А потом зарядили дожди. Потом по утрам стало подмораживать. И вот в одно такое холодное, осеннее утро Ирина Павловна вышла из дома и увидела прямо перед дверью несколько больших сумок. Сумки стояли, но того кто их принес уже не было. Ирина Павловна, не веря в то, что Шертес даже не удосужился поздороваться с нею, оббежала дом, в надежде, что, может быть, он стоит за углом. Но никого не было. Как же ей стало больно! А тут еще Фанна подлила масла в огонь. Вернее Фанна «подлила масла в огонь», когда они стали разбирать сумки.
Для мальчиков в сумке лежали три теплых плаща, три пары сапог, три куртки и три пары штанов. Для Фанны – теплые бурки подшитые кожей и меховой жилет. Для детей – сладости, фрукты и несколько книжек. Для Ирины Павловны… ничего. Впрочем, нет, для нее предназначались две большие сумки набитые крупой и мясом. А что? Все логично. Когда Шертес спас ее из того страшного дома, кроме как о еде, она больше ни о чем не говорила. Ирина Павловна с досады плотно сжала губы, чтобы не сказать какую-нибудь гадость и не испортить всем настроение, поскольку радости у мальчиков, Фанны, Колина и Элли не было предела. И вот как раз тогда, Фанна, рыдая, от переполнявшего ее счастья от подобного внимания лорда, и сказала:
- Бедный! За ним гоняется этот Страг, вокруг одни враги и предатели, а он помнит о нас, помогает и заботится, - при этих словах она так заразительно всхлипнула, что даже у Ирины Павловны защипало в носу, а еще она не могла, не согласится со словами няни. Это была первая «порция масла», вторую порцию Фанна добавила, когда они стали любовно упаковывать продукты, что прислал Шертес: - Лорушка, - обратилась к ней Фанна (наедине она всегда называла ее «Лорушка», а вот в присутствии оборотней, только «госпожа», таким образом, подчеркивая ее статус хозяйки), - ты не рассказала, что случилось с лордом Шертесом, когда он на несколько дней оставил тебя одну в таверне. Мне так интересно, что же с ним произошло?
- Не знаю, - деланно беспечным тоном ответила Ирина Павловна, хотя у самой, от этого вопроса, кошки заскребли в душе.
- Ах! – восхитилась Фанна. При этом ее вскрике, Ирина Павловна с удивлением посмотрела на женщину. – Лорд Шертес побоялся напугать тебя своим рассказом о том, что с ним случилось, и не захотел тебя расстраивать. Вот это настоящий мужчина!
- Он не рассказал, что с ним случилось, - сухо перебила ее Ирина Павловна, - потому что у него никто не спросил об этом.
- Как?! – поразилась Фанна. – Ты не спросила его? Но почему? Вдруг с ним случилось что-то страшное?
Ирина Павловна недовольно пожала плечами, мол, мне какое дело до его проблем, а сама, наконец, честно призналась себе, что она настоящая свинья, и что Шертес имеет право, на нее сердится. А в том, что он рассердился и обиделся, не было никакого сомнения. Один подбор подарков чего только стоил.
И снова потекли однообразные, наполненные рутинной работой, дни. Подготовка к зимовке шла полным ходом. Самой главной проблемой было утепление дома, потому что даже очаг, горящий днем и ночью, не мог нагреть помещение, продуваемое сквозняками. Вот с ними-то Ирина Павловна и начала беспощадную войну. Шертес, рассказывая об этом доме, говорил, что его отец планировал делать мозаичные окна, и вроде бы даже мастеров уже нашел, но не успел, поэтому окна закрывались деревянными ставнями. Разумеется, идеально подогнать эти щиты было невозможно, поэтому щели окружали ставни со всех сторон. Думала, Ирина Павловна, думала, как ей законопатить больше десяти окон второго этажа, да и решила воспользоваться баллончиками со строительной пеной, что она когда-то купила. Эффект превзошел все ожидания. Стало значительно теплее, но и темнее одновременно. Дом погрузился во тьму, иногда ей казалось, что это какой-то рок, в этом мире ей постоянно приходилось жить в темных и мрачных казематах.
Следующей проблемой были теплые одеяла. Она, к счастью, прихватила с собой две большие перьевые подушки. Разобрав перья, они с Фанной смогли пошить одно большое и одно детское одеяло. Очень пригодились шерстяные плащи, что передал им Шертес, ими вполне можно было укрываться. Так что худо-бедно и эта проблема была решена, и уже можно было надеяться, что они благополучно переживут зиму.
Когда выпал снег, и они оказались запертыми в доме, неожиданно появилось много свободного времени. И сразу же глупые и какие-то неправильные мысли полезли в голову Ирине Павловне. Например: когда ждать следующего визита Шертеса? Или: интересно, а как он сейчас выглядит? И вот эти мысли о внешности Шертеса, постепенно навели ее на мысль: а как выглядит сейчас она сама, поскольку в зеркало Ирина Павловна не смотрелась с того дня, когда Шертес забрал у нее кусок зеркала из трельяжа.
Ох, с каким нетерпением устанавливала она зеркало в одной из ниш окна. Правда для этого пришлось оторвать и вторую створку трельяжа, но это было даже лучше. Ирина Павловна решила эту часть повесить на нижнем этаже, чтобы все желающие могли посмотреть на себя в зеркало.
Установить зеркало в нише оказалось не плохой идеей. Толстые камни служили столешницей, на которой удобно было расставить баночки, пузырьки и щетки. Установив рядом с зеркалом две свечи, она нетерпеливо стала рассматривать свое отражение. Смотрела на себя, с трудом понимая, что в зеркале она. С удивлением Ирина Павловна поняла, что все это время она ощущала и представляла себя в том образе, в котором была на Земле. Моложе, сильнее, но все равно она подсознательно считала, что у нее голубые глаза, очень светлая кожа и светло-русые волосы. И вот теперь рассматривая свои карие глаза, уже немного полинялый, но все равно заметный загар на лице и шее, свои темно-каштановые волосы, она находилась в некотором ступоре, словно смотрела не на себя.
Очень симпатичная девушка, но… какая-то обычная, в ее внешности не было ничего яркого, запоминающегося, бросающегося в глаза. Например, Ирина Павловна обожала сочетание голубых глаз и черных волос, или, например, как внешность у Ирэн, из «Саги о Форсайтах», карие глаза и натуральные светлые волосы, хотя в жизни Ирина Павловна ни разу не встречала людей с таким сочетанием цвета волос и глаз. Она представила, как бы выглядела с черными волосами и синими глазами, потом с темными глазами и светлыми волосами, и решила, что синие глаза и черные волосы предпочтительнее.
Ирина Павловна долго рассматривала себя в зеркало, рассматривала, словно чужого человека, каждую черточку лица, каждую складочку кожи, рассматривала себя обнаженной, чтобы точно знать какая у нее фигура, и как выглядит все ее тело. Потом она сделала несколько выводов.
Во-первых, она совсем не была похожа на отца, что ее очень порадовало. Отец был высоким, сухощавым человеком с длинными нескладными руками, длинным худым лицом, на котором выпирали скулы и очень бросался в глаза хищный ястребиный нос. К тому же у него были светлые редеющие волосы и какой-то сероватый цвет кожи, очевидно, он вообще не бывал на свежем воздухе. Из всего этого Ирина Павловна сделала вывод, что внешностью, она, скорее всего, обязана матери.
Во-вторых, если по меркам Земли ее фигура была просто безупречной (худая, без лишней жиринки), то по меркам этого мира, до эталона красоты, на очень сильно недотягивала. Она досадливо вздохнула, была бы она дома, то поправилась бы за неделю, а вот как здесь потолстеть? Еды едва хватало, чтобы только не чувствовать зверский голод.
В-третьих, она решила, что с сегодняшнего дня Ирины Павловны больше нет, и есть только Лорри! Молодая, хорошенькая девушка семнадцати лет отроду.
Вспомнив о своем несовершеннолетии, Лорри скривилась. Она не желала быть несовершеннолетней. А впрочем, кто ей мешает это изменить? Отец никогда не говорил ни ей, ни детям о точной дате рождения и свой возраст она знала приблизительно.
- Фанна! – позвала она няню, и когда женщина вошла Лорри торжественно провозгласила: - Через два дня у меня день рожденья, мне исполнится восемнадцать лет. Я предлагаю по этому поводу закатить пир.
- Восемнадцать?! – в ужасе ахнула Фанна. – Лорушка, никому не говори об этом! Скажи, что тебе исполнится только семнадцать.
- Почему это? – не поняла Лорри.
- Но ведь ты еще не замужем! Кто же тебя возьмет такую старую в жены! – искренне посочувствовала Фанна, но Лорри, наоборот, счастливо засмеялась.
- Нет уж! Через два дня мне исполнится восемнадцать и точка!
И началась суматошная подготовка к празднику. Сгоряча Лорри хотела приготовить несколько тортов, но потом, подсчитав, сколько драгоценных продуктов для этого потребуется, остановилась на пирогах с творогом, вареньем и мясом, а еще она решила побаловать всех котлетами или тефтелями, эх была бы капуста, голубцы были бы самое то.
Отдельно, она готовила сюрприз, в виде зеркала. Его нужно было укрепить на стене, рядом укрепить подсвечник, все это она сама сделать не смогла, поэтому скотчем заклеив поверхность зеркала бумагой, она прибегла к помощи мужчин. Хотелось сопроводить праздник музыкой и танцами, но от этого пришлось отказаться. Из музыкальных инструментов была гитара, на которой на не умела играть и детское пианино, барабан и дудочка, издающая мерзопакостные резкие звуки. Представив, бегающих по дому детей и по очереди дудящих в эту дудочку, она поняла, что сойдет с ума, то же самое было и с барабаном. Был еще милицейский свисток, но его Лорри спрятала подальше первым, поскольку уже имела печальный опыт, игры с этим свистком своего внука. Она тогда, кажется, свисток выкинула с балкона, вырвав его у недовольного малыша.
Так что праздник проходил в тишине. Фанна, правда, пыталась попеть, но от первых строчек песни, хотелось заплакать и удавиться, до того они были печальными, Лорри попросила ее замолчать, и праздник прошел в тишине, нарушаемой только смехом детей. В честь своего дня рождения она каждому из них подарила по личной игрушке, по конфетке и печенью. Так что праздновать день рожденья детям понравилось. Они потом постоянно подбегали к ней с вопросом, когда же следующий, и мечтами, чтобы тот наступил побыстрее, вызывая на лице Лорри, кривую ухмылку, изображающую довольную улыбку, от этих вопросов.
Зима была снежной и морозной, поэтому лишний раз из дома старались не выходить, разве только к колодцу и за дровами. В одной, из не отапливаемых комнат, Лорри, наконец, смогла вытащить все продукты, что лежали в пространственном кармане и провести их учет. Она должна была точно знать, на что ей рассчитывать, чтобы в случае ошибки, не обречь всех на голод. Рыба, несомненно, очень выручила их, позволив, хоть немного разнообразить еду. Лорри вздохнула, как не опротивела ей каша с подливой и кусочками мяса, это было самое сытное и самое экономное блюдо, к тому же весной ожидалось пополнение их общины, а, значит, женщинам потребуется полноценное питание, и она часть продуктов отложила «на черный день», то есть на весну.
Настроение было отвратительное, но тут она нашла забытую ею сумку, в которую дома сложила свою косметичку, кремы для лица и рук и маникюрный набор. Она, аж подпрыгнула от радости. Какие забытые запахи лака для ногтей, ее любимого крема, косметического молочка и многого, много другого. Бросив на Фанну все дела по дому, она с наслаждением занялась своими руками, ногами и лицом. И вот тут-то ее ждало открытие. Пристально рассматривая себя в маленькое зеркальце, она заметила, что ее глаза стали изменять цвет. Теперь они были не светло-карими, а скорее зеленоватыми, и ее волосы стали заметно темнее. Она не могла объяснить причину происходящего, не понимая, что с ней случилось.
С этого дня, она ежедневно рассматривала глаза и волосы в зеркале, вновь и вновь убеждаясь, что глаза уверенно приобретали голубой, даже скорее насыщенный синий цвет, а волосы становились черными.
Как же она себе нравилась! Каждый день, подолгу вглядываясь в свое отражение, она понемногу привыкала к своей новой внешности, но главное день ото дня в ней росла уверенность в собственной привлекательности. Лорри уже с нетерпением ожидала появления Шертеса, от души надеясь, что ее не смутит его красивая внешность (в том, что он будет выглядеть именно так, она ни секунды не сомневалась), и она не будет в его присутствии ощущать себя «серой мышкой».
Она примерно догадывалась, почему ее внешность немного изменилась. Лорри помнила рассказ Шертеса о шагаррах, о том, что они могли менять внешность по своему усмотрению, принимая хоть облик зверей, хоть людей. В ее жилах текла всего четверть крови этой могущественной расы, поэтому мгновенно свою внешность она изменить не могла, но с течением времени, ее горячее желание стать красивее (по собственному разумению о понятиях красоты), привело к таким результатам. Правда, кроме цвета глаз и волос ничего более не изменилось, но Лорри была в восхищении даже от этих превращений.
Она твердо решила наладить отношения с Шертесом, даже если для этого ей первой придется сделать шаг к примирению. Лорри поклялась себе, что извинится перед ним, а поскольку в своей жизни она частенько давала обещания, которые не в силах была выполнить, она завязала на носовом платке узел и повесила его рядом с зеркалом, чтобы отрезать себе все пути, если ей захочется отказаться от выполнения клятвы.
Шертеса все не было и не было, но Лорри не унывала, она решила вплотную заняться еще одним вопросом, что чрезвычайно интересовал ее, она решила выяснить, что только возможно о своем отце. Единственным доступным источником информации была Фанна, вот к ней-то и приступила Лорри со своими расспросами. И начала с самого обычного для любого постороннего человека, но только не для дочери семнадцать лет проведших с отцом.
- Фанна, а как зовут моего отца?
На самом деле ничего странного в этом вопросе не было. Лорри никогда не видела отца в присутствии других людей, чтобы они обращались к нему по имени, она же обращалась к нему «папа».
- Не знаю, - немного подумав, ответила Фанна. – Он сказал обращаться к нему «господин маг», я так всегда и обращалась. И в деревне, где он меня выкупил, староста тоже говорил «господин маг», другого имени он мне не говорил.
Лорри с досадой прикусила губу, она очень надеялась, что Фанна прольет свет, хотя бы на этот вопрос – не получилось.
- А что ты еще помнишь о том времени, когда жила в доме отца. Вспоминай, Фанна, мне важны любые подробности! – почти взмолилась Лорри. – Вот тебя привезли в дом, показали детей. Как они выглядели? Были голодными, худыми?
- Нет, что ты! Дети были чистенькими, накормленными. Грудь взяли сразу, очевидно, их до этого кормила другая женщина, но ее не видела. Господин маг, мне показал комнату, где я должна была жить с детьми, показал кухню. Категорически запретил подниматься на второй этаж, и категорически запретил спускаться в подвал, предупредил, чтобы я даже близко не подходила к подвальному люку.
Когда Фанна это сказала, Лорри сразу же вспомнила, что отец и ей запретил приближаться к подвалу, а вот на второй этаж ходить не запрещал. Она несколько раз была в его кабинете и там, как раз стащила замораживающий амулет. А вот в подвал она не спускалась ни разу. Как-то она услышала шорохи, доносившиеся снизу, отец тогда сказал, что там живут полчища крыс, и Лорри близко не подходила к люку, ведущему вниз.
Для мальчиков в сумке лежали три теплых плаща, три пары сапог, три куртки и три пары штанов. Для Фанны – теплые бурки подшитые кожей и меховой жилет. Для детей – сладости, фрукты и несколько книжек. Для Ирины Павловны… ничего. Впрочем, нет, для нее предназначались две большие сумки набитые крупой и мясом. А что? Все логично. Когда Шертес спас ее из того страшного дома, кроме как о еде, она больше ни о чем не говорила. Ирина Павловна с досады плотно сжала губы, чтобы не сказать какую-нибудь гадость и не испортить всем настроение, поскольку радости у мальчиков, Фанны, Колина и Элли не было предела. И вот как раз тогда, Фанна, рыдая, от переполнявшего ее счастья от подобного внимания лорда, и сказала:
- Бедный! За ним гоняется этот Страг, вокруг одни враги и предатели, а он помнит о нас, помогает и заботится, - при этих словах она так заразительно всхлипнула, что даже у Ирины Павловны защипало в носу, а еще она не могла, не согласится со словами няни. Это была первая «порция масла», вторую порцию Фанна добавила, когда они стали любовно упаковывать продукты, что прислал Шертес: - Лорушка, - обратилась к ней Фанна (наедине она всегда называла ее «Лорушка», а вот в присутствии оборотней, только «госпожа», таким образом, подчеркивая ее статус хозяйки), - ты не рассказала, что случилось с лордом Шертесом, когда он на несколько дней оставил тебя одну в таверне. Мне так интересно, что же с ним произошло?
- Не знаю, - деланно беспечным тоном ответила Ирина Павловна, хотя у самой, от этого вопроса, кошки заскребли в душе.
- Ах! – восхитилась Фанна. При этом ее вскрике, Ирина Павловна с удивлением посмотрела на женщину. – Лорд Шертес побоялся напугать тебя своим рассказом о том, что с ним случилось, и не захотел тебя расстраивать. Вот это настоящий мужчина!
- Он не рассказал, что с ним случилось, - сухо перебила ее Ирина Павловна, - потому что у него никто не спросил об этом.
- Как?! – поразилась Фанна. – Ты не спросила его? Но почему? Вдруг с ним случилось что-то страшное?
Ирина Павловна недовольно пожала плечами, мол, мне какое дело до его проблем, а сама, наконец, честно призналась себе, что она настоящая свинья, и что Шертес имеет право, на нее сердится. А в том, что он рассердился и обиделся, не было никакого сомнения. Один подбор подарков чего только стоил.
Глава 9
И снова потекли однообразные, наполненные рутинной работой, дни. Подготовка к зимовке шла полным ходом. Самой главной проблемой было утепление дома, потому что даже очаг, горящий днем и ночью, не мог нагреть помещение, продуваемое сквозняками. Вот с ними-то Ирина Павловна и начала беспощадную войну. Шертес, рассказывая об этом доме, говорил, что его отец планировал делать мозаичные окна, и вроде бы даже мастеров уже нашел, но не успел, поэтому окна закрывались деревянными ставнями. Разумеется, идеально подогнать эти щиты было невозможно, поэтому щели окружали ставни со всех сторон. Думала, Ирина Павловна, думала, как ей законопатить больше десяти окон второго этажа, да и решила воспользоваться баллончиками со строительной пеной, что она когда-то купила. Эффект превзошел все ожидания. Стало значительно теплее, но и темнее одновременно. Дом погрузился во тьму, иногда ей казалось, что это какой-то рок, в этом мире ей постоянно приходилось жить в темных и мрачных казематах.
Следующей проблемой были теплые одеяла. Она, к счастью, прихватила с собой две большие перьевые подушки. Разобрав перья, они с Фанной смогли пошить одно большое и одно детское одеяло. Очень пригодились шерстяные плащи, что передал им Шертес, ими вполне можно было укрываться. Так что худо-бедно и эта проблема была решена, и уже можно было надеяться, что они благополучно переживут зиму.
Когда выпал снег, и они оказались запертыми в доме, неожиданно появилось много свободного времени. И сразу же глупые и какие-то неправильные мысли полезли в голову Ирине Павловне. Например: когда ждать следующего визита Шертеса? Или: интересно, а как он сейчас выглядит? И вот эти мысли о внешности Шертеса, постепенно навели ее на мысль: а как выглядит сейчас она сама, поскольку в зеркало Ирина Павловна не смотрелась с того дня, когда Шертес забрал у нее кусок зеркала из трельяжа.
Ох, с каким нетерпением устанавливала она зеркало в одной из ниш окна. Правда для этого пришлось оторвать и вторую створку трельяжа, но это было даже лучше. Ирина Павловна решила эту часть повесить на нижнем этаже, чтобы все желающие могли посмотреть на себя в зеркало.
Установить зеркало в нише оказалось не плохой идеей. Толстые камни служили столешницей, на которой удобно было расставить баночки, пузырьки и щетки. Установив рядом с зеркалом две свечи, она нетерпеливо стала рассматривать свое отражение. Смотрела на себя, с трудом понимая, что в зеркале она. С удивлением Ирина Павловна поняла, что все это время она ощущала и представляла себя в том образе, в котором была на Земле. Моложе, сильнее, но все равно она подсознательно считала, что у нее голубые глаза, очень светлая кожа и светло-русые волосы. И вот теперь рассматривая свои карие глаза, уже немного полинялый, но все равно заметный загар на лице и шее, свои темно-каштановые волосы, она находилась в некотором ступоре, словно смотрела не на себя.
Очень симпатичная девушка, но… какая-то обычная, в ее внешности не было ничего яркого, запоминающегося, бросающегося в глаза. Например, Ирина Павловна обожала сочетание голубых глаз и черных волос, или, например, как внешность у Ирэн, из «Саги о Форсайтах», карие глаза и натуральные светлые волосы, хотя в жизни Ирина Павловна ни разу не встречала людей с таким сочетанием цвета волос и глаз. Она представила, как бы выглядела с черными волосами и синими глазами, потом с темными глазами и светлыми волосами, и решила, что синие глаза и черные волосы предпочтительнее.
Ирина Павловна долго рассматривала себя в зеркало, рассматривала, словно чужого человека, каждую черточку лица, каждую складочку кожи, рассматривала себя обнаженной, чтобы точно знать какая у нее фигура, и как выглядит все ее тело. Потом она сделала несколько выводов.
Во-первых, она совсем не была похожа на отца, что ее очень порадовало. Отец был высоким, сухощавым человеком с длинными нескладными руками, длинным худым лицом, на котором выпирали скулы и очень бросался в глаза хищный ястребиный нос. К тому же у него были светлые редеющие волосы и какой-то сероватый цвет кожи, очевидно, он вообще не бывал на свежем воздухе. Из всего этого Ирина Павловна сделала вывод, что внешностью, она, скорее всего, обязана матери.
Во-вторых, если по меркам Земли ее фигура была просто безупречной (худая, без лишней жиринки), то по меркам этого мира, до эталона красоты, на очень сильно недотягивала. Она досадливо вздохнула, была бы она дома, то поправилась бы за неделю, а вот как здесь потолстеть? Еды едва хватало, чтобы только не чувствовать зверский голод.
В-третьих, она решила, что с сегодняшнего дня Ирины Павловны больше нет, и есть только Лорри! Молодая, хорошенькая девушка семнадцати лет отроду.
Вспомнив о своем несовершеннолетии, Лорри скривилась. Она не желала быть несовершеннолетней. А впрочем, кто ей мешает это изменить? Отец никогда не говорил ни ей, ни детям о точной дате рождения и свой возраст она знала приблизительно.
- Фанна! – позвала она няню, и когда женщина вошла Лорри торжественно провозгласила: - Через два дня у меня день рожденья, мне исполнится восемнадцать лет. Я предлагаю по этому поводу закатить пир.
- Восемнадцать?! – в ужасе ахнула Фанна. – Лорушка, никому не говори об этом! Скажи, что тебе исполнится только семнадцать.
- Почему это? – не поняла Лорри.
- Но ведь ты еще не замужем! Кто же тебя возьмет такую старую в жены! – искренне посочувствовала Фанна, но Лорри, наоборот, счастливо засмеялась.
- Нет уж! Через два дня мне исполнится восемнадцать и точка!
И началась суматошная подготовка к празднику. Сгоряча Лорри хотела приготовить несколько тортов, но потом, подсчитав, сколько драгоценных продуктов для этого потребуется, остановилась на пирогах с творогом, вареньем и мясом, а еще она решила побаловать всех котлетами или тефтелями, эх была бы капуста, голубцы были бы самое то.
Отдельно, она готовила сюрприз, в виде зеркала. Его нужно было укрепить на стене, рядом укрепить подсвечник, все это она сама сделать не смогла, поэтому скотчем заклеив поверхность зеркала бумагой, она прибегла к помощи мужчин. Хотелось сопроводить праздник музыкой и танцами, но от этого пришлось отказаться. Из музыкальных инструментов была гитара, на которой на не умела играть и детское пианино, барабан и дудочка, издающая мерзопакостные резкие звуки. Представив, бегающих по дому детей и по очереди дудящих в эту дудочку, она поняла, что сойдет с ума, то же самое было и с барабаном. Был еще милицейский свисток, но его Лорри спрятала подальше первым, поскольку уже имела печальный опыт, игры с этим свистком своего внука. Она тогда, кажется, свисток выкинула с балкона, вырвав его у недовольного малыша.
Так что праздник проходил в тишине. Фанна, правда, пыталась попеть, но от первых строчек песни, хотелось заплакать и удавиться, до того они были печальными, Лорри попросила ее замолчать, и праздник прошел в тишине, нарушаемой только смехом детей. В честь своего дня рождения она каждому из них подарила по личной игрушке, по конфетке и печенью. Так что праздновать день рожденья детям понравилось. Они потом постоянно подбегали к ней с вопросом, когда же следующий, и мечтами, чтобы тот наступил побыстрее, вызывая на лице Лорри, кривую ухмылку, изображающую довольную улыбку, от этих вопросов.
Глава 10
Зима была снежной и морозной, поэтому лишний раз из дома старались не выходить, разве только к колодцу и за дровами. В одной, из не отапливаемых комнат, Лорри, наконец, смогла вытащить все продукты, что лежали в пространственном кармане и провести их учет. Она должна была точно знать, на что ей рассчитывать, чтобы в случае ошибки, не обречь всех на голод. Рыба, несомненно, очень выручила их, позволив, хоть немного разнообразить еду. Лорри вздохнула, как не опротивела ей каша с подливой и кусочками мяса, это было самое сытное и самое экономное блюдо, к тому же весной ожидалось пополнение их общины, а, значит, женщинам потребуется полноценное питание, и она часть продуктов отложила «на черный день», то есть на весну.
Настроение было отвратительное, но тут она нашла забытую ею сумку, в которую дома сложила свою косметичку, кремы для лица и рук и маникюрный набор. Она, аж подпрыгнула от радости. Какие забытые запахи лака для ногтей, ее любимого крема, косметического молочка и многого, много другого. Бросив на Фанну все дела по дому, она с наслаждением занялась своими руками, ногами и лицом. И вот тут-то ее ждало открытие. Пристально рассматривая себя в маленькое зеркальце, она заметила, что ее глаза стали изменять цвет. Теперь они были не светло-карими, а скорее зеленоватыми, и ее волосы стали заметно темнее. Она не могла объяснить причину происходящего, не понимая, что с ней случилось.
С этого дня, она ежедневно рассматривала глаза и волосы в зеркале, вновь и вновь убеждаясь, что глаза уверенно приобретали голубой, даже скорее насыщенный синий цвет, а волосы становились черными.
Как же она себе нравилась! Каждый день, подолгу вглядываясь в свое отражение, она понемногу привыкала к своей новой внешности, но главное день ото дня в ней росла уверенность в собственной привлекательности. Лорри уже с нетерпением ожидала появления Шертеса, от души надеясь, что ее не смутит его красивая внешность (в том, что он будет выглядеть именно так, она ни секунды не сомневалась), и она не будет в его присутствии ощущать себя «серой мышкой».
Она примерно догадывалась, почему ее внешность немного изменилась. Лорри помнила рассказ Шертеса о шагаррах, о том, что они могли менять внешность по своему усмотрению, принимая хоть облик зверей, хоть людей. В ее жилах текла всего четверть крови этой могущественной расы, поэтому мгновенно свою внешность она изменить не могла, но с течением времени, ее горячее желание стать красивее (по собственному разумению о понятиях красоты), привело к таким результатам. Правда, кроме цвета глаз и волос ничего более не изменилось, но Лорри была в восхищении даже от этих превращений.
Она твердо решила наладить отношения с Шертесом, даже если для этого ей первой придется сделать шаг к примирению. Лорри поклялась себе, что извинится перед ним, а поскольку в своей жизни она частенько давала обещания, которые не в силах была выполнить, она завязала на носовом платке узел и повесила его рядом с зеркалом, чтобы отрезать себе все пути, если ей захочется отказаться от выполнения клятвы.
Шертеса все не было и не было, но Лорри не унывала, она решила вплотную заняться еще одним вопросом, что чрезвычайно интересовал ее, она решила выяснить, что только возможно о своем отце. Единственным доступным источником информации была Фанна, вот к ней-то и приступила Лорри со своими расспросами. И начала с самого обычного для любого постороннего человека, но только не для дочери семнадцать лет проведших с отцом.
- Фанна, а как зовут моего отца?
На самом деле ничего странного в этом вопросе не было. Лорри никогда не видела отца в присутствии других людей, чтобы они обращались к нему по имени, она же обращалась к нему «папа».
- Не знаю, - немного подумав, ответила Фанна. – Он сказал обращаться к нему «господин маг», я так всегда и обращалась. И в деревне, где он меня выкупил, староста тоже говорил «господин маг», другого имени он мне не говорил.
Лорри с досадой прикусила губу, она очень надеялась, что Фанна прольет свет, хотя бы на этот вопрос – не получилось.
- А что ты еще помнишь о том времени, когда жила в доме отца. Вспоминай, Фанна, мне важны любые подробности! – почти взмолилась Лорри. – Вот тебя привезли в дом, показали детей. Как они выглядели? Были голодными, худыми?
- Нет, что ты! Дети были чистенькими, накормленными. Грудь взяли сразу, очевидно, их до этого кормила другая женщина, но ее не видела. Господин маг, мне показал комнату, где я должна была жить с детьми, показал кухню. Категорически запретил подниматься на второй этаж, и категорически запретил спускаться в подвал, предупредил, чтобы я даже близко не подходила к подвальному люку.
Когда Фанна это сказала, Лорри сразу же вспомнила, что отец и ей запретил приближаться к подвалу, а вот на второй этаж ходить не запрещал. Она несколько раз была в его кабинете и там, как раз стащила замораживающий амулет. А вот в подвал она не спускалась ни разу. Как-то она услышала шорохи, доносившиеся снизу, отец тогда сказал, что там живут полчища крыс, и Лорри близко не подходила к люку, ведущему вниз.
