Магическое пламя окутало тварь в прыжке — без жестов, без заклинаний, просто жестокая концентрированная сила. Существо даже не успело взвизгнуть. Мгновение и от него остался только пепел, который маг развеял лёгким движением кисти, отправив серую взвесь в сторону потоком воздуха.
Ник и Волков замерли.
Нагавира щелкнул челюстями, раздвоенный язык заметался из стороны в сторону. Он был воином, привыкшим полагаться на силу тела, меч и скорость реакции. Но то, что он только что увидел, заставило кровь заледенеть в жилах. Этот огонь он уже видел. Чуть меньше чем полгода назад. Тогда они чудом остались живы.
Волков смотрел на Бузье и чувствовал то же самое. Этот тощий, только что восстановивший силы маг мог спалить их всех так же легко, как эту тварь. И даже не поморщился бы — разве что от того, что пепел попал на кожу или на одежду.
Оборотень перевёл взгляд на Ника. Глаза расширились, в них читалось: ты видел? ты это видел?!
Но наг уже рвал очередного монстра — без магии, одной только физической силой, и Волкову ничего не оставалось, как взять себя в руки. Координировать действия с помощью мага - слишком рискованно. Ник в боевой трансформации не мог говорить, а доверять Бузье настолько, чтобы полагаться на него в координации, Дмитрий был не готов. Поэтому он просто стиснул зубы и полоснул очередную тварь клинком.
Опытным оперативником Дмитрий был не первый год. Панические мысли он умел задвигать на потом. Сейчас — работа.
В наушнике раздался голос Романа.
Волков нажал кнопку связи:
— Принял.
Существ было много — большие, средние, маленькие, они лезли из прорыва сплошным потоком. Но хуже всего пришлось с гуманоидными. Эти оказались самыми опасными: у них было оружие, луки и стрелы, они действовали осмысленно, и сколько уже пострадало от них — никто не знал.
Животные и твари бежали, словно из ниоткуда. Прорыв извергал их без остановки, и в этом потоке чувствовалось что-то неправильное. Их не встречали с распростёртыми объятиями, но дело было не в этом. Они бежали. Бежали так, будто за ними гналось нечто гораздо более страшное, чем всё, что ждало их по эту сторону.
Кто-то отбивался, кто-то падал сразу, но даже в глазах тех, кто лез в атаку, читался животный ужас. Они не хотели сюда. Их загнали.
Отсроченная смерть в этом мире казалась им привлекательнее, чем то, что осталось за спиной.
Бузье вдруг остановился, бросив быстрый взгляд в сторону прорыва.
— Я наверх, — коротко сказал он Волкову. — Посмотрю, что там происходит.
Оборотень только кивнул — не до разговоров было. Тварь, которую он сдерживал клинком, наседала с утробным рыком, целясь туда, куда нормальный противник не целится. Волков отбивался, но монстр явно знал, что делает, и это бесило сильнее всего.
Маг оказался рядом через секунду. Без лишних движений просто влил силу в удар, от которого существо разлетелось клочьями.
— Это было стратегически важно для размножения, — усмехнулся Бузье, кивнув на окровавленный клинок Волкова. — Мог бы и спасибо сказать.
— Пшёл наверх, — выдохнул Дмитрий, но усмешку спрятать не смог.
Бузье вскинул руку, и из предплечья выщелкнулась пентограмма серебряного света. Она росла, уплотнялась, пока не превратилась в ровный сияющий диск — как доска для сёрфа, только из чистой магии. Маг шагнул на него, качнулся, ловя равновесие, и, махнув рукой, плавно поднялся в воздух.
Картина, как и предполагал маг, была удручающей.
Чужие ползли нескончаемым потоком. Оцепить успели территорию, чтобы они не разбежались дальше по городу — поставили купол по границе зоны. И монстры, подбегая к нему, упирались в преграду и, не понимая ничего, гонимые животным ужасом, бились о неё, пока добросердечный омоновец не пристреливал их, избавляя от мучений.
***
А в координаторской тем временем творился свой персональный ад.
Заринель носилась между стеллажами с зельями, прижимая к груди то один пузырёк, то другой, прихватывала по пути чистые бинты и уже готовые составы. Рация на поясе трещала без остановки — голоса групп запрашивали помощь, уточняли координаты, матерились сквозь помехи.
— Второй группе нужно усиление, — выкрикнула Наталья, не отрываясь от карты. — У них трое раненых, Хемна держит периметр одна. Раненые не наши — с облегчением в голосе произнесла секретарь. Ей было жаль пострадавших, но она их не знает, а свои — это свои.
— Лечу! — эльфийка уже вскидывала кинжал, примеряя угол, как по лучше рассечь пространство.
Булат, не оборачиваясь от артефактов, буркнул:
— Только не промахнись с выходом. У Натальи и без того глаз дёргается.
— Сам не промахнись, — огрызнулась эльфийка, но без злости, скорее на автомате.
Серебристый разрез полыхнул — и Заринель исчезла, чтобы через несколько минут появиться снова, с пустыми руками и свежей порцией запросов в рации.
— Третья группа, — голос Натальи дрогнул, — Ник ранен. Стрела от гуманоида. Кровь хлещет сильно. Им нужно регенерирующее и кровоостанавливающее. Срочно!
Заринель замерла на секунду, переваривая услышанное. Ник. Наг - отец троих детей, которые вот-вот появятся на свет. Если с ним что-то случится...
Она мотнула головой, отгоняя лишнее, и уже разворачивалась к стеллажам, когда в голову ударила другая мысль: Кристина. Она же дома. Наверное, уже всё видит.
Информация просочилась в массы почти сразу. Очевидцы снимали происходящее на телефоны, ролики разлетались по соцсетям быстрее, чем спецслужбы успевали их блокировать. Трансляция в прямом эфире — твари, магия, взрывы, крики. И лица тех, кто пытался это остановить.
Кристина точно это видит. И если увидит, что Ник ранен, с её мнительностью и тройней... Снова поедет на сохранение.
— Булат, накопители магу! — крикнула Наталья, не оборачиваясь. — Волков просил передать, Бузье выжигает пришельцев в одиночку, у него осталось меньше трети.
Гном крякнул, но полез в ящик.
— Передай этому длинному, что последние два. Пусть растягивает. Это не его личный склад.
— Сам передавай, — буркнула Наталья в микрофон, но пальцы при этом уже летали над картой, отмечая новую точку для срочного перемещения.
Булат хмыкнул, но спорить не стал. Только покачал головой и полез за очередной партией. Все его запасы, которые он так кропотливо собирал, исчезали с пугающей скоростью. И дело было даже не в маге — купол тоже требовал энергии. А запасы, как назло, не резиновые.
Из информации в других отделениях тоже творился хаос. Никто никому не мог помочь — все силы были сосредоточены на устранении угрозы. Каждый сам за себя.
Булат вылез из-под стеллажа с очередной охапкой кристаллов, глянул на карту, где всё ещё горели красным точки прорывов, и тяжело вздохнул.
— Долго мы так не продержимся, — сказал он в пустоту, но Наталья услышала. Думать о том, что будет через час, было некогда. Сейчас бы этот час продержаться.
А Заринель, выдохнув, полоснула кинжалом пространство в очередной раз — теперь к третьей группе, туда, где наг истекал кровью, а Волков матерился сквозь зубы, прикрывая раненого, и орал на мага, чтобы тот не смел останавливаться.
Полотно не успевало затягиваться. Если надеть специальные магические очки, можно было увидеть множество прорех, испещривших пространство. Ещё немного и они из оранжевого спектра перейдут в красный. Если уже не перешли.
Гном старался не думать о последствиях, чтобы не рвать на себе бороду от отчаяния. Сейчас надо остановить прорыв, а о «потом» он подумает после.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Хемна стояла в эпицентре бойни, и каждое её движение было исполнено жутковатой грации. Она не метала молнии, не призывала огонь — она просто тянула руку к очередной твари, и та оседала на землю сморщенной куклой. Жизненная энергия покидала их тела за секунду, оставляя лишь высохшую оболочку. Богиня смерти делала то, что умела лучше всего — забирала жизнь.
Роман и Пётр отбивались от наседающих тварей, но краем глаза в пылу боя замечали, как рядом с ними очередная туша оседает сухим мешком. Хемна работала на пределе, но физически не могла убить всех — тварей было слишком много. С каждой осушенной тушей её сила только нарастала, переполняла, требовала выхода. Ей нужно было срочно куда-то сливать эту энергию, пока она не разорвала её изнутри.
Астила парила чуть поодаль, и даже её полупрозрачная фигура выдавала состояние. Призрачные волосы встали дыбом, хотя ветра не было. Богиня жизни смотрела на сестру и на то, что та творила, и каждое осушенное тело отдавалось в ней физической болью. Она понимала: если их не остановить, этот мир погибнет, но видеть, как жизнь высасывают досуха, было невыносимо.
В этот момент неподалёку полыхнул серебристый разрез, и из него шагнула Заринель. В руках она сжимала пузырьки с зельями, перехваченные ремнями, чтобы не разбились при переходе. Раскрасневшаяся от бесконечной гонки, часто дышащая, с растрепавшимися волосами — она всё равно выглядела так, что даже в этом аду бойцы на мгновение замирали.
— Кто тут у нас самый поломанный? — крикнула она, оглядывая поле боя.
Раненые потянулись к ней. Кто-то падал по пути, кто-то полз, но Заринель успевала ко всем. Поила, мазала, заставляла глотать восстанавливающее зелье и подниматься обратно. И они поднимались. Измождённые, окровавленные, но снова готовые сражаться.
Один из омоновцев, перемазанный кровью и грязью, глянул на неё с такой тоской, что даже сквозь усталость проступило:
— Я бы ещё разок поранился, лишь бы вы меня так же лечили.
Пётр, прикрывавший раненых и саму Заринель, — отвесил бойцу подзатыльник, от которого тот едва не клюнул носом землю.
— Дурак, она замужем, тебе не светит. И Волков тебе голову откусит, если услышит.
Заринель, не прекращая обрабатывать очередную рану, подтвердила:
— Пётр прав. Так что давай, боец, живи дальше без лишних травм.
Омоновец только вздохнул и поплёлся обратно в бой.
Астила проводила взглядом очередного бойца, который ещё минуту назад лежал без сознания, а теперь снова рвался в бой, и на мгновение ей стало легче. Жизнь продолжалась. Даже здесь.
Она отвернулась, чтобы не видеть, как сестра осушает очередную тварь.
Взгляд упал на прореху — огромную, рваную, пульсирующую тьмой. Оттуда лезли твари, но Астила вдруг поняла: ей нужно заглянуть внутрь, узнать, от чего они бегут.
— Хемна, — позвала она тихо, но сестра услышала даже сквозь грохот боя.
— Не смей, — коротко бросила та, не оборачиваясь. — Там опасно.
— Я неживая, — напомнила Астила. — Мне опасно только если ты перестанешь делиться магией.
Хемна обернулась, встретилась с ней взглядом и коротко кивнула.
— Не задерживайся.
Астила скользнула к прорехе и шагнула внутрь.
По ту сторону не было ничего. В прямом смысле — пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота, в которой не существовало ни света, ни звука, ни цвета, ни движения. Только серая мгла клубилась вдалеке, заполняя собой всё пространство, словно она была тем единственным, что осталось от этого мира.
Богиня жизни смотрела и не верила своим глазам. Там, где раньше кипела жизнь, теперь зияла бездна. Там просто ничего не осталось — всё, что могло быть, уже исчезло. И теперь пустота медленно расползалась в стороны, стирая саму возможность существования.
Твари бежали оттуда. Бежали, потому что выбора у них не было. Остаться означало перестать быть. Не умереть — умереть можно, смерть это тоже часть жизни. А здесь не было даже смерти — только пустота.
Она смотрела на эту серую мглу и чувствовала, как даже её призрачное тело пробирает ледяной ужас. Она богиня жизни, она должна чувствовать жизнь даже там, где её почти нет. Но здесь не было ничего. Пустота не нападала. Она просто была. И этого было достаточно. Душа богини развернулась и рванула обратно.
Хемна отвлеклась от убийства чужих, заметив сестру, которая только что вынырнула из прорехи. Астила была сама не своя — даже её призрачная фигура, казалось, дрожала.
— Там пустота, — выдохнула Астила, хватая сестру за руку. — Не твари, не монстры. Просто пустота. Она жрёт всё. Мир по ту сторону уже мёртв. Если она доберётся до прорехи, нас ждёт то же самое. Всё исчезнет. Мы, они, этот мир.
Хемна видела в её глазах тот самый ужас, который не должен был коснуться богини жизни. Астила чувствовала пустоту физически — потому что там не было ничего. Абсолютно ничего.
— Так надо решать и очень быстро, — коротко бросила Хемна и нажала кнопку связи.
— Игнат, приём. У нас проблема.
Голос ведуна в наушнике ответил не сразу — было слышно, как он тяжело дышит.
— Говори.
— Астила заглянула в прореху. Там не просто твари. Там пустота. Она жрёт всё. Мир по ту сторону уже мёртв. Если она доберётся до нашей стороны, мы все исчезнем.
В наушнике повисла тишина. Потом Игнат выдохнул:
— Твою ж...
— Информацию нужно передать всем, — перебила Хемна. — Через Наталью. Пусть знают, с чем мы имеем дело. И работаем быстрее. Гораздо быстрее.
— Куда быстрее? — голос Игната прозвучал устало и зло одновременно. — Мы и так на пределе.
— Значит, придётся найти запасной предел. Или расширить этот. Другого выхода нет.
Связь отключилась. Хемна знала: Наталья, хоть и впервые в роли координатора, своё дело сделает — передаст информацию всем группам. Девчонка держалась молодцом, хотя, наверное,внутри у неё всё дрожало от напряжения.
Она подняла голову и всмотрелась в движущуюся фигуру.
В небе, над самой гущей бойни, работал Бузье. Маг перемещался с пугающей скоростью, и там, где он появлялся, вспыхивало магическое пламя. Он убивал всех без разбору — больших, маленьких, гуманоидных, тварей помельче. Огонь лился с его рук непрерывным потоком, и каждое существо, до которого он дотягивался, превращалось в пепел за секунду.
Хемна смотрела на этот огонь и вдруг поняла: если соединить его с её силой, получится магический пожар, способный сжечь всё на своём пути.
Она снова нажала кнопку связи.
— Волков, дай мне мага.
Через мгновение в наушнике раздался голос Дмитрия:
— Бузье, к Хемне. Быстро.
Маг в небе дёрнулся, развернулся и, описав дугу, пошёл на снижение — туда, где стояла богиня смерти.
Когда Бузье оказался рядом с богиней, Хемна не стала тратить время на лишние слова.
— У нас есть один шанс, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Выжечь прореху твоим магическим огнём, усиленным моей силой. Как мы сделали с чёрной зоной. По-другому мы её не залатаем.
Он слушал её вполуха, потому что основная часть его сознания, сейчас была занята совсем другим. Горло саднило так, будто он наглотался пепла, язык прилип с небу, и каждая клетка тела требовала: пить. Вода во фляге кончилась ещё полчаса назад, когда он только начал выжигать особо ретивых тварей, и с тех пор он думал о ней чаще, чем о том, как не сдохнуть в этом аду.
Огонь жрал не только тварей. Он жрал его самого — изнутри, нещадно, хоть и был магическим. Жар стоял такой, что пот высыхал мгновенно, не успевая выступить, и теперь кожа горела, губы потрескались, а в голове шумело, как в пересохшем колодце. Обезвоживание подкрадывалось тихо, но неумолимо — самое человеческое, что с ним могло случиться, несмотря на всю его силу.
Он облизнул языком пересохшие губы.
— В прошлый раз меня за это пропесочили в хвост и в гриву, — хмыкнул он. — А сейчас ты мне предлагаешь то же самое? У тебя попить не найдётся? Здесь, знаешь ли, жарковато.
