-нибудь узнает? – беспомощно и испугано спросила она.
- Узнают, ну и пусть, - беспечно ответил Ингор, - мы можем сказать, что еще не обговорили некоторые важные вопросы, вот и решили их обсудить в неофициальной обстановке.
- Нет, нет, нет, пожалуйста, не приходите! – умоляюще сказала Росета.
- Ну, почему? – расстроено спросил Ингор. - Формально Вы считаетесь моей женой Вы еще до конца этого месяца. У Вас день рождение двадцать четвертого числа. Никто не сможет Вас ни в чем упрекнуть. Вы обещаете, что устроите этот праздник? - Росета смотрела на него несчастными глазами, не зная, что ответить. – Росета, пожалуйста, - продолжал умолять Ингор. Она не знала, как так получилось, но она кивнула в знак согласия, через секунду ужаснувшись тому, что она только что сделала.
Росета хотела изменить свое решение, но Ингор быстро снял полог неслышимости и первый встал из-за стола, давая понять своим сопровождающим, что разговор окончен. Еще через минуту Ингор покинул комнату, поклонившись Росете при прощании, и все, делегация лессадийцев отбыла, оставив Росету в душевном аду.
Глава 27
«Что я наделала, что я наделала, что я наделала? – беспрестанно повторяла про себя Росета, метаясь туда-сюда по спальне. – Если отец узнает, что я после всех слез и гневных слов, сказанных об Ингоре, согласилась устроить праздник, чтобы он смог инкогнито прийти ко мне, что он обо мне подумает? Какой позор!»
Росету никто не беспокоил. Увидев ее бледное лицо, и горевшие мрачным светом глаза, отец почел за благо оставить ее в покое, хотя ему очень не терпелось узнать, почему встреча, которая должна была продолжаться не более пятнадцати минут, затянулась на три часа. Он надеялся узнать об этом на следующее утро, но Росета и на другой день не вышла из своей комнаты.
«Надо написать Ингору письмо и уведомить его, что бала не будет! - решила Росета. Но тут же поняла, что передать письмо она сможет только через курьеров, а значит, о том, что она писала бывшему мужу станет известно всем. – Что мне делать?» – с тоской думала она. Не в силах больше мучить себя угрызениями совести, Росета пошла к отцу.
- Девочка моя! – всполошился Эдрус. – Какая ты бледная и невеселая. Что если нам устроить какой-нибудь праздник?
Росета с ужасом посмотрела на отца, потом, словно кукла кивнула головой и деревянным голосом сказала:
- Я хотела бы устроить бал на свой день рожденья. Бал маскарад, - уточнила она, - но наверно, уже не успеем все как следует приготовить, осталось всего чуть больше трех недель. - Росета, затаив дыхание, смотрела на отца, в эту самую секунду возложив на него свой выбор. Скажет отец, что уже поздно, значит, бала не будет. Скажет, что успеем – значит, так тому и быть.
- Да, времени мало, - согласился Эдрус. Росета облегченно вздохнула, хотя в груди что-то заныло от этих слов, - но ничего, - бодро продолжил отец, - балом займутся твои тети, и можно не сомневаться, что они все организуют вовремя!
Росета тихонько ахнула, и снова в груди заныло сердце, только теперь совсем по другому поводу.
"Как только я его увижу, скажу холодно и сухо... Ой, нет! Сначала сделаю почти незаметный реверанс, а потом скажу... Ой! А как же я скажу, если я решила выбрать маску, полностью закрывающую лицо?! - Росета задумалась над этой неожиданной проблемой и поняла, что придется надевать полумаску, оставляющей открытыми губы. Представив в такой же полумаске Ингора, Росета вдруг густо покраснела, поймав себя на мысли, что в полумасках очень удобно целоваться. - О чем это я думаю? - прикрикнула сама на себя Росета. - Я ему холодно скажу, что прошу немедленно покинуть бал... Ой, а трех платьев будет достаточно? Отец говорил, что будет официальней прием, потом бал, потом ужин. Как раз три платья. Какой же маскарадный костюм мне заказать? - мучительно задумалась Росета. - Он должен быть застегнут наглухо, а то еще вдруг Ингор подумает, что я хочу его соблазнить! Может что-то с плащом с глубоким капюшоном?- представив себя бродящей по балу в черном плаще, закрывающим лицо, Росета сразу оказалась от этой идеи.
Какие выбрать украшения? - думала она. - Что правильнее: выбирать украшения под платья или шить платья под украшения? Украшения, украшения, - какая-то мысль не давала Росете покоя. – Украшения – камни – ларец - подарок Ингора - вдруг выстроилось в голове Росеты стройной цепочкой. Она подскочила, как ошпаренная кошка. - Подарок Ингора! Я его так и не увидела!» - чуть не закричала она и помчалась в дворцовое хранилище, куда отправили откупную ее бывшего мужа.
Чтобы попасть в дворцовые подвалы, Росете пришлось сначала найти Хранителя ключей, потом казначея, потом отца, потом... двух стражей и только потом, всей этой "веселой" компанией они добрались до королевской сокровищницы.
-Это мое! - быстро сказала Росета, хватая плоскую коробку, лежащую поверх камней в ларце. Но, потом, не выдержав удивленного взгляда отца, смущенно пояснила: - Это подарок Ингора... личный, - еще больше смутившись, добавила она.
- В любом случае ты должна его показать, - строго сказал отец, и казначей подтверждая это, закивал головой, - если подарок ценный - артефакт, например, или драгоценности - он должен быть описан, занесен в картотеку и главное на него должны быть наложены чары, с привязкой к дворцу против похищения, и уничтожения, объяснил отец свое требование.
Как Росете ни хотелось рассмотреть этот подарок в одиночестве, пришлось смириться и показать его всем. Ничего не поделаешь, отец был прав. Скрипя сердце, Росета открыла коробку.
- А-ах! - восхитился казначей, отец промолчал и как-то странно нахмурился, Росета же просто замерла в удивлении.
-Выйдите! - вдруг резко приказал отец казначею. - Нам с дочерью надо поговорить наедине. - Дождавшись, когда дверь за казначеем плотно закрылась, отец участливо спросил у Росеты: - Доченька, что этот негодяй тебе сделал? - Почему ты об этом спрашиваешь? - потупившись, спросила она, удивившись словам отца.
- Степень вины мужчины определяется стоимостью подарка, - очень просто сказал отец, кивая на коробку. - Очевидно, Ингор совершил нечто совершенно ужасное. Если это так, ты должна вернуть ему подарок, подчеркивая тем самым, что не прощаешь вину.
Росета мгновенно схватила футляр, прижав его к себе. Отец без слов понял, что она не намерена возвращать подарок ни при каких обстоятельствах. Отец позвал казначея. Тот вернулся ни один, а в сопровождении мага. Это было правильно. Привязку драгоценностей лучше было произвести до того, как они попадут в руки оценщиков и ювелиров. И снова восхищение, теперь уже в глазах мага, подарком Ингора.
- Мне уйти? – деликатно спросила Росета, понимая, что процесс привязки лучше проводить без свидетелей.
- Нет, останься! – резко сказал Эдрус. – Эти драгоценности твои по праву, привязка будет осуществляться на тебя. К тому же ты моя наследница, - уже мягче сказал король, - выйдешь ты еще раз замуж или нет, я не хочу, чтобы твой возможный муж, наложил свои руки на твои богатства.
Росета согласно кивнула головой и протянула руку для пореза ритуальным кинжалом.
Глава 28
Оставшись одна, Росета с трепетом открыла коробку. Осторожно пальцами погладила украшения, потом, не сдержавшись, бросилась их примерять. Ей было приятно осознавать, что Ингор не скупой скряга и жмот, трясущийся за каждой монетой. И камней было больше, чем на пятьсот тысяч, и о подарке Ингора оценщик сказал, что он стоит, как половина этих камней.
- Жемчуг пурпурного цвета! – восхищенно сказал он, рассматривая эти уникальные серьги. Серьги были, действительно невероятны. Абсолютно одинаковые жемчужины каплевидной формы пурпурного цвета в обрамлении серебра и украшенные небольшими темно синими сапфирами.
И вот сейчас Росета стояла у зеркала и не могла на себя налюбоваться.
«Может мне на бал надеть эти серьги? – подумала она, но потом решила, что этого делать нельзя, а, то еще Ингор подумает, что она на седьмом небе от счастья из-за его подарка. Вспомнив об Ингоре, Росета погрустнела: - как же мне себя с ним вести?» – несчастно вздыхая, думала она. В голову ничего не приходило, спросить было не у кого.
…Отец, желая порадовать дочь, пригласил знаменитого художника писать к двадцатилетию Росеты, ее парадный портрет. Этот напыщенный и самодовольный художник не понравился Росете, и она с тоской думала о длительном позировании в обществе этого неприятного человека. Но все оказалось намного лучше, большую часть эскизов делал его ученик. Веселый и приятный парень, чуть старше Росеты. Посмотрев на эти рисунки, она решилась обратиться к нему с необычной просьбой.
- Скажите, - неуверенно спросила она, - а Вы не могли бы написать мой миниатюрный портрет к предстоящему балу? И… - она страшно смутилась, понимая, насколько двусмысленно будет звучать ее следующая просьба, - чтобы об этом портрете никто не знал? Я заплачу, - торопливо добавила она, - хорошо заплачу.
Глаза у парня весело блеснули, он мгновенно догадался из-за чего такая таинственность, а потом он уверенно кивнул головой. Миниатюру он начал рисовать немедленно, постоянно поглядывая на Росету, стараясь поймать нужное ему выражение ее лица.
Художник был деликатен и сдержан, никаких глупых шуток или намеков, никакой фамильярности. Росета немного успокоилась.
- Скажите, - Росета еще раз решила обратиться к нему, - а какие цвета, по-вашему мнению, мне больше всего подходят?
- Парень, не отрываясь от работы, не задумываясь, перечислил.
- Никаких ярких, бросающихся в глаза. Глубокие, но немного приглушенные тона, темно-вишневый, пурпурный (услышав это, Росета чуть не подпрыгнула от радости), насыщенный синий. Зеленый… - парень еще раз взглянул на Росету, - может ближе к болотному. Цвет не должен отвлекать внимание от Вашей красоты.
- А я красива? – затаив дыхание, спросила Росета
- Вы очень красивы! Но ваша красота неброска. Ее надо заметить, потом от Вас не оторвать взгляда.
Росета счастливо вздохнула. Ей было нисколько не обидно, что ее внешность назвали неброской, это так и было, она это и сама чувствовала. Но вот слова художника о том, что раз ее заметив, от нее не отвести глаз, ее очень порадовали.
…Знаменитый художник негодовал. Его модель вела себя в высшей степени отвратительно. Зевала, крутилась, нетерпеливо притопывала ногой. Когда же он ей вежливо заметил, что при таком отношении портрет может получиться неудачным, она беспечно махнула рукой, так же вежливо сообщив, что он может пририсовать ей усы, ей это безразлично.
Кто бы посмотрел на Росету, когда подмастерье художника писал с нее миниатюру… Это были два совершенно разных человека. Парень написал два портрета. На одном Росета немного кокетливо улыбалась, на другом смотрела серьезно, но была в ее лице какая-то незаметная смешинка. То ли в уголках глаз, то ли губ. Портреты так понравились Росете, что она с радостью подарила бы Ингору оба, а то что она ему подарит свой портрет, Росета решило бесповоротно.
То же самое происходило и с примерками платьев. Все внимание Росеты было отдано маскарадному костюму, платья же в которых она должна была предстать на приеме перед гостями, удосужились едва ли десятой части ее внимания.
Сначала Росета выбрала себе костюм виноградорши, одной южной страны. Чулки в черную и белую полоски. Широкая юбка, утянутая корсетом со шнуровкой спереди. Белая рубашка, собранная у ворота… и серьги с пурпурными жемчужинами. Более нелепое сочетание, трудно было и придумать, это понимала, даже она. Росета вздохнула… и сняла серьги. «Отец прав, - думала она, - если я надену эти серьги, то Ингор сразу решит, что я простила его, что я хочу быть с ним. А это не так. Это не так! – яростно повторила она, и даже притопнула ногой для большего эффекта, поскольку сердце, едва она произнесла «быть с ним», счастливо сжалось в предвкушении встречи. – Я хотела, чтобы Ингор заметил меня, прислушался ко мне, понял, что я лучше всех на свете! Да я лучше всех, - снова притопнула ногой Росета. – И еще хотела, чтобы он страшно пожалел, что потерял меня.
Едва Росета это сказала, как она вдруг почувствовала, что все эти ее смелые мечты сбылись. Ингор и заметил и прислушался и понял. Вот только Росета почему-то совершенно не чувствовала себя счастливой. Наоборот, с каждым мгновением она была все несчастнее и несчастнее.
Умом она понимала, что эта предстоящая встреча была совершенно лишней. Умом. А вот сердцем… сердце желало этой встречи, как ничего другого на свете! И Росета подчинилась ему.
Она ходила из угла в угол, представляя, как они увидятся, как начнут говорить. Стоп! Росета остановилась осененная, пришедшей ей мыслью. Если она узнает что-то необычное, касающееся Ингора, то эта встреча будет вполне оправданной! А кто ей может сообщить подобное? Правильно – Эллертель, и Росета помчалась к своему бывшему учителю. Ей не составляло никакого труда навести его на разговор о своем бывшем муже.
