Шертес, наконец, понял, на что она намекает.
- Вы хотите отложить этот разговор до завтра?
- Именно так, - церемонно и немного иронично склонилась Лорри в поклоне, хотя это «вы», с которым к ней обратился Шертес, больно царапнуло ее.
Зайдя в свою комнату, Лорри нервно стала шагать из угла в угол, и вдруг резко остановилась. Что она делает? Этот гад слышит, как она мечется по комнате и может подумать, что она боится предстоящего разговора! Лорри тихонько подошла к окну и постаралась взять себя в руки. Медленный глубокий вдох через нос, и быстрый выдох ртом, медленный вдох… главное перестать паниковать и спокойно подумать о том, что произошло.
На несколько секунд ей это удалось, но лишь только до того момента, как она вспомнила взгляд Шертеса. Недоумение – вот что читалось в его взгляде. Ей стало так больно, что сердце снова забилось, как сумасшедшее. Да что же это такое? Больше всего ее потрясло то, что когда Шертес смотрел на нее в его глазах не было ни капли даже обычного мужского интереса. А ведь она не уродка, она очень даже симпатичная, но очевидно, эта скотина так была избалована вниманием самых красивейших женщин, что она ему показалась серой мышью.
Лорри снова начала глубоко дышать, пытаясь свою обиду и боль выбросить из головы. Ей не об этом надо думать, а о том, что рассказать вампиру и главное в каких словах это преподнести, чтобы он снова начал доверять ей.
Она стала прокручивать в голове возможные варианты этого разговора. Конечно, сначала она решила рассказать ему всю правду, описывая малейшие детали их спасения. Как она неожиданно оказалась в ритуальном зале, как она поила его кровью через шприц… Она вдруг трезво спросила себя: «И что дальше?», поскольку поняла, что этот рассказ не вызовет тех чувств Шертеса к ней, какие у него когда-то были. Он будет слушать ее, словно речь идет не о нем, а о ком-то постороннем, ведь то, что тогда происходило, надо пережить. Лорри сдавила лицо руками: «Что делать?».
Она вспомнила совет какого-то психолога, который советовал в экстренных, тяжелых, безвыходных ситуациях представить самые тяжелые последствия, какие только могут быть и хорошо подумать, как свести их к минимуму. Сейчас был тот самый случай.
Но Лорри о плохом не хотелось думать, поэтому она позволила себе несколько минут помечтать, о том, что вдруг утром к Шертесу вернется память и все ее страхи останутся позади. Как она немного поплачет от обиды, упрекая мужа за легкомыслие, позволившее этой ведьме Мариссе накачать его ядовитым зельем, а потом Шертес (встав на одно колено), снова предложит ей выйти за него замуж и провести повторно ритуал единения. От этих приятных мыслей проклятое клеймо на руке зверски зачесалось, и Лорри закатав рукав, с грустью заметила, что оно стало едва заметным. Это сразу отрезвило ее, вырвав из розовых видений, отбросив в реальный мир.
Что ей делать, если память не вернется Шертесу никогда? Лорри зябко поежилась, представив, как она будет жить рядом с мужчиной, которому она не только безразлично, а который не воспринимает ее равной себе – нет уж, только не это. А еще ей в голову пришла мысль, что теперь, эта (на всю голову больная) Марисса может попытаться убить ее. Пусть не своими руками, но подстроить так, что ей на голову упадет горшок или статуя, эта мегера вполне может устроить. Лорри стало страшно и не только за себя, она подумала, что будет с Колином, Элли и Фанной, если ее не будет. Мысли о детях мгновенно вытеснили всю жалость к самой себе, теперь она стала думать только о них. Ей надо десять-пятнадцать лет спокойной жизни, чтобы дети выросли и стали самостоятельными, вот о чем она должна говорить с Шертесом, вот о чем она должна просить его! Слово «просить» не понравилось Лорри, нет, она его не будет просить или умолять о чем-то, если дела пойдут совсем уж плохо, она постарается ему объяснить, постарается убедить его, помочь ей устроится с детьми в безопасном месте, о котором никто не будет знать, особенно, Марисса.
Лорри на секунду представила, как удивится Шертес, узнав, что она жила в другом мире и принесла оттуда несколько удивительных вещей. Однако, радость от мысли, что она может поразить его и заинтересовать тут же поблекла. Лорри, вернее Ирина Павловна была прагматиком и реалисткой до мозга костей, она ясно осознала, что минутное удивление Шертеса, не стоит того, чтобы она рассказывала о себе единственную, по-настоящему необычную и ценную информацию. Пусть это будет ее «тузом в рукаве», пусть это будет «козырной картой», которую она сможет использовать, когда это понадобится. В том маге, который помогал Шертесу расправиться со Страгом, Лорри была уверена: он никому ничего не скажет, и в первую очередь потому, чтобы не потерять ценный источник информации, а больше никто об этом, сказать Шертесу не мог… разве что дети и Фанна. Мысль о том, что дети могут рассказать об этом Шертесу, так всполошила ее, что она чуть было не отправилась к ним, чтобы предупредить о молчании, но здравый смысл подсказал ей отказаться от этого намерения, поскольку Шертес сразу поймет, что она куда-то уходила порталом, но главное: дети не смогут держаться искренне и открыто, как они всегда вели себя в присутствии Шертеса. Если она предупредит их, они будут испуганы и сдержаны когда увидят вампира (а в том, что он захочет увидеть детей и Фанну, Лорри не сомневалась).
Все эти мысли разозлили Лорри. Ну, за что ей такое наказание? Все было так хорошо, а теперь из-за чьей-то глупости (Лорри едва не добавила: « Не будем говорить чьей, хотя это был Шертес!»), у нее рушится жизнь. Она ни в чем не виновата, ни в чем! Виноват только он, он один. И теперь она, вместо того, чтобы радоваться жизни, вынуждена мучиться и переживать, о том, что ей делать и что говорить, чтобы сохранить не брак (на браке можно смело ставить большую точку), а свою жизнь. Кто знает, как Шертес поведет себя, находясь не в подвале, прикованным к стене, а в роскошных комнатах своего дома, в окружении собратьев, во главе с этой ненормальной Мариссой. Что если он поверит в ложь Мариссы? Ах, если бы она была твердо уверена, что Шертес ее любит – все было бы по-другому, но Лорри даже в самые хорошие минуты их отношений, всегда, в глубине души, сомневалась в чувствах Шертеса. Что если это не любовь, а некая форма благодарности за свое спасение?
Такие мысли разъярили ее, неуверенность в своих правах привела ее к желанию защищаться. Защищать себя и детей, любой ценой, тем более, что в ее руках, было все для этого.
Лорри злорадно улыбнулась: «Ну что, лорд Шертес, поиграем? Я тебя, кровососа проклятого так запутаю, что тебе не поздоровится. Ведь только я одна знаю всю правду, но получишь ты ее в том количестве, какое я сочту нужным тебе сообщить!»
Как ни странно, эта мысль успокоила ее, и она детально стала продумывать план разговора с Шертесом. В первую очередь надо ему объяснить, как она оказалась в замке у Страга, а поскольку о мгновенном перемещении из другого мира упоминать нельзя, нужно было срочно придумать как Страг, а главное зачем, притащил ее в свой замок. Да еще не только ее, но и Колина, Фанну и Элли. Вспомнив обо всех, кто в данный момент жил в ее новоназванном доме, Лорри чуть не схватилась за голову, представив, сколько всего ей предстоит рассказать Шертесу.
Лорри и так, и сяк прикидывала, пытаясь вразумительно объяснить, откуда Страг смог бы узнать об их существовании, а потом тащить всю их семейку к себе, но ничего путного на ум не приходило. Тогда Лорри плюнула и решила, что чем непонятнее будет история, тем правдоподобнее, к тому же у нее отец маг, можно все странности списать на него. Итак: ее отец маг, но не просто маг, а наимогущественнейший из всех магов (и пусть Шертес докажет, что это не так), он понадобился Страгу, но когда тот пришел в их дом, отец отсутствовал, вот Страг и забрал детей, и няню в качестве заложников, надеясь, что маг сам придет за ними. Рассказ получался настолько логичный и правдоподобный, что Лорри успокоилась, и дальше мысли бежали спокойно и легко. «Скажу ему, что он укусил Фанну, и это дало ему силы справиться со стражниками, - Лорри вспомнила, что в тот момент у Шертеса не было зубов, но потом махнула рукой. – Если спросит о зубах, сделаю удивленное лицо, скажу, что не знаю». Дальше можно было рассказывать все честно, аж до того момента, как они оказались в подземелье. Необходимо было как-то объяснить, как они умудрились столько дней прожить под землей и не умереть от голода и жажды. Допустим от жажды их спас тот родник, но от голода, что спасло? Тут Лорри пришло в голову, что Шертес не знает, сколько времени они пробыли в подземелье, и если сказать, что неделю, рассказ сразу же станет реальным. Лорри вспомнила, что в каморке у стражников на столе стояла бутылка вина, и лежали куски хлеба, сыра и мяса, вот и объяснение того, как они продержались неделю. Дальше можно было рассказывать то, что происходило в действительности, разве что не упоминать фонарик и другие мелочи, которые никак не изменяли смысл и правдивость истории. Лорри и так, и этак прокручивала в голове то, что происходило в подземелье, выискивая в своем плане прорехи, как вдруг неожиданно поняла, что всеми силами пытается отодвинуть воспоминание о том моменте, когда Шертес нанес ей клеймо, тем самым связав их брачным обрядом. Но у нее уже не было сил думать, о чем либо.
Лорри разделась и легла спать, мгновенно провалившись в сон.
Они сидели в кабинете Шертеса напротив друг друга. Их разделял небольшой столик, на котором стоял графин с вином два бокала и кувшин с водой. Шертес обо всем позаботился, чтобы ничто не могло прервать долгий разговор.
- Для начала, расскажите мне о себе, - любезно обратился к ней Шертес, упорно называя ее на «вы», тем самым подчеркивая дистанцию, отдаляющую Лорри от него. Этого вопроса Лорри не боялась и уверенно стала пересказывать свою биографию, так же обращаясь к нему на «вы».
- Мой отец – маг, кто моя мать – я не знаю. Но поскольку (как вы уже успели понять), я на четверть являюсь шагаррой, то из этого можно сделать вывод, что эту часть крови я унаследовала именно от нее. Отец, еще в детстве объяснил мне, что за такими, как я ведется охота, поэтому он держал меня в башне, что находилась в глубине леса. Несколько лет я жила одна, потом отец привез ко мне брата и сестру, которые тоже несли в себе кровь шагарр, вместе с ними он привез кормилицу, которая, когда дети подросли, стала няней.
Однажды в наш одинокий дом пришли какие-то люди, они загнали нас всех четверых в ритуальный круг и через мгновение мы оказались в вашем замке, как раз в тот момент, когда вы лежал прикованным на алтаре, а рядом с вами умирали люди. Потом нас бросили к вам в камеру, очевидно для того, чтобы вы нами подзакусили и набрались сил, но этого не произошло. Вы пообещали не убивать нас, если мы поможем вам вырваться. Уверяю вас, лорд Шертес, - повысила голос Лорри, - никаких обещаний жениться на мне я с вас не требовала, и вы мне этого не обещали.
- И как вам удалось меня освободить? – словно не слыша ее последних слов о женитьбе, спросил Шертес.
- Вас держали в кандалах, что больно жгли кожу. На нас эти наручники такого воздействия не оказывали. К стати, - чуть небрежно заметила Лорри, - вы просили отрезать вам пальцы, только бы освободиться от наручников, но во-первых, нам нечем было бы это сделать, а, во-вторых, к таких жестокостям прибегать не пришлось, поскольку ваша левая кисть так усохла, что, хоть и с большим трудом, но она смогла выскользнуть из кольца оков. Дальше вы уже справились сами. Потом Фанна заманила стражника в камеру, и вы убили его и напились крови. Вы вроде разрезали себе десну, - неуверенно сказала она, давая понять, что то зрелище было ей неприятно и она не рассматривала всех подробностей. Шертес как-то странно хмыкнул, но сказать ему было нечего. – После этого вы выбрались в коридор, и убили охранников в коморке, открыли нам потайной ход и повели нас по подземным коридорам. – Лорри вопросительно взглянула на вампира, мол, не желает ли он задать уточняющих вопросов, но Шертес молча, благосклонно кивнул, чтобы она продолжала свое повествование. – В одной из стен, вы открыли подземный ход, и мы продолжали бежать. Потом добрались до глубокой ямы, залитой мерзкой жижей, как оказалось на дне этого стока нечистот, находился лаз, через который вы вывели нас к роднику, бившему у одной из стен, и там мы смогли смыть с себя грязь и напиться. Вы отвели нас в ваш родовой склеп или некрополь, поскольку там в нескольких комнатах стояли гробы, при воспоминании о гробах, а именно о гробе с тем старикашкой, в которого она ткнулась лицом, Лорри непроизвольно дернулась, и, разумеется, это движение не прошло мимо взгляда Шертеса.
- Вам не понравилось находиться в некрополе? – вежливо спросил он.
- Не в том дело, - быстро ответила Лорри. – Видите ли так получилось, что мне пришлось лицом… - Лорри хотела сказать лицом к лицу, но поняв, что облезлый череп лицом назвать никак нельзя, быстро поправилась: - Мне пришлось лицом ткнуться в череп одного противного скелета, который вы мне любезно показали, - она не смогла удержаться от сарказма, выделив интонацией слово «любезно». – Это был, кажется стряпчий вашего отца.
Лорд Шертес снова хмыкнул, и Лорри за долю секунды увидела, как его глаза весело сверкнули. Он, несомненно, понял, о ком говорила Лорри, и это его развеселило, но это длилось всего лишь мгновение, потом он повелительно бросил:
- Дальше.
- Мы находились в некрополе несколько дней, как вдруг услышали звуки взрывов и рушившейся земли. Вы сказали, что маги ищут пустоты в земле и обрушивают своды.
- Почему же Страг этого сразу не сделал, - соизволил спросить вампир.
- Вы говорили, что в момент побега не чувствовали присутствия Страга в замке, а потом, по ауре страха, вы поняли, что Страг в замке, - уверенно отрапортовала Лорри.
- Как мы вырвались? – голос вампира ясно давал понять, что ему надоело слушать мелкие подробности, он хотел знать главное.
- Мы все вернулись назад в замок, - коротко стала рассказывать Лорри. Долго поднимались вверх по лестнице, находящейся внутри узкого лаза. Потом вы вскрыли один из своих тайников, и порталом перенесли нас из замка. Мы попали на ярко освещенное поле, и поскольку я не успела закрыть глаза, то сразу ослепла. Вы мне капнули в глаза какое-то редкое лекарство «слезы гор», что ли, и зрение восстановилось, - Шертес так удивленно глянул на нее, что она едва сдержалась, чтоб не сказать: «Прикинь, сама была в шоке от вашей щедрости», но благоразумно промолчала и бодренько продолжила рассказ. – Вы меня поселили в доме, что ваш отец строил для своей возлюбленной Хейде, - по тому взгляду, что Шертес бросил на нее, она поняла, что если его и можно было чем-то поразить еще сильнее, то это уже случилось. – Да, лорд Шертес, вы мне рассказали и об этом, причем, я вас за язык не тянула, вы доверяли мне больше, чем кому бы то ни было этом мире! – она замолчала на несколько секунд, позволяя Шертесу высказаться, но когда этого не произошло, стала продолжать: - Сейчас я перейду к ответу на второй ваш вопрос; как вы смогли убить Страга.
- Вы хотите отложить этот разговор до завтра?
- Именно так, - церемонно и немного иронично склонилась Лорри в поклоне, хотя это «вы», с которым к ней обратился Шертес, больно царапнуло ее.
Глава 3
Зайдя в свою комнату, Лорри нервно стала шагать из угла в угол, и вдруг резко остановилась. Что она делает? Этот гад слышит, как она мечется по комнате и может подумать, что она боится предстоящего разговора! Лорри тихонько подошла к окну и постаралась взять себя в руки. Медленный глубокий вдох через нос, и быстрый выдох ртом, медленный вдох… главное перестать паниковать и спокойно подумать о том, что произошло.
На несколько секунд ей это удалось, но лишь только до того момента, как она вспомнила взгляд Шертеса. Недоумение – вот что читалось в его взгляде. Ей стало так больно, что сердце снова забилось, как сумасшедшее. Да что же это такое? Больше всего ее потрясло то, что когда Шертес смотрел на нее в его глазах не было ни капли даже обычного мужского интереса. А ведь она не уродка, она очень даже симпатичная, но очевидно, эта скотина так была избалована вниманием самых красивейших женщин, что она ему показалась серой мышью.
Лорри снова начала глубоко дышать, пытаясь свою обиду и боль выбросить из головы. Ей не об этом надо думать, а о том, что рассказать вампиру и главное в каких словах это преподнести, чтобы он снова начал доверять ей.
Она стала прокручивать в голове возможные варианты этого разговора. Конечно, сначала она решила рассказать ему всю правду, описывая малейшие детали их спасения. Как она неожиданно оказалась в ритуальном зале, как она поила его кровью через шприц… Она вдруг трезво спросила себя: «И что дальше?», поскольку поняла, что этот рассказ не вызовет тех чувств Шертеса к ней, какие у него когда-то были. Он будет слушать ее, словно речь идет не о нем, а о ком-то постороннем, ведь то, что тогда происходило, надо пережить. Лорри сдавила лицо руками: «Что делать?».
Она вспомнила совет какого-то психолога, который советовал в экстренных, тяжелых, безвыходных ситуациях представить самые тяжелые последствия, какие только могут быть и хорошо подумать, как свести их к минимуму. Сейчас был тот самый случай.
Но Лорри о плохом не хотелось думать, поэтому она позволила себе несколько минут помечтать, о том, что вдруг утром к Шертесу вернется память и все ее страхи останутся позади. Как она немного поплачет от обиды, упрекая мужа за легкомыслие, позволившее этой ведьме Мариссе накачать его ядовитым зельем, а потом Шертес (встав на одно колено), снова предложит ей выйти за него замуж и провести повторно ритуал единения. От этих приятных мыслей проклятое клеймо на руке зверски зачесалось, и Лорри закатав рукав, с грустью заметила, что оно стало едва заметным. Это сразу отрезвило ее, вырвав из розовых видений, отбросив в реальный мир.
Что ей делать, если память не вернется Шертесу никогда? Лорри зябко поежилась, представив, как она будет жить рядом с мужчиной, которому она не только безразлично, а который не воспринимает ее равной себе – нет уж, только не это. А еще ей в голову пришла мысль, что теперь, эта (на всю голову больная) Марисса может попытаться убить ее. Пусть не своими руками, но подстроить так, что ей на голову упадет горшок или статуя, эта мегера вполне может устроить. Лорри стало страшно и не только за себя, она подумала, что будет с Колином, Элли и Фанной, если ее не будет. Мысли о детях мгновенно вытеснили всю жалость к самой себе, теперь она стала думать только о них. Ей надо десять-пятнадцать лет спокойной жизни, чтобы дети выросли и стали самостоятельными, вот о чем она должна говорить с Шертесом, вот о чем она должна просить его! Слово «просить» не понравилось Лорри, нет, она его не будет просить или умолять о чем-то, если дела пойдут совсем уж плохо, она постарается ему объяснить, постарается убедить его, помочь ей устроится с детьми в безопасном месте, о котором никто не будет знать, особенно, Марисса.
Лорри на секунду представила, как удивится Шертес, узнав, что она жила в другом мире и принесла оттуда несколько удивительных вещей. Однако, радость от мысли, что она может поразить его и заинтересовать тут же поблекла. Лорри, вернее Ирина Павловна была прагматиком и реалисткой до мозга костей, она ясно осознала, что минутное удивление Шертеса, не стоит того, чтобы она рассказывала о себе единственную, по-настоящему необычную и ценную информацию. Пусть это будет ее «тузом в рукаве», пусть это будет «козырной картой», которую она сможет использовать, когда это понадобится. В том маге, который помогал Шертесу расправиться со Страгом, Лорри была уверена: он никому ничего не скажет, и в первую очередь потому, чтобы не потерять ценный источник информации, а больше никто об этом, сказать Шертесу не мог… разве что дети и Фанна. Мысль о том, что дети могут рассказать об этом Шертесу, так всполошила ее, что она чуть было не отправилась к ним, чтобы предупредить о молчании, но здравый смысл подсказал ей отказаться от этого намерения, поскольку Шертес сразу поймет, что она куда-то уходила порталом, но главное: дети не смогут держаться искренне и открыто, как они всегда вели себя в присутствии Шертеса. Если она предупредит их, они будут испуганы и сдержаны когда увидят вампира (а в том, что он захочет увидеть детей и Фанну, Лорри не сомневалась).
Все эти мысли разозлили Лорри. Ну, за что ей такое наказание? Все было так хорошо, а теперь из-за чьей-то глупости (Лорри едва не добавила: « Не будем говорить чьей, хотя это был Шертес!»), у нее рушится жизнь. Она ни в чем не виновата, ни в чем! Виноват только он, он один. И теперь она, вместо того, чтобы радоваться жизни, вынуждена мучиться и переживать, о том, что ей делать и что говорить, чтобы сохранить не брак (на браке можно смело ставить большую точку), а свою жизнь. Кто знает, как Шертес поведет себя, находясь не в подвале, прикованным к стене, а в роскошных комнатах своего дома, в окружении собратьев, во главе с этой ненормальной Мариссой. Что если он поверит в ложь Мариссы? Ах, если бы она была твердо уверена, что Шертес ее любит – все было бы по-другому, но Лорри даже в самые хорошие минуты их отношений, всегда, в глубине души, сомневалась в чувствах Шертеса. Что если это не любовь, а некая форма благодарности за свое спасение?
Такие мысли разъярили ее, неуверенность в своих правах привела ее к желанию защищаться. Защищать себя и детей, любой ценой, тем более, что в ее руках, было все для этого.
Лорри злорадно улыбнулась: «Ну что, лорд Шертес, поиграем? Я тебя, кровососа проклятого так запутаю, что тебе не поздоровится. Ведь только я одна знаю всю правду, но получишь ты ее в том количестве, какое я сочту нужным тебе сообщить!»
Как ни странно, эта мысль успокоила ее, и она детально стала продумывать план разговора с Шертесом. В первую очередь надо ему объяснить, как она оказалась в замке у Страга, а поскольку о мгновенном перемещении из другого мира упоминать нельзя, нужно было срочно придумать как Страг, а главное зачем, притащил ее в свой замок. Да еще не только ее, но и Колина, Фанну и Элли. Вспомнив обо всех, кто в данный момент жил в ее новоназванном доме, Лорри чуть не схватилась за голову, представив, сколько всего ей предстоит рассказать Шертесу.
Лорри и так, и сяк прикидывала, пытаясь вразумительно объяснить, откуда Страг смог бы узнать об их существовании, а потом тащить всю их семейку к себе, но ничего путного на ум не приходило. Тогда Лорри плюнула и решила, что чем непонятнее будет история, тем правдоподобнее, к тому же у нее отец маг, можно все странности списать на него. Итак: ее отец маг, но не просто маг, а наимогущественнейший из всех магов (и пусть Шертес докажет, что это не так), он понадобился Страгу, но когда тот пришел в их дом, отец отсутствовал, вот Страг и забрал детей, и няню в качестве заложников, надеясь, что маг сам придет за ними. Рассказ получался настолько логичный и правдоподобный, что Лорри успокоилась, и дальше мысли бежали спокойно и легко. «Скажу ему, что он укусил Фанну, и это дало ему силы справиться со стражниками, - Лорри вспомнила, что в тот момент у Шертеса не было зубов, но потом махнула рукой. – Если спросит о зубах, сделаю удивленное лицо, скажу, что не знаю». Дальше можно было рассказывать все честно, аж до того момента, как они оказались в подземелье. Необходимо было как-то объяснить, как они умудрились столько дней прожить под землей и не умереть от голода и жажды. Допустим от жажды их спас тот родник, но от голода, что спасло? Тут Лорри пришло в голову, что Шертес не знает, сколько времени они пробыли в подземелье, и если сказать, что неделю, рассказ сразу же станет реальным. Лорри вспомнила, что в каморке у стражников на столе стояла бутылка вина, и лежали куски хлеба, сыра и мяса, вот и объяснение того, как они продержались неделю. Дальше можно было рассказывать то, что происходило в действительности, разве что не упоминать фонарик и другие мелочи, которые никак не изменяли смысл и правдивость истории. Лорри и так, и этак прокручивала в голове то, что происходило в подземелье, выискивая в своем плане прорехи, как вдруг неожиданно поняла, что всеми силами пытается отодвинуть воспоминание о том моменте, когда Шертес нанес ей клеймо, тем самым связав их брачным обрядом. Но у нее уже не было сил думать, о чем либо.
Лорри разделась и легла спать, мгновенно провалившись в сон.
Глава 4
Они сидели в кабинете Шертеса напротив друг друга. Их разделял небольшой столик, на котором стоял графин с вином два бокала и кувшин с водой. Шертес обо всем позаботился, чтобы ничто не могло прервать долгий разговор.
- Для начала, расскажите мне о себе, - любезно обратился к ней Шертес, упорно называя ее на «вы», тем самым подчеркивая дистанцию, отдаляющую Лорри от него. Этого вопроса Лорри не боялась и уверенно стала пересказывать свою биографию, так же обращаясь к нему на «вы».
- Мой отец – маг, кто моя мать – я не знаю. Но поскольку (как вы уже успели понять), я на четверть являюсь шагаррой, то из этого можно сделать вывод, что эту часть крови я унаследовала именно от нее. Отец, еще в детстве объяснил мне, что за такими, как я ведется охота, поэтому он держал меня в башне, что находилась в глубине леса. Несколько лет я жила одна, потом отец привез ко мне брата и сестру, которые тоже несли в себе кровь шагарр, вместе с ними он привез кормилицу, которая, когда дети подросли, стала няней.
Однажды в наш одинокий дом пришли какие-то люди, они загнали нас всех четверых в ритуальный круг и через мгновение мы оказались в вашем замке, как раз в тот момент, когда вы лежал прикованным на алтаре, а рядом с вами умирали люди. Потом нас бросили к вам в камеру, очевидно для того, чтобы вы нами подзакусили и набрались сил, но этого не произошло. Вы пообещали не убивать нас, если мы поможем вам вырваться. Уверяю вас, лорд Шертес, - повысила голос Лорри, - никаких обещаний жениться на мне я с вас не требовала, и вы мне этого не обещали.
- И как вам удалось меня освободить? – словно не слыша ее последних слов о женитьбе, спросил Шертес.
- Вас держали в кандалах, что больно жгли кожу. На нас эти наручники такого воздействия не оказывали. К стати, - чуть небрежно заметила Лорри, - вы просили отрезать вам пальцы, только бы освободиться от наручников, но во-первых, нам нечем было бы это сделать, а, во-вторых, к таких жестокостям прибегать не пришлось, поскольку ваша левая кисть так усохла, что, хоть и с большим трудом, но она смогла выскользнуть из кольца оков. Дальше вы уже справились сами. Потом Фанна заманила стражника в камеру, и вы убили его и напились крови. Вы вроде разрезали себе десну, - неуверенно сказала она, давая понять, что то зрелище было ей неприятно и она не рассматривала всех подробностей. Шертес как-то странно хмыкнул, но сказать ему было нечего. – После этого вы выбрались в коридор, и убили охранников в коморке, открыли нам потайной ход и повели нас по подземным коридорам. – Лорри вопросительно взглянула на вампира, мол, не желает ли он задать уточняющих вопросов, но Шертес молча, благосклонно кивнул, чтобы она продолжала свое повествование. – В одной из стен, вы открыли подземный ход, и мы продолжали бежать. Потом добрались до глубокой ямы, залитой мерзкой жижей, как оказалось на дне этого стока нечистот, находился лаз, через который вы вывели нас к роднику, бившему у одной из стен, и там мы смогли смыть с себя грязь и напиться. Вы отвели нас в ваш родовой склеп или некрополь, поскольку там в нескольких комнатах стояли гробы, при воспоминании о гробах, а именно о гробе с тем старикашкой, в которого она ткнулась лицом, Лорри непроизвольно дернулась, и, разумеется, это движение не прошло мимо взгляда Шертеса.
- Вам не понравилось находиться в некрополе? – вежливо спросил он.
- Не в том дело, - быстро ответила Лорри. – Видите ли так получилось, что мне пришлось лицом… - Лорри хотела сказать лицом к лицу, но поняв, что облезлый череп лицом назвать никак нельзя, быстро поправилась: - Мне пришлось лицом ткнуться в череп одного противного скелета, который вы мне любезно показали, - она не смогла удержаться от сарказма, выделив интонацией слово «любезно». – Это был, кажется стряпчий вашего отца.
Лорд Шертес снова хмыкнул, и Лорри за долю секунды увидела, как его глаза весело сверкнули. Он, несомненно, понял, о ком говорила Лорри, и это его развеселило, но это длилось всего лишь мгновение, потом он повелительно бросил:
- Дальше.
- Мы находились в некрополе несколько дней, как вдруг услышали звуки взрывов и рушившейся земли. Вы сказали, что маги ищут пустоты в земле и обрушивают своды.
- Почему же Страг этого сразу не сделал, - соизволил спросить вампир.
- Вы говорили, что в момент побега не чувствовали присутствия Страга в замке, а потом, по ауре страха, вы поняли, что Страг в замке, - уверенно отрапортовала Лорри.
- Как мы вырвались? – голос вампира ясно давал понять, что ему надоело слушать мелкие подробности, он хотел знать главное.
- Мы все вернулись назад в замок, - коротко стала рассказывать Лорри. Долго поднимались вверх по лестнице, находящейся внутри узкого лаза. Потом вы вскрыли один из своих тайников, и порталом перенесли нас из замка. Мы попали на ярко освещенное поле, и поскольку я не успела закрыть глаза, то сразу ослепла. Вы мне капнули в глаза какое-то редкое лекарство «слезы гор», что ли, и зрение восстановилось, - Шертес так удивленно глянул на нее, что она едва сдержалась, чтоб не сказать: «Прикинь, сама была в шоке от вашей щедрости», но благоразумно промолчала и бодренько продолжила рассказ. – Вы меня поселили в доме, что ваш отец строил для своей возлюбленной Хейде, - по тому взгляду, что Шертес бросил на нее, она поняла, что если его и можно было чем-то поразить еще сильнее, то это уже случилось. – Да, лорд Шертес, вы мне рассказали и об этом, причем, я вас за язык не тянула, вы доверяли мне больше, чем кому бы то ни было этом мире! – она замолчала на несколько секунд, позволяя Шертесу высказаться, но когда этого не произошло, стала продолжать: - Сейчас я перейду к ответу на второй ваш вопрос; как вы смогли убить Страга.
