— С моё поживёшь, осознаешь, как важно, чтобы рядом был человек, который и в горе, и в радости…
Развелся с женой своей и других такому не надо учить, — тихо произнёс Ефим Митрофаныч, когда дверь за сыном закрылась.
Развод сына стал ударом для всей семьи. Никогда прежде такого не случалось: семейные узы для Морозовых были не просто словами — на них строилась сама передача магической силы.
Древний порядок был незыблем: как только у одного из мужчин рода Морозовых рождалась внучка, сила переходила к нему. Магия жила в кровной связи, в продолжении рода, в неразрывности поколений.
У Василия брак оказался неудачным. Когда внучка Ника родилась, отец Ефима Митрофаныча в положенный срок передал силу. Ефим принял её, осознавая груз ответственности: теперь он нынешний Дед Мороз — хранитель зимнего волшебства.
Он в положенный срок должен был передать магию Василию. Но…
Ника не спешила выходить замуж и рожать детей. Она поддерживала общение с дедом, выполняла работу Снегурочки, приезжала на семейные праздники, с любопытством слушала старинные предания, но в глазах её не горел огонь готовности принять на себя бремя рода.
— Ты бы поговорил с ней, — как-то обронил Ефим Митрофаныч, глядя на сына. — Время идёт. Силе нужен преемник, я не молодею.
Василий лишь пожал плечами:
— Она свободная женщина. Имеет право сама решать.
Вопрос стоял остро: кроме Василия, сыновей у старика не родилось. Зато были трое прекрасных дочерей. Их замужество сложилось удачно, семьи получились крепкими, полными тепла и взаимопонимания.
В домах дочерей звучал детский смех, росли внуки, но, к сожалению, силу им передать было нельзя.
Древний закон рода Морозовых неумолим: магия переходит лишь по мужской линии, а точнее — к тому из мужчин рода, у кого первой появляется внучка. Это не выбор, не привилегия — это обязанность, скреплённая веками традиций и самой природой зимнего волшебства.
Старик вспоминал, как сам принимал силу. Как в ночь передачи магии метели пели ему древние слова, как снег ложился у ног, признавая нового хранителя. Всё это могло оборваться. Не через год, может, не через два, но неизбежно.
«Если Ника не продолжит род…» — мысль эта, как ледяной осколок, каждый раз застревала в груди.
А о том чтобы заикнуться про второй брак и рождение сына, старик не думал. Ефиму Митрофановичу хватило одного конфликта с сыном и обвинения в том, что Василий не выбирал родителей и ему совершенно не нужна эта сила.
Проснувшись в совершенно прекрасном настроении, Юля совсем забыла, где и с кем находится. Только встретившись со сонным взглядом Влада, она нахмурилась и поспешила убраться подальше от мужчины. То, что они спали в обнимку, не сблизило их по крайней мере, так считала девушка, и менять своё мнение она не собиралась.
Ефим Митрофаныч колдовал над завтраком. На чугунной сковороде с длинной съёмной ручкой задорно скворчали сырники. Часть уже приготовленных лежала на тарелке. Вид у них был не слишком презентабельный, но запах шёл приятный. Рядом на столе стояла сметана — из неё торчала ложка. И ароматный чай — куда же без него.
— Юленька, проснулась уже? Как спалось? —не отрываясь от своего занятия, спросил дедок.
— Доброе утро. Спалось прекрасно, — ответила Юля. Она не стала врать, будто ей было неудобно или что-то в этом роде. Пришлось признать: она полностью выспалась и чувствовала себя бодрой, как никогда прежде.
«Правду говорят: отказ от телефонов и информационный вакуум творят чудеса», — подумала она, невольно улыбаясь.
— Кушай, милая, не стесняйся. Вот сырнички пожарил, правда, Верочка сделала бы лучше, но что имеем, — посмеялся он над собственными словами.
— Спасибо, — смущённо улыбнулась Юля. — Простите, а скажите, куда можно… Ну, отхожее место… — Спрашивать о таком было неловко.
— Это только во двор, там есть будочка. Надо Влада разбудить, чтобы дорожку расчистил, за ночь ещё намело.
— Не надо Влада, я сама, — девушка поднялась с места и поспешила выйти за своими вещами.
— Стой, Юля, обожди! — крикнул ей вслед старик.
Но девушка не услышала. Она быстренько оделась и выбежала из дома. Прав был старик, снега было по колено и это учитывая, что Влад дорожки уже чистил. Осмотревшись, она увидела древко лопаты. Взяв инструмент в руку, начала расчищать себе путь.
За этим занятием и застал её Влад. Он вышел, потянулся всем телом, со стоном немного размялся и подошёл к Юле.
— Что, сама всё сама? — ухмылялся он.
— Мне помощь твоя не требуется, — гордо заявила она, хоть запыхалась и вспотела. Влад видел, как покраснел её нос.
— Ой, дай сюда, самостоятельная вы наша, — он без труда выхватил лопату из рук девушки и начал быстро раскидывать снег. Научившись, вчера он получал от этого занятие удовольствие.
Юле только и оставалось недовольно бурчать и идти за ним.
— Прошу, — Влад поклонился, приглашая девушку пройти. Хорошо, что хоть дверь не стал открывать, а то Юля бы от стыда сгорела.
— Придурок! — она попыталась лягнуть его ногой, но Влад, уже зная о буйном характере девушки, ловко увернулся.
Стоило ей закрыть за собой дверь уличного клозета, как он запел какую-то песню и продолжил расчищать снег.
После сытного завтрака и неспешной беседы Юля поняла, что обо всём на свете забыла.
— Что с машинами? — вдруг среди беседы выпалила она.
— А что с ними? — слишком неискренне удивился старик.
— Они всё там же? Перевал открыли? — Юля заметалась по дому. — Надо идти к машинам!
— Юлька, не суетись, всё нормально! Всё успеется, — прикрикнул на неё Ефим Митрофаныч.
— Как не суетись? Да я без неё как без ног! Так только на такси и на общественном транспорте. И вообще, это подарок! — Девушка достала своё яркое термобельё и намеревалась переодеться, но тут возникла проблема.
Вчера она ходила в баню и там переоделась. Снова идти туда — баня остыла. Оставалось идти в сени и там менять одежду — не выгонять же старика.
Влад сидел и его, кажется, вообще ничего не волновало. Он неторопливо помешивал чай в кружке, поглядывая на суету Юли с лёгкой усмешкой.
— Что же такая шабутная? — вздохнул старик. — Всё нормально с ними… Как ты собралась до них идти? Пешком? А в какую сторону знаешь?
Юля поджала губы. Естественно, она не знала и идти в снег было глупо, она сама это прекрасно осознавала. Но и сидеть, ждать неизвестно чего не могла.
Уже 31 декабря. Скоро Новый год, а она неизвестно где, с малознакомыми людьми. И будущее зависит от благосклонности старика, который живёт в прошлом веке и ездит на собачьей упряжке. И Влада, которому вообще ничего не нужно. Сидит и ни о чём не волнуется.
— Послушайте, мне нужно быть в арендованном домике, на базе… С подругами я должна кататься на сноуборде. Встретить с ними праздник… А я тут с вами… — Она закрыла лицо руками, но слёз не было. Была какая-то странная отчуждённость. — Меня ищут, скорее всего, переживают, а я не могу о себе дать знать, что жива и здорова. — Она говорила всё это, не отрывая ладоней от лица, а они приглушали звук.
План деда ломался с каждым словом Юли. Умиротворяющая магия этого места на неё не действовала: она постоянно вспоминала о своём авто и о том, кто её ждёт. Надо было срочно менять тактику.
Ефим Митрофаныч поёрзал на лавке, кашлянул, подбирая слова.
— Юля, девка, ты слушай сюда, — наконец заговорил он, стараясь придать голосу твёрдость. — Я понимаю, что тебе не по себе. Всё непривычно, всё не так, как ты задумала. Но паника — плохой помощник.
Он замолчал, будто проверяя, доходят ли его слова. Юля не шевелилась, по-прежнему закрывая лицо руками.
— Перевал закрыт, это факт. Но это не навсегда. Как только погода даст окно — откроют. Юля опустила руки, посмотрела на него с горькой усмешкой:
— И когда это будет? Через день? Через неделю? У меня телефон не ловит, связи нет. Подруги, наверное, уже в полицию обратились…
— Может, и обратились, — спокойно согласился Ефим Митрофаныч. — Но тут уж ничего не поделаешь. Зато ты в тепле, накормлена, в безопасности. Это уже немало.
Старик был прав, но это совершенно не успокаивало — они не могут управлять погодой.
— Ладно, хватит киснуть, пойдёмте, лучше я вас со своими собачками познакомлю, — неожиданно предложил старик.
Влад сразу оживился, а Юля поморщилась, но всё же согласилась — это было лучше, чем предаваться унынию.
Словно услышав ее мольбы погода на дворе стояла прекрасная: светило солнце, и снег так ярко блестел в его лучах, что приходилось щуриться. Ветра не было, лишь лёгкий морозец покусывал щёки.
Юля недовольно наблюдала за происходящим, чем изрядно забавляла Влада. Пока ждали старика, он пару раз кинул в девушку снежком и был удостоен гневного взгляда. Однако это ничуть его не расстроило, наоборот, он принялся ещё активнее дразнить Юлю, явно рассчитывая, что она не выдержит и тоже начнёт кидать в него снег.
Но прежде чем это случилось, разразился настоящий «хаскалипсис». Молодые люди и представить не могли, что у старика помимо тех шести собак есть ещё столько же.
Двенадцать хаски с радостным лаем примчались навстречу. Юля невольно испугалась такого количества животных и попятилась, заметив, как пара особенно резвых псов устремилась прямо к ней. А Влад, наоборот, улыбался во все зубы и принялся обниматься с собаками. Радости и счастья у мужчины было, хоть ложкой черпай. Он бегал с собачками, кидал в них снежки, валялся в снегу, боролся с псами.
Юля вместе со стариком наблюдали за этим и невольно хохотали, особенно, когда Влада догоняли собаки, валили на снег и принимались облизывать лицо. А он отмахивался, фыркал и смеялся в ответ. Юля не боялась собак, но особого желания валяться с ними в снегу не испытывала.
— Хороший Влад парень… Мои собачки абы с кем играть не будут, — ухмыльнулся дедок и прикурил трубку.
На это заявление Юля только фыркнула:
— А я, значит, плохая? Раз не валяюсь с псами в снегу?
— Не плохая, а слишком серьёзная, — прищурив один глаз и выпуская дым, сообщил Ефим Митрофаныч.
— Я уже не малый ребёнок, чтобы прыгать… — Она посмотрела на Влада и скривила губы.
— Не малый, но радоваться можно в любом возрасте, — не остался в долгу старик.
— А чего же вы тогда не радуетесь? — Юля повернула голову и смерила дедка взглядом.
Старик расхохотался да так, что слёзы выступили на глазах. Он утирал их, не в силах остановиться.
— Юлька, дряная ты девчонка, выпороть тебя надо, — наконец, отдышавшись, произнёс старик.
Юля мгновенно устыдилась, слегка покраснела и молча отошла от Ефима Митрофановича. Ругаясь про себя за длинный язык, Юля не заметила Влада, который бежал прямо на неё. А когда увидела, то было уже поздно, он врезался в неё, и почти сразу на них налетела целая волна собак.
Псы поскуливали и тявкали; кто-то ступал лапами по телу, а пару раз влажный язык прошёлся по щеке Юли, вызывая у неё визг. Хаски только этого и ждали. Один из самых ретивых умудрился стащить с неё ботинок и тут же умчался прочь.
— Держи его! — закричала девушка, указывая Владу на довольного пса с ботинком.
Тот, словно верный воин, помчался за собачонком, а пёс только этого и ждал и рванул в другую сторону.
Когда Влад наконец вернул девушке её «черевичку», Юля вдруг вошла в кураж. Теперь и она гонялась за собаками, визжала, когда кто-то из них прыгал на неё и сбивал с ног в снег. Она кидала снежки и в собак и в Влада, резвилась, словно в детстве.
— Так уже лучше, девочка. А то загнала себя в рамки и воли не даёшь, — Ефим Митрофаныч добродушно улыбался, наблюдая за происходящим.
Юля, запыхавшись, остановилась на мгновение, взглянула на старика и, вопреки себе, улыбнулась в ответ. Щеки её раскраснелись от мороза и беготни, волосы растрепались, а в глазах наконец заиграли живые искорки.
— Вот оно, настоящее-то счастье… В простоте и в радости.
Приятная усталость разливалась по телу. Собачки тоже утомились, и дедок погнал их обратно в питомник.
Юля и Влад лежали на притоптанном снегу. Улыбка, кажется, вовсе не собиралась исчезать с их счастливых лиц.
В каком-то порыве Влад навис над девушкой и, прежде чем она успела дать отпор, громко чмокнул её в губы.
— Ах ты гад! — Юля сгребла пригоршню снега и швырнула ему в лицо.
Влад только расхохотался. Поднявшись на ноги, он протянул ей руку, помогая встать.
— Зачем ты это сделал? — спросила Юля.
— Не знаю… мне просто захотелось, — пожал плечами он.
Юля негодовала из - за поступка Влада, он упорно не желал объяснять своё поведение.— «Просто захотелось!» — это не ответ! — повторяла она, но чем настойчивее спрашивала, тем явственнее он её игнорировал.
Когда в избу вернулся хозяин, молодые люди сидели в разных углах, старательно изображая, что всё в порядке. Оба уставились в одну точку с безразличными лицами.
—Эй, чего случилось? — нахмурил брови Ефим Митрофаныч.
—Ничего, — зло буркнула Юля.
—Новый год на носу, а вы смурные сидите! — всплеснул руками старик.
— Погода хорошая! Солнце вышло… Значит, перевал открыли? — резко повернулась к нему девушка. — А куда их отправят? На штрафстоянку?
С каждым вопросом Ефим Митрофаныч хмурился всё сильнее. Юля не унималась:
—Как вы узнаете, что можно ехать?
Этот вопрос она задала с такой решимостью, что стало ясно: отступать не намерена. В её взгляде читалось недвусмысленное: «Я не отстану, пока не получу ответы!»
Тяжело вздохнув, старик подошёл к печи, кочергой перемешал угли и подбросил пару новых поленьев. Юля пристально следила за каждым его движением.
— Сын ко мне приедет, когда откроют перевал, — не глядя на девушку, произнёс дедок.
Юля скривила нос. Ответ лежал на поверхности, а она всё гадала, как он умудряется жить в такой глуши. «Логично: раз есть внучка, значит, сын или дочь…» Ей захотелось стукнуть себя по лбу за собственную недальновидность. «А он ещё зубы мне заговаривал: Знаешь, куда пойдёшь? В какую сторону? Вот же ушлый старикан!»
Ефим Митрофаныч явственно ощущал, как взгляд Юлии прожигает спину.
— Давайте готовиться, что ли, — решил разрядить гнетущую обстановку старик.
— К чему? — подал голос Влад, он исподлобья посмотрел на старика, затем на Юлю.
— К Новому году… — дедок развёл руками, явно не зная, как вернуть расположение этих двоих. Что между ними произошло, пока его не было?
— Я пас… — отрезала Юля. Она демонстративно прошла мимо и полезла на полати. — Как сын приедет, разбудите, пожалуйста.
Старик лишь поджал губы, в глазах мелькнула растерянность. Влад, не скрывая раздражения, закатил глаза, но промолчал.
Злой, как голодные псы, Ефим Митрофаныч вышел из дома — его план полностью провалился. Он хлопнул дверью так сильно, что с крыши обрушилась снежная шапка. Но её тут же подхватил Вихор и бережно отвёл в сторону от седой головы старика.
— Спасибо, — буркнул тот.
Снежный вихрь резвился с собачками и людьми, был по - своему счастлив, если это вообще применимо к магическому существу. Он свистел на своём неведомом языке, а Ефим Митрофаныч его не слышал, погруженный в свои мысли.
Через систему подземных ходов Ефим Митрофаныч выбрался на территорию курорта ко заднему двору административного корпуса.
— Здравствуйте, Ефим Митрофаныч! — поприветствовал его мастер наладки катаных дорог.
— Доброго дня, — кивнул старик и вошёл в дверь с надписью «Staff only. Только для персонала».
Развелся с женой своей и других такому не надо учить, — тихо произнёс Ефим Митрофаныч, когда дверь за сыном закрылась.
Развод сына стал ударом для всей семьи. Никогда прежде такого не случалось: семейные узы для Морозовых были не просто словами — на них строилась сама передача магической силы.
Древний порядок был незыблем: как только у одного из мужчин рода Морозовых рождалась внучка, сила переходила к нему. Магия жила в кровной связи, в продолжении рода, в неразрывности поколений.
У Василия брак оказался неудачным. Когда внучка Ника родилась, отец Ефима Митрофаныча в положенный срок передал силу. Ефим принял её, осознавая груз ответственности: теперь он нынешний Дед Мороз — хранитель зимнего волшебства.
Он в положенный срок должен был передать магию Василию. Но…
Ника не спешила выходить замуж и рожать детей. Она поддерживала общение с дедом, выполняла работу Снегурочки, приезжала на семейные праздники, с любопытством слушала старинные предания, но в глазах её не горел огонь готовности принять на себя бремя рода.
— Ты бы поговорил с ней, — как-то обронил Ефим Митрофаныч, глядя на сына. — Время идёт. Силе нужен преемник, я не молодею.
Василий лишь пожал плечами:
— Она свободная женщина. Имеет право сама решать.
Вопрос стоял остро: кроме Василия, сыновей у старика не родилось. Зато были трое прекрасных дочерей. Их замужество сложилось удачно, семьи получились крепкими, полными тепла и взаимопонимания.
В домах дочерей звучал детский смех, росли внуки, но, к сожалению, силу им передать было нельзя.
Древний закон рода Морозовых неумолим: магия переходит лишь по мужской линии, а точнее — к тому из мужчин рода, у кого первой появляется внучка. Это не выбор, не привилегия — это обязанность, скреплённая веками традиций и самой природой зимнего волшебства.
Старик вспоминал, как сам принимал силу. Как в ночь передачи магии метели пели ему древние слова, как снег ложился у ног, признавая нового хранителя. Всё это могло оборваться. Не через год, может, не через два, но неизбежно.
«Если Ника не продолжит род…» — мысль эта, как ледяной осколок, каждый раз застревала в груди.
А о том чтобы заикнуться про второй брак и рождение сына, старик не думал. Ефиму Митрофановичу хватило одного конфликта с сыном и обвинения в том, что Василий не выбирал родителей и ему совершенно не нужна эта сила.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
Проснувшись в совершенно прекрасном настроении, Юля совсем забыла, где и с кем находится. Только встретившись со сонным взглядом Влада, она нахмурилась и поспешила убраться подальше от мужчины. То, что они спали в обнимку, не сблизило их по крайней мере, так считала девушка, и менять своё мнение она не собиралась.
Ефим Митрофаныч колдовал над завтраком. На чугунной сковороде с длинной съёмной ручкой задорно скворчали сырники. Часть уже приготовленных лежала на тарелке. Вид у них был не слишком презентабельный, но запах шёл приятный. Рядом на столе стояла сметана — из неё торчала ложка. И ароматный чай — куда же без него.
— Юленька, проснулась уже? Как спалось? —не отрываясь от своего занятия, спросил дедок.
— Доброе утро. Спалось прекрасно, — ответила Юля. Она не стала врать, будто ей было неудобно или что-то в этом роде. Пришлось признать: она полностью выспалась и чувствовала себя бодрой, как никогда прежде.
«Правду говорят: отказ от телефонов и информационный вакуум творят чудеса», — подумала она, невольно улыбаясь.
— Кушай, милая, не стесняйся. Вот сырнички пожарил, правда, Верочка сделала бы лучше, но что имеем, — посмеялся он над собственными словами.
— Спасибо, — смущённо улыбнулась Юля. — Простите, а скажите, куда можно… Ну, отхожее место… — Спрашивать о таком было неловко.
— Это только во двор, там есть будочка. Надо Влада разбудить, чтобы дорожку расчистил, за ночь ещё намело.
— Не надо Влада, я сама, — девушка поднялась с места и поспешила выйти за своими вещами.
— Стой, Юля, обожди! — крикнул ей вслед старик.
Но девушка не услышала. Она быстренько оделась и выбежала из дома. Прав был старик, снега было по колено и это учитывая, что Влад дорожки уже чистил. Осмотревшись, она увидела древко лопаты. Взяв инструмент в руку, начала расчищать себе путь.
За этим занятием и застал её Влад. Он вышел, потянулся всем телом, со стоном немного размялся и подошёл к Юле.
— Что, сама всё сама? — ухмылялся он.
— Мне помощь твоя не требуется, — гордо заявила она, хоть запыхалась и вспотела. Влад видел, как покраснел её нос.
— Ой, дай сюда, самостоятельная вы наша, — он без труда выхватил лопату из рук девушки и начал быстро раскидывать снег. Научившись, вчера он получал от этого занятие удовольствие.
Юле только и оставалось недовольно бурчать и идти за ним.
— Прошу, — Влад поклонился, приглашая девушку пройти. Хорошо, что хоть дверь не стал открывать, а то Юля бы от стыда сгорела.
— Придурок! — она попыталась лягнуть его ногой, но Влад, уже зная о буйном характере девушки, ловко увернулся.
Стоило ей закрыть за собой дверь уличного клозета, как он запел какую-то песню и продолжил расчищать снег.
После сытного завтрака и неспешной беседы Юля поняла, что обо всём на свете забыла.
— Что с машинами? — вдруг среди беседы выпалила она.
— А что с ними? — слишком неискренне удивился старик.
— Они всё там же? Перевал открыли? — Юля заметалась по дому. — Надо идти к машинам!
— Юлька, не суетись, всё нормально! Всё успеется, — прикрикнул на неё Ефим Митрофаныч.
— Как не суетись? Да я без неё как без ног! Так только на такси и на общественном транспорте. И вообще, это подарок! — Девушка достала своё яркое термобельё и намеревалась переодеться, но тут возникла проблема.
Вчера она ходила в баню и там переоделась. Снова идти туда — баня остыла. Оставалось идти в сени и там менять одежду — не выгонять же старика.
Влад сидел и его, кажется, вообще ничего не волновало. Он неторопливо помешивал чай в кружке, поглядывая на суету Юли с лёгкой усмешкой.
— Что же такая шабутная? — вздохнул старик. — Всё нормально с ними… Как ты собралась до них идти? Пешком? А в какую сторону знаешь?
Юля поджала губы. Естественно, она не знала и идти в снег было глупо, она сама это прекрасно осознавала. Но и сидеть, ждать неизвестно чего не могла.
Уже 31 декабря. Скоро Новый год, а она неизвестно где, с малознакомыми людьми. И будущее зависит от благосклонности старика, который живёт в прошлом веке и ездит на собачьей упряжке. И Влада, которому вообще ничего не нужно. Сидит и ни о чём не волнуется.
— Послушайте, мне нужно быть в арендованном домике, на базе… С подругами я должна кататься на сноуборде. Встретить с ними праздник… А я тут с вами… — Она закрыла лицо руками, но слёз не было. Была какая-то странная отчуждённость. — Меня ищут, скорее всего, переживают, а я не могу о себе дать знать, что жива и здорова. — Она говорила всё это, не отрывая ладоней от лица, а они приглушали звук.
План деда ломался с каждым словом Юли. Умиротворяющая магия этого места на неё не действовала: она постоянно вспоминала о своём авто и о том, кто её ждёт. Надо было срочно менять тактику.
Ефим Митрофаныч поёрзал на лавке, кашлянул, подбирая слова.
— Юля, девка, ты слушай сюда, — наконец заговорил он, стараясь придать голосу твёрдость. — Я понимаю, что тебе не по себе. Всё непривычно, всё не так, как ты задумала. Но паника — плохой помощник.
Он замолчал, будто проверяя, доходят ли его слова. Юля не шевелилась, по-прежнему закрывая лицо руками.
— Перевал закрыт, это факт. Но это не навсегда. Как только погода даст окно — откроют. Юля опустила руки, посмотрела на него с горькой усмешкой:
— И когда это будет? Через день? Через неделю? У меня телефон не ловит, связи нет. Подруги, наверное, уже в полицию обратились…
— Может, и обратились, — спокойно согласился Ефим Митрофаныч. — Но тут уж ничего не поделаешь. Зато ты в тепле, накормлена, в безопасности. Это уже немало.
Старик был прав, но это совершенно не успокаивало — они не могут управлять погодой.
— Ладно, хватит киснуть, пойдёмте, лучше я вас со своими собачками познакомлю, — неожиданно предложил старик.
Влад сразу оживился, а Юля поморщилась, но всё же согласилась — это было лучше, чем предаваться унынию.
Словно услышав ее мольбы погода на дворе стояла прекрасная: светило солнце, и снег так ярко блестел в его лучах, что приходилось щуриться. Ветра не было, лишь лёгкий морозец покусывал щёки.
Юля недовольно наблюдала за происходящим, чем изрядно забавляла Влада. Пока ждали старика, он пару раз кинул в девушку снежком и был удостоен гневного взгляда. Однако это ничуть его не расстроило, наоборот, он принялся ещё активнее дразнить Юлю, явно рассчитывая, что она не выдержит и тоже начнёт кидать в него снег.
Но прежде чем это случилось, разразился настоящий «хаскалипсис». Молодые люди и представить не могли, что у старика помимо тех шести собак есть ещё столько же.
Двенадцать хаски с радостным лаем примчались навстречу. Юля невольно испугалась такого количества животных и попятилась, заметив, как пара особенно резвых псов устремилась прямо к ней. А Влад, наоборот, улыбался во все зубы и принялся обниматься с собаками. Радости и счастья у мужчины было, хоть ложкой черпай. Он бегал с собачками, кидал в них снежки, валялся в снегу, боролся с псами.
Юля вместе со стариком наблюдали за этим и невольно хохотали, особенно, когда Влада догоняли собаки, валили на снег и принимались облизывать лицо. А он отмахивался, фыркал и смеялся в ответ. Юля не боялась собак, но особого желания валяться с ними в снегу не испытывала.
— Хороший Влад парень… Мои собачки абы с кем играть не будут, — ухмыльнулся дедок и прикурил трубку.
На это заявление Юля только фыркнула:
— А я, значит, плохая? Раз не валяюсь с псами в снегу?
— Не плохая, а слишком серьёзная, — прищурив один глаз и выпуская дым, сообщил Ефим Митрофаныч.
— Я уже не малый ребёнок, чтобы прыгать… — Она посмотрела на Влада и скривила губы.
— Не малый, но радоваться можно в любом возрасте, — не остался в долгу старик.
— А чего же вы тогда не радуетесь? — Юля повернула голову и смерила дедка взглядом.
Старик расхохотался да так, что слёзы выступили на глазах. Он утирал их, не в силах остановиться.
— Юлька, дряная ты девчонка, выпороть тебя надо, — наконец, отдышавшись, произнёс старик.
Юля мгновенно устыдилась, слегка покраснела и молча отошла от Ефима Митрофановича. Ругаясь про себя за длинный язык, Юля не заметила Влада, который бежал прямо на неё. А когда увидела, то было уже поздно, он врезался в неё, и почти сразу на них налетела целая волна собак.
Псы поскуливали и тявкали; кто-то ступал лапами по телу, а пару раз влажный язык прошёлся по щеке Юли, вызывая у неё визг. Хаски только этого и ждали. Один из самых ретивых умудрился стащить с неё ботинок и тут же умчался прочь.
— Держи его! — закричала девушка, указывая Владу на довольного пса с ботинком.
Тот, словно верный воин, помчался за собачонком, а пёс только этого и ждал и рванул в другую сторону.
Когда Влад наконец вернул девушке её «черевичку», Юля вдруг вошла в кураж. Теперь и она гонялась за собаками, визжала, когда кто-то из них прыгал на неё и сбивал с ног в снег. Она кидала снежки и в собак и в Влада, резвилась, словно в детстве.
— Так уже лучше, девочка. А то загнала себя в рамки и воли не даёшь, — Ефим Митрофаныч добродушно улыбался, наблюдая за происходящим.
Юля, запыхавшись, остановилась на мгновение, взглянула на старика и, вопреки себе, улыбнулась в ответ. Щеки её раскраснелись от мороза и беготни, волосы растрепались, а в глазах наконец заиграли живые искорки.
— Вот оно, настоящее-то счастье… В простоте и в радости.
Приятная усталость разливалась по телу. Собачки тоже утомились, и дедок погнал их обратно в питомник.
Юля и Влад лежали на притоптанном снегу. Улыбка, кажется, вовсе не собиралась исчезать с их счастливых лиц.
В каком-то порыве Влад навис над девушкой и, прежде чем она успела дать отпор, громко чмокнул её в губы.
— Ах ты гад! — Юля сгребла пригоршню снега и швырнула ему в лицо.
Влад только расхохотался. Поднявшись на ноги, он протянул ей руку, помогая встать.
— Зачем ты это сделал? — спросила Юля.
— Не знаю… мне просто захотелось, — пожал плечами он.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Юля негодовала из - за поступка Влада, он упорно не желал объяснять своё поведение.— «Просто захотелось!» — это не ответ! — повторяла она, но чем настойчивее спрашивала, тем явственнее он её игнорировал.
Когда в избу вернулся хозяин, молодые люди сидели в разных углах, старательно изображая, что всё в порядке. Оба уставились в одну точку с безразличными лицами.
—Эй, чего случилось? — нахмурил брови Ефим Митрофаныч.
—Ничего, — зло буркнула Юля.
—Новый год на носу, а вы смурные сидите! — всплеснул руками старик.
— Погода хорошая! Солнце вышло… Значит, перевал открыли? — резко повернулась к нему девушка. — А куда их отправят? На штрафстоянку?
С каждым вопросом Ефим Митрофаныч хмурился всё сильнее. Юля не унималась:
—Как вы узнаете, что можно ехать?
Этот вопрос она задала с такой решимостью, что стало ясно: отступать не намерена. В её взгляде читалось недвусмысленное: «Я не отстану, пока не получу ответы!»
Тяжело вздохнув, старик подошёл к печи, кочергой перемешал угли и подбросил пару новых поленьев. Юля пристально следила за каждым его движением.
— Сын ко мне приедет, когда откроют перевал, — не глядя на девушку, произнёс дедок.
Юля скривила нос. Ответ лежал на поверхности, а она всё гадала, как он умудряется жить в такой глуши. «Логично: раз есть внучка, значит, сын или дочь…» Ей захотелось стукнуть себя по лбу за собственную недальновидность. «А он ещё зубы мне заговаривал: Знаешь, куда пойдёшь? В какую сторону? Вот же ушлый старикан!»
Ефим Митрофаныч явственно ощущал, как взгляд Юлии прожигает спину.
— Давайте готовиться, что ли, — решил разрядить гнетущую обстановку старик.
— К чему? — подал голос Влад, он исподлобья посмотрел на старика, затем на Юлю.
— К Новому году… — дедок развёл руками, явно не зная, как вернуть расположение этих двоих. Что между ними произошло, пока его не было?
— Я пас… — отрезала Юля. Она демонстративно прошла мимо и полезла на полати. — Как сын приедет, разбудите, пожалуйста.
Старик лишь поджал губы, в глазах мелькнула растерянность. Влад, не скрывая раздражения, закатил глаза, но промолчал.
***
Злой, как голодные псы, Ефим Митрофаныч вышел из дома — его план полностью провалился. Он хлопнул дверью так сильно, что с крыши обрушилась снежная шапка. Но её тут же подхватил Вихор и бережно отвёл в сторону от седой головы старика.
— Спасибо, — буркнул тот.
Снежный вихрь резвился с собачками и людьми, был по - своему счастлив, если это вообще применимо к магическому существу. Он свистел на своём неведомом языке, а Ефим Митрофаныч его не слышал, погруженный в свои мысли.
Через систему подземных ходов Ефим Митрофаныч выбрался на территорию курорта ко заднему двору административного корпуса.
— Здравствуйте, Ефим Митрофаныч! — поприветствовал его мастер наладки катаных дорог.
— Доброго дня, — кивнул старик и вошёл в дверь с надписью «Staff only. Только для персонала».
